Короли Былого и Грядущего

— Но отец, — возразил Артур, отчаянно желая исправить это чудовищное недоразумение. Он изо всех сил пытался не отстать от короля, едва не срываясь на бег подле него. — Больше ни слова не желаю слышать, — немедленно перебил его Утер. — Если не хотел, чтобы я взял этого «Мерлина» в качестве твоего слуги, тебе следовало раньше озаботиться выбором нового. Артур нахмурился. Он прекрасно понимал, что сам загнал себя в тупик, потому что долго не мог выбрать себе постоянного слугу, однако это лишь подливало масло в огонь его нарастающего раздражения. За всю свою жизнь он привык к частой смене слуг и никогда не видел в этом проблемы, так зачем же ему теперь выбирать одного-единственного постоянного человека? И тем менее радостно было то, что этим человеком должен был стать Мерлин. — Но Мерлин, серьезно? Утер нахмурился. Стража распахнула двери, когда король с принцем подошли ближе к дверям покоев. — Юноша что-то натворил? Если он представляет для тебя опасность, я сниму его с этой должности, — уточнил Утер. Артур попытался лихорадочно придумать оправдание: — Нет! Все в порядке, Мерлин... Он ничего не сделал. Признаться отцу в истинной причине нежелания брать Мерлина в слуги означало рассказать об оскорблениях, их потасовке и решении Артура отпустить парня после всего случившегося. Последовавшая за этим отцовская нотация лишь усугубила бы и без того тягостный вечер. Утер сел за свой письменный стол, опустил взгляд в бумаги, но продолжил говорить: — Как бы то ни было, он спас твою жизнь, Артур. Он заслуживает награды. Артур сдержал язвительное замечание о том, что понятия не имеет, зачем Мерлин его спас, учитывая, что накануне он чуть не убил парня своими собственными руками. Принц отчаянно цеплялся за любую отговорку: — Но Мерлин даже не обучен! — Значит, обучится, — отмахнулся Утер, словно от надоедливой мухи. Артур открыл рот — и снова закрыл, поняв, что веских аргументов больше не осталось. Король на мгновение вскинул на него взгляд и спросил: — Что-нибудь ещё, Артур? Это прозвучало как вопрос, но тон его был недвусмысленно ясен: «Я был терпелив с тобой, но теперь моему терпению пришел конец, и я требую, чтобы ты немедленно покинул комнату». Артур смирился с неизбежным: отныне ему придётся волей-неволей терпеть Мерлина, чье присутствие станет значительной частью его жизни. Глубоко вдохнув, он вынудил себя улыбнуться — той самой политической улыбкой, сверкающей и широкой. Лишь тот, кто знал его достаточно хорошо, распознал бы фальшь. Но таких не было. — Нет, сир, это всё, — покорно произнес Артур, склоняя голову. — Очень хорошо, — только и ответил Утер, снова возвращаясь к лежащим перед ним документам. — Спокойной ночи, отец. — Артур сразу же вышел из комнаты, не ожидая ответа и не получив его. ~-~-~ Тонкие солнечные лучи пробивались сквозь плотные шторы. Артур лежал без сна. Всю ночь он ворочался и спал урывками, морально готовясь к первому рабочему дню Мерлина. Артур сам не понимал, хочет ли он, чтобы Мерлин исправил свое поведение. Парень был интересен именно своей непохожестью на других. Грубый, едкий, высказывающий всё в лицо, плевавший на статусы. Эта дикая наглость одновременно завораживала Артура и доводила до белого каления. Если ему целыми днями придется находиться в такой атмосфере, бороться с неуважением своего собственного слуги, то, вероятнее всего, он сойдет с ума. Принц попытался представить, что будет невыносимее: если Мерлин явится в его покои, ведя себя как образцовый слуга, или зайдет и продолжит хамить. Его раздумья оборвались, когда дверь распахнулась, и Мерлин ввалился в комнату с подносом завтрака, еле справляясь с его тяжестью, к тому же, задержавшись на пять минут. — Ты опоздал, — буркнул Артур, недовольно сморщив нос, когда поднос с грохотом рухнул на стол. — Я шел так быстро, как только мог, — выдохнул Мерлин, сгибаясь пополам и переводя дух. — Не спорь, просто старайся лучше. Артур приподнялся на логтях и встретился с недовольным взглядом Мерлина. — Что ж, простите, Ваше Хамское Высочество. Кухни, если вам невдомёк, располагаются отнюдь не близко к вашим покоям, — бросил юноша, резко распахивая шторы так, что солнечный лучи в мгновение ока залили всю комнату. Артур застонал, прикрывая глаза от яркого света: — Тебе не позволено говорить мне такие вещи, — попытался возразить он. — Виноват, сир, — незамедлительно ответил Мерлин, подойдя к кровати и стянув с Артура одеяло; принц тут же вздрогнул от прохладного утреннего воздуха. Мерлин умудрился сказать это так, что официальное обращение прозвучало как оскорбление, будто «сир» имело второе значение в виде «ночного горшка». — Ты одеваешься сам? Или это тоже входит в мои обязанности? — поинтересовался Мерлин. Артур оторвал ладонь от глаз, приподнял голову и неверяще посмотрел на него. — Ты имеешь хоть малейшее представление о том, что делают слуги? — Не особо. Король только вчера дал мне эту должность. — Лучше бы не давал, — пробормотал Артур, спуская ноги с кровати. — Хоть в чем-то мы согласны. Артур исподтишка наблюдал, как Мерлин засуетился по комнате. Хотя тот ничего не знал о своей роли, казалось, он в общих чертах понимал, что нужно сделать, чтобы приготовить Артура к предстоящему дню. Он подвязал шторы, чтобы впустить в комнату больше света, переставил тарелки и столовые приборы на стол и отодвинул стул. — Да, ты должен помочь мне одеться, — сказал Артур, запоздало отвечая на вопрос Мерлина. Юноша кивнул, пытаясь сдержать ехидную улыбку, и подошёл к шкафу Артура, чтобы достать красную тунику и штаны. — Знаешь, — задумчиво произнёс он, подходя ближе, — большинство маленьких детей умеют одеваться сами. Артур стиснул челюсти и глубоко вздохнул. — Я мог бы посадить тебя в колодки за твою дерзость. — Но тогда как ты наденешь штаны? Артур бросил на Мерлина горящий яростью взгляд, надеясь заставить того съежиться от страха. Юноша даже не дрогнул; он лукаво улыбнулся и раздвинул штанину, чтобы принц мог вставить в неё ногу. Весь их разговор ничуть не прояснил ситуацию для Артура. Ему всё ещё приходилось подавлять позыв заставить парня поплатиться за дерзость, но в то же время беседа его завораживала — насколько забавно было обмениваться с кем-то колкостями. — Ты поможешь мне подготовиться к завтрашнему турниру, — сухо сказал Артур. Он представил, как бьет Мерлина своим тренировочным мечом, и улыбнулся. Это показалось ему отличным способом выплеснуть накопившееся из-за этого идиота раздражение. Мерлин впервые за утро показался слегка напряженным. — Хорошо… — проговорил он. — А что именно это подразумевает? — Спарринг, — кратко ответил Артур. Мерлин побледнел. ~-~-~ Артуру потребовалось три дня, чтобы наконец сформулировать вопрос, который маячил в глубинах его сознания. Он сидел на краю кровати, переодетый и готовый ко сну, но его мысли лихорадочно гудели, как разбуженные пчелы. Мерлин тем временем возился у камина на другом конце комнаты, раздувая огонь, чтобы прогреть покои на ночь. — Мерлин? — окликнул его Артур. Голос прозвучал тихо и слабо; он откашлялся, попробовал снова: — Мерлин, подойди сюда, у меня есть вопрос. Юноша поднял на него вопросительный взгляд. — Ладно, — протянул он, всем своим видом показывая, как его насторожило поведение принца. — Когда мы встретились… — начал Артур. В тот момент, когда Мерлин остановился перед ним, он запнулся, осознавая, что понятия не имеет, как это сказать. Мерлин нетерпеливо приподнял брови, сцепив руки перед собой в расслабленной позе, очень отдаленно напоминающей ту корректную и уважительную, которую слуги должны были принимать, разговаривая с Артуром. Руки следовало держать за спиной, а ноги — поставить ровно. Что ж, он хотя бы делал вид, что старается. Артур попытался снова: — Когда мы встретились, ты помешал мне проучить того слугу. Мерлин несколько раз моргнул, будто ожидая, что Артур скажет что-то ещё. — Да? Артур неловко поёрзал на кровати, теребя уголок простыни. — Я не понимаю, почему. Он рискнул поднять взгляд на Мерлина и встретил его озадаченное выражение лица своим самым невозмутимым видом, на который был способен. Брови Мерлина сжались, рот исказился так, будто он сдерживал смех либо очень серьёзно думал над вежливым ответом. Вероятнее всего, первое. — Ты не понимаешь, почему? — уточнил юноша, когда взял под контроль выражение своего лица, и Артур резко кивнул. — Объясни, — приказал он. Мерлин издал короткий, неверящий смешок: — Потому что ты вел себя как козёл. — Ты правда не можешь так меня называть... — попытался возразить Артур. — Другого слова не подобрать, — ответил Мерлин, почти не слыша его протеста. Принц стиснул зубы, подавляя вспышку раздражения, прокатившуюся по телу. Тяжело вздохнув, Мерлин потеребил болтавшуюся завязку на своей тунике. Глаза Артура с интересом проследили за движениями его пальцев. — Нельзя обращаться с людьми так, будто их желания ничего не значат. Артур снова поднял озадаченный взгляд к голубым глазам Мерлина. — Мой отец говорил, что все хотят служить мне, что это делает их счастливыми. — И ты веришь в это? Артур задумался на мгновение, затем медленно кивнул; голова казалась тяжелой и неповоротливой: — У меня никода не было повода думать иначе. Никто не говорил мне обратного. — Только потому что все боялись высказать своё мнение, не означает, что они были с тобой согласны, — объяснил Мерлин, пристально глядя на Артура, чтобы убедиться, что тот понимает. Принц стиснул зубы и позволил словам осесть в груди, ощущая себя чужим в собственной шкуре. Слова были острыми, колкими, словно булавки под кожей, которые вынуждали признать собственные ошибки. Он хотел поступать правильно по отношению к людям Камелота и всегда считал, что так и делает. Осознание того, что все это время он был неправ, подобно сыпи, раздражало его кожу и заставляло чувствовать себя не в своей тарелке. Ему нужно было время, чтобы всё обдумать одному, без Мерлина, наблюдавшего за ним с насмешливым выражением лица. — Хорошо. Ты свободен, — махнул рукой принц. Мерлин закатил глаза. — Всегда пожалуйста, — протянул он, направляясь к двери. — Ты назвал меня козлом, — напомнил ему Артур. ~-~-~ Первые дни службы у Артура были ужасны. Без сомнений. В самый первый день Артур заставил его тренироваться с ним до тех пор, пока руки не налились свинцом настолько, что к вечеру Мерлин едва мог ими двигать. На следующий день принц вменил ему столько обязанностей, что хватило бы до ночи и дальше, если бы ему не помогала магия. Также Мерлин забыл половину шагов, необходимых для того, чтобы облачить Артура в доспехи для турнира, за что получил крайне разочарованный взгляд и пару колких фраз. Несмотря ни на что, Мерлина больше всего огорчало, что принц, хоть они и постоянно были вместе, по-прежнему не относился к нему даже слегка благосклоннее. Однако на третий день, после их разговора в комнате Артура тем вечером, что-то изменилось. Мерлин начал замечать в Артуре что-то, чего не видел раньше: как тот улыбается, а потом быстро прикрывает улыбку кашлем, когда Мерлин шутит; как удивлённо моргает, когда юноша ловко застёгивает ему доспехи; как неуверенно произносит похвалу, тут же пряча её под оскорблением. — Мне кажется, или ты начинаешь получать от этого удовольствие? — спросил Гаюс, заметив, как Мерлин улыбается, наблюдая за выходом Артура на турнирное поле. — Что? — фыркнул Мерлин, скрестив руки на груди словно щит. — Удовольствие? Да о чём ты... — Он замолк, увидев, как недоверчиво изогнулись брови Гаюса. Лекарь понимающе улыбнулся. — Ну, ладно... это вполне сносно, — неохотно признался Мерлин. Истинность этих слов поразила его самого не меньше, чем Гаюса. Артур так и оставался козлом — это вряд ли изменится в обозримом будущем — но он мирился с фамильярным отношением Мерлина и сам был горазд на ответные колкости. Кажется, они сработались, и прежняя откровенная неприязнь сменилась обоюдной терпимостью. Мерлин даже готов был допустить, что им почти... нравилось общество друг друга. Именно поэтому было так больно, когда Артур его выгнал. Мерлин зашел в покои принца — Артур стоял спиной к двери, плечи подняты до ушей, голова опущена вниз. Он опирался о стол, расставив ладони, чтобы удержать равновесие, и даже из другого конца комнаты Мерлин видел его прерывистое, тяжёлое дыхание. Он не осмелился заговорить первым. Несколько последних дней Артур соревновался на турнире — потное, утомительное зрелище, смысл которого Мерлину был совершенно непонятен. Один рыцарь из соседнего королевства, Валиант, бахвалился, что намерен одолеть принца Артура. У него не было никаких шансов: у Артура могло быть множество недостатков, но умение сражаться к ним не относилось. Однако в процессе боев Мерлин обнаружил, что рыцарь Валиант использовал магию на турнире, и обратился к Артуру за помощью. Гаюс предупреждал его, что без надлежащих доказательств слов слуги недостаточно, чтобы осудить Валианта. Хотя Мерлин сам видел, как щит оживал — змеи поднимались из металла, обнажая ядовитые клыки, — его свидетельство перед знатью ничего не значило. И всё же Артур предстал перед королём, полагаясь лишь на слово Мерлина, что было не чем иным, как актом полного доверия с его стороны. Однако Валиант исказил слова Артура, чтобы все выглядело так, будто принц выдвигает ложные обвинения, чтобы избежать их поединка на турнире. И прямо сейчас Мерлин чувствовал себя стоящим на краю тёмного утёса, не имея ни малейшего представления, что ждет его, когда он упадет. — Я поверил… доверился тебе, — наконец произнёс Артур ровным, пугающе спокойным голосом. — А ты выставил меня полным идиотом. — Артур… — Мерлин попытался извиниться, но принц продолжил, кипя о гнева. — Ты хоть понимаешь, как важна репутация для человека в моём положении? Ты выставил меня трусом перед моим отцом и всем королевским двором! Артур шагнул вперёд, сократив дистанцию. Его лицо побагровело от ярости. Гнев исходил от него волнами, и всё выглядело так, будто он едва себя сдерживает. — Я не хотел... — Ты унизил меня! — крикнул принц, рассекая рукой воздух. Колени Мерлина задрожали, и он сжался, отшагнув от Артура; он никогда в жизни не видел, чтобы кто-то был в такой ярости. — Мы ещё можем разоблачить Валианта, и тогда все поймут, что ты говорил правду, — сказал он, благодаря судьбу за то, что голос не дрогнул. Ярость в глазах Артура внезапно угасла, будто из него вытянули стержень. Он обмяк, плечи бессильно опустились, будто под тяжелым грузом. — Нет, Мерлин, — процедил он сквозь зубы, отворачиваясь и переводя взгляд на окно. Даже со спины Мерлин почувствовал, как он крепко зажмурил глаза. — Я больше не нуждаюсь в твоих услугах. У Мерлина внутри всё ухнуло. — Ты выгоняешь меня? — Мне нужен слуга, которому я могу доверять, — ответил Артур, упрямо выдвинув подбородок. — Ты можешь доверять мне! — Посмотри, к чему это меня привело. — Твердый, непоколебимый взгляд Артура пронзил Мерлина насквозь. Его невозможно было прочесть. В глубокой синеве его глаз Мерлин видел лишь каменную стену, которую Артур выстроил и укрепил у всех входов. Непробиваемую. — Убирайся с глаз моих, — тихо сказал он. — Артур... — Прочь. Мерлин стремглав понесся прямо к пещере Дракона, от гнева у него сбивалось дыхание. С каждым тяжёлым шагом он все ярче видел перед собой глаза Артура и плещущиеся в них ярость, недоверие и, что хуже всего, мучительную боль и унижение. — Эй! — крикнул он в подземную пустоту, и эхо разнесло его возглас по пещере. — Я пришёл сказать, что ты выбрал не того человека! Какой бы ты ни увидел мою судьбу, кем бы ты меня не посчитал, ты ошибся! Пещера не отвечала, и Дракона не было видно. Мерлин тяжело дышал, грудь порывисто вздымалась, раздражение клокотало в горле. — Ты ошибся! Это не я, — сказал Мерлин и опёрся о стену, чувствуя, как бурлящая решимость в его крови слабеет. Пещера хранила молчание. — Ну и всё! С меня хватит. — Он повернулся, чтобы уйти. — Если бы от судьбы было так просто убежать, — низкий голос остановил его. Цепь на ноге звякнула, когда Дракон перелетел на камень напротив, усевшись со всеведущей улыбкой. — Судьба, — фыркнул Мерлин, пнув камешек носком сапога. В мыслях снова всплыло лицо Артура и пылающая ненависть в его голубых глазах. — Как может быть моей судьбой защищать того, кто ненавидит меня? Дракон усмехнулся. — Половина целого не может по-настоящему ненавидеть другую половину, — загадочно ответил он. — Это бессмыслица! — возразил Мерлин. — Мне не нужны загадки, мне нужны ответы. — Иногда ответ, который тебе нужен, не тот, который ты ищешь. — Ты хоть раз можешь ответить прямо? Дракон, улыбнувшись, проигнорировал вопрос Мерлина и вместо этого сказал: — Ваши судьбы с Артуром переплетены, и это не загадка. Это истина. — Как мне защищать его, если он даже смотреть на меня не хочет? — Все придет со временем. Это не конец, юный маг, это только начало. Ты увидишь. Дракон взмыл ввысь прежде, чем Мерлин успел ответить, оставляя его с большим количеством вопросов, чем ответов, и с тупой болью где-то в районе лёгких. ~-~-~ Мерлин не мог перестать прокручивать в голове слова Дракона. Его якобы предназначение состояло в том, чтобы защищать Артура, но он попытался сделать это — и потерпел неудачу. Теперь Артур ненавидел его, и он чувствовал себя еще более потерянным, чем раньше. Почти целый час Мерлин бродил по замку, пытаясь понять, что делать дальше. Он не мог оставить Артура умирать на турнире, но тот отказался от его помощи. Его магия была бесполезна, если он не имел способа направить её. У него не было никакого плана. Всё казалось безнадёжно сложным. Гвен перехватила его за руку, когда он наконец решился вернуться в покои Гаюса, с ощущением, будто все его конечности магнитом тянут его к земле. От отчаяния хотелось кататься по полу и рвать на себе волосы либо упасть на каменные плиты и сдаться от усталости. — Мерлин, — сказала она, её пальцы сомкнулись на его запястье, как браслет. — Это правда про Валианта и магию? Её тёмные глаза были круглыми, как блюдца, и наполненными ужасом. Так же как и всех детей Камелота, её с младенчества учили бояться колдовства как тёмной силы, способной причинять только зло. Мерлин отрывисто кивнул, не зная, что ещё сделать. Он отвёл взгляд, готовясь к тому, что Гвен упрекнёт его или не поверит в его нелепое утверждение. Вместо этого её губы приоткрылись от изумления, и она прерывисто выдохнула. — Что ты собираешься делать? — спросила она, и это было последним, чего он ожидал. Он резко повернул голову к ней, подняв брови. — Я? — переспросил он, встречая её встревоженный взгляд с недоумением. — Почему все вокруг считают, что я должен что-то сделать? Гвен на секунду замялась, обдумывая свои слова, и ответила прямо: — Потому что так и есть. Утер уж точно не станет. Он тебе не верит. — Она взглянула в сторону покоев Артура. — А Артур не может, даже если верит. Мерлин усмехнулся без тени веселья. — Он не верит. — Верит! — слишком резко ответила Гвен. Мерлин удивлённо моргнул, и она взяла себя в руки. — То, что он ничего не может с этим сделать, не значит, что он тебе не верит. Я была… — она осеклась. Мерлин ждал, когда она продолжит. — Признаюсь, я была немного обеспокоена, когда король назначил тебя слугой Артура. Казалось, вы двое ненавидите друг друга. — Мерлин склонил голову в знак согласия, не в силах сдержать лёгкую улыбку. — Но сейчас всё изменилось. Я вижу, что ты не хочешь, чтобы он пострадал. Ему это нужно. Кто-то вроде тебя, кто прикроет ему спину. — Он же принц, никто не хочет, чтобы он пострадал, — пожал плечами Мерлин. Гвен кивнула: — Но, как видишь, никому нет дела до того, что происходит с ним сейчас. Эти слова задели что-то глубоко в душе Мерлина. Он подумал об Артуре — о том, как тот, полный внутреннего напряжения, даже не понимал, что не все рады выполнять его приказы; как он впервые осознал, что не всё, что его отец провозглашает правильным, является таковым на самом деле. Как он скрывал свои эмоции: прикрывал улыбку рукой, маскировал смех кашлем, прятал печаль за дипломатичным выражением лица. Мерлина озарило. Это было не по собственному выбору — Артуру никогда не позволялось быть собой. Дело было не просто в нежелании казаться трусом, он просто не мог позволить себе бояться. Они не были близки, Артур не был ему другом, но Мерлин не хотел, чтобы с ним что-то случилось. Даже если для этого придётся самому оказаться под ударом. Утер не поступил бы так же: он не поверил бы слову сына, не рискнул бы ради него собственной шеей. У принца не было никого, кроме Мерлина. Гаюс предупреждал, что никто к нему не прислушается: слово слуги против слова рыцаря ничего не значит. Но Артур услышал его. Теперь Мерлин должен ответить тем же. — Я не знаю, что делать, Гвен. — Ты должен доказать всем свою правоту. Она посмотрела Мерлину прямо в глаза, её лицо светилось такой глубокой верой, словно она ни на секунду в нём не сомневалась. Её решимость была заразительна. Мерлин скривился: — И как я это сделаю? Повисла короткая пауза. Губы Гвен приоткрылись, будто она собиралась заговорить, но так и не придумала, что сказать. — Не знаю, — наконец ответила она. Мерлин медленно кивнул: — Вот и я. Он огляделся у входа в цитадель, где они остановились. Перед ним раскинулся большой внутренний двор, в центре которого возвышалась широкая лестница, ведущая к замковым вратам, а по краям тянулись колонны. Пространство украшали небольшие статуи разных животных — драконов, львов, сов и собак. Взгляд Мерлина зацепился за них, и в голове начала медленно созревать идея. Сначала это были лишь смутные очертания, лёгкие тени мысли, едва уловимые, но постепенно они складывались во что-то осязаемое, переплетаясь друг с другом и превращаясь в ясный план. Если он сможет заставить змей появиться, сорвать их со щита и выставить на всеобщее обозрение, все увидят, что он говорил правду, и Валианта дисквалифицируют. А главное — Артур будет избавлен от позора и унижения. Гвен проявила достаточно такта, чтобы не задавать вопросов о его внезапном желании утащить со двора собачью статую. Более того, она даже помогла ему, притащив тачку и доставив её вместе с ним в покои Гаюса. Мерлин лихорадочно листал страницы книги, пробегая глазами рецепты противоядий от магических ядов, описаний тонкостей заклинаний старения и множества рецептов зачарованных снадобий для сна. Взгляд отчаянно скакал по строчкам в поисках нужного заклинания. Наконец он его нашёл. Заговор для временного оживления неодушевленных предметов. Он взглянул на статую собаки и тщательно произнёс заклинание. Ничего не произошло. Статуя оставалась безжизненной, такой же, как в тот момент, когда они с Гвен тащили её через замок. Он попытался снова, призывая всю свою магию, но она ускользала, словно не желая подчиняться. Мерлин старался вкладывать больше силы то в начало заклинания, то в конец, то в середину, то в каждый второй слог. Он пробовал произносить его стоя, сидя, даже вверх ногами. Но каменный пёс лишь взирал на него с немой укоризной. Юноша тщетно искал в себе привычный прилив магии, её знакомое притяжение, энергию, свёрнутую глубоко в его душе. Он вытягивал её вперёд, но она вырывалась из-под контроля, извивалась в его руках и противилась любым попыткам направить её. Управлять ею было всё равно что пытаться обуздать дикого коня, который каждый раз срывался с повода и убегал прочь. Мерлин не спал, он повторял заклинание всю ночь, голова клонилась от усталости, кости ныли. Утреннее солнце поднялось над горизонтом, засветив в его окно, а он всё продолжал. Он уже слышал звуки людей, направлявшихся на поле, чтобы увидеть финал турнира. Артур уже должен был быть там. Скоро змеи появятся из щита Валианта там, где никто не сможет их увидеть, и убьют принца, а Мерлин ничего не сможет с этим поделать. В горле у него поднялась волна отчаяния, и вместе с ним поднялась его магия. Он позволил разуму ухватиться за неё, направил своё отчаяние и дал этой силе оживить его слова. Он почувствовал это — ясный путь, по которому магия устремилась из его тела к статуе. Когда он открыл глаза, перед ним сидела живая собака. — Получилось! — радостно выкрикнул он, отскакивая от разъярённой псины. Он бросился к турнирному полю, петляя по коридорам, ловко огибая углы и едва уворачиваясь от попадавшихся на пути слуг. Восторг отбивал ликующий ритм в висках; с каждым шагом ноги наполнялись приливом энергии. Арена располагалась слева от замка, солнце пылало высоко в небе, и, упиваясь его тёплым светом, Мерлин резко остановился у входа к турнирному полю. Меч Артура скрестился с мечом Валианта. Валиант был быстр и искусен, но недостаточно проворен. Без колдовства у него не оставалось ни единого шанса одолеть Артура, и он это знал. Мерлин порадовался, что Артур оказался достаточно сообразителен, чтобы опасаться щита Валианта едва ли не больше, чем всего остального. Принц ткнул противника в плечо рукоятью своего меча, воспользовавшись временем, пока тот отшатнулся назад, и обошёл его. Валиант дважды рубанул вперёд. Меч Артура отразил стремительную атаку, но принц не уступил преимущества: он использовал щит Валианта как рычаг и с силой врезал им в нос рыцарю. Артур, сам того не ведая, дал Мерлину пару мгновений, чтобы наконец раскрыть всю правду. Парень знал, какое ощущение нужно вызвать, чувствовал, как магия шевельнулась глубоко в его нутре, ухватил её и обвил вокруг заклинания. Он прошептал слова себе под нос, убедившись, что никто вокруг не смотрит в его сторону. Змеи материализовались из щита со зловещим шипением, обнажив острые клыки в сторону Артура. И Валиант, и Артур, казалось, были одинаково поражены появлением змей. Мерлин довольно ухмыльнулся, заметив ужас на лице Валианта, позволил себе миг торжества и лишь затем перевёл взгляд на Утера. Тот окаменел от ярости и смотрел на рыцаря с оскаленными зубами и глазами, пылавшими от отвращения. — Как ты посмел! — взревел Утер, Артур бросил взгляд в его сторону. Валиант мрачно усмехнулся, решив воспользоваться тем, что противник отвлекся. — Убейте его! — приказал рыцарь, указывая на Артура и подгоняя змей вперёд. Те двинулись на принца, злобно щёлкая пастями и шипя так громко, что Мерлин слышал их с другого конца арены. Моргана выхватила свободный меч из ножен рыцаря, стоявшего рядом, и швырнула его Артуру, выкрикнув его имя. Артур ринулся вперёд, атакуя Валианта с такой яростью, что тот отступил назад, спотыкаясь. Воздух наполнился лязгом и звоном скрещивающихся мечей. Развернувшись на пятке, принц одним молниеносным ударом отсёк головы змеям. Не сбавляя темпа, Артур опять обрушился на Валианта. Их мечи снова скрестились, звон отозвался эхом, и Артур легко ушёл от неловкого взмаха противника. Мерлин заворожённо наблюдал, как Артур выбил меч из рук Валианта. Затем принц шагнул между щитом и открытой грудью врага и вонзил клинок прямо в его сердце. Он провернул лезвие, и глаза Валианта остекленели. Мерлин не смог найти в себе жалости к этому человеку, даже когда тот рухнул на землю. Только не после того, как он пытался убить Артура. Толпа взорвалась восторженным криком, люди вскочили с мест и осыпали арену бурными аплодисментами. ~-~-~ Было что-то упоительное в том, чтобы повергнуть колдуна на глазах у всей публики. Победа оказалась сладкой; Артур наслаждался гордым блеском в глазах отца и восхищённым шёпотом, сопровождавшим его на пиру, устроенном в его честь. Успех казался ещё более отрадным оттого, что победа над Валиантом служила неопровержимым доказательством того, что на суде он говорил правду. Его имя было очищено от позора, преследовавшего его, словно смрадная вонь. Взгляд Артура скользнул к Мерлину, стоявшему у стены зала неподвижно, словно статуя. Неприятное чувство вины болезненно скрутило его внутренности. До этого момента он старался не думать о том, что его вспышка гнева была совершенно необоснованной, но сейчас, когда страсти улеглись, Артур вынужден был признать: неправ оказался именно он. Теперь ему предстояло всё исправить. Артур направился через зал к Мерлину, осторожно пробираясь сквозь толпу. Несколько вельмож остановили его, чтобы поздравить с победой, и он, улыбаясь, принимал их слова с большим достоинством и гордостью. Мерлин удивлённо поднял на него круглые, как у совы, глаза, когда он приблизился. Артуру хотелось только одного — чтобы они вернулись к привычному укладу, который установился между ними за последние несколько дней. — Представляешь, Моргана говорит, что спасла меня, — хохотнул Артур, но, к его разочарованию, Мерлин не подхватил игру. Вместо этого он кивнул, улыбнулся вполсилы и уставился в пол, будто боялся встретиться с Артуром глазами. Стало ясно, что игнорировать случившееся между ними не получится. Артуру прежде никогда не приходилось извиняться ни перед кем, кроме отца и Морганы, и он не знал, как лучше подступиться к этой задаче. Он нервно прикусил внутренную сторону щеки. — Слушай, я хочу сказать, — произнёс Артур, на ходу меняя тактику. Он наклонился ближе, полностью повернувшись к Мерлину, чтобы они стояли лицом к лицу. Парень оторвал взгляд от пола и встретился с ним глазами. — Я совершил ошибку. Я зря тебя прогнал. Что-то странное и тёплое кольнуло сердце Артура при виде лёгкой улыбки Мерлина. — Это всё извинение, на которое я могу рассчитывать? — поддразнил он, толкнув Артура плечом. Артур закатил глаза: — Не наглей, Мерлин. — Даже не угостишь меня кружкой сидра, чтобы искупить вину? Это было бы вежливо, — продолжил Мерлин, его слова звенели весёлым лукавством. — Я не могу позволить, чтобы придворные видели меня за угощением моего слуги. Будет неприлично, — Артур склонил голову набок, надеясь, что Мерлин уловит намёк и ему не придётся говорить прямо. Всё-таки есть предел тому, насколько низко он готов пасть за этот день. — Ну конечно, — кивнул Мерлин. Артур с усмешкой наблюдал, как до него наконец дошёл смысл сказанного. Веселье мгновенно сползло с его лица, сменившись изумлением. Он резко повернулся к Артуру. — Твоего слуги? — переспросил он, наклонив голову в недоумении. — Ты же меня выгнал. Артур прикусил щёку изнутри, чтобы скрыть улыбку. — А теперь беру обратно. Выходит, ты не настолько плохой слуга. — Очень признателен, сир, — ответил Мерлин, улыбнувшись от уха до уха. — Вы и сами не так уж плохи. — Прошу прощения? Я — само очарование. ~-~-~ Если бы неделю назад кто-то сказал Мерлину, что он будет в восторге от того, что его снова назначат слугой Артура, он бы ни за что не поверил. А если бы добавили, что он испытает неподдельное разочарование, когда Артур прикажет ему помочь Гаюсу с губительной магической болезнью, что свирепствовала в Камелоте, вместо того чтобы выполнять свои прямые обязанности, он счел бы человека конченым безумцем. Они с Гаюсом ни на шаг не продвинулись в изучении болезни, и пока они тщетно пытались разобраться в её причине, она распространялась по нижнему городу, словно лесной пожар. — Не будь глупцом, Мерлин, — резко оборвал Гаюс его мольбу использовать магию, чтобы помочь больным. — А для чего ещё нужна эта сила, если не для того, чтобы спасать людей? — возмутился Мерлин. — Ты же сам постоянно повторяешь мне, что она не для пустых ребячьих проделок. Гаюс фыркнул, выхватил с полки склянку с жидкостью и тяжёлыми шагами направился к очагу. — Ты хочешь упражняться в колдовстве, когда король ведёт настоящую охоту на магов? Ты спятил?! — Может быть! А что мне ещё остается делать? — Не высовываться, — серьёзно ответил Гаюс. — Твоя жизнь предназначена для куда более важных дел. Мерлин застонал и провёл руками по волосам. — Что может быть важнее спасения человеческой жизни? — Найти причину болезни! — рявкнул Гаюс. — Нет смысла так рисковать ради спасения жизни одного человека! — Расскажи это тому одному человеку, — буркнул Мерлин с сарказмом. Тело погибшего от болезни за их спинами то и дело привлекало внимание Мерлина. Холодная кожа мертвого крестьянина была белее, чем обычно бывало у трупов, и походила на снежный покров, пронизанный видимыми синими венами, что ползли от глаз и окружали фиолетовый рот. Казалось, будто он пролежал в зимней стуже месяцами, а не всего одну ночь, в то время как болезнь хозяйничала в его теле. Гаюс тяжело вздохнул, с трудом сдерживая раздражение. — Я понимаю, Мерлин, что тебя тянет избрать путь, который кажется тебе самым лёгким… — Когда он может спасти жизнь — ещё бы! — перебил юноша. Перед глазами встал человек из деревни — живой, но уже балансирующий на краю смерти, готовый поддаться болезни. Мерлин мог бы успеть что-то сделать. — Тебе нужно быть осторожным. Наука — наш лучший выход сейчас, пока магия слишком опасна. — Так что мы можем сделать? — спросил Мерлин, раздражение его голоса стихло, превратившись в глухой оттенок досады. Плечи Гаюса безжизненно опустились, выдавая, насколько он на самом деле встревожен. — Остаётся лишь надеяться, что наука найдёт ответ, прежде чем мы все перемрём. ~-~-~ Ответ не заставил себя долго ждать. На следующее утро в покои Гаюса принесли ещё одно мёртвое тело. Мерлин скривился при виде него, выйдя из своей комнаты и всё ещё потирая сонные глаза. — Весьма мрачное «доброе утро», — пробормотал он. Гаюс не счёл нужным ответить, вместо этого поманил Мерлина ладонью, чтобы тот осмотрел тело. — Что странного в этой жертве? — спросил Гаюс. Тон его голоса не был по-настоящему вопросительным, а скорее он вел себя как наставник, подводящий ученика к правильному ответу. — Э-э… — Мерлин скользнул взглядом по телу, отметив её остекленевшие глаза, ухоженные волосы и зелёное платье. — Она женщина? — предположил он. Гаюс выдохнул с явным разочарованием. — Потрясающая наблюдательность. Может, что-нибудь ещё? Мерлин закусил губу. — Придворная? — Хорошо, — кивнул Гаюс. — И как это нам поможет? — Придворные редко бывают в нижнем городе. А это значит?.. Мерлин издал протяжный задумчивый звук. — Она не контактировала ни с одной из предыдущих жертв. Лицо Гаюса исказила сложная гримаса, но он медленно кивнул, всё ещё стараясь подвести Мерлина к ответу, чтобы тот догадался самостоятельно. — Да... то есть болезнь передается не через касания, — подсказал лекарь. Голова Мерлина качнулась в кивке, словно у куклы. — Питаются они по-разному, общаются с разными людьми. Сомневаюсь, что они даже дышат одним воздухом. Гаюс начал улыбаться. — Так, что же у них общего? Жизнь придворной дамы и жизнь крестьянина, казалось, вообще не имели сходств. Она проводила свои дни в верхнем городе среди людей высшего общества. Слуги приносили ей еду, подготавливали одежду и доставляли воду из колодца... Мерлин резко выдохнул. — Вода? Гаюс кивнул с гордостью. — Именно. Ты гений, Мерлин. — Думаешь, болезнь распространяется через воду? — Я в этом уверен. Вот только пока не знаю, что с этим делать. Их прервала Гвен, ворвавшаяся в комнату со слезами на лице, с пылающими красными щеками. — Гвен! — воскликнул Мерлин, бросаясь к ней, но она слепо пробежала мимо него и рванулась к Гаюсу. — Ты заболела? — встревоженно спросил Гаюс, и Мерлин увидел, как его мудрые глаза быстро скользнули по Гвен, выискивая видимые признаки недомогания. Она резко мотнула головой, дыхание вырывалось мелкими всхлипами. — Мой отец. Прошу, он — всё для меня. — Гвен, — печально произнёс лекарь, беря её за локти. — Лекарства нет. — Пожалуйста, — всхлипнула она. — Умоляю тебя. — Как бы я хотел, чтобы было хоть что-то, что я мог бы сделать, — сказал Гаюс. Мерлин почувствовал глубокий укол в душе. — Но пока я не нашел средства. Прости, Гвен. Плечи её сотрясались от горя, и она вырвалась из рук Гаюса, оплакивая еще живого отца. Девушка выбежала из комнаты, даже не взглянув на Мерлина. — Но мы же можем хоть что-то сделать, — настоял Мерлин. — Работать! Нам остаётся надеяться, что эта гипотеза с водой даст ответы, — сказал Гаюс ровным, непреклонным голосом. — Сбегай к колодцу и принеси мне немного, ладно? Лицо Мерлина исказил ужас. — Для отца Гвен уже будет слишком поздно. Гаюс тяжело поднял на него взгляд: очки для чтения съехали на кончик носа, весь его вид был измождённым и опечаленным, как у мокрой птицы. — Боюсь, ты прав. Но мы ничего не можем сделать. ~-~-~ Гаюс, может, и мог смириться с мыслью о том, что отец Гвен умрёт, и не чувствовать вины за своё бездействие. Но у Мерлина была сила облегчить страдания этой семьи, и он не мог стоять в стороне, зная, что Гвен будет мучиться. Патруль стражи был строже обычного — они охотились за колдуном, сеявшим хаос в Камелоте, — так что Мерлину приходилось быть осторожнее. Он пробирался под покровом ночи, держась теней, скользя в темноте к домику Гвен на окраине города. Её жилище вместе с отцом примыкало к кузнице, и это облегчило Мерлину путь внутрь. Он осознавал всю опасность затеи, когда подкладывал под голову Тома-кузнеца лечебный компресс и шептал заклинание. Но перемена в поведении Гвен на следующий день доказала, что риск был оправдан. Она вошла в замок с ослепительной улыбкой на лице, снова став собой, и не оставив ни следа от той девушки, раздавленной горем, которую Мерлин видел накануне. Он чувствовал себя весьма самоуверенно — ровно до того момента, как Гвен обвинили в колдовстве. — Мерлин! — кричала Гвен, когда солдаты протащили ее по кородирам, сжимая её руки в своих железных хватках. — Пожалуйста, помогите! Я ничего не делала! Мерлин в ужасе смотрел ей вслед, пока её тащили прочь, пинающуюся и кричащую, отчаянно сопротивлявшуюся стражникам. Они с Гаюсом поспешили за ней в тронный зал, где стража без церемоний бросила её на пол у подножия трона Утера. — Молодец, — сказал король, слегка кивнув сыну, стоящему подле него. Мерлин отметил выражение лица Артура, совершенно лишённое эмоций, будто тот понимал, что сейчас не лучшее время демонстрировать свои истинные чувства. — Пожалуйста, — отчаянно произнесла Гвен, глаза её были дикими и растерянными. — Почему мне никто не верит? Он поправился сам, пожалуйста. Моргана шагнула вперёд, гордо вскинув подбородок, её зелёные глаза сверкнули сталью. — Я тебе верю, — произнесла она и встала рядом с Гвен в знак солидарности, ясно показывая всему двору, что она поддерживает свою служанку, а не короля. — Быть может, эта болезнь не всегда смертельна, быть может, он поправился естественным путём, вы думали об этом? Утер не дрогнул. — А как же компресс, что был найден? — Какой компресс? — в отчаянии вскрикнула Гвен. — Я ничего не знаю ни о каком компрессе! Утер смерил её тяжёлым взглядом. — Его нашли в твоём доме. Он поднялся и шагнул вперёд, возвышаясь над Гвен и подчиняя внимание всего зала своей воле. — Отзови заклинание. Останови болезнь. Гвен с отчаянием смотрела на него снизу вверх, привычный румянец сошёл с её щёк. — Я не могу. Я не ведьма, я не знаю, как остановить болезнь, — голос её срывался всё сильнее с каждым словом, она была объята смертельным страхом. На виске Утера опасно вздулась жилка. — Если ты не отзовешь свое волшебство, я признаю тебя виновной. В сложившихся обстоятельствах выбора нет — только казнь. Грудь Гвен содрогнулась. — Нет… — хрипло прошептала она, её голос сорвался от паники. — Я могу лишь надеяться, что, когда ты умрёшь, эта колдовская чума умрёт вместе с тобой, — презрительно бросил Утер, махнув рукой стражникам. — Уведите её! Мерлин бросился вслед за стражниками, которые волокли её из зала, пока она дрожала и кричала, моля о пощаде. ~-~-~ Артур с тревогой провёл рукой по груди, тщетно пытаясь усмирить гулкую боль от чувства вины, что разъедало его. Зал за спиной опустел, но крики Гвиневры всё ещё витали в воздухе, терзая Артура своими немыми мольбами. Хотя он всего лишь выполнял приказ, он не мог отделаться от ощущения, что совершил страшную ошибку. Моргана обернулась к Утеру, её глаза были полны отчаяния. — Я знаю Гвен, она моя служанка и не ведьма, — умоляла она, сжимая пальцами ткань своей юбки, будто ища, за что зацепиться, чтобы страх и горе не смогли унести её прочь. — Ты когда-нибудь видела чародеек? — спросил Утер. — Поверь мне, на них нет ни метки, ни знака, лишь невинность в глазах. Артур прижал руку ко рту, отчаянно пытаясь проглотить подступающую к горлу желчь. Он не мог позволить отцу увидеть, как это на него подействовало, важно было сохранять выдержку, особенно перед королем. Артур видел, как осуждали сотни колдунов и чародеек на протяжении всей своей жизни. Ему разрешили присутствовать на первой казни еще в семь лет, и позволили стоять рядом с отцом в первых рядах. Артур до сих пор помнил запах горелой плоти. Поэтому смерть колдуна была для него не в новинку. Но теперь всё было иначе. Он знал Гвиневру, и хотя они почти не разговаривали, невозможно было не питать к ней симпатии. Будучи служанкой Морганы, она всегда была рядом — за столом, в покоях, всегда следуя за своей госпожой по пятам. Она неизменно одаривала Артура приветливой улыбкой и вежливым словом, когда он был поблизости. Она была добра и отзывчива. И теперь она должна была умереть. — Я видела, как она работает. Пальцы огрубели, ногти сломаны. Будь она ведьмой, зачем ей это? Артур слушал, стиснув зубы, как Моргана спорила с его отцом. Она была права. Ни один могущественный колдун в здравом уме не стал бы добровольно работать слугой. Труд был тяжёлым и изнурительным, за грошовую плату, и тот, кто обладал силой, никогда не согласился бы на такую жизнь. — Я вынес свой приговор, — оборвал Моргану Утер взмахом руки. Девушка была на грани слёз. — Но ты осудил невинную. — Она права, отец, — выпалил Артур, прежде чем успел себя остановить. Он заставил свой голос звучать ровно, встречая взгляд короля. — Ты слышишь слово «магия» и становишься глух к другим доводам. Глаза Утера метнулись к нему, вспыхнув яростью от столь явного проявления неповиновения. — Ты сам всё видел, она колдовала. — Да, может быть. Но чтобы спасти умирающего отца. Это не доказывает ее причастность к болезни, — попытался возразить Артур. — Первое есть деяние любви и доброты, второе — злобы. Я не верю, что в сердце этой девушки есть зло. Тень раздражения легла на лицо Утера. — А если ты ошибаешься? Если именно эта служанка ответственна за чуму? Сколько ещё умрут ради твоей игры в благородство? Артур дёрнулся, словно от удара, съёжившись после его слов. — Если есть хоть малейшее подозрение — девушка должна умереть, или может пострадать всё королевство. — Я понимаю, но… — начал Артур, однако тёмный взгляд Утера заставил его замолчать. — Ты ничего не понимаешь. Когда ты станешь королём — только тогда сможешь понять важность таких решений. Мы должны бороться с тёмными силами, что угрожают этому королевству. Артур оторвал глаза от пола, чтобы встретить тяжёлый взгляд Утера. — Я знаю, что магия — зло, отец, — сказал он. Сердце его сжалось: перед внутренним взором встала Гвиневра, привязанная к костру за то, что осмелилась спасти своего больного отца. — Как и несправедливость. Я знаю, я ещё не король и не знаю, каким королём буду. Но я знаю, в каком Камелоте хочу жить, — там, где наказывать будут только за преступления. Взгляд Утера был так тяжёл, что колени Артура подгибались. Он глубоко вдохнул, чтобы стоять прямо и твёрдо, даже когда отец поднялся с трона и подошёл ближе. — Боюсь, ты прав. Она играла с огнём, и от огня умрет, — выплюнул он, яростно вышагивая из зала. Артур зажмурился и выпустил дрожащий выдох. ~-~-~ По ту сторону стола взгляд Гаюса был неподвижен и терпелив, хотя в глазах его читалась глубокая печаль. Тишина стояла гнетущая, полная разочарования Гаюса и вины Мерлина. Она проникала во все уголки комнаты, вгрызалась под кожу юноши, заставляя его ёрзать. Лекарь молчал, будто нарочно поддерживая это тяжёлое молчание, ожидая, когда заговорит сам Мерлин. — Я думал, что поступаю правильно, и что, исцелив отца Гвен, помогу ей, — сказал юноша дрожащим голосом. — Я не мог смириться с мыслью, что позволю ему умереть, когда знал, что могу помочь. Всё казалось таким простым. Гаюс понимающе кивнул. — Лёгкое решение подобно огоньку света в бурю, Мерлин. Ринувшись к нему, ты рискуешь попасть в беду, ведь не всегда он ведёт к безопасной гавани. Сколько раз я говорил об ответственности мага? Мерлин прикусил губу, упорно уставившись в стол и не произнеся ни слова. — Я должен её увидеть, — сказал юноша наконец, поднимаясь на ноги и направляясь прямиком в подземелье. По пути он миновал Моргану: слёзы оставили следы на её щеках, она дрожала, выходя из подземелий, что развеяло все надежды Мерлина на то, что ей удалось разжалобить и вразумить Утера. Когда он подошёл, Гвен безнадёжно смотрела в стену. Глаза её запали, под ними залегли тёмные круги, словно она не спала неделями, лицо было липким от не до конца высохших слёз. Её руки были скованы тяжёлыми железными цепями. Такая мера предосторожности применялась только к колдунам: железо ослабляло их магию, и Мерлин почувствовал лёгкое головокружение от одного его присутствия рядом. — Гвен, — прошептал Мерлин, привлекая её внимание. Она оживилась, увидев его, поднялась на ноги и поспешила подойти так близко, насколько позволяли цепи, приковывавшие её к стене. — Спасибо, — сказала она, голос её был хриплым и сорванным от слёз. — За что? — За то, что пришёл ко мне, — тут же ответила она, широко распахнув глаза, полные искренней благодарности. Мерлин покачал головой, сердце его болезненно сжалось. — Разумеется, я пришёл. Ты же моя подруга. Она печально улыбнулась, глаза её вновь наполнились слезами, нижняя губа задрожала. — Мне так жаль, — сказал Мерлин, опираясь лбом о деревянные перекладины зарешеченной двери подземелья. — Ты не виноват, — произнесла она, заставив себя выдавить болезненную улыбку. Мерлин едва не согнулся под тяжестью вины. — Всё в порядке, не беспокойся обо мне. — О, Гвен… — пробормотал он, не находя слов, чтобы выразить то невыносимое чувство, что грозило расколоть его сердце на осколки. — Я не могу этого допустить. — Прошу, только... одно... — Гвен резко вдохнула и выдохнула прерывистыми всхлипами. — Ты не обязан, но... — она умолкла, не досказав фразу. — Что? — Пожалуйста, помни обо мне, — попросила она, её тёмные глаза наполнились слезами, и она смотрела на Мерлина с отчаянной мольбой. Стыд раздувался и сворачивался в комок в животе Мерлина, разъедая внутренности, пока кожа не пошла мурашками. Он ненавидел себя за то, что поставил её в такое положение, и отказывался потерять её из-за своей глупой ошибки. Гвен была слишком замечательной для этого. — Ты не умрёшь, — пообещал он. — Я не допущу этого. — Мерлин... Он резко покачал головой, отступая назад. — Я обещаю, Гвен. ~-~-~ Мерлин ворвался в тронный зал, распахнув двери с такой силой, что они с грохотом ударились о стены. — Это я виноват! — выкрикнул он, и все взгляды в зале устремились на него. — Это я использовал магию, чтобы исцелить отца Гвен. Его грудь тяжело вздымалась от страха, руки дрожали. Сердце стучало так громко, что удивительно, как весь двор не слышал этого. Никто из всех придворных, находящихся в тронном зале, не проронил ни слова. Тишина звенела в ушах Мерлина, такая гнетущая, что он сгорбился под её тяжестью. Утер смотрел на него с интересом, сдвинув брови в раздумье. Его молчание было хуже гнева, потому что Мерлин не знал, что последует дальше. Он висел над пропастью, желудок сжимался, пока он готовился к падению. — Гвен не колдунья. Это я, — повторил признание Мерлин. Стул Гаюса издал резкий звук, когда он встал на ноги, оттолкнув его назад. — Мерлин, — прошипел он, и юноша на миг отвлёкся от Утера, чтобы встретиться со встревоженными глазами лекаря. — Ты с ума сошёл? — Я не могу позволить ей умереть вместо меня, — ответил он, сжимая кулаки так сильно, что ногти оставили полумесяцы на ладонях. Он снова повернулся к Утеру, выпрямившись насколько мог. — Это был я. Моя жизнь в ваших руках. Утер кивнул, сложив руки перед собой и строго взглянув на Мерлина. — Тогда арестуйте его, — сказал он отстранённым тоном. Комната закружилась вокруг Мерлина, ноги его так ослабели, что казалось, будто он стоял на палубе корабля во время шторма. Мысли грохотали, словно гром, а взгляд Утера сверкал, как молния. Разум Мерлина метался, швыряя его из стороны в сторону, пока он не утонул в хлынувшем дожде страха. Но тут перед глазами встало лицо Гвен — её ужас и растерянность, и он вновь ощутил под собой твёрдую землю. Стражники схватили его за руки с обеих сторон, и он глубоким, дрожащим вдохом удержал себя от сопротивления. — Отец, прошу, это безумие, я не могу этого допустить, — резко вмешался Артур, и юноша моргнул от неожиданности. — Да не может быть, чтобы Мерлин был магом, — с презрением сказал Артур, сморщив нос, словно не мог представить ничего более нелепого. Утер нахмурился. — Ты его слышал? Он признался. — Да, но… — Мерлин с изумлением наблюдал, как Артур судорожно подыскивал слова. Глаза его были широко раскрыты и полны тревоги — за него, за Мерлина. — Ты забыл? Он спас мне жизнь. Зачем бы он это сделал, если бы был колдуном? — А зачем бы он выдумывал подобную историю, если бы им не был? — возразил Утер. Было удивительно, что Утер не отослал Мерлина прочь тотчас же, пока Артур явно пытался придумать отговорку. Он плотно сжал губы, яростно прикусив их в раздумье, пальцы его нервно барабанили по спинке стула. — Он влюблён, — неожиданно выпалил Артур как раз в тот момент, когда нахмуренные брови Утера из выражения нетерпения переходили в откровенное раздражение. Глаза Мерлина полезли на лоб: — Что? — В Гвен! — продолжил Артур, выглядя при этом донельзя довольным собой. Морщина между бровей Утера прорезалась так глубоко, что Мерлину стало не по себе даже от одного взгляда на короля. — Я не влюблён, — возразил Мерлин. Артур шагнул к нему, обнял его за плечи и прижал к себе почти по-братски, словно желая прикрыть. — Ещё как влюблён, — отрезал он. — Я видел тебя вчера с тем цветком, что она тебе подарила. Мерлин захлебнулся словами, будучи совершенно уверенным, что предательский румянец, расползающийся по шее, никак не поможет убедить членов совета в том, что он не влюблен Гвен. — Это было... — он так и не нашёл внятного объяснения, зачем бы Гвен дарила ему цветок, если бы не флиртовала... О боже, неужели Гвен с ним флиртовала? — Не переживай, Мерлин, можешь признаться, — сказал Артур, обращаясь к нему, но в то же время умоляюще глядя на отца. Мерлин с силой наступил Артуру на ногу, с огромным удовольствием услышав его шипение от боли и поймав последующий гневный взгляд. — Быть может, она околдовала тебя, — серьёзно произнёс Утер. Оба — и Мерлин, и Артур — рывком повернули головы к нему, их глаза распахнулись от страха. А Утер тем временем медленно растянул губы в широкой, почти хищной улыбке и рассмеялся, словно рассказал уморительную шутку, а не выбил у Мерлина почву из-под ног, оставив его обескураженным и растерянным. Если бы не рука Артура на его плечах, Мерлин был уверен, что рухнул бы на пол. Артур тоже рассмеялся — коротко, резко, лишь чтобы показать, что ему тоже весело, и Мерлин усомнился, был ли этот смех искренним. — Мерлин — просто чудо, но чудо лишь в том, что он такой идиот, — процедил Артур сквозь зубы последние слова. Он растрепал волосы Мерлину, как это делают с ребёнком, и отошёл. Со стороны это, вероятно, выглядело дружески, но ногти Артура болезненно царапнули кожу его головы. Принц повернулся к Мерлину всем телом, его голос стал серьёзным. — Да никакой он не маг. Его глаза потемнели, отягощённые тревогой и злостью. Он встретился взглядом с Мерлином и не отвёл глаз. В этом взгляде была такая сила, что Мерлин, несмотря на раздражение, ощутил как что-то шевельнулось внутри него. Они не отрывали глаз друг от друга, пока не заговорил Утер. — Не трать больше моего времени. Это было самое что ни на есть откровенное указание уйти, но Мерлин всё же задержался в дверном проёме. Артур метнул в его сторону ещё один выразительный взгляд, и Мерлин с трудом подавил желание ответить ему тем же. Вместо этого он неловко развернулся и направился прочь из зала, а за ним — Гаюс. Он сдерживался изо всех сил, но стоило им добраться до покоев лекаря, как Мерлин распахнул дверь и с наслаждением услышал, как та с грохотом ударилась о каменную стену. — Артур — идиот! — прорычал он. — Нет, он верно поступил и спас тебя от оков глупости, — резко возразил Гаюс, бросив на Мерлина взгляд, полный такого разочарования, что Мерлин съёжился под ним. — Что еще я мог сделать? Я буду виноват в смерти Гвен! — Да, именно так, — просто сказал Гаюс. Мерлин пошатнулся от такой прямоты. Он ожидал, что Гаюс попытается смягчить ситуацию, но, похоже, его терпение иссякло. — Но прыгнув в огонь, ее не спасёшь. Надо узнать причину болезни — в этом ее спасение, — продолжал Гаюс, не крича, но с такой яростью, что эффект был тот же. Он сунул сумку в руки Мерлина и вышел из комнаты, жестом велев следовать за ним. Мерлин кипел от злости всю дорогу к источнику воды. Он знал, что Гаюс прав и что Артур был справедлив в своём стремлении защитить его; но вина, раздиравшая его изнутри когтями, не утихала от этого знания. Ему хотелось хоть чем-то помочь Гвен, но их бесплодные поиски не могли остановить нависшую над ней казнь. Вход в источник воды напомнил Мерлину лестницу в пещеру Дракона — длинный крутой спуск с куполообразным потолком и тусклым освещением. — Отсюда вода поступает в городской водопровод, — объяснил Гаюс Мерлину, указывая на отгороженный камнями участок воды. Мерлин предположил, что сюда поступала вода из реки за пределами Камелота, но она была мутной и тёмной, совсем не такой, как он привык видеть в реках. — Возьми образец. Мерлин опустил руку в воду, зачерпнул жидкость и заткнул пузырёк пробкой. Он с отвращением вгляделся в маленькую бутылочку. Всё это казалось очередным безнадёжным тупиком. Гаюс кивнул, положил руку на плечо Мерлина и повёл его к выходу из тёмного тоннеля. Они сделали всего пару шагов, как за спиной раздался громкий всплеск, и вода окатила их затылки. Мерлин рывком обернулся в тот миг, когда из глубины раздался яростный рёв. Он едва успел разглядеть бурую скользкую кожу и острые жёлтые клыки чудовища, прежде чем оно снова исчезло в воде. — Что это, чёрт возьми, было?! ~-~-~ Мерлин вбежал в пещеру Дракона, почти спотыкаясь, в стремлении как можно скорее поговорить с ним. Они с Гаюсом перерыли все его книги по зоологии, пока наконец Мерлину не пришло в голову достать книгу о магии. Они пришли к выводу, что существо было аванком — созданием из глины, которое мог призвать лишь могущественнейший из колдунов. Но в описании говорилось только о способе создания, а не о том, как победить это чудовище. Он выкрикнул приветствие в бездну, нетерпеливо ожидая ответа Дракона. — Здравствуй, юный маг, — сказал Дракон с приветливой улыбкой, опустившись на скалу напротив Мерлина. — Мне нужно знать, как уничтожить аванка, — сразу перешёл к делу Мерлин, торопясь помочь Гвен, пока не поздно, и уже чувствуя, что Дракону нет дела до светских бесед. Улыбка Дракона стала шире, расползаясь по чешуйчатой морде самодовольной ухмылкой. — Да, полагаю, нужно, — задумчиво протянул он. Мерлин стиснул зубы, чтобы не огрызнуться. Он был почти уверен, что Дракон не умел читать мысли, и в этот миг очень надеялся, что был прав. — Ты поможешь? — спросил он немного требовательно. Дракон молчал не более нескольких секунд, но они растянулись для Мерлина на часы; он беспокойно ёрзал в тишине, с каждой уходящей секундой они приближались к надвигающейся казни Гвен. — Доверься элементам под твоим началом, — наконец произнёс Дракон. — Элементам? Но что мне делать с элементами? Дракон, кажется, позабавился и, как обычно, не ответил на вопрос Мерлина. — В одиночку ты не справишься, — сказал он вместо этого. — Ты лишь одна сторона монеты. Артур — вторая. Мерлин нахмурился, обдумывая сказанное. — Я не понимаю. Просто скажи, что я должен сделать. Огромные крылья Дракона распахнулись, распростёршись так широко, что их размах с лёгкостью покрыл бы площадь вдвое больше тронного зала Камелота. — Нет! — закричал Мерлин, когда Дракон приготовился взлететь. — Скажи, что мне делать! Помоги мне! Дракон посмотрел на него сверху вниз, в огромных жёлтых глазах его искрился смех. — Я уже помог, — просто ответил он, улетая и оставляя Мерлина наедине со своими запутанными загадками. — Блестяще, спасибо, — пробормотал Мерлин. Выходя, он пнул каменную стену. Это ничего не изменило, и Дракон никогда не узнал бы, но он всё равно получил некоторое удовлетворение от этого маленького хулиганства. ~-~-~ Хотя Мерлин и неохотно признавал это, но слова Дракона оказались на самом деле крайне полезными. Когда Мерлин пришёл к Гаюсу с вопросом об элементах, тот быстро связал это с тем, что аванк — существо земли и воды — вероятно, будет уничтожен двумя другими основными стихиями: огнём и воздухом. Решение было таким простым, что Мерлин даже досадовал, почему они не додумались до него без помощи Дракона. — Как ты понял, что ответ в элементах? — спросил Гаюс, глядя, как Мерлин надевает куртку, готовясь уйти. Он легко придумал отговорку. — Я знал. Ну, это часть моей силы. — Что ещё подсказывает тебе твоя сила? Мерлин пожал плечами. — Что я — только одна сторона монеты. Лучшая сторона, разумеется. Одна из бровей Гаюса изогнулась почти до линии волос. — А кто другая сторона? Мерлин выдавил улыбку. — Думаю, это может быть Артур. — Артур? — переспросила Моргана, входя в комнату. Несмотря на тревожный блеск в глазах, она по-прежнему выглядела безупречно. — Мне нужна его помощь. В городском водопроводе сидит монстр — аванк — он вызвал болезнь. Нам нужно убить его, — ответил Мерлин. Гаюс бросил на него выразительный взгляд за излишнюю прямоту, но промолчал. — Нам нужно сказать Утеру, — тут же произнесла Моргана. — Мы не можем, — резко вмешался лекарь, и она удивлённо посмотрела на него. — Аванк — магическое существо, он решит, что это Гвен вызвала его, и это лишь ускорит её казнь. — Так что же нам делать? — потребовала ответа Моргана. — Мы должны уничтожить его, — сказал Мерлин. — Тогда чума прекратится, и, возможно, Утер смилостивется. — Он посмотрел на Гаюса в поисках одобрения и испытал облегчение, когда лекарь кивнул. — И за этим нужен Артур? Мерлин кивнул. — Только он может помочь, но он не пойдет против короля. — Артур не так консервативен, как тебе кажется, — сказала Моргана. — Он придёт, если я попрошу. — Он ослушается отца? Она поджала губы. — Артур заботится о том, что думает Утер, но куда больше он заботится о том, чтобы поступать правильно. Предоставьте это мне. Она вылетела из комнаты, и шёлковое платье взметнулось за её спиной. Не прошло и двадцати минут, как они с Артуром и Морганой уже спускались в подземный водопровод, который Мерлин и Гаюс посетили ранее. Тьма казалась ещё более зловещей, и каждый отблеск факела в руке Артура рождал тени, которые оборачивались чудовищами, поджидающими их в темноте. Они бродили по каменным тоннелям: Мерлин шёл почти вплотную за Артуром, а рядом двигалась Моргана. — Лучше бы тебе не ошибаться, Мерлин, — пробормотал Артур, окидывая взглядом стены в поисках чудовища. Мерлин сглотнул, горло его сжалось, он тщетно пытался смочить пересохший от страха рот.  — Я ценю доверие, сир. Глаза Артура на миг метнулись к нему, а затем он вновь вернулся к поискам, раздражённо качнув головой. Он кивнул в сторону бокового хода: — Тогда сюда. Низкое рычание эхом разнеслось по туннелям, казалось, оно было везде и нигде одновременно. Сердце Мерлина колотилось отрывистым ритмом о рёбра, а Моргана сдавленно ахнула. Артур обернулся к ней, лицо его исказилось тревогой. — Тебе лучше вернуться, — сказал он, словно только сейчас осознал, что привёл приёмную сестру в пещеру со смертельно опасным чудовищем. Она вскинула подбородок с вызовом: — Я иду с вами. — Нет. Мерлин переводил взгляд между ними, чувствуя себя зажатым меж двух неподвижных скал. Моргана улыбнулась по-кошачьи: — Боишься соперничества? — Я боюсь, что ты пострадаешь, — откровенно поправил её Артур. — Пострадаешь ты, если не уберёшься у меня с дороги, — парировала она и, взмахнув тёмной косой через плечо, с вызовом прошла мимо него. — Отец закует нас обоих в цепи, если узнает, что я подверг тебя опасности, — крикнул ей в спину Артур, пока она шагала прочь во тьму тоннеля. Она обернулась и метнула лукавую усмешку: — Хорошо, что он не узнает. Артур и Мерлин обменялись взглядами, сокрушаясь её упрямству, и последовали за ней. Вдруг Моргана закричала, отпрянув назад и размахивая факелом перед тенями. Артур и Мерлин рванули к ней, с сердцами, ушедшими в пятки. Прежде чем они увидели чудовище, до них донесся звериный рык. Аванк рычал хрипло, с бульканьем в глиняном горле. Продолжая реветь, он с громким хрустом щёлкнул пастью в воздухе перед Морганой в тот момент, как она метнулась к Артуру и вышла из зоны досягаемости существа. Артур кинулся вперёд, но, когда клинок его меча должен был пронзить зверя, сталь лишь рассекла пустоту. — Где он?! — сквозь зубы прорычал Артур, отчаянно озираясь по сторонам в поисках уродливого чудовища. Мерлин последовал за гулким рычанием, доносившимся из соседнего прохода: — Думаю, он ушёл сюда! — крикнул он, уводя Артура и Моргану к источнику звука и к самой твари. Аванк взревел так громко, что Мерлин ощутил, как звук пробрал его до костей, и вырвался из тени прямо на Артура. С него текла глина, оставляя липкий след на камнях, а слюна тянулась мерзкими нитями между чудовищных челюстей. Артура прижало к каменной стене, Моргану загнало в узкую расщелину, и зверь встал угрожающей преградой между ними. Никто не смел пошевелиться, боясь разъярить его. — Артур! — выкрикнул Мерлин. — Используй факел! Артур вскинул факел, как меч, и метнул его вперёд на аванка. В тот же миг Мерлин нырнул в глубины собственного сознания, нащупывая нить своей магии и вырывая её наружу. У него не было времени выучить заклинание, как тогда, когда он вызвал змей на щите Валианта. Он лишь мельком пробежал глазами по строкам перед тем, как броситься за Артуром и Морганой. Теперь ему оставалось лишь безоговорочно довериться своей силе, верить в дар, что в нём жил: природа всегда была ему другом, и он приветствовал её снова. Он шепнул заклинание сквозь дыхание, натягивая нить магии. Ветер хлестнул по туннелю, засвистев в ушах Мерлина и раздув его одежду. Поток воздуха подхватил пламя с факела Артура и единым порывом обрушил его на аванка. Чудовище взревело от боли и, предсмертно рыкнув, осело на землю липкой глиняной массой. Мерлин не ведал, что за многие мили отсюда, на тайном острове, что плыл по воде как лодка, чародейка Нимуэй проклинала его имя. ~-~-~ Кандалы с лязгом упали на пол, и ликующая Гвен бросилась в объятия отца. Она рассмеялась в неверии, звук её смеха приглушало отцовское плечо. У Мерлина защемило сердце от нежности, когда она зажмурилась и ослепительно улыбнулась. Он не обращал внимания на лёгкое головокружение от близости железа, сосредоточившись лишь на радости Гвен, когда она повернулась к нему и Моргане. — Спасибо, — выдохнула она, крепко сжав руку Морганы в своей. Та закатила глаза и прижала Гвен к себе. — Я просто рада, что с тобой всё в порядке, — сказала она с теплом. Гвен отстранилась и посмотрела на Мерлина, в её тёмных глазах блестели радостные слёзы. — Не верится, что ты и правда это сделал. — Я же сказал, что не позволю тебе умереть, — смущённо улыбнулся он. Гвен обняла его, прижав к себе, вцепившись руками в его тунику. Он улыбнулся, зарывшись лицом в её кудри, и ответил на объятие. Тяжесть её тела в его руках стала отрадным напоминанием, что с ней всё хорошо. Она была жива и невредима. Всё пережитое за последние дни стоило этого мгновения. Страх, что душил Мерлина во время схватки с аванком, стал далёким воспоминанием, а вина за то, что он поставил её в такое положение и подверг жизнь опасности, начала медленно рассеиваться. Она отстранилась и улыбнулась ему, ещё раз ласково сжав плечи. — Пойдём, Гвен, — сказал Том, кивнув на дверь. — Тебе нужно отдохнуть. Они вышли вместе, Гвен помахала на прощание через плечо. Мерлин уже собрался последовать за ними, но его остановила Моргана. — Я хотела, чтобы ты знал, — сказала она серьёзно, — твоя тайна в безопасности со мной. Желудок Мерлина ухнул в пятки. Он же старался быть таким осторожным. Оказаться раскрытым приёмной дочерью короля — всё равно что самому подписать себе смертный приговор. Сердце забилось где-то в горле, стуча гулко и страшно. — Моя… тайна? Моргана выглядела недовольной. — Ну же, не притворяйся, я видела всё своими глазами. Он выдавил смешок, почесав затылок. — Правда? Голова его гудела, он чувствовал, что вот-вот рухнет, ноги превратились в жидкую кашу. Он совсем не хотел умирать, он был слишком молод. Ещё столько всего хотелось сделать. Он встретил серьёзный взгляд Морганы и ощутил, как панический ужас скрутил живот тугим узлом. — Я понимаю, почему ты молчишь об этом, но я никому не скажу, обещаю. Мерлин жадно вдохнул, дыхание сбилось: от страха и близости железа комната закружилась. Ему отчаянно хотелось сесть на пол и обхватить голову руками, просто чтобы обрести хоть какую-то опору среди этого вихря смятения, в который ввергла его Моргана. — Спасибо, — выдавил он, подавляя желание ухватиться за стену. Девушка коротко кивнула, улыбнулась, хотя улыбка не коснулась глаз. — Гвен повезло с тобой. Мерлин моргнул. — Гвен? Моргана улыбнулась уже теплее и похлопала его по щеке так, что это выглядело и ласково, и снисходительно одновременно. — Это наш секрет. Она ушла, оставив Мерлина одного в сырой темнице, где он стоял, уставившись в пол, и пытался осознать, как это так вышло, что все вокруг считали, что он влюблён в Гвен. Он тихо усмехнулся сам себе, выдохнул уже спокойнее и направился к выходу из подземелья.