Хорни лотерея чжунчи 2025

      Тарталья откидывается на подрагивающую руку и яростно сжимает зубы, не позволяя протяжному вздоху стать чем-то большим. Ему нельзя шуметь, и юноша это прекрасно помнит, но только вот риск быть пойманным лишь сильнее подогревает его бурлящую кровь.       Возможно, он совершает ошибку. Вернее, только так и может быть. Дрочить на Чжун Ли, пока тот находится едва ли не в соседней комнате — опрометчивая идея. Делать это в его доме — ещё большее безумие. Но, чёрт возьми, Чайльд сойдёт с ума, если не избавится от этого сумасшедшего напряжения.       Тарталья сильнее сжимает член, быстрым сильным движением проводя рукой по всей длине, и стонет через сжатые зубы. Он расставляет ноги пошире и поспешно обмахивает губы языком, отчаянно пытаясь не сойти с ума. Чжун Ли определённо ходит где-то недалеко, Чайльд слышит по нарастающему и стихающему голосу мужчины, но пока не представляет угрозы.       Тарталья размазывает выступившую капельку предсемени, пытаясь смягчить движение, и закидывает голову назад. Соблазн сорваться и подрочить по-настоящему, быстро и жадно, как он всегда делал, нарастает с каждой секундой. Однако Чайльд не был бы таких хорошим бойцом, не имей он выдержки. Нужно уметь обуздать свои страсти, чтобы потом насладиться ещё сильнее.       Как там говорят? Месть должна быть холодной? О нет, это наслаждение должно быть ледяным. Моракс хорошо выдрессировал своего питомца — Тарталья уже не может довольствоваться обычной быстрой дрочкой. Всё нужно делать со вкусом, таков его девиз, и Тарталья уже поклоняется этой идее.       Он легонько выкручивает руку, как порой делает Чжун Ли, и ускоряется, скользя по всё стекающей влаге. Перед плотно зажмуренными глазами пляшут красно-чёрные точки, переливаясь и будто в действительности покалывая всё тело юноши, и Чайльд позволяет себе всего один негромкий стон. Он почти не прислушивается, всё больше и больше отдаваясь ощущениям, но всё же улавливает краем уха несколько слов прямо за дверью. Это заставляет юношу замереть, напрягая все мышцы тела, и уставиться перед собой, будто олень, ослеплённый фарами.       Член дёргается в ладони, и Тарталья шипит, сдвигая ноги и отталкиваясь от мягкой обивки дивана, чтобы сесть прямо. Он не прячется, о нет. Бежать не в традициях Чайльда. Он всегда шёл напролом, скрывая только то, что его по-настоящему позорило, и не собирается меняться.       Может быть, маленькая его часть даже хочет попасться. Маленькая. Совсем невидимая. Та самая, которая всегда руководит его решениями. Чёрт возьми, это ведь отличная идея — возбудиться от просто неприлично дорогого костюма Моракса, который тот не успел сбросить после деловой встречи, а потом попасть в его лапы с горящими щеками и торчащим из штанов членом.       Тарталья никогда не был мастером интриг. Этот навык ему вообще не требовался до недавних пор, а потом подвёл так, что Царица до сих пор выталкивает его на ринг вдвое чаще обычного и игнорирует неочевидные или мало мешающие работе повреждения. Моракс же явно превосходит его хотя бы потому, что ещё никогда не получал по шее от своих деловых партнёров и умеет вовремя заикнуться. Этот бой заранее проигран, но Чайльд почему-то не спешит от него отказываться.       Если он успеет скрыться, будет уважать себя всю оставшуюся жизнь, а если же нет… Что ж, Мораксу не следовало пренебрегать его предложением провести сессию, ссылаясь на какие-то жалкие синяки.

***

      Тарталья совершенно не готов к появлению Чжун Ли. Он уже лежит на боку, забывшись в себе, и едва ли слышит шаги мужчины. Конечно, Моракс вряд ли что увидит на спине своего партнёра, но движения уж точно ни с чем не спутает.       Чайльд по-настоящему вздрагивает, когда ощущает лёгкое, но настойчивое касание, и тут же заливается краской. Он смотрит на Чжун Ли так, будто оказался пойман по меньшей мере на крупной краже, и давится воздухом. — Я… — начинает юноша, отдёргивая руку как от огня и пытаясь застегнуться, полностью игнорируя свои желания. — Тебя долго не было, и я…       Моракс не смеётся над ним, а лишь спокойно ожидает, что напрягает Тарталью ещё больше. Чжун Ли-то просто так не выкинет из головы всё, что успел увидеть, а потом прибавит к этому услышанное, чтобы шокировать Чайльда своей памятью хоть бы и через несколько месяцев.       Именно это качество почти не волновало Тарталью, когда они стабильно виделись два раза в неделю в качестве партнёров по контракту и едва ли не пугает сейчас. Ему нравится сам интерес Чжун Ли, иначе и быть не может, но знание, что чуть ли не любое его слово может храниться в памяти этого мужчины не добавляет и без того нервной жизни Чайльда комфорта и радости.       Моракс едва заметно приподнимает брови, когда Тарталья молчит уже довольно долгое время. Это что-то должно значить, но Чайльд уже достаточно смущён ситуацией и вынужденным притеснением к спинке дивана, чтобы думать ещё и о жестах Чжун Ли. — И почему же ты не дождался меня? — интересуется мужчина, опираясь рукой о спинку дивана над головой Тартальи и склоняясь к нему.       Чайльд скорее булькает, чем говорит, и нелепо хлопает глазами. Он ожидал чего угодно, но только не такого вопроса. В последнее время Моракс предпочитает склоняться к занудству, тем более когда так солидно выглядит, и к подобному Тарталья готов не был. — Не знаю, — чувствуя, как стыд впивается в его кожу зубами, бормочет Чайльд. — Я… Твоя одежда… — Ах, моя одежда, — будто подбадривая, говорит Чжун Ли и улыбается. — Что ж, раз это всё моя вина, полагаю, мне следует взять на себя ответственность?