Хорни лотерея чжунчи 2025

      Тарталья слабо вздыхает, не позволяя себе открывать глаза, и едва слышно мычит. Каждый его мускул напряжён, чтобы не издавать ни звука, но это чертовски сложно. Более того, Чжун Ли и не думает ему помогать.       О нет, добрый самаритянин не роль для жестокого Моракса. Он может проявить сочувствие, но никак не доброту. Чайльд выучился этому уже множество месяцев назад, пока пытался выведать хоть какую-то информацию, соблазняя Чжун Ли по указке своей тогдашней Госпожи.       Однако эта крепость рухнула. Всё прошлое Тартальи, все его надежды, все мысли просто разлетелись вдребезги, как старое пыльное зеркало, стоило только изящной ножке его Госпожи на длинном остром наступить посередине. Чайльд больше не может оставаться собой. Он наконец позволяет себе довериться Чжун Ли, хотя бы немного. У него не остаётся иного выбора. Что хуже, с каждым днём пропадает и желание сопротивляться.       Вместе с прошлым Тартальи разбился, кажется, и каменный щит Моракса. Он никогда не скрывал своей страсти, своей симпатии, однако сейчас он и вовсе перестал скрываться. Быть может, раньше Чайльд просто не замечал. Или Моракс не имел такой уверенности, что Тарталья не сбежит. Или существует совершенно иное объяснение, понять которое юноша не может. Всё это уже не имеет значения.       Чжун Ли движет пальцами медленно, словно желая заставить кровь возлюбленного гореть сильнее, а не подарить ему облегчение, и Чайльд задыхается. Боги, этот человек убьёт его. Вернее, нет, совсем не человек.       Короткие, толстые рога закручиваются вокруг головы Моракса как тихое, но оттого лишь ещё более опасное предупреждение. Не будь он сейчас так неумолим и явно благосклонен к лежащему на его коленях дрожащему существу, Тарталья бы испугался. Он бы по-настоящему задумался о побеге. Но сейчас? О нет, сейчас это лишь закрывает ещё одну невидимую дверь, которая не позволит ему и шагу ступить из Ли Юэ, даже если Чжун Ли распахнёт все настоящие.       Он вступает в связь с монстром. Быть может, для людей эта фраза и звучит неправильно, грязно, но только не в отношении Моракса. Это существо, выглядящее так, словно зародилось вместе с самой Землёй, определённо воспринимает слово «связь» не так, как это делают в современном мире. Оно ещё помнит времена, когда значение было куда глубже и сильнее.       Чайльд едва ли не хнычет, когда пальцы совершают ещё одно движение, растягивая его шире, раскрывая для чего-то нового, и бессильно прижимается щекой к бедру Чжун Ли, не задумываясь о том, как кобура царапает его кожу. Он желает ощущать жар мышц под тканью дорогих брюк, хочет поглотить каждый удар сердца Моракса, хочет забыть о тишине и неудобстве машины. Всё это мелочи по сравнению с тем, кому он отдаётся.       Моракс едва слышно фыркает, скорее даже урчит, и склоняет голову набок, ни на секунду не отпуская взгляда потерянного возлюбленного. — Ты словно создан для этого, — бормочет он низким тихим голосом, от которого Тарталья уже хочет излиться и заскулить, как побитый пёс.       Чайльд кивает, и сам не понимая, с чем именно соглашается. Ему нет дела. Значение имеет только рука Чжун Ли и его сильные пальцы, раздвигающие, раскрывающие Тарталью так, будто он уже никогда в жизни не сможет закрыться. Уж точно не от Моракса.       Мужчина едва слышно смеётся, и этот звук вибрирует в его груди так правильно, что Чайльд кусает губы. Его поджатые ноги, упирающиеся в дверцу машины, уже начинают болеть, согнутые без движения, но Тарталья не обращает на это внимания. Ему слишком влажно и хорошо, чтобы думать о последствиях.       Чжун Ли мягко вытягивает пистолет из кобуры и кладёт его поверх бедра. Нагретый ствол блестит перед глазами в неоновых отблесках уличного света, и Чайльд быстро сухо лижет губы. Он не может понять действий Моракса, а потому его разум уже струится куда-то в странное извращённое место, и юноша тихо всхлипывает. Он не может взять в рот Чжун Ли в этой позе, но, быть может…       Моракс фыркает, когда Тарталья сдвигается ближе к пистолету. Он не останавливает возлюбленного, но и не подталкивает вперёд. Моракс выжидает.       Он ничего не говорит, когда Чайльд задевает оружие лбом, и оно с грохотом падает на пол машины. Даже не вздрагивает. Тело Моракса расслабленно, будто он и правда не боится, что Тарталья может схватить оружие, направить на него и…       Нет. Чайльд тихонько стонет, когда пальцы внутри него смещаются и меняют угол, раскрывая ещё шире. Конечно же, он никогда этого не сделает. Никогда. Его место здесь, рядом с Чжун Ли, и нигде более.       Моракс склоняется, шурша жилетом, и поднимает пистолет левой рукой, и не думая лишать возлюбленного растяжения. Он вертит оружие в руке, несколько секунд размышляя, а затем мягко подносит его к лицу Тартальи.       Чайльд видит, что предохранитель снят, что пальцы Моракса точны и сильны на курке, и облизывает губы. Как странно, он тоже совершенно не боится. — И что ты сделаешь? — тихо, почти шёпотом интересуется Чжун Ли, прошивая этим тоном Тарталью насквозь.       Направленное на него дуло не пугает Чайльда. Он мягко подаётся вперёд, сжимааясь вокруг пальцев, и обхватывает губами холодный ствол.