Хорни лотерея чжунчи 2025

      Тарталья цепляет зубами край тонкого железного прута и тяжело вздыхает. Он не может перекусить эту ерунду, сколько бы ни пытался. Возможно, следовало бы просто надавить посильнее или попытаться покрутиться в клетке, но Чайльд просто замирает, хвостом подметая железный пол.       Он кидает один быстрый взгляд в сторону Моракса и поджимает губы. Архонт стоит к нему спиной, слишком занятый беседой с несомненно важной дамой, и, похоже, даже не думает обратить внимание на своего страдающего возлюбленного.       Чжун Ли делает один шаг в сторону, и его незыблемо идеальный хвост смещается, демонстрируя Тарталье небольшой свежий шрам, бегущий от боковины шеи и прячущийся за воротником его одежд. Чайльд лижет губы, не в силах отогнать упорное видение, тут же проносящееся перед его глазами, и спешит опустить голову.       Чжун Ли, позволяющий ему царапаться и кусаться, сколько угодно. Чжун Ли, любезно терпящий любую боль. И Моракс, поддающийся ему, прижимающийся спиной к дереву так, словно следующей секунды не настанет, и стонущий сквозь зубы, пока Тарталья жадно давится его членом.       Он до сих пор может ощущать во рту толщину и тяжесть Архонта. До сих пор чувствует во рту лёгкую горечь его вкуса, поглощаемого до последней капли и всё равно недостаточного. Этого мало, чтобы Тарталья наелся. Ужасно мало.       Он хочет снова опуститься на колени, даже упасть, и опустошить Чжун Ли. Припасть к нему языком и губами, согревая и проталкивая всё глубже, пока не заболит горло, и никогда не отпускать. Только мычать и глотать, тщетно пытаясь дышать через нос, лишь не потерять этот вкус и тяжесть.       Чайльд хочет разрушиться вместе с Мораксом, как сделал тогда, в сыром холодном лесу, наблюдая за падением Бога. Он хочет ощутить в своих волосах крепкую хватку, медленно становящуюся всё менее и менее строгой, пока пальцы не задрожат и не разожмутся в бессильном удовольствии. В памяти Тартальи до сих пор свежи воспоминания о том, как этот великий Архонт бесслышно задыхался, не имея сил вымолвить ни слова, и даже не бросился тут же кутать своего возлюбленного, стоило тому упасть. Он просто не мог.       Тарталья прижимается лбом к пруту клетки и едва слышно скулит. Его ноющая челюсть слишком пуста, чтобы он мог быть доволен. Ей нужно лишь одно лечение — толстый член Чжун Ли, распирающий именно так, как Чайльду необходимо, и заставляющий задыхаться их обоих. Иного Тарталья попросту не примет.       Моракс почти незаметно вздрагивает и кидает за спину один быстрый взгляд, прежде чем вернуться к разговору. Он не мог не слышать нужды Чайльда, как не мог не видеть его желания сквозь прутья клетки. Тарталья надувает губы, готовый уже не пылать желанием, а обижаться, и садиться на пятки. Его хвост, кажется, уже полон шипов и прочей ерунды, валяющейся на деревянном полу, куда он смог-таки выбраться через прутья, но Тарталья не обращает на него внимания.       Куда важнее ему сейчас избавиться от распирающего всё тело напряжения. Гормоны, более сильные, чем у простых смертных, сейчас играют с Чайльдом злую шутку, и кусает губу. Ему необходимо хотя бы просто коснуться Чжун Ли, почувствовать его присутствие и тепло.       Дама наконец улыбается в последний раз и покидает комнату, а вместе с ней и Моракса. По крайней мере, она больше не собирается отнимать его внимание. Чжун Ли спешит развернуться на пятках и направиться к клетке, осторожно присаживаясь на корточки рядом. Он мягко касается дёргающегося вылезшего наружу уха возлюбленного и щекочет его, пожирая полными любви глазами негромкое урчание лиса. — Прости, лисёнок, — бормочет Чжун Ли, отпирая замок и едва ли не вытягивая Тарталью из клетки на свои колени. — Она знает, что я купил тебя.       Чайльд фыркает и движет ушами. Ему нет дела ни до какой старой дуры, будь она знатной дамой хоть тысячу раз. Его интересует только Архонт.       Моракс обнимает его, осторожно прижимая к груди, и целует пушистое непоседливое ухо. Тарталья урчит ему в висок, удобнее устраиваясь на его коленях, и ничего не может поделать с желанием потереться. Это скорее даже инстинкт, чем простая нужда, и Чайльд подчиняется уму без лишних раздумий.       Чжун Ли на секунду замирает, а затем скользит руками по дрожащему телу ниже, останавливаясь на раздавшейся вширь талии и мучительно её согревая. Он поднимает голову, чтобы заглянуть в лицо возлюбленного, и негромко фыркает. — Нетерпеливый, — журит он мягко, совершенно не коря. — И развращённый.       Чайльд хочет на это что-то ответить, но не имеет сил. Огонь желания пожирает всё его тело, и он только легонько дрожит, цепляясь за крепкие плечи Чжун Ли своими шустрыми       пальцами.       Архонт поднимает руку, чтобы легонько ткнуть пальцем в нос Тартальи. — Не можешь и минуты усидеть без грязных мыслей, — замечает он. — Даже в клетке не можешь забыть свою натуру.       Чайльд поджимает губы, тратя все силы на то, чтобы не отвернуться от прожигающих его почти чёрных глаз.       Чжун Ли негромко фыркает и опускает руки на ягодицы лиса, заставляя его наконец замереть и прижимая к себе.       Тарталья едва не задыхается, когда ощущает жар и толщину прямиком под собой, и смотрит на Моракса широко раскрытыми глазами. Архонт лишь улыбается. — Смотри, что ты делаешь со мной, — едва слышно шепчет он низким голосом, щекоча горячим дыханием щёку Чайльда. — Грязный, грязный лисёнок.