Хорни лотерея чжунчи 2025

      Чайльд едва ли не задыхается от распирающего изнутри тупого давления, бесполезно хватая горячим ртом сухой прохладный воздух. Чжун Ли и не думает останавливаться, продолжая проталкиваться вперёд упорными медленными толчками. Он ощущается слишком большим, слишком толстым и напряжённым для того, к чему Тарталья уже привык.       Чёртов дракон опять теряет контроль, и юноша ничего не способен с этим сделать. Он может только принимать, принимать, принимать и задыхаться от напряжения и растяжения. Одним плавным движением Моракс проникает ещё глубже, растягивая Чайльд своей тяжестью и упругой твердью.       Массивные бёдра дракона вжимаются в задницу Тартальи без всякого звука. Это просто завершение упрямого медленного движения, заставляющего юношу дрожать, ощущая себя пронизанной насквозь бабочкой.       Чжун Ли начинает движение вновь, и Чайльд жалко булькает. Слишком широко, слишком упорно, слишком тяжело. Он едва ли выдерживает это давление, пронзающее его насквозь с каждым малейшим толчком дракона. Юноша ощущает себя пойманной жертвой, неспособной сбежать, как бы сильно ни биться. Он просто не может выбраться из-под массивного тела возлюбленного, ставшего больше, когда он потерял контроль.       Моракс просто берёт то, что ему принадлежит, и Тарталья может только отдаваться. Это странное ощущение подчинения куда более глубокого, чем Чайльд готов себе позволить. Он раздавлен, как был пару дней назад, и снова не ощущает себя ничем более, чем жалким человеком против огромной, верховной силы.       Юноша трясётся, зажатый между матрасом и Чжун Ли, и беспомощно раскрывается его давлению. Он полностью капитулирует, подавленный жадным драконом, и просто зажмуривается, позволяя крошечным слезам обжечь щёки. Он сдаётся. Однако пытался ди Моракс вообще его покорить?       Даже сейчас, раздавленный и беспомощный, Тарталья всё равно ощущает себя любимым. Это странно, даже неправильно, но Чайльд ничего не может поделать со своим безумным рассудком. Он хочет просто раствориться в плавном, пока что неглубоком покачивании бёдер Чжун Ли, кажется, таким же тягучим, как и окружающая из мягкая тишина.              Чайльд негромко стонет, скорее даже мяукая задней поверхностью влажного горла, и зажмуривается, едва заметно приподнимая бёдра. Чжун Ли тут же скользит рукой в образовавшееся пространство, сильной большой ладонью приподнимая Тарталью ещё выше. Длинные пальцы вжимаются над бедренными костями юноши, и он стонет от странного, всепоглощающего удовольствия. Это жадное движение ощущается отчего-то правильным, именно таким, каким всё и должно быть.       Толстый тяжёлый член Чжун Ли скользит мягко и влажно, погружаясь в уже расслабленное нутро Чайльда и покидая его всего на несколько мгновений. Мягкий, размеренный ритм кажется даже куда более жестоким, чем был бы скорый, и Тарталья может только задушено вздыхать жалкие почти неслышные звуки.       Он должен быть напуган. Так было бы правильно. Настолько опасных существ правильно только бояться. Однако Чайльд вовсе не напуган. Он лишь задыхается от удовлетворения и слёз, переполненный и зажатый в жадных лапах сходящего с ума дракона, и чувствует себя на своём месте более, чем когда-либо.       Он не ощущает себя так, как ощущал под лапами того, другого дракона. Тот хотел его уничтожить за просто так, потому что мог себе это позволить. Этот же дракон полностью его, и Тарталья уверен, что Моракс ни за что ему не навредит. Чжун Ли поглощает его чтобы поближе прижать к сердцу и ценить как самое драгоценное своё сокровище. Чжун Ли хочет слиться, а не сожрать.       Каждая слеза Чайльда, кажется, делает Чжун Ли всё ближе и ближе к тому, чтобы окончательно потерять рассудок. Он горячий и мощный над полностью распластавшимся по постели юношей, и Тарталье это отчего-то кажется невероятно правильным. Ему нравится находиться в таком положении. Ему нравится ощущать силу Моракса. Ему нравится знать, что некоторые существа бросят всё своё могущество на его защиту, а не уничтожение. Особенно настолько очаровательные существа, каким, по его скромному мнению, является Чжун Ли.       Дракон уже скорее рычит, чем шепчет нечто на ухо возлюбленному, и его длинный язык проходится по задней стороне шеи юноши. Жадность этого жеста, как и нежность, убивают Чайльда окончательно. Он хнычет, как жалкий мальчишка, и изливается прямо на простыни под ними, содрогаясь от удовольствия и странного желания. Слёзы катятся по его щекам свободнее, однако Тарталья даже не пытается их остановить. Он просто падает лбом в подушку, позволяя Чжун Ли догнать собственный пик короткими быстрыми движениями.