Глава 14
7 ноября 2025 г., 13:23
This is a requiem, for the harlequin
The great pretender, crashing' down with style
Here's to the fall of man, fame to dust, fortune to sand
The great surrender finally arrived
Павильон затих. Яркие лампы погасли, оставив помещение погруженным в полумрак. Рабочие уже выключили камеры и начали сматывать шнуры. Дин не двигался. Он все еще сидел на Касе, прислонившись лбом к его плечу, все еще чувствовал его внутри себя, все еще ощущал пульсацию. Когда ангел медленно вышел из него, эта физическая разлука оказалась болезненной, как будто Дин расставался с частью себя самого. Кас отпустил его бедра, но тут же прижал к себе за затылок. — Как ты? — шепот Каса прозвучал хрипло. Дин вместо ответа прижался губами к его ключице. Он пока не мог дать вразумительного ответа. — Браво! — голос Люцифера в одночасье вернул их в реальность. — Феноменально! Ну-ка иди сюда, мой гениальный ангел! Дин почувствовал, как Кас весь напрягся и еще сильнее вжал его в себя. — Мне нужно… — Оставь его, он никуда не денется. — Иди, — Дин даже смог сказать это твердо. Он сам отстранился, сполз с Кастиэля и встал на ледяной пол. По его ногам тут же потекла влага, что странным образом не вызывало стыда. Просто факт. Кас поднялся и Дин оглядел его. Ангел был весь покрыт легкой испариной, на его бедрах и животе белела сперма, его плечи были красными и поцарапанными, а на голове творился полный бардак, но его глаза горели решимостью и синим огнем. Кас был воином, готовым сражаться дальше. Он зашагал к Люциферу. Дин остался стоять у скамьи. Никто не обращал на него внимания. Он был просто реквизитом, с которым закончили работать. Дин видел, как Кас подошел Люциферу и встал перед ним как ягненок на заклание. Архангел сидел в кресле, глядя в ноутбук. — Расскажи мне, — Люцифер не отрывался от экрана, — как тебе удалось выжать из него такое? Я до последнего сомневался, но вы… вы дали продукт, от которого покупатели будут сначала кончать, а потом рыдать. Или наоборот. Кому как нравится. Он поднял взгляд на Каса и провел пальцем тому по груди. Ангел никак не отреагировал на провокацию. — Я хочу знать, что ты с ним делаешь на этих ваших сессиях? Ты же не просто выебал его сейчас, да? Ты хотел его, я видел. А Винчестер? Он же тебя боготворил. Люцифер вернулся к ноутбуку и включил запись. По павильону разнесся стон сквозь выдох Дина: «Ангел…», и тут же низкий ответный стон Каса. Дин сжал кулаки, пребывая в состоянии близком к белому калению. Он не знал, кто сорвется первым, он сам или Кас. — Да, — сказал Кастиэль, и в его голосе не было и намека на оправдание. — Хотел. Почему нет? Люцифер развернулся в кресле к Касу всем корпусом. Этот ответ его явно заинтриговал. — Если бы у меня была возможность, я бы сделал это раньше, прямо на полу своего кабинета, и он бы мне отдался. Тебя удивляет это? Я его ангел, — сказал Кас так, что никто бы уже не посмел в этом усомниться. — Это моя работа. Его душа, разум и тело принадлежат мне. Я просто забрал то, что и так мое, и он отдал мне это добровольно. Именно такую преданность мы и пытаемся взрастить в адептах, разве нет? Полное самоотречение ради своего ангела. Я просто вывел его на новый уровень. Кас продавал правду, упаковывая ее специально для Люцифера в оберточную бумагу доктрины «Церкви». Спрячь бриллиант на самом видном месте, среди других страз на колпаке шута, и никто его не найдет. Люцифер разразился громким смехом. — Черт, Касси! Да ты дьявол! — он потрепал его по плечу уже без похабного подтекста, а почти с уважением. — Где ты был раньше? Мне надо было тебя сразу к себе забрать. Такие, как ты и я, должны держаться вместе. Кастиэль ничего больше не говорил и просто ждал приговора, гордо выпрямившись. — Ладно, забирай своего мальчика, делай то, что нужно. Люцифер вернулся к монтажу, потеряв к ангелу всякий интерес. Кас же развернулся и пошел обратно к Дину. Ангел смотрел прямо перед собой, не обращая внимание на бегающих туда-сюда людей, собиравших аппаратуру. Когда он подошел, то обхватил Дина за локоть. — Пойдем. Дин сдвинулся с места и последовал за Касом. Каждый шаг вызывал небольшой дискомфорт, но все было не так плохо. Винчестер понял, что они идут в ту самую душевую, в которой были после Зависти. Но на этот раз все было совсем иначе. Для них обоих. Кас притворил за ними дверь и позволил своей маске циника слететь. Он провел рукой по лицу. — Боже, Дин, ты слышал, что я ему сказал? — Да, — его голос дрожал от холода. — Ты его впечатлил. Я знал, что это сработает. Всегда работает. Дин схватил ангела и жадно поцеловал. Он все еще не до конца верил, что им удалось покинуть павильон живыми. Кастиэль ответил ему с такой же жадностью. — Ты был прекрасен, — прошептал ангел, отрываясь. Он протянул руку и коснулся пальцами щеки Дина. — Я никогда… Он не договорил, но Винчестер понял. Сейчас он мог его понять. «Я никогда не чувствовал ничего подобного. Никогда и ни с кем». — Да. Я тоже. Дин потянул его за собой под душевую лейку и выкрутил вентили. Горячая вода обрушилась на них, смывая пот, сперму, чужие взгляды и прикосновения. Они стояли, обнявшись, забирая друг друга обратно себе. — Прости, — Кас прижался к его виску. — Прости, что так… — Прекрати, — резко перебил его Дин. — Ты слышишь меня? Прекрати. Мне был нужен ты, и ты был со мной. Все остальное не имело значения. Все было сказано, все было понято. Мужчины постояли еще немного, и Кас оставил Дина одного, отправившись за одеждой. Дин вымыл все, что было необходимо, и вышел из-под душа. Он подошел к запотевшему зеркалу, протянул руку, чтобы протереть его от влаги и увидел неровный шрам на предплечье. Винчестер нахмурился. Он никогда не обращал на него внимания. Армейская привычка. Он провел по нему пальцем и почувствовал колющее ощущение, будто под кожей что-то было. Дин надавил на шрам сильнее. Да, было неприятно. «Осколок? — Дин удивился. — Возможно, с той же операции в Ираке, как и в колене. Странно, что я раньше его не замечал. Черт с ним. Не мешает, если специально не давить». Винчестер опустил руку и посмотрел на себя в зеркало. Все было в норме. Через пару минут вернулся Кас. Ангел был уже полностью одет в белое. Дин быстро натянул на себя вещи, желая свалить из Ада поскорее, и сел на пол, прислонившись к стене. — Увидимся в Завесе? — Да. Кас присел перед ним на корточки и наклонился. Его поцелуй вновь принес с собой ощущение тепла и укол снотворного. Дин уснул практически мгновенно.***
Если бы ты только знал. Если бы ты мог видеть то, что видел я. Двое зрителей в первом ряду перед пустой сценой, на которой происходила совершенная мистерия. Я не могу описать это произведение искусства, потому что даже в самом богатом языке мира не найдется таких слов. Все же я могу сказать кое-что. Ты — лучшее, что случалось за всю мою жизнь, состоящую из ролей и масок. Все, что было до тебя, оказалось лишь репетицией. Все сцены, на которых я играл — лишь провинциальные ярмарки, шумные и пыльные. Ты — самый правдивый сценарий, который мне довелось прочесть. Ты — самая долгая пауза между репликами, когда весь зал замирает в ожидании. Ты — самый искренний жест, который я позволил себе, и самая неподдельная эмоция, которую я когда-либо испытывал. Ты — моя премьера, с которой все началось. Ты — мой финал, мой последний занавес, под который я готов уйти, не жалея ни о чем. Ты — мой свет, который ярче всех рамп, которые всегда слепили мне глаза. Ты — моя тьма, которая наступает в тишине после последнего акта. Ты — моя единственная правда и моя вечная ложь. Ты — моя душа, которую я в тебе обрел, и мое сердце, которое не билось ни для кого до тебя. Только ты. От самого начала и до самого конца. Браунинг, если ты когда-нибудь прочтешь эти строки… Дин открыл глаза и проморгался, пытаясь освободиться от оков сна. Он полулежал в своем кресле в Завесе. — Черт, — хрипло произнес Дин, принимая сидячее положение. — Не думал, что снова окажусь здесь. Кастиэль отложил блокнот, в котором что-то писал. Ангел был усталым, но спокойным. Было очевидно, что он даже не прикорнул, пока Дин не пришел в себя. Под глазами у того залегли тени. — Да, — согласился он. — Я тоже на это не рассчитывал. — Кас, — Дин провел рукой по лицу, — почему мы все еще живы? — Потому что Люциферу, как бы это цинично не прозвучало, оказалось плевать, кто с кем спит. Для него мы — удачный творческий эксперимент, приносящий доход. Опасность, как это ни парадоксально, идет не из Ада, а с Небес. Мозг Дина уже начал работать. Винчестер понимал, куда ведет Кас. — Михаил. — Да. Он поймет, как только увидит видео. Я думаю, что Люцифер обязательно ему похвастается не сегодня, так завтра. Неизвестно, что перевесит — желание зарабатывать на нас дальше или инстинкт сохранить абсолютный контроль. Вербовка и идеология — его поприще. И мы являемся вирусом в его стерильной системе, в которой существует только безусловное подчинение и соблюдение правил. — Разве все решает он? — Дин потянулся к стакану с водой, который Кас предусмотрительно налил для него, и сделал глоток. — А как же всемогущий бог всего этого цирка уродов? Отец? Ты знаешь, кто он? — Нет, — честно ответил ангел. — Понятия не имею. Но хотел бы знать, поверь мне. Иногда мне кажется, что его не существует вовсе, что это просто удобный миф. — Должен быть, — уверенно сказал Дин, ставя стакан обратно на столик. — Всегда есть кто-то главный. Смотри, Люциферу пофиг на все, кроме его съемок, Гейб — просто шут гороховый, Рафаил… — Ты его не встречал лично? — Нет. — Так вот, он наркохимик. Дин поднял бровь. — Химик? Ты уверен? — Да. Я уверен, что именно он создал формулу того наркотика, который тебе вводили, но проверить это не представляется возможным. Он ни с кем не контактирует, поэтому я сделал вывод, что он скорее затворник, чем глава культа. — А Михаил… — продолжил Дин, но запнулся, подбирая нужное слово. — Слишком молод? — закончил за него Кас и чуть улыбнулся. — Бинго! Он слишком старается, словно пытается выслужиться перед кем-то. Когда я был ребенком, я вел себя также по отношению к своему отцу. Хотел, чтобы он мной гордился. Правда тому до этого не было никакого дела. Может быть, тут та же ситуация? Кастиэль смотрел на Дина с одобрением. Их мысли совпадали. — Согласен. Михаил — принц-регент при таинственном короле. Или просто ширма. В любом случае, ему будет намного сложнее продать байку о твоей покорности и моей профпригодности. Нам остается только ждать. Кас поднялся, подошел к Дину и сел на подлокотник его кресла. — Как ты? — спросил ангел и его взгляд упал вниз. — Лучше, чем ожидал, — бодро ответил Дин, хотя все его тело ныло от усталости. Не помогло даже снотворное. — Кстати, об этом. Что ты сделал… — начал Кас с толикой интереса, но Дин тут же покраснел и прервал его со смехом: — Нет. Я не буду рассказывать. Даже не проси. Я заберу это с собой в могилу. На губах Каса появилась улыбка. — Ладно, — он протянул руку и запустил пальцы в отросшие волосы Дина, откидывая их со лба. — Тебе нужно постричься. — Думаешь? Романтичность не вяжется с образом солдата-неудачника? — Именно так, — подтвердил Кас, он все еще перебирал пряди. Он смотрел на Дина так, что у того все сжалось внутри. Было в этом что-то печальное. — Но романтичность тебе к лицу. Дин понял, что конкретно видит. Кастиэль смотрел на него так, как будто запоминал каждую черту, как будто это было в последний раз. Злость ударила в него. Он сам мог это делать, Кас — нет. «Никаких прощаний!» Винчестер схватил Каса за пиджак и опрокинул его на себя в кресло. Ангел, застигнутый врасплох, не удержался и грохнулся на него сверху. — Дин! Кас был тяжелым, но Дину было все равно. Он обхватил его живот, прижимая к себе. Кас сдался и устроил голову у того на плече. Вся выдержка разом покинула его тело и он расслабился. Дин уткнулся носом ему в макушку. — Спи, ангел, — прошептал он ему в волосы, чувствуя, как голова у него на плече становиться еще тяжелее. Дин не знал, уснул ли Кас на самом деле, но его дыхание стало глубже. Мужчина закрыл глаза. Убаюканный теплом ангела, его весом и запахом, он вскоре уснул и сам.***
Эш щелкал мышкой, одним ухом слушая разговор парней о вчерашнем эпизоде «Игры престолов», который он не успел посмотреть, потому что завис в серверной до поздней ночи. Просеивая цифровую грязь темного интернета, он механически фиксировал ее, шифровал и раскидывал по отделам. Это была настолько рутинная работа, что сейчас, не выспавшись, он то и дело зевал. — Смотри, новая метка, он прям только-только проступил, — один из айтишников, парень по имени Крис, не отрываясь от монитора, постучал костяшками пальцев по столу, привлекая внимание Эша. — Ты просил их последить. Хеширование отличается, но похоже. — Церковники? Лови, пока не ушел, патерны зафиксируй и наверх к Сэму отправь. И проверь хеш-суммы по нему. Хорошо, что им удалось поймать это видео. Было еще одно, но Эш не смог его отловить, так как ссылка на него дропалась каждую секунду. Оно исчезало раньше, чем программы могли за него ухватиться. Долго биться, пытаясь сломать ссылку было нельзя, их могли засечь, поэтому совершив несколько попыток захвата, айтишнику пришлось отступить. — По сети не выйти, — заметил Крис. — Тор, многоступенчатые прокси и миксеры оплат. Только физику могу дать. Крис запустил протоколы захвата и трассировки. Проверив зеркало, он запустил ролик, чтобы вычленить совпадения. — Бля… Эш обернулся на Криса с раздражением. — Что там? Ты что туда без фильтров полез? Ты же знаешь, что нельзя… — Да это же Смит! — воскликнул кто-то. — Точняк, он! Эш вскочил с места так резко, что его кресло отъехало на колесиках и ударилось о серверную стойку позади, что-то на ней замигало. Он подскочил к Крису. — Выключи! — рявкнул он, но было уже поздно. Десять пар глаз прилипли к монитору Криса со всех сторон. Видеоролик продолжал проигрываться, и на нем всем им прекрасно знакомый агент ФБР Дин Смит, сидя обнаженным на алтаре, сейчас любовно прижимался к руке темноволосого мужчины в одежде пастора, и в его взгляде было такое глубокое и искреннее чувство, что смотреть на это было стыдно. Все, что происходило дальше — прикосновения, поцелуи, откровенная нежность — было настолько пронизано взаимностью, что не оставляло места для сомнений, что на видео нет никаких следов принуждения. — Никому ни слова! — Эш приостановил видео, опомнившись. — И ничего пока не делать! Понятно? Он схватил телефон и набрал внутренний номер. — Сэм! Срочно спустись к нам. Нет, это не телефонный разговор. Давай бегом! Вессон примчался через пару минут, запыхавшийся и встревоженный. Он бежал в IT-отдел, который располагался в подвальном помещении здания, по лестнице. Сэм сразу понял, что случилось что-то плохое, потому что все смотрели на него с нескрываемым шоком. — Эш? Что случилось? Эш пододвинул ему стул. — Сядь. Сэм сел, и Эш запустил видео. Сэм посмотрел на монитор компьютера и увидел, как его лучший друг целует уже знакомого ему мужчину, он услышал шепот Дина, который микрофоны уловили идеально: — Я не хочу ничего, кроме этого. Просто быть с тобой… Эш снова остановил ролик. — Что нам делать с этим? — спросил Эш, переводя взгляд от экрана на Сэма. — Это компрометация? Он скомпрометирован, Сэм? Он же делает это добровольно! Сэм молчал. Он не мог оторваться от замершего кадра, но на его лице не было того же шока, как на лицах других. Эш пристально смотрел на него, ожидая ответа, и вдруг его глаза расширились от внезапной догадки. — Погоди… Это что, не первое видео с ним? Да? — его голос стал громче. — На том ролике, который я тебе скидывал раньше, тоже был Смит? Поэтому была такая срочность пробить этого второго? Блядь, Сэм! Дин уже не наш! Ты понимаешь это? Нужно быть слепым, чтобы подумать, что он отыгрывает легенду! — Скрыть можно? — тихо спросил Сэм, который все еще пытался найти хоть какую-то толику принуждения или лжи во взгляде Дина. — Сэм, зачем? — Эш истерично засмеялся. — Ты видишь то же, что и я! И все здесь это видят! — Хенриксен после этого ролика точно заморозит дело и бросит Дина гнить в секте! — Сэм посмотрел на айтишника с мольбой. — А мы все еще не знаем, кто этот второй! — А есть разница? — взорвался Эш. — Что ты хочешь сделать? Броситься его спасать? Судя по всему, он даже не захочет оттуда уходить! Вессон не знал, кого он видел на экране. Агента или его легенду? Он никогда не видел в Дине ничего подобного ранее, даже с Лизой. Сейчас Сэму казалось, что все, что было у Дина до, было лишь бледной тенью, удобной пародией. На экране был не тот человек, которого он знал все эти годы — коллега, наставник, лучший друг, вечно несущий на себе груз вины и долга. Этот Дин был другим, свободным, как бы смешно это не звучало при условии того, что тот был в кандалах. Таким, каким он, возможно, должен был быть всегда. И для Сэма это понимание было страшнее всего, потому что это значило, что он не знал настоящего Дина, не знал человека, с которым работал в одном кабинете бок о бок многие годы. Получается, что он работал с легендой, а настоящий Дин томился где-то глубоко внутри, в цепях, о которых Сэм даже не догадывался, и просто ждал того, кто вытащит его на свет. И теперь, когда этот кто-то нашелся, Дин ни за что не захочет вернуться обратно в свою клетку. Сэм смотрел на человека на экране и понимал, что Эш прав, Дина не спасти. Но не потому что он находится в ловушке за забором, где ему промывают мозги, а потому что он уже спасен. — Эш, — голос Сэма прозвучал бесцветно и глухо, — забей видео в самый глубокий архив под грифом «С», пожалуйста. — А что дальше? — Я не знаю, — честно ответил Сэм. — Я просто не знаю. Вессон вышел из серверной, оставив за спиной ничего не понимающих айтишников. Но, как известно, правду в мешке не утаишь, особенно такую пикантную, скандальную и идеально подходящую для уставших от рутины умов офисных работников. Информация о том, что компьютерным аналитикам удалось поймать в запрещенной сети видео порнографического содержания, в котором добровольно снялся Дин Смит, не просто утекла, она взорвала размеренную жизнь Бюро. Сначала шепоток пошел по всему IT-отделу, кто-то из парней проговорился коллеге за бутылкой пива после работы, потом, как цепная реакция, слух перекинулся на оперативников, следователей и даже секретарей. Обрывки разговоров о Смите можно было услышать отовсюду: в столовой, у куллеров и вендингов, в лифтах, на паркинге. Никто из рядовых работников уже не сомневался, что агент Бюро кайфует вместе с сектантами, вместо того, чтобы продолжать операцию: «… Да я бы тоже не отказалась от такого отпуска, всяко лучше, чем отчеты составлять…» «… Говорят, он сам на все согласился, просто шлюхастый малый…» «… Ну, Смит всегда был странным, а теперь вот вообще в секту подался, да еще и в порно снимается. Ему это в кайф…» «… Да какой там стокгольм? Чувак просто нашел себе ебаку по вкусу и свалил в закат! Ха-ха!» До руководства слухи, конечно, тоже добрались. Эшу и всей его команде влетело по первое число за сокрытие оперативно значимой информации. Никого из них не уволили, но впаяли каждому предупреждение в личное дело. Вессона же вызвал на ковер Хенриксен. Босс обрушился на него с такой пламенной яростью, что Сэму казалось, что у него волосы сгорят. Виктор припомнил ему все: и его непрофессиональную реакцию на первое видео со Смитом, где того безопасники все же сочли действующим под принуждением, и утайку от руководства наличия другого видео, и то, что он — не агент, а полный кретин. — Ты вообще в своем уме, Вессон? — шипел Хенриксен. — Скрывать такое? Решил в дружбу поиграть? Сэм стоял по стойке смирно, глядя поверх головы босса. Он был уверен, что его уволят или того хуже, отдадут под суд за пособничество. — Агент, добровольно участвующий в деятельности враждебной группы! Это измена, мать твою! Поведай мне, раз вы со Смитом такие близкие друзья, какого хрена он вышел из-под контроля? А? Сколько он уже не выходит на связь? — Сегодня пятый день, но он может быть скован, заперт где-нибудь! — Сэм пытался найти хоть какое-нибудь оправдание тому, почему Дин перестал посылать шифры. — Очень удобно! Все! Убирайся с глаз моих и молись, чтобы я передумал отправлять запрос о твоем отстранении! Видео, тем временем, вытащили из того информационного дна, куда его загнал Эш, и прикрепили к операции «Церковь» как «предположительное подтверждение компрометации агента № 4235-S Дина Смита», а после оно понеслось по всем отделам уже официально. Отдел внутренней безопасности заключил, что существует высокий риск вербовки агента и его сотрудничества с враждебным объектом. Отдел контрразведки посчитал, что при наличии задержки с установлением личности второго участника съемки, вероятность шантажа и компрометации других операций Бюро — высокая. IT-отдел и киберотдел подтвердили, что видео является подлинным; никаких признаков монтажа или фальсификации обнаружено не было; аудиодорожка чистая, а голос на видео принадлежит агенту Смиту. Управление профессиональной ответственности признало агента Дина Смита профнепригодным и вынесло свой вердикт: «На основании визуальных доказательств, демонстрирующих добровольное и эмоционально вовлеченное участие агента № 4235-S Дина Смита в деятельность, несовместимую с его оперативной легендой и ставящей под угрозу как его прикрытие, так и безопасность всей операции, агенту присваивается статус «СКОМПРОМЕТИРОВАН». В связи с утратой доверия к агенту и невозможностью объективной оценки его последующих отчетов, если таковые будут поступать, операцию «ЦЕРКОВЬ» предписано перевести из статуса «АКТИВНА» в статус «ЗАМОРОЖЕНА» до появления новых, независящих от показаний агента, вещественных улик…» Виктор Хэнриксен прочитал документ, отложил его и еще несколько минут просто смотрел на бумагу. Он уже не испытывал ни гнева, ни разочарования, только усталость. Как бы цинично Виктор ни относился к работе, он никогда не был простым бюрократом, перекладывающим бумажки, и он чувствовал, что в этой истории кроется что-то большее. Что-то не укладывалось в чистую схему «агент перешел на сторону врага». До созыва комиссии по безопасности операций оставалось только получить оперативно-психологическую оценку действиям агента под прикрытием, но штатный психолог Бюро Джоди Миллс всеми силами почему-то ее откладывала. Хенриксен потянулся к телефону. — Джоди, будь добра с психологическим портретом Смита ко мне в кабинет. Да, полную версию со всеми последними дополнениями. Спасибо. Он положил трубку и снова посмотрел на вердикт УПО. Официальное предписание — это одно, но прежде чем поставить жирную точку, Виктор хотел поговорить с человеком, который мог знать ответ на вопрос «Почему?». Джоди пришла почти сразу, словно ждала вызова. Она вошла в кабинет Хенриксена, держа плотную папку в руках. Выглядела женщина невозмутимо и профессионально, но на ее лице читалась такая же усталость, как и у самого Виктора. — Присаживайся, Джоди. Джоди молча села в кресло и положила папку к себе на колени. — Ты понимаешь, зачем я тебя пригласил? — Предполагаю, — кивнула Миллс. — Твой отчет готов? — Да. — Джоди, мы с тобой очень давно знакомы. Можно считать, что мы друзья. Скажи мне честно, как друг, ты знала? Знала, что Смит слетит с катушек? Женщина обдумала следующие слова, чтобы они не стали ни оправданием, ни признанием в халатности. — Вик, ни один психолог не сможет дать стопроцентную гарантию, что агент, внедренный в закрытую тоталитарную систему, не сломается. Мы оцениваем риски и минимизируем их, предупреждаем, но люди непредсказуемы, особенно под таким давлением. Я боялась, что мы потеряем Дина, но его мотивация была высокой, и он был готов пойти на этот риск. Агентам под прикрытием приходится делать вещи и похуже, ты знаешь это лучше меня. — Ты же видела видео? — спросил Хенриксен, его голос стал тише. — Что ты на нем увидела? Это стокгольмский синдром? Джоди уверенно покачала головой. — Стокгольмский синдром — это сложный психологический феномен, но в его основе лежит стратегия выживания, установление связи с агрессором, чтобы спасти собственную жизнь. На видео я увидела нечто иное. Я увидела взаимность, а не страх или жалость, что сразу опровергает и лимский синдром у второго мужчины. Это был акт преданности, скорее всего, любви. Это не динамика «палач-жертва», это отношения. Да, может быть, больные, сформированные в невыносимых условиях, но отношения. Виктор медленно откинулся на спинку своего кресла. — Ты понимаешь, что ты сейчас мне сказала? Ты говоришь, что мы потеряли Смита не потому, что его сломали и он перешел на сторону сектантов, а потому что он влюбился? Влюбился во врага, который отвечает ему взаимностью? — Я говорю, что на видео двое взрослых людей, чья связь выходит далеко за рамки оперативной необходимости, — холодно ответила Джоди. — Я не думаю, что Смит примкнул к этим ужасным людям. А кто этот второй мужчина, Вик? Известно? — Прокурор не отвечает на наш запрос по раскрытию его личности. — Он может быть такой же жертвой. Возможно, то, что мы видим на видео — это кооперация, чтобы сохранить жизнь. Мы не знаем всей истории. И я не могу с уверенностью утверждать без личного допроса и полиграфа, отталкиваясь только от видео, что Дин «слетел с катушек», как ты выразился. — Экстракция невозможна, — вздохнул Виктор. — У нас нет прав. Закон не на нашей стороне. Смит останется на территории, если он все еще жив. Он не выходит на связь. — Ты же уже все решил? Правда? — в голосе Джоди прозвучала уверенность. Она знала, что у Дина нет шансов, независимо от ее отчета. Бюро не станет рисковать ради жизни одного агента. — У меня нет выбора! — Хенриксен ударил кулаком по столу. Впервые за последние дни он вышел из себя. Джоди подтвердила его сомнения, но это ничего не меняло. — Смит, будучи лично заинтересованным, раскроет свою легенду, если еще не раскрыл! Это, в конечном итоге, приведет секту прямиком к нам. За этим последуют иски о незаконном вмешательстве в деятельность религиозной организации! Они уничтожат нас! Я обязан этого избежать! Виктор отвел взгляд от Джоди. Ему было стыдно за собственную несдержанность. Когда он снова заговорил, в его голосе уже не было злости: — Твой отчет… он содержит то, что ты мне сейчас сказала? — Предельно. Виктор снова посмотрел на женщину. — Хорошо. Он потребуется в суде. Если когда-нибудь появятся улики и дело дойдет до штурма, Смита будут судить как соучастника. Бюро трактует его действия как компрометирующие, но если у нас на руках будет твое заключение, то мы сможем доказать, что тот не был заинтересован в переходе на сторону врага, а пытался выжить любым доступным ему способом. Его карьеру это не спасет, но, возможно, убережет от тюрьмы. Опять же, повторюсь, если он вообще жив. Джоди открыла папку и передала Хенриксену лист с подписью и печатью. Мужчина взял отчет и бегло его прочел: «…Наблюдаемое поведение агента обусловлено психологической необходимостью выживания в экстримальных условиях… Глубокая эмоциональная связь с субъектом В носит характер ситуационной привязанности. Лояльность Смита направлена исключительно на субъект В, а не на преступную систему в целом… Требуется немедленная психологическая реабилитация с акцентом на дифференциации личной привязанности и профессиональной ответственности…» — Спасибо, Джоди. Джоди посмотрела на Виктора и в ее взгляде не было осуждения. Они оба были винтиками в системе, мало чем отличающейся от системы «Церкви». Женщина оставила папку на столе и покинула кабинет, ничего больше не говоря. Она попрощалась с Дином Смитом еще тогда, когда по его просьбе подписала разрешение на операцию. Теперь она могла только молиться о том, что Дин Винчестер знает, что делает, и сможет выбраться из секты живым. Отчет Джоди, действительно, мало на что мог повлиять. Комиссия по безопасности операций забила последний гвоздь в крышку гроба Дина Смита. На основании всех предписаний, документов и служебных писем, во главе которых стояло компроментирующее видео, операция «Церковь» была официально «заморожена». Стартовал бесшумный апокалипсис. Машина Бюро работала с бездушной эффективностью. Все началось с того, что красный индикатор, который был присвоен «Церкви», на большом экране в ситуационном центре сменился на серый, а потом погас вовсе. Команда технического надзора, мониторящая территорию секты со спутников, получила новый пакет заданий. Воздушное патрулирование, кружившее на почтительном расстоянии, ушло. Крошечные движущие фигурки на экране перестали кого-либо интересовать. Надзор был полностью прекращен. Все выделенные ресурсы — люди, техника, финансирование — были переброшены на другие приоритетные дела. Техники заглушили и заблокировали канал связи, переведя его в режим вечного молчания. Это было сделано на всякий случай, чтобы секта, если и найдет передатчик, не смогла отследить его сигналов. Бурстовый модуль, вшитый в предплечье Смита, превратился в бесполезный кусок металла. Затем началась самая сложная часть заморозки. Агент Дин Смит был официально признан «пропавшим при исполнении». А через несколько часов, после того, как юридический отдел провел все необходимые проверки, этот статус сменился на «погибший». Чтобы окончательно обрубить все нити, ведущие к Бюро, была запущена процедура стирания. Профиль агента № 4235-S был удален из всех внутренних баз. Его личное дело отправилось в архив под грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». Все его доступы к базам были заблокированы, а служебное оружие списано. На все внешние, в том числе и межведомственные, запросы об агенте система теперь отвечала: «Сотрудник с такими данными не зарегистрирован». Во всех государственных системах Дин Смит числился мертвым. Дата смерти — за несколько месяцев до начала операции «Церковь». Поскольку у Дина не было ни семьи, ни близких родственников, не нашлось никого, кого нужно было бы уведомить о его «гибели». Не было траурной церемонии, почетного караула или спущенного флага. Была только пустая могила с его именем на отшибе «Элмвудского» кладбища в городе Шарлотт штата Северная Каролина. Дальше пришел черед легенды. Все следы Дина Винчестера — его аккаунты в социальных сетях, банковские карты, налоговые декларации, медицинские справки — были удалены или изменены. Данные поддельных личных документов подчистили везде, куда они ранее вносились. От Винчестера осталось только свидетельство о смерти, пылящееся где-то в архивах Лоренса штат Канзас, указывающее на то, что тот умер от пневмонии больше сорока лет назад. Дин Смит никогда не был агентом ФБР. Дин Винчестер никогда не жил. Сэм Вессон стоял в своем кабинете и смотрел в окно на заходящее солнце. Теперь кабинет принадлежал только ему одному. Хенриксен все же поостыл и принял решение его не увольнять. Сэм ничего не мог сделать для друга. Он мог бы кричать, хлопать дверьми, требовать пересмотра, но его бы вежливо выслушали, а затем отправили в оплачиваемый отпуск по причине «эмоционального выгорания». Даже если бы он попытался попасть в секту, то это заняло бы месяцы. Да и таких навыков притворяться сломленным человеком, как у Дина, у Сэма не было. Его бы раскусили в первый же день. Он взял со стола рамку со старой фотографией, на которой они с Дином были сняты на каком-то корпоративе и улыбались как дураки. Теперь улыбка Дина казалась ему фальшивой, словно тот постоянно отыгрывал роль, даже находясь в безопасности. Cэм положил рамку лицом вниз. Итак, реальный мир начал отчитывать минуты, часы и дни, когда в нем уже не существовало мужчины с зелеными, как трава, глазами и россыпью веснушек на носу. Он погиб не в перестрелке, не в погоне, не как герой, чье имя будут помнить долгие годы. Он погиб тихо, так чтобы об этом никто и никогда не узнал. Его пронзила насквозь система, которой он отдал лучшие годы своей жизни, свою веру и свою преданность. А там, где на кону стоит репутация системы, самый смертный из всех грехов — это всегда слишком любящее сердце.***
Михаил, я слежу за обстановкой на территории и вижу, что твои лидерские качества заметно выросли. Ты действуешь правильно. Я только надеюсь, что ты полностью контролируешь ситуацию и осознаешь все возможные риски в связи с продуктом G-3. В любом случае, твоя работа была мною замечена и оценена. Люцифер справился блестяще, особенно учитывая те узкие рамки, в которые я его загнал. По смежному вопросу: сообщи Рафаилу, что я лично уладил вопросы с новыми поставщиками сырья. Он может быть спокоен, проблем больше не возникнет. И последнее — инцидент в Эшвилле. Здесь тоже все решено. Надеюсь, Гавриил усвоил урок о совмещении корпоративных ресурсов с личными развлечениями. Михаил, глядя в экран ноутбука, перечитал откровение от Отца трижды, вообще не понимая, о чем тот пишет. Он хвалил Люцифера, что было ожидаемо, но он также хвалил и самого Михаила, что было в новинку. «Какая работа? — подумал Архангел с раздражением. — Какие риски?» Он не делал ничего особенного, что выходило бы за рамки ежедневной рутины. Михаил давно не получал от Отца откровений, а посещать его лично не было желания. Им не о чем было разговаривать, кроме как о бизнесе. Они никогда не могли найти общий язык. Михаил начал вспоминать, что произошло с последнего письма. Смерть девчонки он в расчет не брал, это было не существенно. Отец не обращал на такое внимания. Разве что еще он вернул Винчестера обратно его ангелу по настойчивой просьбе Люцифера, лишь бы тот отстал. Но это тоже была сущая мелочь. Винчестер был сломан и неопасен, а Кастиэль все-таки был эффективным и адекватным большую часть времени. Ничего другого на ум Михаилу не приходило. Люцифер, конечно, разбился в лепешку. Он смонтировал и отправил новый ролик на продажу буквально за ночь. Уже с утра на следующий день после съемок на его почте висело письмо с вложением и восторженной писулькой от «братца»: «Ты должен это увидеть! Я — просто Бог». Михаил терпеть не мог работ Люцифера, хоть они приносили прибыль, и никогда их не смотрел, предпочитая голые цифры в финансовых отчетах, а не голых адептов. Он как всегда проигнорировал письмо, когда то пришло, отправив его в корзину. Теперь ему стало любопытно, что же такого в этом видео, что даже Отец, который обычно ограничивался сухой статистикой, мало того, что углядел в нем его, Михаила, «работу», но еще и какие-то риски. Михаил выудил письмо Люцифера из корзины, щелкнул по вложению и, скривившись от омерзения, запустил видео. На первых кадрах не было ничего нового: тот же павильон, тот же алтарь, тот же Винчестер, скованный и бледный, тот же ангел Кастиэль с его кошмарным взглядом. Но затем что-то пошло не так. Точнее так, как никогда не шло раньше. Михаил выпрямился в своем кресле и схватился руками за подлокотники, сжав их с такой силой, что кожа затрещала. То, что он видел, было не просто очередным порно от Люцифера. Это не было служением, не было подчинением, это даже не было очищением в том извращенном смысле, в котором они его практиковали. На что он вообще смотрел? Он не курировал процесс очищения в этот раз. Люцифер после отпуска хотел заняться всем сам, устав от безделья. Михаилу это было на руку, он и так практически не отдыхал, а бегать по Лимбу и Аду и выслушивать очередные отговорки от ангела ему совершенно не хотелось. Михаил выключил видео и набрал номер Люцифера. Тот ответил почти сразу. — Ты посмотрел мой шедевр? Впечатлен? — его голос был самодовольным, но уставшим от бессонной ночи. — Винчестер был под чем-то? — спросил Михаил, чувствуя, как в нем закипает ненависть. — Он был чист как слезы его ангела в конце. Видел, да? Просто нужно было найти… Михаил сбросил звонок, не слушая дальше. Его не интересовали предположения «брата», они были явно ошибочны. Люцифер не видел ничего дальше своего адского павильона. Винчестер и Кастиэль создали свою церковь прямо здесь, внутри его «Церкви», со своей собственной религией и верой. Ангел выбрал себе нового Бога, а тот, по всей видимости, отвечал ему взаимностью. Это была та самая «преданность», которую они пытались втолкать в умы адептов через промывку, но которой никогда не достигали чистыми методами. Это была раковая опухоль, пустившая метастазы в самое сердце его империи. И Михаил сам допустил возникновение этой заразы. Архангел закрыл ноутбук, встал и подошел к панорамному окну. На территории его рая все было спокойно. Но теперь Михаил осознавал риски, о которых говорил Отец в откровении, и ему предстояло стать хирургом и вырезать эту опухоль на корню, пока она не уничтожила весь организм, потому что против лжи, продаваемой за огромные деньги, стояла правда, отданная даром, от которой у него не было лекарства.
