Хорни лотерея чжунчи 2025

      Чайльд яростно ёрзает на стуле, мечась между желанием сжать ноги и отстраниться и растечься так, что даже подслеповатая дама, сидящая в далёкой ложе напротив начнёт догадываться, что здесь происходит нечто неправильное. Единственное, что удерживает юношу от потери рассудка — рука Чжун Ли, мягко прожигающая его до костей. Сам же мужчина не обращает внимания на непоседливого спутника, увлечённый полной страсти арией, наполнившей, кажется, весь зал. Певица, замершая на сцене, и правда восхищает силой голоса и способностью им играть, но Тарталье нет до неё дела.       Он никогда не увлекался искусством. Его великая покровительница, несомненно, недовольна его безграмотностью, однако даже она не пытается приблизить верного воина к прекрасным материям. Родители же, поначалу не имевшие денег, а затем управы на сына, никогда не и не пытались принудить его возлюбить творчество.       Господин Чжун Ли же совершенно иной. Он, наверное, способен назвать едва ли не все значимые произведения последнего века, а также прочитать лекцию об искусстве в целом. Он может думать и об опере, и о певице, ради которой сюда и пришёл, не зацикливаясь на кончиках собственных пальцев, медленно поглаживающих пышную мягкую ткань. Мир Тартальи же сокращён до нежного касания, жгущего его кожу даже через многие слои нелепого платья.       Чайльд прячется за веером, старательно изображая воспитанную даму, а не плохо обученного изяществу мальчишку, и тщетно пытается вдохнуть через плотно затянутый корсет. Всё же зря он пошёл на поводу своих желаний и решил затянуть эту ерунду потуже. Его грудь, привыкшая к свободе, теперь кажется крошечным мешком, битком набитым лишними костями. Как это светские дамы умудряются ходить в корсетах, обладая весьма обширный верхней частью тела? Тарталье-то кажется невыносимым давление на грудь и талию, что уж говорить о почтенных матушках да тётушках.       Рука Чжун Ли скользит чуть выше только чтобы расправить складку на платье и исчезает вовсе. Он с достойным придворного изяществом подносит небольшой бинокль к глазам, обращая всё внимание на кого-то у сцены, и, кажется, совершенно забывает о своей даме.       Чайльд наклоняется за этим движением, боясь потерять жар возлюбленного, и едва не ударяется лбом о его плечо. Чжун Ли лишь немного отодвигается, не позволяя этому произойти, и подставляет скользнувшей руке юноши ладонь, помогая вовремя остановиться. — Подобная близость может нас скомпрометировать, — заявляет мужчина, почти неслышно двигая губами, и возвращает бинокль к глазам. — Уж эту часть наших тел отлично видно отовсюду.       Тарталья хочет гневно ему ответить, но вовремя прикусывает щёку, ограничиваясь горделивым выпрямлением спины. Корсет хрустит, не справляясь с неожиданным напряжением разных мышц, и рискует разойтись на боку, именно там, где очаровательная девица должна быть тоньше всего. Чайльд порывисто вздыхает сквозь зубы, сдерживая крутящееся на языке ругательство, и спешит опустить пылающее злостью и напряжением лицо. — Меня вообще не существует, — напоминает он, встряхивая нелепые кудряшки, старательно прилаженные к его голове. — Да, но от того моей репутации будет нанесён ещё больший удар, — отвечает Чжун Ли, наконец убирая бинокль, но так и не поворачиваясь к собеседнику. — Если бы тебя знали, разговоров было бы меньше. — Вот как? — интересуется Тарталья, едва не подпрыгивая на месте, когда в затихающую партию певицы включается резкий мужской голос. — Забавно было бы, если бы Ваша рука лежала на колене мужчины, не так ли, господин Чжун Ли?       Мужчина просто игнорирует собеседника, кидая на него всего один осуждающий взгляд, и слегка отодвигается. Он делает вид, будто и вовсе не горит желанием приблизиться к даме, и только его дрогнувшая ладонь говорит Чайльду об обратном. — Я мог бы оправдать наше знакомство, — бормочет Чжун Ли совсем тихо. — Сейчас все мои слова будут пустым звуком.       Тарталья громко фыркает и легонько быстрым движением ловкой ладони изворачивает веер и бьёт мужчину по ноге. Они оба прекрасно знают, что иначе встретиться не смогли бы. Царица ни за что не одобрила бы подозрительные прогулки своего воина с мужчиной, а господину Чжун Ли необходимо печься о репутации воспитанного достойного дипломата.       Они не могут встречаться слишком часто, чтобы люди не заговорили о склонности правительницы к чужой стране. Более того, им нельзя даже дружить открыто, иначе Царица начнёт подозревать об истинной близости их отношений.       Всё это было бы преградой для господина Чжун Ли, юноша знает. Он бы отступил, пока не стало слишком поздно, и не стал бы развивать их отношения. Однако этот мужчина столкнулся не с тем человеком. Тарталья никогда не славился своей хитростью и умением плести интриги, однако он кое-что да смыслит в скрытности, тем более когда может заручиться помощью настолько умного и способного человека. — Так ты сожалеешь о нашей встрече? — интересуется Чайльд нарочито невинным тоном.       Несмотря на явный сарказм, Чжун Ли резко поворачивается к нему, забывая о приличиях, о которых рассуждал всего минуту назад. — Ни за что, любовь моя, — тихо, но от того не менее пылко уверяет он. — Я никогда не стану сожалеть ни об одной из наших встреч. — Вам следует доказать свои слова, господин Чжун Ли, — с наигранной серьёзностью требует юноша. — А не то очаровательная дама посчитает Ваше общество оскорбительным.       Тарталья откладывает веер на платье и склоняется, обхватывая ладонь Чжун Ли своей, чтобы провести его пальцами по ткани своей юбки и продемонстрировать краешек туфельки. — И утомительным, — добавляет он, осторожно соскальзывая со своего места на пол ложи.       Чжун Ли не смеет шелохнуться, замерев на месте и внимательно наблюдая за всеми, кто мог бы их видеть. — Очаровательная дама оставляет Вас, — заявляет Чайльд, проползая по полу к Чжун Ли и устраиваясь головой на его колене. — А вот возлюбленный — нет.