Падение в вечность

Прошло несколько дней. В Институте царила привычная жизнь: ритм тренировок, запах пыли старых книг в библиотеке, звон клинков в зале. Для кого-то это казалось обыденностью, но не для Феликса. Он замечал каждую мелочь, особенно теперь, когда в их команде появился новый лидер. Крис. Он вёл себя иначе, чем в ту ночь, когда ворвался в клуб, разрубая демонов своими огромными клинками. В тренировочном зале он был требовательным, но не жестоким. И с Феликсом — особенно. Слишком особенно. Его удары становились мягче, его замечания звучали не так остро, как в адрес остальных. Иногда он даже позволял Феликсу избежать лишней нагрузки. И это бесило. Феликс сжимал посох в руках так, что побелели пальцы, и с каждым новым касанием пола зала думал одно и то же: он жалеет меня. Ему не нужна жалость. Он привык выживать сам. С семи лет, после той ночи, он научился полагаться только на себя. Даже теперь, когда рядом были друзья, в глубине души он оставался тем мальчишкой, что однажды проснулся в пустом доме и понял — семьи больше нет. Только Хёнджина он всегда держал близко. Того, кто был рядом с самого начала. Остальные — даже Джисон, даже теперь Крис — оставались на расстоянии, за хрупкой стеной, которую Феликс никому не позволял разрушить. Но чем мягче становился Крис, тем сильнее раздражение точило изнутри. — Сосредоточься, малыш, — бросил Крис во время очередного спарринга, легко отбив его удар. — Перестань так делать! — взорвался Феликс, отскакивая назад. — Не зови меня так. И не снисходи ко мне! Крис чуть приподнял бровь, но не ответил. Только ухмыльнулся уголком губ, и в этом молчании Феликс услышал больше, чем хотел. На третий день в тренировочном зале появился Сэмюэль. Его шаги были чёткими, голос — ровным, но глаза выдавали напряжение. — У нас новое задание, — сказал он, глядя на каждого по очереди. — На окраине города есть старый ресторан. По данным Канклава, в нём обосновался клан вампиров. Они нарушают законы: обращают смертных и убивают их ради крови. Это должно прекратиться. Сегодня ночью вы отправляетесь туда. Тишина повисла густая, как дым. Феликс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вампиры были куда опаснее обычных демонов. Более хитрые. Более жестокие. Но он ни за что не показал бы страх. — Понял, — коротко кивнул Крис. — Мы разберёмся. Сэмюэль задержал на нём взгляд и добавил: — Без самовольных решений. Работаете командой. Это ясно? Феликс закатил глаза, но промолчал. Джисон и Хёнджин синхронно кивнули. В этот момент Феликс почувствовал, как что-то в воздухе изменилось. Обыденность последних дней рассыпалась, уступая место предчувствию крови и тьмы. Ночь обещала быть долгой. Комната оружейной наполнилась звоном стали и запахом масла для клинков. Каждый из них готовился молча, и в этом молчании чувствовалась концентрация: никто не хотел допустить ошибки. Вампиры были не демоны — не тупая тварь, идущая напролом, а живые хищники с умом, стратегией и жаждой крови. Феликс сидел на низкой скамье у стены. Его двухсторонний клинок лежал перед ним, металлические линии на гарде поблёскивали в свете ламп. Он проверял каждое звено, каждую кнопку, словно убеждался, что оружие не подведёт. Потом закрепил на щиколотках узкие кожаные ремни с небольшими кинжалами. Холод металла приятно обжёг кожу. На бёдра он прикрепил два более тяжёлых клинка: резервы, на случай, если копьё отнимут или оно окажется бесполезным. Я должен выжить. Должен. Рядом Джисон молча затягивал ремни на ножнах. Его новые тонкие мечи-иглы выглядели почти игрушечными, но Феликс знал, насколько смертоносными они были в его руках. Он проверил баланс каждого, поднял один, сделал пару движений, и металл засвистел в воздухе. Хёнджин склонился над колчаном. Он методично перебирал стрелы, проверяя наконечники и оперение. Каждую стрелу он проводил пальцами, словно чувствовал её характер. На спину лёг средний меч в простой, но крепкой ножне, и вместе с колчаном это завершало его образ охотника, который не оставляет врагу ни единого шанса. Крис, стоявший чуть в стороне, полировал лезвия своих массивных клинков. На этот раз он добавил к арсеналу серп — тяжёлый, с изогнутым лезвием, крепившийся к спине рядом с мечами. Металл поблёскивал в полумраке, отражая красные блики настольной лампы. — Не люблю вампиров, — произнёс он низко, прерывая тишину. — Они слишком хитрые. — Ты вообще хоть кого-то любишь? — хмыкнул Джисон, проверяя ножны. Крис скривил ухмылку. — Может быть. Но точно не их. Феликс закатил глаза, но промолчал. Когда оружие было готово, настал черёд рун. Они встали полукругом, каждый достал стелу и привычным движением провёл по коже. Чёрные линии, давно выгравированные на их телах, зажглись мягким серебристым светом. На плечах вспыхнули символы защиты, на запястьях — ловкости, на голенях — скорости. Крис провёл стелой по груди, активируя руну силы, и мышцы будто налились тяжестью и энергией одновременно. Кожа чуть жгла, потом жжение сменилось прохладой, и тела словно наполнились новой жизнью. Сердца забились быстрее, дыхание стало глубже. — Готовы? — хрипло спросил Хёнджин, застёгивая ремень колчана. — Всегда, — коротко бросил Крис, закидывая серп за спину. Феликс, молча проверив кинжалы на бёдрах и щиколотках, кивнул. Хёнджин первым направился к гаражу. Его внедорожник ждал внизу: чёрный, с затемнёнными стёклами, пахнущий кожей и бензином. — Поедем вместе, — коротко бросил он, открывая водительскую дверь. Крис занял место пассажира впереди, устроившись так, будто всегда там сидел. Феликс с Джисоном — сзади. Феликс откинулся на спинку сиденья, глядя в окно. Город уже погружался в вечерний полумрак, фонари один за другим зажигались, окрашивая улицы мягким жёлтым светом. Внедорожник мягко завёлся, двигатель зарычал, и они тронулись с места. Салон наполнила тишина, которую нарушал только рокот мотора и приглушённый стук колёс по асфальту. С каждой минутой темнело всё сильнее, и в воздухе витало ощущение надвигающейся охоты. Феликс провёл пальцами по цепочке на шее, будто вспоминая, ради чего он идёт в эту ночь. Его сердце билось ровно, но глубоко внутри горела сосредоточенность: это не демоны. Это будет другой бой. — Атмосфера как на похоронах, — вдруг заметил Джисон сзади, вытягивая ноги вперёд. — Может, кто-то включит радио, а то я сейчас усну, и вы меня как мешок с картошкой понесёте. — Радио? — хмыкнул Крис, не отрывая взгляда от дороги. — Ага, давай ещё караоке устроим по пути на охоту. Хёнджин едва заметно улыбнулся, не сводя рук с руля. — Если ты начнёшь петь, Крис, то вампиры сами сбегут. — Очень смешно, — фыркнул тот, но уголки его губ всё же дрогнули. Феликс закатил глаза и тихо бросил: — Вы оба хуже, чем Джисон с его идиотскими шутками. — Эй! — возмутился Джисон, но тут же расплылся в довольной улыбке. — Видите, он меня вспомнил. Это почти признание в любви. Феликс повернул голову и смерил его таким взглядом, что тот вскинул руки, изображая капитуляцию. — Всё, молчу-молчу. В машине снова стало тише, но напряжение немного спало. Фары выхватывали из темноты дорогу, и город постепенно сменялся пустынными окраинами. — Почти приехали, — ровным голосом сообщил Хёнджин, когда на горизонте показалось здание ресторана. Старое, заброшенное, с выцветшей вывеской и разбитыми окнами. Оно выглядело мёртвым, но именно в этом мраке и прятался хищный блеск чужой жизни. Внедорожник остановился в тени, в сотне метров от ресторана. Окна здания зияли чёрными провалами, вывеска висела на одной петле, раскачиваясь под лёгким ночным ветром. Всё здесь выглядело мёртвым, но именно в этой мёртвенности было слишком много жизни. Они вышли из машины молча. Хёнджин первым достал из-за спины лук, пальцы легко проверили тетиву. Джисон вытащил тонкие мечи, и металл блеснул в тусклом свете фонарей. Крис закинул за плечо свои клинки и поправил ремни, на которых покоился серп. Феликс обвёл взглядом здание, рука сжимала стальную рукоять копья. Воздух был густой. В нём витал запах железа — крови, и сладковатая гниль. — Подозрительно тихо, — пробормотал Хёнджин, нахмурившись. — Слишком тихо, — отозвался Крис, и его голос в ночи прозвучал особенно низко. — Делимся, — сказал Джисон. — Мы с Хёнджином налево. Вы — направо. Феликс недовольно дёрнул уголком губ, но промолчал. Коридоры ресторана были узкими, обшарпанными, в трещинах и пятнах, пахли сыростью. Каждый шаг отзывался гулким эхом. Хёнджин и Джисон свернули налево, и вскоре их шаги растворились в темноте. За стеной донёсся тихий плеск — словно кто-то пил. Когда они вышли в зал, их взору предстала сцена: трое новообращённых вампиров, с красными глазами и искажёнными лицами, склонились над телами двух девушек. Те были ещё живы минуту назад, но теперь обмякли, когда последние капли крови стекли по их шее. — Чёрт, — выдохнул Джисон, и его мечи вздрогнули в руках. Вампиры медленно подняли головы. Красные глаза сверкнули, и по губам стекла кровь. — Нарвались, — холодно сказал Хёнджин, поднимая лук. Феликс и Крис двинулись вправо. Их путь привёл в зал с разбитыми витринами и опрокинутыми столами. На полу валялись бутылки и осколки посуды. И среди этого хаоса стояла фигура. — Так, так, так.. а кто это к нам сегодня пожаловал, в самый раз к ужину.. Высокий мужчина, с бледным лицом и чёрными глазами, в длинном тёмном плаще. Он обернулся к ним, и его улыбка открыла острые клыки. — Я — Рэммен, — произнёс он. — Служу хозяйке этого места, Дженнифер. Феликс напрягся, крепче сжал копьё. Крис шагнул чуть вперёд, его взгляд потемнел. — Она собирает армию, — продолжал Рэммен, словно вычитывая речь. — Потому что ваш Канклав ничего не делает. А Валентин готовит конец для всех. Мы лишь хотим выжить. Из тени появилась она. Дженнифер. Её шаги были почти неслышны, но каждый — как удар по воздуху. Высокая, с длинными тёмными волосами, в обтягивающем платье, её красные глаза светились, будто угли. — Красавцы, — её голос был низким, обволакивающим. — Как вовремя. Её взгляд задержался на Крисе. Она обвела его глазами, словно примеряя. — Ты бы идеально вписался в мой клан, — протянула она. — Сильный. Смелый. Такой мужчина рядом со мной… может, даже мой любовник. Крис усмехнулся, но в голосе зазвенела холодная сталь: — Спасибо за предложение, детка, но я не из тех, кто ложится в постель к монстрам. Её улыбка дрогнула. Она исчезла — и в ту же секунду оказалась рядом с Феликсом. Холодные пальцы сомкнулись на его запястье, она выхватила один из клинков с бедра и прижала его к его горлу. Феликс едва не выронил оружие от неожиданности — слишком быстро. Она обняла его за талию, притянув ближе. Её губы почти касались его щеки. — А если я заберу вот эту конфетку? — прошептала она. — Его кровь пахнет так сладко… Её язык скользнул по его коже, и Феликс ощутил тошнотворный холод. Сердце ударило сильнее, но он сдержался. — Отпусти его, — голос Криса был низким, угрожающе спокойным. — Пока можешь. — Хм… — Дженнифер чуть ослабила хватку, её взгляд был прикован к Крису. — Может, я передумаю… В этот момент Феликс нажал кнопку на своём оружии. Лезвие копья раздвинулось с резким металлическим звоном, и он ударил. Клинок полоснул по боку вампирши, оставив глубокий порез. Дженнифер вскрикнула, отшвырнув его, но хватка исчезла. Феликс, тяжело дыша, мгновенно вернулся на место рядом с Крисом. Их клинки подняты, плечо к плечу. — Неплохо, малыш, — бросил Крис, не сводя взгляда с вампирши. Феликс закатил глаза, но в груди его колотилось так, будто сердце вырвется наружу. В тоже время… Трое новообращённых вампиров склонились над девушками. Красные глаза сверкнули в темноте, клыки блеснули. Один резко поднял голову, и на его подбородке капля крови скатилась вниз. — Мрази, — тихо прорычал Хёнджин, натягивая тетиву. — Ты берёшь левого, я — двоих, — холодно бросил Джисон, и его тонкие мечи сверкнули, словно иглы. Вампиры зашипели, бросаясь одновременно. Их движения были быстрыми, неестественными. Один ударил когтями, и Джисон, уходя в сторону, почувствовал, как острые края всё же зацепили кожу на плече. Горячая боль полоснула. Второй прыгнул сверху, но клинок Джисона встретил его в воздухе, пронзив горло. Тело рухнуло с хрипом, распадаясь. Хёнджин выстрелил — стрела пробила грудь другого. Тот взревел, рванулся к нему, когти прошлись по руке, оставив три рваные царапины. Хёнджин скривился, но перезарядил и вогнал следующую стрелу прямо в сердце. Вампир дёрнулся и обмяк. Третий бросился к Джисону, хватая зубами его руку. Охотник успел подставить клинок — клыки лязгнули о металл, оставив на коже следы укуса. Джисон, скрипнув зубами, вонзил второй меч в грудь врага, заставив его испустить последний хрип. Оба тяжело дышали. На коже горели царапины и следы зубов. Они обменялись взглядами и кивнули: живы. Параллельно этому, в другой части здания.. Феликс скользил в бою, словно тень, копьё в его руках рассекало воздух изящно, но смертельно. Лезвие блеснуло, вонзаясь в грудь одного из вампиров-новообращённых, что Рэммен бросил на них первым. Крис рядом двигался совершенно иначе — грубая сила, удары двух клинков словно раскалывали воздух. Он разрезал плоть, ломал кости, и в каждом движении чувствовалась мощь, не имеющая ничего общего с грацией Феликса. Но вместе они смотрелись идеально: вихрь стали и смертельного танца. Рэммен с красными глазами наблюдал, ухмыляясь, лишь изредка бросаясь в бой, чтобы ранить и снова отступить. На его губах играла кривая усмешка. Дженнифер рассмеялась, и в тот же миг её движения стали размытым пятном. Она оказалась рядом с Феликсом, прежде чем тот успел среагировать. Её когти полоснули по его шее — горячая боль прорезала кожу, кровь тут же выступила и заструилась тонкой алой дорожкой. Феликс зашипел, но сжал копьё крепче, делая выпад. Она легко отшатнулась, а затем подняла окровавленный палец к губам и медленно облизнула. — Как я и думала, — её голос стал низким, наполненным удовлетворением. — Такой сладкий… как карамелька. Феликс застыл, дыхание сбилось, злость и отвращение захлестнули. Сердце колотилось в груди, но он упрямо поднял копьё снова, игнорируя горячую кровь, стекающую по ключице. — Отвали, — выплюнул он, закатывая глаза, хотя голос предательски дрожал. Крис в этот момент шагнул вперёд, его клинки сверкнули. — Последний раз предупреждаю, — произнёс он низким голосом. — Прикоснёшься к нему ещё раз — и я тебя разделаю. Дженнифер усмехнулась, её клыки блеснули. — Я люблю горячих мужчин… особенно когда они защищают свою добычу. Она метнулась вперёд снова, и бой вспыхнул с новой силой: Крис удерживал её яростные удары, а Феликс, несмотря на кровь на шее, продолжал танцевать в своём смертельном ритме, рассекая вампиров, что ринулись на помощь хозяйке. Рэммен двигался с пугающей скоростью, его силуэт мелькал между сломанными колоннами, красные глаза вспыхивали в темноте, а когти с визгом рассекали воздух. Он явно не собирался умирать легко. Феликс скользил за ним, словно хищник, ловко уходя от выпадов. Копьё в его руках вращалось с поразительной лёгкостью, каждый удар был точен, но Рэммен всякий раз ускользал, смеясь. — Медлителен, мальчишка, — прошипел он, пронзив воздух когтями рядом с его шеей. Феликс едва не задело, и ярость вспыхнула в глазах. Он сделал выпад, но Рэммен снова ушёл в сторону, будто растворился в тени. — Слишком много слов, — раздался голос Криса. И в следующий миг один из его клинков рассёк воздух, заставив Рэммена резко отскочить назад — прямо туда, где уже ждал Феликс. Копьё мелькнуло снизу вверх, лезвие разрезало грудь вампира, и тот зашипел, отшатнувшись. Но не успел он восстановить равновесие, как Крис шагнул вперёд, вбивая второй клинок в его живот с такой силой, что воздух наполнился хрустом. Рэммен взревел, но тут же получил последний удар: Феликс нажал на кнопку у рукояти, и копьё раскрылось, лезвия вытянулись в длинные изогнутые клинки. Он сделал разворот и нанёс глубокий удар, рассекший Рэммена почти до плеча. Вампир захрипел, руки рванулись к ранам, но Крис, стиснув зубы, поднял второй клинок и коротким, решительным движением вогнал его в сердце. Тело Рэммена выгнулось дугой, тьма словно вырвалась из него клубами дыма, и затем он обмяк, осыпаясь пеплом. Феликс тяжело дышал, сжимая копьё, и на секунду их взгляды встретились. Он ничего не сказал, лишь коротко кивнул Крису, и в этом кивке было признание: вдвоём они сработали идеально. Но тишина длилась недолго. Из тени вышла Дженнифер. Её глаза горели алым, в улыбке сверкнули клыки. Платье колыхалось, как сама ночь, и каждое её движение было смесью грации и угрозы. — Красиво, — произнесла она, глядя на пепел, оставшийся от Рэммена. — Но он был всего лишь пешкой. Дженнифер провела пальцем по ране на боку, посмотрела на кровь и, усмехнувшись, облизала его. — Жаль. Но мы ещё встретимся, карамелька. И с этими словами её фигура растворилась во тьме, оставив после себя лишь сладковатый запах духов и крови. Тяжёлый запах крови и гари тянулся за ними, когда четверо вышли из ресторана. Ночь встретила их холодом и тишиной, будто сама улица затаила дыхание, дожидаясь, кто из охотников всё же выйдет живым. Феликс поправил ремень на плече, сдержанно морщась — свежая рана на шее саднила, тёплая кровь ещё стекала вниз, впитываясь в ворот футболки. Он надеялся, что в темноте никто не заметит. Но стоило свету фонаря упасть на его лицо, как Хёнджин остановился как вкопанный. — Ликс… — голос его резко дрогнул. Он шагнул ближе, пальцами перехватил подбородок Феликса, заставляя повернуть голову. Взгляд его мгновенно потемнел. — Кто тебя так? Феликс попытался отстраниться, но хватка была слишком твёрдой. — Не начинай, — устало буркнул он. — Не начинай? — Хёнджин почти сорвался на крик. — У тебя вся шея в крови! Это не мелкая царапина. Кто к тебе успел подобраться? Феликс замялся на секунду, потом стиснул зубы: — Вампирша. Хозяйка. Дженнифер. Джисон нахмурился: — Так значит, слухи были правдой. У них действительно есть лидер. Крис шагнул ближе, его взгляд задержался на ране, но он держал себя в руках. Голос прозвучал низко, спокойно: — Она действовала быстро. Феликс отрывисто выдохнул, всё ещё чувствуя на коже её прикосновение. — Сначала решила, что из меня выйдет неплохая игрушка. Сказала, что кровь сладкая… потом попробовала. Но я сумел вырваться. В воздухе повисла тишина, напряжённая и тяжёлая. Хёнджин сжал кулаки, и в его голосе просквозил яростный металл: — Я её сам прикончу. — Поздно, — тихо сказал Крис, — она ушла. С её помощником мы разобрались. Рэммен больше не угрожает. — Рэммен? — переспросил Джисон. — Прислужник, — кивнул Крис. — Верный пёс. Но псы умирают, если им сломать шею. Феликс коротко добавил: — Он отвлекал меня, пока Дженнифер подкралась. Если бы не копьё… — он осёкся, не договорив. — А мы, — вставил Джисон, пытаясь разрядить атмосферу, но голос его был серьёзен, — нарвались на новообращённых. Едва успели. Они уже прикончили пару девушек. Хёнджин резко выдохнул, глядя на землю. — Значит, всё подтвердилось. Клан нарушал законы. — И, похоже, готовился к чему-то большему, — добавил Крис. — Дженнифер собирает армию. Против Валентина. Отряд обменялся взглядами. Никто не стал говорить вслух, насколько это всё усложняло. — Ладно, — наконец произнёс Хёнджин, снова посмотрев на Феликса. В его взгляде тревога смешалась с усталостью. — Мы поговорим об этом дома.  Феликс хотел возразить, но, заметив, с какой силой дрожат пальцы Хёнджина, молча кивнул. Они двинулись к машине. В воздухе остался только запах крови, будто напоминание, что эта ночь ещё не закончилась. Феликс первым дошёл до машины и, не раздумывая, распахнул дверцу со стороны переднего сиденья. — Я поеду спереди, — резко бросил он, даже не глядя на остальных. Крис было открыл рот, но увидел, как упёрто дернулся подбородок Феликса, и лишь коротко хмыкнул. — Как скажешь. Он занял место сзади, рядом с Джисоном, и откинулся на спинку кресла, сцепив руки на груди. Феликс, устроившись спереди, первым делом вытащил телефон, подключил его к магнитоле. В салоне раздались первые аккорды “Okay” — Chase Atlantic: тяжёлый бас, немного тягучий, чуть вязкий, словно отражающий усталость, но при этом держащий в напряжении. Машина тронулась с места, и хриплый голос вокалиста наполнил пространство. Ночной город скользил мимо: фонари цепочками отражались на капоте, вывески редких круглосуточных баров мелькали неоновой рябью, дорога тянулась пустая, тёмная. Следом включилась Nessa Barrett — “Pornstar”. Биты глухо били в динамики, а Феликс, закинув локоть на подлокотник двери, чуть покачивал пальцами в такт музыке, пытаясь сбросить напряжение. — У тебя всегда такой плейлист? — спросил Хёнджин, косо взглянув на него из-за руля. — Такой, какой должен быть, — ответил Феликс, и уголок губ дёрнулся в насмешливой улыбке. — Чтобы жить после всего этого. Музыка текла дальше, и уже звучала VOILÀ — “Figure You Out”, тревожная и меланхоличная. В салоне повисла тишина, только голос из колонок и шум шин по асфальту. Он смотрел в окно, на отражение тусклых огней, и никак не мог стереть ощущение чужого прикосновения к своей коже. Слова Дженнифер эхом бились в голове: сладкий, как карамелька. «Чёртова тварь. Больше никогда не позволю, чтобы кто-то держал меня вот так. Никогда». Он глубже вжал ладонь в подлокотник. Сердце стучало всё ещё слишком быстро. Но куда сильнее раздражало то, что Крис снова был рядом, видел всё это — и наверняка думал, что Феликс слаб. Сзади Крис сидел неподвижно, сдерживая порыв снова посмотреть на царапину на шее Феликса. Его внутренний голос был холоднее музыки, звучавшей в динамиках. «Он упрямый. Глупо лезет на рожон, но… у него есть сила. И эта грация… чёрт, будто танцор в бою. Даже сейчас, когда дрожит, делает вид, что всё под контролем». Он перевёл взгляд в окно, на размазанные огни города. «Но этот укус… эта ведьма явно заинтересовалась им не случайно. Такой интерес к крови — редко бывает просто так. Нужно следить за ним внимательнее. Даже если он меня ненавидит». Хёнджин молча вел машину, иногда бросая взгляды на своего лучшего друга, а Джисон тихо покачивал ногой в такт музыке, будто пытаясь отвлечься от мыслей. Каждый из них варился в своём молчании, пока внедорожник нес их по пустым улицам обратно в институт. Внедорожник мягко замер у ворот института. Двор утонул в полумраке, лишь фонари вдоль дорожки разгоняли тьму редкими золотистыми островками света. Двигатель стих, и в салоне повисла усталая тишина. — Домой, — пробормотал Джисон, потянувшись и хлопнув ладонями по коленям. Феликс уже потянулся к ручке двери, но остановился. Его взгляд скользнул по Хёнджину, потом задержался на Криса в отражении зеркала заднего вида. На секунду он будто колебался. — Знаете, — неожиданно заговорил он, опуская руку обратно на колени. — Может, сначала перекусим? Мы всё-таки живы… и заслужили хоть кусок нормальной еды. Хёнджин, устало улыбнувшись, кивнул: — Поддерживаю. Если честно, я уже думал про это. — Я тоже, — хмыкнул Джисон. — В желудке пустота, как после поста. Крис приподнял бровь, явно удивлённый, но промолчал. Феликс повернулся к нему. Его голос прозвучал всё ещё с оттенком усталой колкости, но мягче, чем обычно: — Идёшь с нами. Ты теперь часть команды, нравится тебе это или нет. Несколько секунд тишины, только ночной ветер прошелестел в ветвях. Крис ухмыльнулся, чуть наклонив голову: — Приказ принят, малыш. Феликс закатил глаза, но уголок его губ дрогнул. На этот раз он не ответил язвительностью. Они вышли из машины вместе, шаги гулко отдавались по каменным плитам двора. Ночь больше не казалась такой тяжёлой, а свет из окон института манил теплом. Впереди их ждал общий ужин — первый, где Крис садился за один стол с ними не как чужак, а как член отряда. И пусть пока это был всего лишь жест товарищества, каждый в глубине души понимал: именно такие моменты и становятся началом куда большего. Кухня института, большая и светлая, пахла свежесваренным кофе и тёплым хлебом. Обычно сюда заглядывали днём, но теперь, глубокой ночью, пространство принадлежало только им четверым. Феликс закатал рукава и ловко орудовал на плите. В сковороде шипело мясо, обволакиваемое густым кисло-сладким соусом: тёмным, блестящим, с карамельным ароматом, в котором слышались нотки цитрусов и имбиря. Воздух наполнился аппетитным запахом, заставив желудки протестующе заурчать. — Чёрт, как же вкусно пахнет, — протянул Джисон, мешая макароны в глубокой кастрюле. — Я уже умираю с голоду. — Привыкай, — отозвался Хёнджин с улыбкой, облокотившись на стол рядом с Крисом. Его взгляд с лёгкой теплотой скользнул к другу за плитой. — Феликс всегда так готовит. Он повернулся к Крису, словно специально для него: — Было время, когда мы вдвоём жили практически на его еде. Помню, однажды он приготовил рагу с овощами так вкусно, что я забыл про тренировку и опоздал на час. А ещё те пирожки… о, да, помнишь? Феликс, не отрываясь от сковороды, фыркнул: — Ты тогда умял их за пятнадцать минут, вот и опоздал. — А ещё, — продолжил Хёнджин, — он однажды сделал карри таким острым, что я думал, мои лёгкие сгорят. Но всё равно съел три тарелки. Феликс усмехнулся краем губ. Воспоминания отдавались лёгкой горечью: это было доВалентина, до бесконечных ночных вылазок. В воздухе повисла тень, и даже Хёнджин на мгновение опустил глаза. — Тогда у нас было больше времени, — тихо сказал он. — И меньше… войны. Тишина скользнула по кухне, нарушаемая только шипением соуса и бульканьем воды в кастрюле. Но Хёнджин встрепенулся и с нарочито лёгким тоном добавил: — А ещё… был один парень. Феликс резко поднял голову от сковороды: — О, нет. Только не эта история! Хёнджин расплылся в улыбке, наслаждаясь моментом: — Да-да! Один мальчишка влюбился в Феликса. Он буквально ходил за ним хвостиком, приносил книги, писал записки… Но потом его перевели в Сиэтл. Крис вскинул брови, с интересом наблюдая за ними. — А знаешь, что делал наш герой? — продолжил Хёнджин, почти смеясь. — Он шарахался от него как от чумы! Стоило тому мальчишке появиться в комнате, Феликс уже прятался за мной или сбегал на мелкие поручения. Феликс закрыл лицо ладонью, не сдержав смеха: — Ооо, да! Ха-ха-ха! Это был сущий кошмар. Я прятался где угодно: в библиотеке, на кухне, даже на крыше. Лишь бы он отстал. Хёнджин расхохотался, а Джисон с широкой улыбкой покачал головой: — Не верю. Ты, Ликс, и так прятаться? — Ещё как, — хрипло подтвердил Феликс, всё ещё смеясь. — Я бы даже в Ад спустился, лишь бы его не видеть. Смех разлился по кухне, смягчая ночную усталость и стирая следы крови и боли прошедшего боя. Даже Крис, сидевший чуть в стороне, не удержался от улыбки, глядя, как этот суровый мальчишка впервые за всё время, что они знакомы, смеётся по-настоящему. Стол быстро наполнился: дымящиеся макароны в глубокой миске, мясо в кисло-сладком соусе, пара мисочек с хрустящими овощами. Каждый занял своё место, тарелки зазвенели, разлились запахи — тёплые, домашние, умиротворяющие. Крис взял вилку и, покосившись на Феликса, усмехнулся: — Так что это за парень был? И почему ты от него шарахался? Разве внимание — это плохо? Феликс замер, приподняв брови, но не успел ответить — Хёнджин взлохматил ему волосы, отчего тот недовольно зашипел. — Феликс у нас интроверт, — сказал он с улыбкой. — А Ян Чонин… он был слишком настойчивым. Не поймите привратно, мы не против геев, — он кивнул на себя и Феликса, — мы оба пансексуалы. Но знаешь, иногда просто понимаешь: человек — не твой. Феликс, пригладив волосы, тяжело выдохнул: — Я не хотел его задевать. Чонин был… добрый. Милый даже. Он делал подарки. С этими словами пальцы сами собой потянулись к шее, к тонкой серебряной цепочке, блеснувшей в свете лампы. — Вот, — он коснулся подвески. — Это его подарок. На секунду тишина легла на стол. Даже Джисон отложил вилку, вслушиваясь. — Поэтому я прятался, — продолжил Феликс чуть тише. — Чтобы не обидеть его прямым отказом. Я… я тогда не знал, как правильно. Крис, не сводя с него взгляда, заметил, как уголки губ Феликса дрогнули в усталой улыбке. — Но если честно, — Феликс пожал плечами, — хоть я и встречался с людьми… по-настоящему влюбляться мне так и не довелось. Эти слова прозвучали неожиданно серьёзно. Хёнджин коротко кивнул, будто подтверждая. — Так и есть, — подхватил он, чтобы смягчить момент. — Но, Ликс, ты ведь помнишь, как мы из-за этого Чонина на крышу сбегали? — и снова рассмеялся, возвращая лёгкость. Феликс тоже усмехнулся, опустив глаза к тарелке: — О, да. Только ради того, чтобы он меня не нашёл. Смех снова прокатился по кухне, и тяжесть слов растворилась в тепле еды и дружеского уюта. Но Крис, откинувшись в кресле, запомнил каждую деталь — и про цепочку, и про тихое признание о том, что сердце Феликса ещё никогда не знало настоящей любви. Ужин подходил к концу. Смех стихал, тарелки пустели. Феликс потянулся, подавив широкий зевок, и прикрыл рот ладонью. — Ликс, иди спать, — мягко сказал Хёнджин. — Я вижу, как ты выжат. Крис подхватил: — Да, мы с Хёнджином справимся. Феликс закатил глаза, но улыбнулся краем губ. — Спасибо… спокойной ночи. — Спокойной, — отозвался Джисон, поднимаясь вместе с ним. Они оба, усталые, направились к выходу, оставив кухню за собой. Тяжёлые шаги по коридору постепенно стихли. В кухне остались только двое: Крис и Хёнджин. Хёнджин стоял у мойки, закатывая рукава, и вода зашумела в раковине. Крис же собрал со стола тарелки, двигаясь с удивительной лёгкостью, будто уборка не имела к нему никакого отношения, но он всё равно делал это. Несколько минут они работали молча. Слышался только плеск воды, звон посуды, скрип деревянного стола под ладонью Криса. Наконец он заговорил, голос низкий, спокойный: — Скажи… он правда никогда не влюблялся? Хёнджин бросил на него короткий взгляд через плечо, потом снова вернулся к тарелкам. — Да. Феликс… он особенный. Много пережил. У него сердце словно… спрятано глубоко-глубоко. Он открывается только тем, кому полностью доверяет. Крис чуть сузил глаза. — Хм. Я заметил. Пауза. — И ещё кое-что, — продолжил он, облокотившись о край стола, наблюдая за Хёнджином. — Вы с ним… ваши отношения выглядят так, будто это больше, чем дружба. Вода шумела ещё несколько секунд, прежде чем Хёнджин выключил кран. Он медленно вытер руки полотенцем и обернулся. В его глазах мелькнула усталость, но и лёгкая улыбка. — Мы вместе с детства. Пятнадцать лет бок о бок. Конечно, это выглядит иначе. Но мы… друзья. Самые близкие. Я для него больше брат, чем кто-либо другой. Крис молчал, изучающе глядя на него. Хёнджин пожал плечами: — Не думай лишнего. У Феликса есть только мы. Он держится, потому что знает: он не один. Крис усмехнулся, убирая последние тарелки в сторону. — А я думал, ты его ревнуешь. Хёнджин хмыкнул. — К нему ревновать бесполезно. Он всё равно будет делать то, что считает нужным. Они встретились взглядами. В воздухе повисло немое напряжение — разное понимание Феликса, разные роли в его жизни. Но потом Хёнджин вернул полотенце на крючок и сказал просто: — Пошли спать. Завтра опять тренировки. Крис кивнул. Но мысль о том, что Феликс никогда не знал настоящей любви, не отпускала его ещё долго. После того как они закончили убирать, Хёнджин первым ушёл в свою комнату. Он закрыл дверь, кинул футболку через стул и натянул другую — свободную, мягкую, будто обнимавшую тело, и длинные шорты до колен. Сил едва хватало на то, чтобы добраться до кровати. Он рухнул на спину, откинувшись на подушку, и уставился в потолок. В комнате стояла тишина, лишь за окном шумел ночной ветер. Мысли сами собой вернулись назад. В тот день, когда впервые привели Феликса. Маленький, худой мальчик, весь в крови и грязи. Губы дрожат, глаза горят… огнём боли и страха, непосильным для ребёнка семи лет. Он молчал тогда, даже слова не вымолвил. Только смотрел так, будто мир рухнул у него на глазах. Хёнджин помнил, как не отходил от него ни на шаг. Сначала звал играть, чтобы отвлечь. Потом — помогал на занятиях, когда Феликс путался в рунах или оружии. Позже — когда они взрослели, тренировался вместе с ним, всегда подставляя плечо. И вот уже первые миссии, им по восемнадцать, сердце колотится так, будто выпрыгнет, а они вдвоём — рядом, спина к спине. Тогда он понял, что не может допустить, чтобы с Феликсом что-то случилось. Никогда. Он повернулся на бок, закрыл глаза, но прошлое продолжало крутиться в голове, кадр за кадром. Маленький Ликс с копьём в руках, подросток, отрабатывающий удары в зале до упада. Тот же мальчишка, который научился улыбаться снова — сначала робко, потом шире, когда рядом были люди, которым он доверял. Хёнджин вздохнул и провёл рукой по лицу. «Брат ли он мне?» — мелькнуло в голове. Слишком много лет рядом. Слишком много общего. Но где проходит та самая грань? Что образовалось в сердце за пятнадцать лет — просто братская привязанность, или нечто большее? Он не знал ответа. А сон всё же взял своё. Мысли ещё немного блуждали, но вскоре Хёнджин уснул, с ощущением, что что-то внутри него давно изменилось, и он не до конца готов это признать. Феликс ворочался на кровати, сбив плед на пол. Тонкая ткань ночной футболки прилипла к телу, влажная от пота. Дыхание сбилось, становясь всё громче, словно он бежал во сне от чего-то, от чего невозможно убежать. Сон был слишком реален. Он снова был ребёнком. Маленькие босые ступни стучали по деревянному полу старого дома, когда он забежал в комнату сестры. На губах уже готово было зазвучать радостное: «Ливи, ужинать! Папа пришёл!» Но слова застряли в горле. Она стояла посреди комнаты, к нему спиной. Взгляд невольно упал вниз — на пол. Там, где на деревянных досках проступали маленькие алые капли, и где-то в тишине слышалось медленное, тягучее кап… кап… кап… — Ливи?.. — голос дрогнул. Сестра медленно повернулась. Бледная, как полотно. На шее глубокий, рваный разрез, из которого всё ещё сочилась тёмная кровь. Из уголка рта тонкой струйкой стекала ещё одна, и в глазах — ничего живого. Только холод. — Братик… — хриплый голос вонзился прямо в сердце. — Мне так холодно. Так одиноко. Почему ты не придёшь ко мне? Ты бросил меня? Феликс шагнул вперёд, руки дрожали. — Нет, Ливи, нет… Я стараюсь, слышишь? Я ищу этого подонка, чтобы отомстить за тебя. Прости… я не смог тогда. Я был слишком мал… — Ты бросил меня! — вдруг выкрикнула она, оказываясь прямо перед его лицом. Её глаза налились чёрной пустотой. Крик ударил в виски, и Феликс, срываясь, сам закричал во сне. Он подскочил в кровати, грудь ходила ходуном. Пот стекал по вискам, прилипшие пряди волос липли к лицу. Воздух рвался из лёгких тяжёлым, почти болезненным дыханием. Он машинально дёрнул за верёвочку ночника — лампа вспыхнула мягким светом. Пальцы дрожали, когда он утирал со щёк мокрые от слёз следы. Стук в дверь. Осторожный, будто нерешительный. — Войдите… — прошептал он, едва справившись с голосом. Дверь тихо приоткрылась. В проёме показался Крис. Его взгляд был напряжённым, но в движениях — осторожность. Он вошёл, прикрыл за собой дверь и медленно подошёл ближе. — Я мимо проходил… ты кричал, — произнёс он негромко, садясь на край кровати. — Что случилось? Феликс отвёл взгляд, пальцы нервно потянули цепочку на шее. Горло сжало так, будто слова не хотели выходить. Но молчать он не мог. — Мне снилось… то, что произошло пятнадцать лет назад. — Голос дрожал. — Она… Ливи… моя сестра… ей было всего четыре. Я нашёл её… на подушке, в своей постели. Горло… — он осёкся, стиснув зубы, но всё же заставил себя продолжить: — Горло перерезано. Она будто спала. Я… я позвал её, но она не проснулась. Слёзы снова навернулись на глаза, и он не стал их сдерживать. — Потом я нашёл маму. Она лежала на лестнице. Живот… разорван, лицо изуродовано до неузнаваемости. А папа… — он всхлипнул, прижимая кулак к губам, будто хотел задавить звук, но не смог. — Папу они просто разорвали на части. Я был ребёнком, Крис! Семь лет… семь грёбаных лет! Что я мог сделать? — голос сорвался в крик, но тут же упал в глухой шёпот: — Я просто смотрел. Просто… смотрел. Он закрыл лицо ладонями. Плечи дрожали от беззвучных рыданий. Крис молчал. Только смотрел на него, и взгляд его был слишком серьёзным для простого “лидера”. Он хотел что-то сказать, но пока позволил Феликсу выговориться. Феликс сидел, уткнувшись лицом в ладони, дрожа всем телом. Слёзы горячими дорожками скатывались по коже, и он ненавидел себя за слабость. Ненавидел за то, что дал этому вырваться наружу. Тишина казалась вязкой. Он уже ждал, что Крис скажет что-то резкое, чтобы привести его в чувство. Но тот молчал. И лишь спустя несколько мгновений Феликс почувствовал, как чья-то рука осторожно коснулась его. Крис медленно взял его ладонь, сжав в своей. Движение было простым, без нажима, но в этом не было ни капли жалости — только твёрдое присутствие. Его пальцы обожгли теплом, слишком контрастным к ледяному воспоминанию сна. Феликс непроизвольно поднял взгляд и заметил, как большая ладонь Криса почти полностью скрывала его собственную. Контраст был почти болезненным: он снова почувствовал себя маленьким, беспомощным мальчишкой, каким был тогда. — Спасибо, — тихо сказал Крис, взгляд его был сосредоточенным, но не колким. — За то, что рассказал. За то, что доверился. Феликс заморгал, сдавленно выдохнув. — Я… не привык… — голос всё ещё дрожал, но теперь тише. — Обычно я справляюсь сам. — Я знаю. — Крис слегка сжал его руку, совсем ненавязчиво, но достаточно, чтобы это почувствовалось. — Но иногда не обязательно быть одному. Он отпустил ладонь так же спокойно, как взял её, не затягивая момент и не навязывая себя. Только кивнул едва заметно. — Попробуй поспать ещё, — сказал он, уже поднимаясь с кровати. — Я рядом, если что. Феликс проводил его взглядом, сердце билось всё ещё слишком быстро. Он хотел что-то ответить, но слова застряли. Осталось лишь ощущение тёплого следа в ладони — будто тот сжимал её и сейчас.