Хорни лотерея чжунчи 2025

      Тарталья вздрагивает и краснеет, стоит только губам Чжун Ли коснуться его хвоста. Белый кончик немедленно щёлкает Моракса по щеке, пока Чайлд предпринимает отчаянную попытку отползти подальше. Он был готов совершенно к чему угодно, когда позволял Чжун Ли завладеть его хвостом, но уж точно не поцелуя.       Шерсть хвоста подрагивает, как и кончики ушей лиса, пока он яростно пытается надуться. Он должны быть искренне зол, а никак не смущён, но Тарталья ничего не может с собой поделать. — Очаровательный хвостик, — бормочет Архонт, зарываясь пальцами в рыжую шерсть и вытаскивая самый большие щепки. — Такой же, как ты.       Юный лис краснее лишь сильнее, теперь и вовсе желая провалиться сквозь кровать. Подобная похвала их уст Гео Архонта ужа стала ему привычна, но от того не проще её принимать. Он опасный убийца, Бездна забери, а не жалкий лисёнок, чей хвост можно назвать очаровательным. Это же попросту глупо — полагать, будто в нём можно найти хотя бы одну не особенно опасную черту! — Мой милый лисёнок, — шепчет Чжун Ли так, словно Чайльд шевельнул хотя бы пальцем, чтобы добиться такого звания.       Архонт легко касается губами кончика дрожащего уха и едва слышно фыркает, когда оно дёргается и прижимается к голове. Пожалуй, он уже наизусть выучит любую реакцию, и сейчас просто ими       забавляется, заставляя возлюбленного задыхаться от смущения.              Ещё никогда Моракс не проявлял столько обожания. Кажется, с каждыми днём его любовь только растёт, и иногда Тарталье хочется расплакаться от того, как полно его несчастное маленькое сердце. Или швырнуть что-нибудь, чтобы Чжун Ли вспомнил, насколько он ужасен на самом деле. А что ещё лучше, сделать и то, и то.       Но Чайльд, конечно же, держит себя в руках. Он не для того столько времени упорно тренировался и доказывал, что имеет право на звание одного из лучших воинов Царицы, чтобы потом превращаться в истеричную драную лисицу. В этой роли есть несомненный шарм, но Тарталья считает его унизительным.       Руки Чжун Ли скользят под свободную кофту лиса, мягко оглаживая его живот. Юноша замирает всем телом, лишь уши да хвост дрожат, и кидает на Архонта осторожный взгляд через своё плечо. Тарталья ничего не спрашивает, но всё же пытается неловко отодвинуться.       Ему слишком странно, когда его касаются с таким обожанием. Ещё хуже, что делает это сам Бог. Как так? Существо, которому преклонялись сотню, тысячи даже лет, сейчас желает то же самое лишь потому, что у него не хватило ума один раз подумать, прежде чем лезть за физической любовью?       Нет, несомненно, Чайльд никогда бы не подумал плохо о собственном ребёнке. Он невероятно счастлив и с каждой секундой становится лишь счастливее. Однако разве это делает хорошим его? Разве это его достижение? Тарталья не может поверить, что Чжун Ли действительно придерживается настолько нелепого мнения. — Мой милый, очаровательный лисёнок, — жарко бормочет Архонт откуда-то сзади, прижимая губы в горячем влажном поцелуе к обнажившемуся плечу возлюбленного. — Драгоценный.       Тарталья кривит нос. Он зол. Да, точно, зол, а не смущён. Зол, зол, зол! Чжун Ли лишь фыркает, замечает подобное выражение лица даже через плечо возлюбленного, и мягко целует его щёку.       Чайльд фыркает и начинает возиться, тщетно пытаясь повернуться на другой бок и встретиться с Мораксом лицом к лицу. Он ему покажет!       Нежные, но настойчивые в своей поддержке руки Чжун Ли помогают ему, не переставая отлаживать с неподдельной любовью. Моракс смотрит на него так, будто он несёт в себе по крайней мере весь мир, и целует кончик носа. Юноша заливается ещё более яркой краской и хочет достойно ударить Архонта или ещё чего, но не находит сил. — Милый мой, — вздыхает Чжун Ли, прежде чем притянуть его ещё ближе, пока не начинает мешать живот.       Чайльд хочет оскалится, яростно хочет, но отчего-то не делает. Что ж, он ещё успеет наверстать упущенное. Точно успеет. Просто потом, не сейчас. Сейчас он хочет прижиматься к Чжун Ли, искать его тепла, быть любимым…              Странная влага растекается по кофте Тарталья одной крошечной каплей. Это пустяк, почти ничего, менее сантиметра прилипшей ткани, но лис всё равно замирает и смотрит на свою грудь. Моракс следует за его движением, удивлённый неожиданной паузой в игривом и лёгком, но всё же сопротивлении.       Чайльд буквально пялится несколько секунд, ни в силах что-либо осознать, и лишь потом понимает. Молоко. Молоко, Бездна его забери. Эй, но какой Бездны? Он разве не мужчина?       Коралловый красный кусает его щёки, и Тарталья дёргается, чтобы отодвинуться, но Чжун Ли его никуда не пускает. Вместо этого он покрывает всё горящее лицо юноши поцелуями. — Мой милый, милый и прекрасный лисёнок, — бормочет он.