My Heart is Glowing Fluorescent (I Want You to Possess It)

      В разгар разговора Сана и Сонхва о новых тренировках, которые они пробовали дома, у Сана сработал будильник на телефоне. Он замолчал на полуслове и, встав, выключил его.              — Время вышло, — заявил он, мягко усаживая младшего в кресло и принимаясь снимать запертый ошейник. Он взглянул на Сонхва. — Мне нужно позаботиться о нём, хён, так что...              — Мы уйдём, оставайтесь вдвоём, — мягко сказал тот, улыбаясь и поднимаясь. — Феликс, давай пройдёмся.              — Хорошо! — тот просиял и помахал рукой Уёну, который помахал ему в ответ. — Пока, хён!              — А, Сонхва-хён! — окликнул Уён, прежде чем старший успел уйти.              Тот моргнул, взглянув на него сверху вниз.              — Прости за то, что был таким грубым с тобой раньше. То есть, раньше раньше. Я действительно ошибался насчёт тебя, и не мне следовало набрасываться на тебя так.              Сонхва удивлённо уставился на него, а затем перевёл взгляд на Сана, который лишь пожал плечами. На лице Сонхва появилась лёгкая улыбка, он сделал шаг вперёд и протянул руку для рукопожатия.              — Спасибо, Уён. Полагаю, я, возможно, тоже ошибался насчёт тебя.              Уён пожал его руку, и, после последнего взмаха рукой от Феликса, они ушли, оставив Уёна наедине с Саном.              Ошейник соскользнул, и Сан аккуратно убрал его и замочек в сумку, после чего достал маленький тюбик, в котором, как предположил Уён, был лосьон.              — Спасибо, Ён-а. Это было очень круто с твоей стороны.              Уён пожал плечами, слегка смущённый.              — Ну, я вроде как хотел поговорить с тобой об извинениях до того, как мы пришли сюда, но как-то не подвернулся удобный случай.              — Всё равно я очень ценю это, — улыбнулся Сан, затем мягко повернул подбородок Уёна, осматривая его лицо. — У тебя не натёрлась кожа, верно?              — Нет, всё в порядке. Я почти ничего не чувствовал.              — Как твои ноги? — нахмурился Сан. — Два часа сидения на них вряд ли были приятными.              — Они затекли, но ничего страшного, — Уён поднял правую ногу, вытянув её за край кресла. — У меня довольно хорошее кровообращение, потому что я танцор, так что бывало и хуже.              — Ты танцуешь?              — Да, — улыбнулся Уён. — Это то, что я изучаю в университете. Я не очень знаю, что буду делать после, но это то, что я люблю.              — Это замечательно, — Сан тепло улыбнулся ему. — Я рад.              — А ты чем занимаешься, Сан-а? — спросил младший, пока Сан откручивал колпачок и наносил лосьон на руки.              — Я бизнес-аналитик, — вздохнул он, втирая лосьон в шею Уёна в том месте, где был ошейник. — Это скучно и утомительно, но я зарабатываю очень хорошие деньги. Поэтому я могу позволить себе так часто бывать здесь.              Уён мурлыкнул, наслаждаясь мини-массажем, который делал Сан, и закрыл глаза.              — Как давно ты сюда ходишь?              — Чуть больше пяти месяцев.              — Как ты нашёл это место?              — Сонхва-хён как-то раз пригласил меня. У меня был тяжёлый день на работе, и он привёл меня сюда выпить.              — А как давно Сонхва ходит сюда? — Уён усмехнулся, открывая глаза, когда Сан убрал руки.              — Чёрт его знает, — рассмеялся старший. — Он мне не говорит.              Они погрузились в лёгкий светский разговор, пока Сан продолжал осматривать Уёна. Убедившись, что его Саб физически в порядке, Сан сел на подлокотник кресла и стал рассеянно перебирать волосы Уёна.              — Тебе правда нравится, когда с твоими волосами играют, да?              — М-м, — Уён закрыл глаза, прижимаясь к прикосновению. — С тех пор, как я себя помню. Поэтому я снова начал их отращивать.              — Тебе так идёт, — сделал комплимент Сан. — И не только потому, что за них удобнее дёргать. Они тебе подходят.              — Я только недавно смог собрать их в хвост, — с гордостью заявил он. — Я пытался отрастить их с тех пор, как увидел хвост у Ёсана. Он реально хорошо выглядел с ним.              — Он действительно выглядит мило с хвостиком, — согласился Сан.              Уён невольно напрягся, почувствовав странную тяжесть в животе.              — Ага, — пробормотал он.              — Но я уверен, на тебе он будет смотреться ещё лучше, — тихо сказал Сан. — Я могу только представить, как он подчеркнёт твою линию подбородка. Может, ты даже будешь казаться немного взрослее, — поддразнил он.              Уён покраснел, чувствуя, как у него под кожей учащается пульс. Пока он силой воли пытался взять себя в руки, он услышал, как Сан роется в сумке.              — О, кстати, я наконец сделал для тебя копию контракта, чтобы ты забрал её с собой. Постарайся не потерять её — мне пришлось быть очень осторожным, потому что копировальный аппарат у меня только на работе.              Сан протянул Уёну конверт.              — Твои деньги за эту сессию тоже там.              — Спасибо, — вздохнул Уён.              — Если хочешь переодеться обратно в свою старую одежду, туалет вон там, — Сан указал на ближайший коридор. — Но если хочешь уйти в этом, ты всегда можешь просто вернуть её в другой раз, — он окинул младшего оценивающим взглядом. — На тебе оно всё равно лучше смотрится.              — Это твоё? — Уён моргнул, глядя на предмет одежды.              — Было, но теперь оно немного жмёт в плечах.              Уён самодовольно ухмыльнулся, затем натянул худи обратно.              — Тогда я пока его подержу у себя, раз уж ему найдут больше применения, если оно останется у меня.              — Как скажешь, — ухмыльнулся Сан. — Я уже собираюсь уходить. Ты задержишься или...?              — Не, мне нужно успеть на автобус, — Уён встал и потянулся, закинув руки за голову, а затем взял свою другую футболку. — Проводите меня, мистер Тхэквондо?              Сан закатил глаза, но не стал отказывать Уёну в компании. Теперь это чувствовалось более комфортно, для Уёна. Он не совсем был уверен, что изменилось...              Но ему это нравилось.              ****       Ритм учёбы, репетиторства, а теперь и работы на неполный день давался Уёну легко. Ко всему этому добавились ещё и сессии с Саном. Подходила к концу вторая неделя с момента подписания контракта, и баланс между Питомцем и Проказником был для него так же естественен, как танцы. Он полагал, что в некотором роде это и было похоже на танец. Ему приходилось координировать свои ходы и выходки в зависимости от настроения или действий Сана. Ему нужно было уметь чувствовать, когда стоит сбавить тон, а когда можно давить сильнее. Конечно, он знал, что Сан не причинит ему вреда; парень, который был чуть старше, был очень сдержанным и осторожным во всём, что касалось дисциплины и наказаний.              И всё же Уён изо всех сил старался не давать Сану расслабляться. Он не хотел наскучить ему или допустить, чтобы их сессии стали слишком обыденными, поэтому он постоянно придумывал способы сделать их чуть более захватывающими и свежими. Ему щедро платили за всё это, так что он поклялся убедиться, что оба получают от этого удовольствие. Иногда он даже забывал, что ему платят, настолько ему было весело.              ...И с этим Уён теперь свыкался.              После третьей сессии он понял, что ему нравится быть Питомцем. Возможно, не так, как Феликсу или Ёсану; ему нравилось быть тем проказником, которым он был. Ему нравилось давить, пока Сан не срывался и не выходил из себя. Ему нравилось не знать, каким будет наказание. И ему нравилось, как Сан всегда заботился о нём после их сессий. Он наслаждался этой заботой даже больше, чем от острых ощущений от непослушания. А может быть, дело в том, что у него никогда не было такого раньше. Или, может быть, просто потому что Уён от природы был человеком, жаждущим прикосновений и ласки.              Какой бы ни была причина, он начал получать удовольствие от всего, что было связано с этими отношениями. Он по крупицам узнавал кое-что о Сане и даже о Сонхва.              Он узнал, что Сонхва и Сан вместе ходили в школу, а потом их пути разошлись. Сонхва неожиданно сменил специальность с бизнеса на педагогику из-за своей любви к детям. Конечно, он сохранил все свои деловые навыки, полученные во время учёбы, так что он давал советы младшему, когда Сан чувствовал себя подавленным.              Он узнал, что Сонхва помешан на чистоте, что, вероятно, объясняло его любовь к благовоспитанным Питомцам. Уён мог только представить, как будет выглядеть будущий классный кабинет хёна, и мог лишь надеяться, что те дети не станут такими же, как он, или не сойдут с ума. Может, некоторые из них со временем станут такими же сорванцами, как Уён, кто знает?              Сан оставался довольно закрытым, и Уён узнавал о нём что-то новое лишь из комментариев Сонхва. Например, что он раньше тренировался у своего отца и был обладателем чёрного пояса третьего дана (Уён догадывался, что он что-то умеет, но у него отвисла челюсть, когда он осознал, насколько тот хорош). Он также узнал, что Сан питает слабость к плюшевым игрушкам, хотя предпочитает не распространяться об этом (не то чтобы Уён был против; у него на кровати и комоде тоже лежали мягкие игрушки).              И всё же он цеплялся за эти крупицы информации, как изголодавшаяся мышь. Он хотел знать о Сане больше. Но старший, в свою очередь, тоже не расспрашивал Уёна, так что, возможно, он просто пытался сохранить их отношения профессиональными.              И, если честно? Это было больно.              И представьте его удивление, когда в пятницу на второй неделе, пока Уён шёл домой из танцевальной студии, в которой помогал ученику с особо сложной постановкой, ему позвонил Сан.              Он уставился на идентификатор, моргнул и затем ответил, остановившись под уличным фонарём.              — Алло?              — Привет, э-э, извини, что звоню так внезапно, — пробормотал Сан.              — Нет, всё в порядке, — начал Уён, снова шагая. — Я как раз иду домой. Всё хорошо?              — Ах, я просто... был очень тяжёлый день на работе, — вздохнул Сан. Он казался Уёну измотанным. — Я просто не очень хотел идти домой пока.              — Что случилось?              Сан помолчал мгновение, и Уён испугался, что перешёл черту, расспрашивая о личной жизни Сана.              — То есть, — попятился он, — тебе не обязательно рассказывать мне, если ты не хочешь. Я просто, эм, подумал, может, поэтому ты и позвонил. Но я знаю, что у тебя есть Сонхва, с которым можно поговорить, так что, может...              — Хочешь поужинать?              Уён моргнул, остановившись на полуслове, пока шестерёнки в его голове усиленно пытались работать, переваривая сказанное Саном.              — Типа... прямо сейчас?              — Да, — его голос звучал прерывисто, как будто он сдерживал дыхание или только что закончил пробежку. — Ты ещё не ел? Я угощаю.              — Я ещё не ел, нет, — он взглянул на свой наряд. Он принял душ в студии, но на нём были только футболка и спортивные штаны. Не самый подходящий наряд для ужина. — Но я не очень одет для этого. Я только что вышел из танцевальной студии.              — Всё в порядке. Я не против, лишь бы ты был рядом.              Уён сглотнул с трудом.              — Куда ты хочешь пойти?              Пятнадцать минут спустя Уён подошёл к маленькому круглосуточному кафе, которого раньше не видел. Сан стоял у входной двери, перекинув пиджак через руку, и смотрел куда-то вдаль, казалось, ещё не заметив Уёна. Младший прокашлялся, чтобы обозначить своё присутствие, и Сан быстро повернул голову.              — Привет, — поздоровался Уён, проводя рукой по влажным волосам. — Ты долго ждёшь?              — Нет, — тихо сказал Сан. Он выглядел таким уставшим, каким его ещё никогда не видел Уён. Он открыл дверь, пропуская младшего вперёд. — Я работаю неподалёку.              — Понятно.              Они нашли свободный столик в дальнем углу (по просьбе Сана) и устроились за ним. Подошёл уставший официант, принял заказ на напитки и оставил их наедине с меню. Уён бегло просмотрел его и остановился на чапчхе. Сан даже не открыл меню и смотрел в окно, откинувшись на спинку сиденья.              — Что случилось? — наконец спросил Уён, нахмурившись. — Должно быть, всё действительно плохо, раз ты так долго молчишь.              Сан тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и положил руки на стол.              — Кто-то из моей команды испортил несколько таблиц, но они не знают, кто именно это был. Один из них, по-видимому, сказал, что я был последним, кто к ним прикасался, так что меня не только отчитали, кажется, целый час, теперь мне ещё и нужно исправить их все к сегодняшнему вечеру.              — Это пиздец! — почти крикнул Уён, прежде чем осознал, что находится в публичном месте. — А у них есть доказательства?!              — Не-а.              — Тогда почему...              — Потому что я самый младший в команде, — Сан уставился на стол, его взгляд был отстранённым. — Я не в первый раз становлюсь виноватым только из-за возраста, и, вероятно, не в последний. Все там почти на десятилетие или больше старше меня, так что они, очевидно, знают больше, — он рассмеялся без тени веселья. — Определённо, такие дни, как сегодня, заставляют меня задумываться о предложении отца.              Уён нахмурился, глядя на мужчину перед собой.              — Может, тебе и стоит.              — Ты же подслушал наш разговор в клубе. Ты знаешь, почему я этого не сделаю.              Уён наклонился вперёд, положив руку на руку Сана.              — Твоё счастье важнее денег, Сан-а.              Сан, наконец, взглянул на Уёна, пристально глядя на него.              — Разве?              — Всегда.              — Даже если из-за того, что у меня не будет денег, ты окажешься по уши в долгах?              — Я как-нибудь выкручусь, — вздохнул Уён, откинувшись на спинку сиденья. — У меня были другие варианты. Они просто были... не такими привлекательными, как твой.              Прежде чем Сан успел ответить, вернулся официант с их напитками. Уён заказал чапчхэ, а Сан самгетан. Так же быстро, как появился, официант снова исчез, оставив их наедине.              — Почему ты принял моё предложение? — тихо спросил Сан. — Сначала ты был непреклонен и говорил, что предпочтёшь, чтобы тебе переломали ноги ростовщики.              Уён усмехнулся.              — Мой друг сказал мне соглашаться.              — И всё?              — Ну, — Уён ухмыльнулся, — это было скорее похоже на то, что он объяснил, как мне следует воспользоваться странным фетишем какого-то чудака, если мне даже не придётся себя продавать, но да.              — Так я теперь ещё и чудак? — фыркнул Сан, криво ухмыляясь. — Это говорит парень, который носит ошейник.              — Мне платят миллион вон за вечер за ношение этого ошейника, большое спасибо, — улыбка Уёна померкла, сменившись любопытством. — Кстати, почему я не ношу его сейчас? Разве сессия не начинается, когда я его надеваю?              — Я не заставляю тебя носить ошейник за пределами клуба, Уён, — серьёзно заявил Сан. — Всё не так. Это больше похоже на...              — На свидание? — Уён поднял бровь.              — Н-нет! — Сан поперхнулся, выпучив глаза, пока румянец заливал его щёки. — Ты же сам спрашивал о встречах вне клуба, т-так что я... Я не знаю! Ты так внезапно об этом заговорил! Я просто сказал первое, что пришло в голову, и...              Уён громко и пронзительно расхохотался, наслаждаясь тем, как паникует его Дом. Сан замолк, надувшись и с сердитым взглядом, ожидая, пока смех Уёна утихнет.              — Боже, ты такой громкий, — с притворным раздражением сказал Сан. — Как кто-то вообще с тобой мирится?              — Эй, мой смех милый! — фыркнул Уён.              — Возможно, совсем чуть-чуть.              — Больше чем чуть-чуть!              — Не-а.              Они легко погрузились в поддразнивающий разговор, пока ждали еду. Уён был рад видеть, как настроение Сана поднимается и он расслабляется по сравнению с его подавленным состоянием ранее. Они подшучивали над выбором блюд друг друга, смеялись над нарядом Уёна на второй сессии, спорили, какая айдол-группа лучше — EXO или BTS, и обсуждали, чем похожи танцы и боевые искусства.              — Если ты можешь провести весь день на турнире, то точно сможешь танцевать! Особенно если твои бёдра достаточно гибкие для высоких ударов! — восклицал Уён между укусами.              — Но у меня нет чувства ритма, — надул губы Сан. — Я едва могу хлопать в такт музыке.              — Ты можешь научиться этому дерьму. Самое сложное в тренировках — это гибкость и выносливость, — Уён тепло улыбнулся. — Серьёзно! Тебе стоит как-нибудь прийти в мою студию и потанцевать со мной. Было бы весело!              Сан улыбнулся в ответ, и на его щеках появились ямочки, а его глаза стали тёплыми и похожими на полумесяцы.              — Я подумаю над этим.              — Лучше бы тебе это сделать! Я действительно хороший учитель!              Закончив с едой, они остались за столом, продолжая беседовать, словно в мире ничего больше не существовало. Уён с воодушевлением показывал Сану видео со своими танцами, а тот, в свою очередь, поделился видео с недавнего турнира.              Это чувствовалось... естественно. Если бы не то, как они встретились, Уён не сомневался, что они с Саном быстро стали бы друзьями. Если уже не стали. Эта граница была для него слишком размытой; Сан явно наслаждался временем с Уёном без игры в Хозяина/Питомца, но он всё ещё платил за время, которое они проводили вместе сейчас. Было ли это просто способом для него расслабиться, или он действительно хотел провести время с ним? Были ли Сонхва и его другие друзья слишком заняты или недоступны, поэтому Уён оставался единственным вариантом?              Он отогнал эти мысли, пытаясь сосредоточиться на истории Сана о том, как он однажды сказал девушкам, просившим его номер, что у него нет телефона.              — ... но я буквально держал телефон в руке! —рассмеялся Сан и закрыл лицо руками.              — Как ты умудрился так облажаться? — смеялся Уён, подперев щёку ладонью.              — Я запаниковал!              — Почему бы просто не сказать, что ты занят, или что ты гей, или что-то в этом роде?              — Не знаю. Я просто не хотел ранить их чувства!              — Если они не могут пережить отказ, то им не следует так нагло просить номер у незнакомца на улице, — фыркнул Уён.              — Кажется, это довольно бессердечный взгляд на вещи.              — Думаю, я просто делал это слишком много раз, — вздохнул Уён. — Парни и девушки. Истинная агония быть би.              — О, ты би? — Сан моргнул. — Я не знал.              — То есть, ты же предлагал мне секс. Наверняка ты догадывался, что мне хотя бы нравятся мужчины.              — Да, но только потому, что Ёсан однажды упомянул, как ты флиртовала с ним, когда вы были первокурсниками, — Сан ухмыльнулся.              — Фу, я ненавижу, когда он рассказывает эту историю. Он всегда ведёт себя так, будто я был по уши в него влюблён.              — А разве нет?              — Ну, я думал, что он горячий! Чёрт возьми, а кто бы нет?              Сан пожал плечами, внезапно смутившись и отводя взгляд.              — Ну, он не совсем мой тип...              — О? — поддразнил Уён. — Тебе не нравятся симпатичные парни с низким голосом, похожие на эльфов?              — Не-а. Мне нравятся мужчины, которые выглядят чуть больше как... ну, как мужчины.              Уён рассмеялся, откинувшись назад.              — Ты хочешь сказать, что Ёсан женственный?!              — Нет! Он просто такой... не знаю, мягкий!              — А, так тебе нравятся колючие и острые?              — Ты неумолим, — фыркнул Сан, закатывая глаза с ухмылкой. — Как он тебя терпит?              — Я восхитителен!              — Ага.              Они медленно погрузились в комфортное молчание, глядя друг на друга, пока Сан не заговорил.              — Спасибо, что пришёл поужинать со мной, Уён, — тихо сказал он. — Мне правда нужен был кто-то, кто поднимет мне настроение.              — Без проблем, — улыбнулся младший. — Я знаю, что у тебя есть Сонхва и остальные, но я рядом, если тебе что-то понадобится, — он тихо рассмеялся. — Уверен, я был последним, кому ты позвонил, но я рад, что ты это сделал.              — Вовсе нет, Уён, — быстро сказал Сан, протянув руку через стол и накрыв ею руку Уёна. — Ты был первым, кому я позвонил.              Уён моргнул, уставившись на старшего, пока тот снова заговорил.              — Я знаю, мы не очень давно знакомы, и наше партнёрство немного... нестандартное...              — Немного?              — ...но мне искренне нравится твоё общество, — Сан пристально посмотрел на него своим пронзительным взглядом. — Я постоянно нахожу в тебе что-то новое, чем можно восхищаться. Ты невероятно добрый и заботливый человек, и я чувствую, что могу доверить тебе свои сомнения и проблемы.              Уён ничего не сказал, кровь в его жилах горела, пока он впитывал добрые слова Сана.              — Я-я, эм... вау.              — Извини, я перешёл черту? — Сан поморщился и начал отстраняться от него. Уён быстро схватил его за руку и улыбнулся старшему.              — Нет, всё в порядке. Я просто удивился, что тебе правда нравится моё общество, вот и всё, — он нервно рассмеялся. — Я, честно говоря, боялся, что ты просто меня терпишь. Мне всегда казалось, что ты не хочешь говорить о себе на наших сессиях.              — Честно говоря, я не знал, стоит ли мне это делать или нет.              — Ну, стоит. Ты не тот странный извращенец или холодный мудак, за которого я тебя принимал, — поддразнил Уён. — Если ты хочешь поддерживать этот образ в клубе, то это круто. Но мне бы хотелось быть друзьями и за его пределами.              Сан пристально посмотрел на него, а затем тепло улыбнулся.              — Мне бы тоже этого хотелось, Уён.              Поскольку и без того небольшая толпа редела, вскоре они ушли, не желая больше беспокоить персонал. Сан, как и обязан был, отдал Уёну его деньги (они просидели дольше, чем он думал, и часть его чувствовала себя виноватой из-за этого), затем помахал ему на прощание и направился в противоположную сторону. Уён мгновение смотрел ему вслед, а затем вздохнул, развернулся и пошёл домой.              Потому что, хотя он теперь и знал, что Сан нравится ему как личность, купюры в его кармане и в сейфе дома наполняли разум Уёна сомнениями, чувством вины и даже немного отвращением к себе.