Дом у озера

Первым его порывом, тупым и бессмысленным, было спуститься вниз. Наклониться, зачерпнуть пальцами воду. Убедиться, что она из озера. Окунуться в неё с головой. Будто что-то звало его — оттуда, из её непроглядной глубины. И вместе с тем нечто совершенно другое, привычное и близкое, неуловимо знакомое, просило его остаться на месте. Наверное, как-то так она и выглядела — шизофрения. Поздравляю, МакТавиш. Именно в этом ты и нуждался. Ему вдруг почудилось движение там, под водой, на глубине, и Соуп отпрянул, хлопнув дверью. Запер её, дёрнув язычок щеколды в сторону непослушными пальцами. Попятился, часто и рвано дыша. Вляпался голой ногой в одну из луж, чуть не заорал — проморозило прямо-таки до печёнки. Ну нахер это дерьмо. Куда он дел телефон? — Лэнгдон должен был, просто обязан был знать, кому звонить и что делать в подобных случаях. Он ведь упоминал, точно упоминал что-то о подвале. Да где же ты… Нашёл — но мобильник печально мигнул индикатором разряженной батареи и умер у него в ладони. Пришлось, чертыхаясь, искать провод, подключать устройство к розетке. Те несколько минут, что потребовались Соупу для того, чтобы телефон зарядился хотя бы до пары процентов, показались ему вечностью. По затылку и обнажённой спине гуляли мурашки, куда бы он ни повернулся, как бы ни встал, ему постоянно чудился чей-то взгляд, всё время сзади, на периферии, в слепой зоне. Словно бы кто-то — или что-то — двигался вместе с ним, оставаясь невидимым и недосягаемым. Забавляясь. Играя с едой. Совершенно, блядь, лишняя ассоциация — он и так был напуган до усрачки. Затопленный подвал был каплей в море, ха, какой каламбур. Прорыв трубы не объяснял череды луж, складывающихся в путь от ванной — и дальше по коридору. Движений, звуков, ощущения чужого присутствия не объяснял. Вообще, глобально, нихрена. Наконец телефон ожил. Соуп торопливо ткнул пальцем в иконку списка контактов, пролистал ниже в поисках Лэнгдона. Нашёл, нажал на значок вызова, прижал мобильник к уху. Ничего. Оглушительная тишина, прерываемая лишь пульсацией крови в его висках. Соуп посмотрел на тусклый экран. Контакт Лэнгдона был на месте — фамилия и номер, забитые им ещё тогда, когда он впервые увидел объявление о продаже дома на сайте. Однако звонок не прошёл. Даже пропущенного не значилось — история вызовов была пуста. Индикатор сотовой связи в строке состояния показывал одно деление. — Что за говно… — пробормотал Соуп себе под нос и, тревожно оглядевшись, попытался снова. Очередная неудача. Из коридора послышался шум, Соуп сглотнул и заблокировал телефон. Оставаться в доме и дальше было невозможно. Он попробовал дозвониться до Лэнгдона ещё раз, уже снаружи, стоя на крыльце лицом к входной двери, как если бы ожидал, что оттуда вот-вот покажется какая-нибудь тварь. Вместо гудков на той стороне линии опять царило молчание, что не имело абсолютно, решительно никакого смысла. Он ведь буквально сегодня днём звонил Сай… …Саймон. Точно. Наверняка он тоже с таким сталкивался. И он как минимум… заинтересован в том, чтобы помочь. Вроде как. Пока Соуп искал в списке контактов новое имя, руки у него позорно и жалко дрожали. Господи, ну он и пересрал! — сердце обреталось где-то в животе, волнуясь и сжимаясь от нескончаемых спазмов. Неудивительно, что Лэнгдон чуть ли не заикался; но говнюк мог бы и предупредить его о том, что в доме творится такое. Уёбок. Соуп зажмурился, заставляя себя успокоиться, и нажал на вызов по новому номеру. На этот раз получилось, послышались гудки. Расстояние, что ли, влияло? — Лэнгдон вполне мог укатить к чёрту на рога после продажи дома. — Да? — голос Саймона звучал приглушённо и тихо, будто бы сквозь помехи, сквозь толщу воды. Связь была ни к чёрту. — Привет, — выдавил Соуп, кусая губы, не отводя настороженного взгляда от неподвижной дверной ручки. Снаружи дом казался абсолютно пустым, но доверять этому обманчивому впечатлению он больше не мог. — Ты… сильно занят? Раздался какой-то шум, что-то вроде шелеста бумаги. Тихие шаги. — Не слишком, — ответил Саймон. — Что-то случилось? У тебя странный голос. — Я… — Соуп прерывисто вздохнул, потёр горло, борясь с приступом кашля. — Ты мне нужен, ладно? Сейчас. Пожалуйста, приезжай.

***

Меньше чем через час после его торопливого звонка к дому подъехал чёрный внедорожник. Соуп, к тому моменту изрядно продрогший на ветру в одних только штанах и накинутой на плечи ветровке, встал с ледяной ступеньки, сделал несколько неуверенных шагов к машине. Пару секунд спустя дверь со стороны водителя хлопнула. — Джонни, — Саймон приблизился к нему, коротко, но сильно сжал плечо. В глаза заглянул. — Что такое? — Подвал затопило, — пробормотал Соуп, тревожно обернувшись на дом. На мгновение ему привиделась смутная тень в одном из окон, но он моргнул, и тень эта исчезла. — Мне… блядь, Саймон, мне кажется, в доме кто-то есть. Светлые ресницы дрогнули, хватка на его плече ужесточилась. Холодные пальцы перебрались на покрытую мурашками шею. — Ты уверен? — отрывисто спросил Саймон. Соуп нервно кивнул: — Хотел бы я ошибаться. Тот помедлил. Какое-то мгновение он стоял неподвижно, в считанных дюймах от Соупа, высокий, изученный до последнего дюйма, надёжный, хотя, вероятно, думать так о ком-то, с кем он был знаком считанные дни, не следовало. Потом негромко произнёс: — Подожди меня в машине. — Не думаю, что… — начал было Соуп, но Саймон перебил его коротким движением головы, сдержанным выдохом: — Я посмотрю, что там с подвалом. Проверю дом. И — мягче: — Ты весь ледяной, а в салоне тепло. Соуп хотел возразить, но Саймон подтолкнул его к тачке. Пришлось повиноваться, проковылять, припадая на раскапризничавшуюся от холода ногу, к дверце. Плюхнуться на пассажирское сиденье. Здесь и правда было тепло, даже жарко. Соуп втиснул озябшие ладони между коленями, до рези в глазах вглядываясь в тёмный силуэт дома. Блядство, он надеялся, что не совершил ошибку, отпустив Райли в одиночку; вдруг та срань была настоящей? Вдруг она могла что-то с ним сделать? Твою ж мать. Стоило пойти с тобой. Однако Саймон — целый и невредимый — вернулся уже через несколько минут. В правой руке он держал что-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось его, Соупа, рюкзаком. И рюкзак этот тихо спланировал ему на колени, когда Саймон занял место водителя. В сгущающихся сумерках его острый профиль казался безжизненным, почти жутким. — Подвал в самом деле переживает не лучшие времена, — сказал он, не глядя на Соупа. — Я вызвал мастера, но на откачку воды и проверку труб потребуется несколько часов. — Ты… заметил что-нибудь странное? — спросил Соуп, прикусив изнанку щеки. — Типа… чьи-нибудь следы или… Саймон прикрыл глаза — на бледные щёки легли причудливые тени от ресниц, — прежде чем ответить: — Ничего, кроме воды. Соуп даже не знал, какое чувство превалировало в нём в этот момент — облегчение или разочарование. — Ясно, — пробормотал он, облизнув сухие потрескавшиеся губы. И дёрнулся невольно — Саймон опустил ладонь на его колено, дрожью пробило даже несмотря на штаны. И почему его руки всё время были такими холодными, сколько ни грей? Соуп сглотнул и, помедлив, накрыл его пальцы своими, коротко сжал, прежде чем отдёрнуть руку. На фоне бледной кожи Райли его собственная казалась ещё более смуглой, чем обычно. Пугающе явный контраст. — Тебе лучше переночевать сегодня в городе, — шепнул Саймон, поглаживая его чуть выше ноющего сустава. Уверенными растирающими движениями, успокаивающими, помогающими прийти в себя. — Могу составить компанию. Было чудом, что он всё ещё не собирался послать Соупа в задницу после всех его россказней и бредней. Хотя, возможно, стоило бы. Соуп подумал немного, пялясь на молчаливый дом. Свет во всех комнатах был выключен, и теперь здание выглядело заброшенным. Мрачная развалина на краю мира. Наверное, он и правда нуждался в смене обстановки. — К себе ты меня приглашать не собираешься? — брякнул он зачем-то после паузы, и Саймон приподнял светлые брови: — А есть смысл сбегать в точно такие же условия? Звучало здраво, но что-то всё равно не давало ему покоя — какое-то сомнение, странная не сочетающаяся с происходящим деталь, фрагмент пазла, не подходящий к общей картине. Будто бы Соуп что-то упускал из виду. Будто бы не понимал чего-то критически важного. Саймон вздохнул. Убрал руку с его колена. Потянулся к нему всем телом, перегнувшись через ручник, тронул скулу шершавой лаской подушечек пальцев. Почти коснулся рефлекторно разомкнувшихся губ. Прошелестел: — Мы могли бы снять номер на двоих. Наверняка ты ещё ни разу не бывал в местных мотелях. — Рекомендуешь ознакомиться? — Соуп запрокинул голову, подставился под прикосновение, оскалился, успокаиваясь и смелея. Саймон улыбнулся одними глазами, тёмными и блестящими, делающими его исполосованное шрамами лицо цельным и живым. — Несомненно, — мягко отозвался он, пристроив большой палец у Соупа под челюстью. Погладил. Надавил. Прищурился. — Картонные стены, дешёвое постельное бельё, стоны из соседней комнаты. Возможно, парочка тараканов. Соглашайся. — А ты умеешь убеждать, — расхохотался Соуп и, подавшись вперёд, бегло поцеловал его. — Продано этому господину. Усмешка практически расколола лицо Саймона на две части, углубила тянущийся наискосок рубец. Как нужно было ударить, чтобы остался подобный след? Соуп не решился спросить, а Саймон не спешил рассказывать сам. Машину он вёл так же, как разговаривал, касался и трахался, наверняка как и жил — уверенно, чётко, не сбиваясь с курса и ритма. Соуп, которого попустило в тепле салона, в компании единственного человека, который, похоже, в силах был хотя бы частично понять его чувства и ощущения, лениво наблюдал за ним из-под ресниц. За тем, как расслабленно лежала на руле бледная ладонь, как играли мышцы под покрытой выцветшими рисунками кожей. Как футболка с коротким рукавом обтягивала широкую крепкую грудь. Виды были захватывающие. Куда интереснее мелькающих за окном сосен. Саймон изредка посматривал на него искоса, приподнимал краешек рта в намёке на улыбку, но не заговаривал с ним до самого мотеля, оказавшегося маленьким и убогим. По крайней мере, внутри было хотя бы чисто — Соуп осматривался, пока Саймон договаривался с хмурой девицей за стойкой. Та бессовестно тянула время и заигрывала с Райли, хлопая ресницами, и Соупа так и подмывало выкинуть что-нибудь эдакое, чтобы поставить её на место. Вероятно, это было глупо и по-детски. Не то чтобы его это парило, когда он небрежно просунул пальцы в одну из шлёвок на джинсах Саймона, на твёрдом бедре, и, привалившись к его боку, хрипло осведомился: — Долго ещё? Вытянувшееся лицо девицы с ресепшена того стоило. Саймон покосился на него насмешливо, явно догадавшись о причинах подобного поведения, но отталкивать не стал. Ключ им выдали сразу же — потерявшая надежду на покорение Райли девица моментально ускорилась. Коридоры здесь были узкие, плохо освещённые. Родившие в Соупе неуютную, непрошенную и крайне несвоевременную ассоциацию с домом, из которого ему так хотелось вырваться. Зато обои в весёленький цветочек сдержанную обстановку его жилища не напоминали ничем; равно как и звуки включённого в одном из номеров телевизора, смех и болтовня, доносящиеся из комнаты на другой стороне. Звуки веселья. Звуки жизни. Только теперь Соуп осознал, в какой всеобъемлющей и всепоглощающей тишине просуществовал последние дни. Скрипы и шумы в расчёт не шли — они тоже были её частью, этой мёртвости, этой пустоты. — Всё нормально? — окликнул его Саймон, и Соуп понял вдруг, что замер посреди коридора, бездумно разглядывая затёртый ковёр. Он очнулся, встряхнулся, кивнул: — Да. Да, порядок. Саймон прошёл чуть дальше, остановился возле одной из безликих дверей, отпер её. Приглашающе махнул рукой. Соуп переступил через порог первым, вглядываясь в полумрак. Номер был самый обычный, средней паршивости, но зато без грязи и обещанных тараканов. Телевизора тут не было; не то чтобы они в нём нуждались. Зато внутри обнаружились шкаф, комод, письменный стол со стулом и — Соуп разом повеселел — гигантская кровать. — Настоящий траходром, — озвучил он очевидное. — Я выбирал по самому важному критерию, — сообщил Саймон куда-то ему в висок. Прижался сзади, прохладный и твёрдый. Соуп прыснул, развернулся к нему лицом, дёрнул на себя за ворот футболки. Вгрызся в губы, Саймон ответил с уже знакомым требовательным напором, скользнул ладонями по его пояснице, скомкав тонкую ткань ветровки. Повалил на покрывало, прихватил зубами кожу у самого кадыка, взволновал, взбудоражил всего… Только чтобы отпрянуть с тихим: — Мне нужно в душ. — Обломщик! — возмутился Соуп — и скорее почувствовал, чем увидел чужую улыбку. — Ну, — заметил Саймон, щурясь, — уверен, ты не останешься в накладе. Соуп в этом даже не сомневался. — Иди уже, — буркнул он, отпихивая Саймона от себя. — Только быстро. Тот хмыкнул и выпрямился, скрылся в ванной, хлопнув дверью, на которую Соуп и внимания-то не обратил. За стенкой — в самом деле картонной — почти моментально зашумела вода. Соуп медленно сел на краешке матраса, массируя колено. Рюкзак он не глядя кинул на пол возле кровати, едва вошёл в номер, а теперь — из чистого любопытства — полез в него, проверять. Саймон собирал его вещи в спешке (что было просто-напросто очаровательно) — Соуп вытащил два разноцветных носка и хихикнул себе под нос. Запасная одежда, паспорт, ещё какая-то мелочь, в основном то, что уже было в рюкзаке… …и — вот он. Телефон. Даже зарядное устройство нашлось. Соуп оглядел комнату в поисках розетки и, с некоторым трудом обнаружив её на стене возле шкафа, воткнул туда адаптер. Уровень сигнала всё ещё держался на одной несчастной палке, хотя он ожидал, что в городе связь всё-таки будет получше. Кому он собирался позвонить? Лэнгдону, чтобы поскандалить из-за подвала? А может, Прайсу? Услышать знакомый густой баритон, пригласить в гости в следующий отпуск? Соуп не отказался бы от визита старого друга, пусть даже он и сделался бы напоминанием о жизни, от которой теперь остались одни только руины. Но линия была предсказуемо мертва. Звонки не проходили. На четвёртую попытку Соуп сдался и раздражённо бросил телефон на подоконник. Тревожно покосился на шкаф, совершенно не похожий на тот, что был в его спальне, но всё равно заставивший его нервно сглотнуть. Вернулся к кровати, содрал с неё покрывало. И отпрянул со сдавленным матом: по белому постельному белью расползалось тёмное пятно. Стремительно растущее и увеличивающееся в размерах. Дюйм за дюймом пропитывающее ткань. В полумраке Соуп не видел, какого оно цвета на самом деле, но почему-то готов был поспорить, что оно окажется красным, насыщенного, практически багрового оттенка. Будет мокрым и липким под ладонью. Он потёр глаза, проморгался, а когда рискнул посмотреть на кровать вновь, пятно уже исчезло. Что за хуйня? Игры воображения? Внезапное посттравматическое расстройство, пробудившееся в нём с солидной задержкой? Оптическая иллюзия? Очередное проявление безумия? Выходит, дело было не в доме. Или, по крайней мере, не только в нём. Он не был уверен, что это открытие принесло ему хоть намёк на радость и облегчение. Хотя бы что-то, кроме горьковатого привкуса страха на языке. Соуп прижал руку к груди, утихомиривая свихнувшееся сердце, уговаривая себя продолжать дышать. И чуть не заорал, когда позади него раздалось хриплое: — Ты ещё одет? Он обернулся так резко, что охнул от продравшей ногу боли. Саймон — полуобнажённый, в одном только полотенце на крепких бёдрах, с ещё влажной шеей и вновь завившимися в мелкие кудряшки волосами — вопросительно приподнял брови. — Клянусь, — прохрипел Соуп, совладав с собой, — ты меня в могилу вгонишь, если будешь так подкрадываться. Саймон хмыкнул, смерил его долгим оценивающим взглядом и отбросил полотенце в сторону. Соуп стремительно передумал помирать. Но всё равно не смог отказать себе в перестраховке, в паническом движении руки, скользнувшей по одеялу, стоило Саймону мягко увлечь его на кровать. Ткань под пальцами была абсолютно сухой. Никаких кровоточащих бездн. Плотный хлопок с примесью синтетики, и только. Видишь? Всё в порядке. Всего-то и надо было, что уехать. Не так ли? Пожалуй, что так. По крайней мере, Соуп с лёгкостью убедил себя в этом за следующие несколько минут, полных мокрых поцелуев, шёпота и смешков. Когда Саймон — широкоплечий, белокожий, весь покрытый татуировками, сильный и напряжённый, охуительно красивый до последнего шрама — оседлал его бёдра, Джон МакТавиш окончательно перестал переживать по поводу собственных сдвигов. Наверняка они оправдывались стрессом, затворничеством, как знать, даже затхлым сырым воздухом дома; всё это было не по-настоящему, не взаправду — реален был только изумительный, жадный и тесный Саймон Райли. Двигающийся на нём, задавая ритм; склоняющийся к нему для поцелуя, для прикосновения, для мягкого «Джонни»; сжимающийся на его члене — до хрипа, до скулежа. Охеренный, блядь, хоть вой. Соуп и выл, толкаясь глубже, жадно скользя ладонями по крепким бёдрам, по потной пояснице, по чёрному вензелю рисунка, повторяющего линию позвоночника. Наверняка соседи не были в восторге от подобного звукового сопровождения, но кого это ебало? Стоны из соседней комнаты на этот раз организовывали лично они. Он — и Саймон, неожиданно шумный, часто дышащий, ломающийся каждой вибрирующей ноткой в обычно таком спокойном голосе. Потрясающе отзывчивый. Стиснувший его бёдра коленями, дёрнувшийся навстречу, всхлипнувший, когда Соуп проехался кольцом пальцев по его члену, потёр большим чувствительную головку, соскользнул ниже, к основанию, к тяжёлым яйцам. Когда выхрипел: — Как же ты… с-сука… потрясно смотришься… в этой позиции. Саймон сверкнул жадными чёрными глазами, впился короткими ногтями в его плечи, качнулся на нём в последний раз — и кончил, заляпав ему пальцы, с протяжным сдавленным стоном. Соупу не потребовалось большего, чтобы сорваться следом. Ещё какие-то два лихорадочных толчка, в эту тугую шёлковую глубину, чтобы дрожал, шипел и сжимался… И — встретиться губами, сбившимся дыханием, послевкусием удовольствия. Сплестись в одно целое, запутавшись в руках и ногах. Соуп так и отрубился в эту ночь впритирку к Саймону, лицом в его шее, пристроив руку поперёк его груди, затраханный, вымотанный и абсолютно умиротворённый. А проснулся — совершенно один — в полной темноте, обнажённый, трясущийся и стучащий зубами от холода. По колено в ледяной воде озера, в десяти милях от мотеля.