Короли Былого и Грядущего

Артур погружался в пучину. Тело обмякло, мутная вода цвета сумеречного неба затягивала его в глубину. Веки принца были тяжелыми, словно налитыми свинцом. Кольчуга вязла в цепкой хватке воды, утягивая его всё ниже и ниже, в бездонную пасть глубин, в зияющую тьму, где его уже не было видно. Вода хватала его за руки, за ноги, обвивала горло. Её ледяные ладони тащили его вглубь, под поверхность. Артур станет её добычей, её сокровищем — принцем, жемчужиной её мрачной коллекции. Она поглощала его, затягивая тело всё ниже, ниже, ниже. Над поверхностью стояла девушка с длинными каштановыми волосами и приторно-сладкой улыбкой, глядевшая на него сверху вниз. Глаза её были бесчувственными, словно из них вырвали душу, а улыбка была так холодна, что заставляла воду казаться тёплой. Она бесстрастно наблюдала, как Артур тонул. Её руки скользили по поверхности воды, рождая рябь, искажавшую видение её немыслимо прекрасного лица. Артур исчез из виду, поглощённый водой, утянутый в её самые тёмные глубины, где его должны были задушить и пожрать. Его не стало. Не стало. Не стало. Глаза Морганы распахнулись, и с её губ сорвался громкий вскрик, грудь ходила ходуном от страха, кошмар сжимал её горло своими руками. — Артур. ~-~-~ — Вам стоит на время остаться здесь, — сказал Утер, благосклонно махнув рукой в сторону Софии и её отца Алфрика. — Прервите свое путешествие. В Камелоте всегда рады таким благородным семьям, как ваша. Оба низко поклонились королю, так что их носы едва не коснулись колен, — столь усердно они старались выразить почтение. Артур не мог отвести глаз от Софии и сам не понимал, что с ним происходит. В тот миг, когда он впервые увидел её в лесу, принца потянуло к ней, словно магнитом. Когда он бросился спасать их с отцом от разбойников, у него не было никакой задней мысли — он даже не успел их толком разглядеть прежде, чем вмешался. Это просто был поступок хорошего человека, как ему казалось. Но едва София повернулась к нему, откинув капюшон плаща, странное чувство охватило Артура — словно невидимая нить связала его с этой девушкой. От одного взгляда на неё у него закружилась голова, мысли застлила розовая дымка, захлестнувшая его разум стремительной волной. Её длинные каштановые волосы были убраны в косы и украшены золотыми заколками, а губы растягивались в сладкой улыбке, которая стояла у Артура перед глазами, даже когда он отворачивался. Ощущение бархатной кожи Софии на его губах после того, как он поцеловал её руку, не исчезло — губы стали слишком чувствительными и покалывали, будто припухли. Её чарующий голос застрял у него в голове, как бесконечная мелодия. Её образ обволакивал его мысли, словно мёд, — густой, тяжёлый и сладкий; его разум раз за разом цеплялся за её имя, её голос, её лицо и не желал их отпускать. Он не мог перестать думать о ней. Артур почти не заметил, как дошёл до своих покоев — он был целиком поглощён мыслями о Софии. — Проследи, чтобы Софию и её отца разместили в достойной комнате, — приказал он Мерлину, когда они вошли. — В самой лучшей, что у нас есть. Мерлин искоса посмотрел на него, с трудом сдерживая смех, и Артур в ответ бросил на него предостерегающий взгляд. — Будет сделано, сир, — ответил юноша, убирая грязные тарелки со стола принца. — Соседняя комната пуста. Странный тонкий голосок внутри Артура говорил ему, что он должен быть как можно ближе к Софии, и после слов Мерлина этот голосок чуть ли не замурлыкал от восторга. Принц не понимал того, что чувствует, потому что чувств внутри него было слишком много. — Соседняя это хорошо, — сказал он. — Это даже отлично. Мерлин одарил Артура ещё одним лукавым многозначительным взглядом. — Она очень красива, не так ли? — заметил юноша, приподняв брови. Конечно. Это заключение было до гениальности простым. Всё, о чём он мог думать, — это она, её голос, ангельские глаза, нежные руки и приятная улыбка. Его влекло к ней, и было бы глупо отрицать это. — Да. Так и есть, — ответил Артур, и его голос стал мечтательным при одной мысли о ней. Прошло слишком много времени с тех пор, как он видел ее в тронном зале. Юноша закашлялся, совсем плохо скрывая смех. — Заткнись, Мерлин, — фыркнул Артур, запустив в его сторону подушкой. Когда та угодила ему прямо в лоб, Мерлин поднял широкие глаза на принца и возмущенно развел руками. — Но я ничего не сказал! — протянул он, однако не смог долго держать серьезно лицо, и его возмущение потонуло в тихом смехе, который заставил Артура невольно улыбнуться. На краткий миг мысли о Софии исчезли, но потом он вспомнил её улыбку — и, казалось, что кроме нее, в его мыслях никого не может быть. — Вот и молчи. ~-~-~ Мерлин по второму кругу взбил все подушки на постели Артура — зачем тому требовалось целых четыре, было выше его понимания. У него самого на койке валялась всего одна, да и та истерлась до дыр и была тонка, как тряпка. Но нет же, надутому принцу непременно требовалось спать, утопая в пуховых облаках. Мерлин вытащил одну подушку из наволочки и уверенными движениями принялся натягивать на неё чистую. Артур подошёл к нему, очень медленно, будто бы рассеянно, но его глаза, тем не менее, внимательно следили за движениями юноши. Нет, он двигался слишком уж нарочито непринуждённо, Мерлина таким больше не проведёшь. Это могло означать лишь одно — принц собирается попросить у него что-то, что ему точно не понравится. — Сегодня я возьму Софию на прогулку, — пространно начал он, прислонившись к стойке кровати напротив Мерлина. — Знаешь, хочу показать ей Камелот и позволить насладиться лучшими видами королевства. Юноша настороженно кивнул. — Да, звучит как неплохая идея. — Артур не сдвинулся с места, всё так же глядя на Мерлина, словно ожидая чего-то. — И какое отношение это имеет ко мне? Пальцы принца забарабанили по предплечью. — Ну… — протянул он, уводя глаза с кровати на подушку в руках Мерлина, потом на потолок и обратно, так и не решившись встретиться с ним взглядами. — Этим утром я должен был быть в патруле со стражниками и моим отцом. Так что нужно, чтобы ты меня прикрыл. Голова Мерлина резко дёрнулась вверх — он был уверен, что ослышался. Артур же смотрел совершенно спокойно, словно ничуть не смущался своей просьбы. — Ты что, хочешь, чтобы я обманул короля? — воскликнул юноша, широко распахнув глаза. Артур слегка покачал головой из стороны в сторону: — Нет. Ну… более или менее. Мерлин ткнул в него пальцем: — Нет. Даже не думай. Он раскусит меня в два счёта! — Ничего он не раскусит. — Ещё как раскусит. И выставит на площадь в колодках быстрее, чем ты успеешь сказать «гнилые помидоры», — заныл юноша, умоляюще глядя на Артура. — Мерлин, — прервал принц с тяжёлым вздохом, уголки его губ едва заметно приподнялись. — Мне нужно, чтобы ты сделал это ради меня. Мерлин сокрушенно уронил голову в ладони и зажмурился. Если он еще хоть раз посмотрит на хлопающие глазки Артура, то точно не сможет отказать. — Я не могу лгать твоему отцу. Я ужасный лгун, у меня подкашиваются ноги, я начинаю потеть, мозг отказывается работать... — Ну, ты всегда так себя ведешь, разве нет? Мерлин вскинулся, недовольно нахмурившись на ухмыляющегося принца. — Ты просишь моей помощи, помнишь? — Верно, верно, — поспешно согласился Артур и поднял обе ладони в знак капитуляции. Мерлин благоразумно решил не упоминать, насколько редко Артур признавал его правоту. Принц тяжело вздохнул и обошел кровать, чтобы прислониться к стойке рядом с Мерлином, и теперь между ними оставалось всего пара шагов. — Послушай, я обещал Софии погулять с ней, если не сдержу слово, я потеряю все шансы. — Она тебе правда так нравится? — спросил юноша, заметив мечтательное выражение в глазах Артура. Если уж этот индюк готов был так искренне просить его помощи, то дело явно принимало серьезные обороты. — Да, что в ней может не нравиться? — честно ответил Артур. Мерлин выдавил улыбку. Где-то в глубине сознания что-то странным образом противилось идее помогать Артуру завоевать эту девушку, но он отмахнулся от этого чувства. — Я не могу приказать тебе солгать королю, — сказал Артур таким тёплым голосом, что сопротивляться ему стало просто невыносимо сложно. — Но если ты сделаешь это, будешь мне другом на всю жизнь. Принц слегка склонил голову набок, пристально глядя на Мерлина. Тот, на свою беду, отвёл взгляд слишком поздно и оказался пойман в ловушку синих пронзительных глаз. В кривой улыбке Артура читался полный надежды вопрос, и решимость Мерлина стремительно таяла, как снег в жаркий летний день. Оказывается, в этом отношении он был совершенно бесхребетным и слишком легко соглашался на любую авантюру Артура, стоило тому лишь слегка надавить. Юноша вздохнул, сетуя на свою неспособность отказать этому надутому болвану, и кивнул. — Тогда поспеши, не заставляй её ждать, — сдался он, по третьему кругу взбивая одну и ту же подушку. Артур просиял и расплылся в такой яркой солнечной улыбке, что Мерлину почти захотелось прикрыть глаза. Его сердце совершило забавный прыжок, который он старательно проигнорировал. — Спасибо тебе, я не забуду этого! Юноша не удержался и проводил Артура взглядом, когда тот направился к выходу из комнаты, едва не припрыгивая на ходу. Та странная тревога в глубине сознания неприятно зашевелилась, но это больше не имело значения. Артур счастлив, а это важнее всего. Оказалось, Утер был с этим не согласен. Он уставился на Мерлина, когда тот вошёл в зал переговоров, глаза его забегали по комнате в поисках Артура и сузились, когда не нашли его. — Где мой сын? — спросил он с хмурым видом, от которого у Мерлина подкосились колени. Артур был полным безумцем, втянув его в эту авантюру. — Он... ну, его здесь нет, — ответил Мерлин, его язык казался слишком неповоротливым, слова с заиканием покидали губы, колени дрожали, а ноги превратились в желе. Морщина на лбу Утера углубилась, глаза вспыхнули яростью так, что у Мерлина сжался желудок. — Это я вижу, — ответил он холодно. — Так где он? — Тут… вышла ошибка, я думаю… нет, я знаю, это была моя вина. Милорд, — прибавил он титул уже в конце, чуть не забыв про него. — Прекрати мямлить и скажи, где он. — Я не уверен. Утер упёр руки в бока и уставился на Мерлина. В отличие от Артура, в его взгляде не было ни насмешки, ни полушутливости; его глаза были ледяными и мрачными, пока он разглядывал юношу, трепетавшего перед ним, словно осенний лист. Мерлин с трудом сглотнул, горло его пересохло, словно песчаная отмель, и каждая ложь, которую ему предстояло сказать королю, добавляла ещё горсть песка в его глотку. За всю свою жизнь он никогда не был хорошим лжецом, но Камелот вынудил его набить в этом руку. — Принц Артур не понял приказ, быть ли ему со стражами сегодня, и попросил меня узнать, можно ли ему прогуляться этим утром, и... э-э... я, кажется, забыл, — Мерлин выпалил свою жалкую отговорку без единой паузы для вдоха. — Ты... забыл? — зловеще переспросил Утер, наклонив голову, словно воображая все способы, какими мог бы прикончить Мерлина прямо на месте. Вена на его лбу запульсировала, и юноша с тревогой следил за ней. Мерлин снова сглотнул, чувствуя, как кадык застрял в горле, и украдкой вытер влажные ладони о штаны. — Да. Простите, милорд. Уверен, он был бы здесь, не забудь я сказать ему. Утер сжал губы в тонкую линию. — Будь сейчас военное время, я бы велел тебя высечь. Мерлин попытался изобразить умоляющую улыбку, которая, вероятно, убедила бы Артура отпустить его с миром, но лишь заставила короля ещё сильнее нахмуриться. — Но раз это не так, то оставим все без последствий? — спросил юноша с надеждой. Вена на лбу Утера проступила так ярко, что стало страшно за его здоровье. В итоге Мерлин провёл остаток дня в колодках под градом гнилых фруктов. ~-~-~ Тихий голос позвал его по имени, и Артур рывком сел на кровати с колотящимся сердцем, охваченный предвкушением увидеть Софию снова. Но в дверях оказалась Моргана, поднявшая руку, чтобы постучать костяшками пальцев по дереву. Он сник, разочарованно надувшись, словно капризный ребёнок, и скрестил руки на груди. — Можно войти? — спросила девушка, когда Артур не ответил. Он лишь пожал плечами, а потом махнул рукой, приглашая её в комнату. Принц заставил себя подавить злость на Моргану, за то что она оказалась не той, кого он ждал. Артур быстро заморгал, чтобы рассеять розовый туман, что возникал перед глазами при мыслях о Софии. Когда взгляд его прояснился, он заметил встревоженный изгиб бровей Морганы и глубокую складку на её обычно гладком, безупречном лице. — В чём дело? — спросил он, и неожиданное беспокойство подползло к горлу. — Ничего. Я просто… — она явно передумала говорить то, ради чего пришла, слегка покачала головой, чтобы прояснить мысли, и заговорила вновь: — Я хотела сказать... Знаешь, ты выглядишь чересчур увлечённым Софией. Артур нахмурился, почувствовав, как тугая нить натянулась вокруг его сердца. Искра раздражения загорелась в его груди, закипая и горячо покалывая под кожей. — А это плохо? — Не знаю. Просто я никогда не видела, чтобы ты так быстро попадал под женские чары. Когда принц снова вспомнил о Софии, волна нежности захлестнула его, и в груди возникло тянущее ощущение, твердившее, что он должен быть с ней. Взгляд его затуманился, разум заполонился восхитительными мыслями о том, каково было бы коснуться её руки, поцеловать её, погладить по щеке, услышать биение её сердца. Сегодня в лесу она поцеловала его в щёку, прежде чем рыцари прервали их, и она застеснялась. Он жаждал, чтобы она сделала это снова; место, где её губы коснулись его кожи, горело от желания. — Разве это так ужасно? — спросил он, начав перебирать вещи на своем комоде, чтобы сохранить хоть какую-то концентрацию. Он никогда бы не подумал, что любовь может быть настолько всепоглощающей. Моргана следовала за ним по комнате, с озабоченностью, запечатлённой на лице. — Я волнуюсь за тебя. Мне кажется, она не та, за кого себя выдает. Зудящее раздражение вновь взметнулось, словно пламя, в груди принца. — Почему это? — потребовал он, гневно обернувшись к ней с диким выражением лица. — С чего ты это взяла? Глаза Морганы расширились, она отступила на пару шагов, когда он двинулся в ее сторону. — У меня такое чувство. Это сложно описать словами… — Твое чувство ошибочно, — прошипел он. Горячая ярость текла по венам, поджигая всё на своём пути. Он был охвачен жгучим желанием защитить Софию, схватить Моргану за плечи и трясти её до тех пор, пока она не извинится за каждую дурную мысль об их истинной любви, что пришла ей в голову. — Артур, я пытаюсь тебя защитить, — возразила Моргана, но он лишь фыркнул и отвернулся. — Перестань, мне это не нужно. Однако Моргана не вняла его предупреждению.  — Мне приснился сон, и София там… она… Артур взорвался холодным, громким хохотом, заглушая её слова. Он схватился за живот, позволив горькой насмешке прокатиться от легких до самого кончика языка. Он заметил, как Моргана вздрогнула и отшатнулась, лицо ее было искажено обидой. Всё, что сейчас имело значение, — это защита Софии. В его сознании не оставалось места ни для чего иного. — Тебе приснился сон, и ты решила, что это повод меня беспокоить? — язвительно бросил он, повернувшись к девушке с диким блеском в глазах. — Убирайся. Моргана судорожно вздохнула, прикрыв веки, чтобы восстановить самообладание, и выпрямилась, гордо вскинув подбородок. Когда она открыла глаза, они сверкали гневом, словно непроницаемая маска, защищавшая её, как рыцарский щит. — Ладно. Не знаю, зачем я вообще сюда пришла, — фыркнула она; лишь легкая дрожь в её голосе выдала, как сильно слова Артура задели её. — Убирайся, пока я сам тебя не выставил, — процедил Артур мрачным властным тоном. На миг он почувствовал себя похожим на отца — человеком, с которой лучше не спорить. Девушка сверкнула на него гневным взглядом. — Будем надеяться, что я ошибаюсь насчёт неё, — произнесла она, выдержав паузу, прежде чем резко развернуться на каблуках и выйти из комнаты. Дверь с грохотом захлопнулась за её спиной. ~-~-~ Моргана перехватила Мерлина, когда он возвращался в покои Гаюса после второй отсидки в колодках. Он никогда прежде не видел Моргану в состоянии, отличном от её обычной безупречной собранности, и потому ему стало немного тревожно, когда она силой затянула его в тихий безлюдный коридор. Девушка внезапно замерла. Все это время она была так сосредоточена на том, чтобы найти юношу в огромном замке, что сразу не заметила его неприглядного состояния — он с ног до головы был покрыт липкой томатной жижей. — Тебя опять посадили в колодки? За что на этот раз? — спросила она. Тревога на миг исчезла из её глаз, и она невольно улыбнулась, старательно пряча улыбку в ладонях. — Артур, — пожал плечами Мерлин, откидывая со лба мокрую от сока чёлку. Лучше уж сказать так, чем пытаться объяснить, что он добровольно согласился на всё это лишь потому, что Артур чуть-чуть надул губы. Честно говоря, Мерлин не смог бы этого объяснить. Он предпочёл игнорировать тот факт, что уже второй день подряд добровольно лгал королю и безропотно принимал наказание ради Артура. Мерлин начал осознавать, что если принц начинал хлопать своими щенячьими глазками и настойчиво просить о чём-то, то он неизбежно соглашался на все, что бы тот ни предложил. Мерлин и сам не понимал, как это трактовать. Лицо Морганы вновь стало серьёзным, и она нервно накрутила прядь волос на палец. — Собственно, именно об этом я и хотела с тобой поговорить, — сказала она, увлекая его вглубь коридора, подальше от непрерывной суеты слуг. Мерлин недоуменно изогнул бровь. — Ты хотела поговорить о том, что меня постоянно отправляют в колодки из-за Артура? Губы Морганы сжались, словно она изо всех сил старалась не рассмеяться, несмотря на явную тревогу в глазах. — Нет. Я волнуюсь за него, — тихо призналась она. В груди Мерлина заёрзало дурное предчувствие. Он тоже понизил голос, подстраиваясь под её тон. — Почему? Что не так? Девушка заколебалась. — Я не совсем уверена, но ты не замечал, что он ведёт себя странно с тех пор, как появилась София? Мерлин беспокойно закусил губу. Он тоже заметил странное поведение Артура, но сумел убедить себя, что ему всё это кажется. Хоть он и начинал узнавать Артура, понимать его характер, но предугадать его поступки всё ещё было трудно, и он не исключал, что мог ошибаться в своих догадках. — Почему ты так думаешь? — спросил он. Моргана вздохнула. — У меня было плохое предчувствие, и я пыталась предупредить его, но мы поссорились. Он накричал на меня. — Мне очень жаль, — поспешил извиниться Мерлин как бы от имени Артура, но девушка лишь отмахнулась, закатив зелёные глаза. — Не говори глупостей, я вполне могу справиться с Артуром, даже когда у него дурное настроение. Она задумчиво замолчала. Моргану, как и Артура, было почти невозможно прочесть, хотя свои чувства она прятала не так тщательно. За то недолгое время, что Мерлин жил в Камелоте, он несколько раз слышал, как она спорила с Утером так яростно, как Артур никогда бы не посмел. Она открыто проявляла привязанность к Гвен, была честна и откровенна с горожанами. Однако в ней чувствовалась сдержанность и выправка человека, воспитанного в королевской семье, поэтому сейчас было крайне сложно понять, о чём она думает. — Просто... обычно он не кричит на меня так, даже когда зол. Я очень беспокоюсь, — наконец выдохнула она, внимательно следя за реакцией Мерлина. — Обещай, что присмотришь за ним. Мерлин поспешно кивнул, но весь разговор оставил у него во рту какой-то странный привкус. Его будто заставили собирать головоломку, не дав несколько критически важных деталей. Он нутром чуял, что Моргана знает больше, чем говорит, и всё же, видимо, её знаний было недостаточно, чтобы понять, что на самом деле происходит с Артуром. — Конечно, — ответил он. Девушка мягко улыбнулась, взяла его за руку и ласково сжала её. — Ты хороший друг, Мерлин, — сказала она. — Артуру повезло с тобой. Румянец пополз по шее Мерлина и согрел его щёки. — Я просто забочусь о нём, вот и всё. Она кивнула и, не произнеся больше ни слова, выскользнула из коридора. Моргане не требовалось завершать разговоры — они заканчивались, когда того желала она, и все остальные просто должны были принять это. Весьма впечатляюще. Несмотря на внезапный уход, её слова прочно осели в мыслях Мерлина. Он рассказал Гаюсу обо всем, как только вернулся в его покои. Чем больше юноша говорил, тем глубже становилась складка на лбу лекаря. — Что ты знаешь о Провидцах, Мерлин? — спросил его Гаюс, когда тот закончил свой рассказ. Мерлин покачал головой и нахмурился в замешательстве. — Не много. Они могут видеть будущее, как пророки. Гаюс кивнул. — Да, говорят, это природная способность. Тот, кто ей владеет, был рожден с ней. Но некоторые из Провидцев даже не осознают, что видят будущее — иногда оно приходит к ним во снах. — Какое отношение это имеет к Артуру? — Не к Артуру, а к Моргане, — поправил лекарь, сжав губы в длинную тонкую линию и тяжело вздохнув. — Ночью перед тем, как София с Алфриком приехали в Камелот, Моргана видела сон. И в нём была София. — Выражение лица Гаюса исказилось от беспокойства и смятения. Мерлин заморгал чаще, полностью выбитый из колеи этим откровением. Это было почти невообразимо — он не знал, с какой стороны начать разбирать эту новость. — Погоди, она что?.. До их приезда в Камелот? Гаюс печально кивнул. Они оба замолчали, и лекарь беспокойно заерзал на стуле. Его тревога была очевидна: тяжелые мысли заставили его густые брови опуститься так низко, что за ними было почти не видно глаз. Он долго смотрел в пол, сложив руки на коленях, прежде чем поднять на Мерлина печальный взгляд. — Я наблюдаю за Морганой с самого её детства, — произнёс он с тихим вздохом, — и хотя я пытался убедить себя в обратном, я понял, что некоторые её сны действительно сбывались. У Мерлина закружилась голова; он ухватился рукой за край стола, чтобы удержать равновесие, и широко раскрыл глаза, пока Гаюс продолжал. — Я, конечно, скрывал это от Утера — дар пророчества слишком близок к магии и слишком часто они идут рука об руку. Мерлин сдержал порыв схватиться за голову, чтобы комната перестала плыть. Эта новость требовала коренной перестройки его представлений о мире. Гаюс терпеливо ждал, позволяя Мерлину переварить услышанное. — Так ты думаешь, Моргана — Провидица? — спросил он после долгой паузы. Гаюс серьёзно посмотрел ему в глаза. — Нет, не думаю… я боюсь этого. Мерлин нахмурился, и ощущение ужаса поползло вверх по его спине, словно паук. Выражение лица Гаюса было тяжелым и мрачным, словно дождевая туча, затмившая небо. Было очевидно, что ему есть что добавить, что было что-то ещё, из-за чего его плечи опускались, словно под весом огромного бремени, а доброе лицо было напряженным и полным тревоги. — Моргана сказала, ей приснилось как… София убивает Артура, — проговорил Гаюс. Сердце Мерлина сжалось, мир на миг покачнулся, затем вернулся на место. Он отчаянно замотал головой: — Разве это не могло быть просто сном? Может, женщина, которую видела Моргана, была просто похожа на Софию, — с надеждой предложил он. Губы Гаюса искривились. — Я тоже на это надеялся, но с теми изменениями в поведении Артура, которые заметили вы с Морганой, это маловероятно. И более того: ранее Алфрик застал меня в покоях Софии, и при вспышке ярости его глаза изменили цвет. Последние крупицы надежды развеялись будто пух на ветру после слов Гаюса. — Что им нужно от Артура? — спросил Мерлин, его голос едва не сорвался от напряжения. Плечи Гаюса поднялись от глубокого тяжелого вздоха. — Я видел письмена на посохе Алфрика, и, судя по моим исследованиям, это похоже на огам — одно из древних писаний. Он поднялся на ноги и позвал Мерлина к большой книге о мёртвых языках, указал на строку и прочёл. Слова напоминали магические заклинания, но звучали более архаично и жёстко. — «Хранить жизнь и смерть в своих руках», — перевёл он. — Я думаю... возможно, мы имеем дело с Ши. Юноша покачал головой, нахмурившись: — Звучит тревожно. — Да, так и есть. Ши — мастера колдовства... — поморщился Гаюс. Мерлин уловил мысль. — Ты думаешь, Артур околдован? — Учитывая его странное поведение, я в этом почти уверен. Боюсь, сон Морганы сбывается. ~-~-~ Артур был заворожён мягким изгибом рта Софии, тем, как её губы растягивались в нежную и широкую улыбку. Она была прекрасна. Артур хотел смотреть на её лицо вечно. Помещение за её плечами превратилось в одно размытое пятно, но это не имело значение — она была единственным, на что он желал смотреть в этой комнате. Он был рад, что уже отпустил своего слугу, чтобы никто не мог им помешать. Отвести взгляд от Софии даже на секунду было бы преступлением. Артур пришил бы веки к бровям, будь его воля, чтобы никогда больше не переставать смотреть на неё. Ибо она заслуживала всего его внимания. Без неё он не смог бы дышать, казалось, она держала его лёгкие в своих ладонях. Каждый вдох, каждый выдох, весь его дыхательный ритм принадлежали ей и находились под её контролем. Её рука нежно гладила его лицо — дивное прикосновение, которое сглаживало его углы и делало его таким же совершенным, как она сама. Без неё он был ничем. Он был пустой оболочкой, тенью человека, и лишь она делала его собой. Её прикосновение покалывало кожу, будто тысячи иголок впивались в тело, но он желал этого, стремился к этому. Ему было это необходимо. — Наша любовь сильна, — прошептала она. Голос её звучал, как нежная мелодия, знакомая и успокаивающая, как любимая песня. Ему стоило усилий не застонать от наслаждения. Он мог бы слушать этот голос целую жизнь; жить в тишине без него было бы пыткой, хуже смерти. — Ты чувствуешь то же самое. Разумеется, она была права — он никогда бы в ней не усомнился. Она точно знала, что ему сказать. Это было утешительно — осознавать, что их любовь настолько крепка, что она может говорить за него его собственные чувства. Ему не нужно было думать — она знала всё, что он когда-либо хотел бы выразить. София скользнула вперёд — грациозная, как хищница, прекрасная и завораживающая, царица зверей. Она улыбнулась ему, как дикая кошка, глядя на него с вожделением, как на следующую добычу. Он любил её больше, чем пищу, больше, чем воздух, — и был готов добровольно отдать себя ей на растерзание. Его плоть, его кровь, его разум — всё принадлежало ей. — Если нас когда-нибудь разлучат... — произнесла она, и тревога в её голосе заставила Артура ощутить, будто он умирает. Его грудь сжалась, дыхание сбилось, сердце задрожало; её боль была его болью. Он не смог бы жить без неё — разлука с ней была бы разлукой с самим собой. Она была его смыслом, его причиной дышать. Без неё он чувствовал бы, будто с него сдирают кожу, будто его плавят и пожирают изнутри. Он знал, что предпочёл бы умереть, нежели пережить муку жизни без неё. — Я никогда этого не допущу, — пообещал Артур. Он скорее вырвал бы собственное сердце голыми руками, чем позволил бы этому случиться. София улыбнулась, трепетно взмахнув роскошными ресницами. Её руки легли поверх его, удерживая его неподвижным, безупречно послушным её прикосновению. Он не мог пошевелиться, пока она не разрешит. Он был её марионеткой, добровольно отдавшей ей нити, чтобы она управляла ими. — У тебя может не быть выбора. Здесь есть те, кто не желает, чтобы мы были вместе. — Я никому не позволю встать между нами. Артуру хотелось убить их всех, разорвать на куски каждого, кто осмелится отнять у него его дорогую Софию. Стоило ей сказать хоть слово, и он сделал бы всё. Всё, что она пожелает. — Ты должен получить разрешение на нашу свадьбу, чтобы мы могли быть вместе. Навсегда, — велела она. Всё, что она пожелает. — Пока смерть не разлучит нас, — пробормотал Артур, полностью заворожённый прекрасным узором веснушек под её глазами. Он пообещал бы ей всё, если бы это позволило ему смотреть на неё вечно, до самой смерти, до тех пор, пока с его тела не слезла бы кожа, оставив одни лишь кости. — Потому что мы влюблены, — мягко сказала София. — Потому что мы влюблены, — эхом отозвался Артур. Она наклонилась и поцеловала его, а Артур не посмел двинуться — он был полностью поглощён чарами её присутствия. Её губы наложили печать, отмечая его как свою собственность, как сокровище, принадлежащее только ей. Всё, что она пожелает. Всё, что она пожелает. Всё, что она пожелает. ~-~-~ На следующий день худшие опасения Мерлина насчёт Софии и Алфрика подтвердились. Он почти надеялся, что все они преувеличивают и слишком уж зациклились на странном поведении Артура. Вполне могло статься, что у него просто вышла неудачная неделя, и это совершенно случайно совпало с прибытием Софии и Алфрика. Однако поведение Артура на третий день развеяло все сомнения. Когда Мерлин попытался разбудить его лёгким толчком в плечо, Артур не отреагировал так, как обычно. Он невидяще уставился на юношу с пустыми и остекленевшими глазами, словно смотрел сквозь него. — Артур? — позвал Мерлин, стараясь привлечь его внимание. Принц медленно моргнул, его взгляд был устремлён куда-то поверх плеча юноши, хотя его присутствие в комнате он, вроде, осознавал. Мерлин поспешно отступил, когда Артур спустил ноги с кровати и потянулся. — Принеси мне мой лучший камзол, — велел принц, щёлкнув пальцами в неопределённом направлении, даже не удостоив юношу взглядом. Обычно по утрам Мерлин будил Артура и едва успевал уворачиваться от пары подушек, летящих в него за столь «дерзкий» поступок — хотя это, между прочим, входило в его обязанности. Затем они перебрасывались шутками, пока Мерлин помогал Артуру приготовиться к предстоящему дню, а потом вместе покидали покои. Сегодня же всё было иначе. Изменение привычного распорядка бросалось в глаза, и то презрение, с которым Артур сейчас с ним обращался, заставляло Мерлина чувствовать себя не в своей тарелке — даже несмотря на то, что он знал: Артур, скорее всего, действует не по собственной воле. — Твой лучший камзол? — переспросил Мерлин, уже направляясь к гардеробу, чтобы достать его. Не предвиделось никакого повода для столь роскошного наряда. — Для чего? Артур нахмурился, и на мгновение Мерлин увидел семейное сходство между ним и его отцом; в его глазах не было и искорки насмешливости, лишь ледяное раздражение. — Это тебя не касается, Мерлин. У меня есть дело к отцу, — отрезал Артур, поворачиваясь к юноше спиной. Мерлин прикусил язык, чтобы не сказать, что, технически, планы принца на день напрямую касались его, поскольку его работа состоит именно в том, чтобы знать, где сейчас принц и чем он занят. Но, по здравому размышлению, Мерлин подумал: в нынешнем состоянии Артур вряд ли оценит подобное замечание. Как выяснилось, долго ответа ждать не пришлось. Менее чем через час Артур попросил аудиенции у отца и, едва обменявшись с ним формальными любезностями, потребовал у Утера разрешения жениться на леди Софии. У Мерлина внутри всё сжалось. Утер сначала попытался отмахнуться от этого как от шутки, но, встретив холодный взгляд и нахмуренные брови сына, быстро понял, что Артур говорит всерьёз. Чем дольше длился разговор, тем сильнее нарастало напряжение. Оба — и король, и принц — повышали голоса, обмениваясь резкими словами, и раздражение росло с каждой минутой. В обычном состоянии Артур никогда бы не осмелился кричать на отца, но под действием чар он не испытывал ни малейших угрызений совести. Было почти досадно, что Утер не осознавал, что с его сыном явно творится неладное. Вместо этого он лишь всё больше распалялся, багровея лицом, и в конце концов пригрозил казнить Софию и Алфрика, если Артур не подчинится приказу отказаться от брака. Мерлин наблюдал, затаив дыхание, как они рычали друг на друга, словно два рассерженных зверя, пока, наконец, Артур не взорвался и не вылетел из зала, кипя от ярости. Мерлин кинулся за ним, чувствуя, как тревога бурлит в животе и холодной змейкой поднимается по позвоночнику. Когда он вошёл в комнату, Артур уже натягивал кольчугу. Один этот вид — принц в доспехах, готовящийся куда-то отправиться — заставил сердце юноши забиться как у загнанного зайца. Артур поднял голову, их взгляды встретились, и выражение его лица было откровенно раздраженным. Мерлин проигнорировал, как разочарование в голубых глазах принца вызвало жгучую боль, хлестнувшую по его животу. — Вон, — прошипел Артур, не глядя на него, вновь возвращаясь к своему занятию. Мерлин проигнорировал и это. — Артур, тебе нужно остановиться, — попытался образумить его юноша. По лицу принца, словно молния, пронеслась ярость. — Как ты смеешь? Я приказал тебе уйти. Убирайся. Мерлин осторожно приблизился, стараясь не спровоцировать разъярённого Артура. Казалось, будто пол прогнил у него под ногами, и каждый шаг мог обернуться падением в бездну. — Я понимаю, что ты думаешь, будто влюблён в Софию... Артур с силой ударил кулаком по спинке кровати, и та с грохотом врезалась в стену. Мерлин с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть от громкого звука. — Что я думаю, будто влюблён в Софию? — прорычал Артур. — Ладно, что ты влюблён в Софию, — поспешно поправился Мерлин. Принц презрительно фыркнул и отвернулся, продолжая готовиться к отъезду из Камелота. — Ты думаешь, это хорошая идея, но это не так, — снова попытался Мерлин, расправив плечи и отказываясь отступать. — Ты не в своём уме. Ты не можешь этого сделать. — И кто ты такой, чтобы указывать мне, что я могу и чего не могу делать? — презрительно бросил Артур. — Я твой друг. Принц резко обернулся, раздувая ноздри. — Нет, Мерлин, ты мой слуга. Эти слова ударили юношу словно кулаком под дых. Боль оказалась сильнее, чем он хотел бы признать даже самому себе. Сердце болезненно сжалось, будто треснуло под крепкой хваткой Артура, и с каждой секундой боль всё нарастала, пока ему не показалось, что он рассыплется в прах. С трудом сглотнув и моргнув несколько раз подряд, он отогнал это чувство прочь — сейчас было не время думать о таком. — Она наложила на тебя чары, ты околдован, — настойчиво повторил он, следуя за Артуром по комнате, несмотря на то, что тот пытался от него отвязаться. Принц на мгновение остановился, и в его взгляде мелькнул проблеск осмысленности — пелена помутнения словно на секунду рассеялась. В груди Мерлина робко зародилась надежда. — Я говорила тебе, люди попытаются нас разлучить, — послышался с порога голос Софии, сладкий, как мёд, но насквозь фальшивый. Мерлин резко обернулся и встретил её взгляд — холодный, жесткий, будто выточенный из камня. Челюсть Алфрика за её спиной была сжата, глаза метали гневные искры, устремлённые прямо на него. — Я знаю, — ответил Артур. Взгляд Мерлина метнулся обратно к нему, и сердце юноши вновь ухнуло куда-то вниз. — И не позволю этому случиться. — Не слушай её, она управляет тобой! — почти выкрикнул Мерлин, становясь между Артуром и Софией, так что ей пришлось говорить с ним через его плечо. На лице Артура мелькали эмоции, словно вспышки пламени: растерянность, сомнение, гнев. В его взгляде отражалась внутренняя борьба — мучительная и безысходная, словно он не знал, как поступить. София, словно змея, поползла к нему ближе, её голос стал мягким, вкрадчивым, полным обещаний: — Мы можем сбежать вместе, подальше от всех этих людей, — слово «людей» она произнесла с такой отравленной сладостью, что даже не нужно было уточнять, кого она имела в виду: взгляд, брошенный в сторону Мерлина, говорил сам за себя. — Уехать из этого места. — Артур, ты должен мне поверить, — отчаянно воскликнул Мерлин. — Они безумны! Они хотят тебя убить! — Юноша по-прежнему стоял лицом к Софии и Алфрику, как живая преграда, разделяющая Ши с Артуром, но, говоря, всё же бросал взгляды через плечо, стараясь достучаться до принца. Артур зажмурился, его лицо исказилось, будто от страшной головной боли. Когда он снова открыл глаза, в них стояла мука и полное смятение — будь у Мерлина возможность спросить, он уверен, Артур сейчас не отличил бы верх от низа. — Пойдём со мной, Артур, — прошептала София своим шелковистым, обволакивающим голосом, от которого у Мерлина по спине пробежал холодок. — Пойдём, уедем сегодня же. Тогда мы сможем быть вместе. Мерлин не дал Артуру и секунды на раздумье — он поспешил вмешаться, не давая её словам пустить корни. Он видел, как знакомая острота возвращалась во взгляд принца, как постепенно с его лица сходило это затуманенное выражение, уступая место сосредоточенности. Чем дольше Мерлин говорил, тем быстрее выражение лица принца теряло одурманенную слащавость и превращалось во что-то более вдумчивое, более свойственное ему, Артуру. — Она убьёт тебя. София планирует принести тебя в жертву. Если ты пойдешь с ней, ты умрёшь. Артур, ты понимаешь? На лице Артура отразилась боль; он судорожно вдохнул, будто был едва ли не на грани слез. — Э-это не имеет смысла, — выдохнул он, запинаясь и беспомощно глядя на Мерлина, будто надеялся, что тот всё объяснит. — Мы влюблены. Он говорил это так, словно пытался убедить не столько Мерлина, сколько себя самого. — Они колдуны! Они околдовали тебя! — закричал юноша, теряя терпение от отчаяния. Ему нужны были доказательства. Артур всегда твердил о доказательствах, и взгляд Мерлина упал на посох в руке Алфрика. — Посмотри на письмена на его посохе! Стоило ему сделать шаг вперёд, как глаза Алфрика вспыхнули мрачным, угрожающе-алым светом. В их глубине полыхал настоящий огонь. Мерлин вскрикнул и попятился, сердце забилось в висках, но вместе со страхом в нём поднялось и злорадное торжество. — Посмотри, Артур! Ты видишь? Посмотри на его глаза! — закричал он, почти срываясь в исступление, в отчаянной попытке заставить принца увидеть правду. Но тот уставился в противоположную стену, отвернув голову от Мерлина. — Артур? — прошептал юноша, чувствуя, как леденящий ужас охватывает всё тело. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, Артур повернулся к нему лицом. Его обычно ясные, лазурные глаза горели тем же адским красным светом. Осознание пронзило Мерлина, будто ножом: ясность, которая начала возвращаться в взгляд принца, исчезла бесследно. Перед ним стоял не Артур, а безвольная марионетка с телом, целиком подчинённым воле хозяина. Гнев вскипел в нём, стремительно заливая всё существо, затмевая рассудок. Мир перед глазами окрасился в красное. Мерлин повернулся к Ши и бросился вперёд, с криком, решив во что бы то ни стало освободить Артура от их власти. Он не успел сделать и двух шагов, как Алфрик развернул свой синий посох и метнул в него поток энергии. Удар пришёлся прямо в грудь. Голова Мерлина с глухим звуком ударилась о каменную стену. И мир провалился во тьму. ~-~-~ Мерлин очнулся от того, что чьи-то руки трясли его за плечи. Над ним склонился Гаюс — его лицо, искажённое тревогой, заполняло всё поле зрения. Голова болела нестерпимо, в ушах звенело так, что звуки казались приглушёнными, а перед глазами всё двоилось. Мерлин простонал, раздвоенные изображения медленно слились воедино, и у него наконец получилось разобрать вопрос, который Гаюс повторял снова и снова. — Что с тобой случилось? — Это Алфрик, — сказал он, поднимая руку к голове и морщась, когда пальцы коснулись нежной, опухшей кожи на затылке. Когда туман в сознании рассеялся, Мерлин всё вспомнил. Он резко сел, глаза распахнулись, и от этого движения голова взорвалась болью. Резкий рывок вызвал приступ тошноты, и он едва не вывернул содержимое желудка на пол, но сумел сдержаться, уперев пульсирующую голову в колено, чтобы хоть как-то стабилизировать качающееся тело. — Где Артур? Я должен догнать его, он в беде, — в отчаянии выпалил Мерлин, сердце сжалось при мысли о том, что принц остался наедине с этими чудовищами. Поднимаясь на ноги, юноша вдруг уловил странный, ровный шум в ушах. — Что это за жужжание? Гаюс нахмурился и, шагнув вперёд, схватил его за локти, когда тот пошатнулся. — Осторожнее, Мерлин. Ты едва стоишь на ногах. Мерлин проигнорировал и Гаюса, и жужжание. У него была одна-единственная цель — Артур, всё остальное могло подождать. — Я должен идти, — упрямо сказал он, торопливо отходя от Гаюса. Комната качнулась, будто корабль, подброшенный волной, и юноша сделал глубокий вдох, стараясь удержаться на ногах. — Не говори глупостей, в таком состоянии ты никуда не пойдёшь. Благодари свою силу — только она спасла тебя от заклинания Алфрика. Мерлин покачал головой — и тут же пожалел об этом: завтрак едва не попросился наружу. Он всё же попытался вырваться из хватки Гаюса. — Со мной всё будет в порядке, я нужен ему. Брови Гаюса сдвинулись в той особой манере, которая означала, что Мерлин снова заставлял его волноваться. — Жужжание прекратилось? — спросил лекарь. Нет, подумал Мерлин, и это чертовски раздражает. — Да, — сказал он. — Врешь. — Я должен идти, Гаюс, он умрёт, если я не пойду. Мерлин посмотрел на него серьёзно, хоть и с трудом фокусировал взгляд. Вид у него, должно быть, был достаточно решительный, потому что Гаюс не стал спорить, лишь глубже нахмурился и погладил юношу по плечу. — Ши — народ беспощадный, Мерлин, — предупредил он, осторожно отпуская его плечи и оценивающе глядя, как тот едва держится прямо. — Будь предельно осторожен. Мерлин улыбнулся, пытаясь изобразить беззаботную уверенность. — Не волнуйся, — отмахнулся он от слов Гаюса. — Я знаю, что делаю. Он не знал, но Гаюсу не обязательно было об этом знать. Адреналин и страх за Артура вытеснили из сознания Мерлина ноющую боль от удара. Он сосредоточился на ритмичном стуке собственных шагов, когда помчался к конюшне, заставляя тело двигаться быстрее и быстрее. Озеро Авалон — единственное место, куда София и Алфрик могли увести Артура, по словам Гаюса, — находилось примерно в полудне пути от цитадели Камелота. Мерлин пробыл без сознания как минимум час — нельзя было терять ни секунды. Его разум переполняли тревожные мысли о том, что Ши могли сделать с Артуром. Миллион сценариев проносился в его голове, каждый хуже предыдущего. Если с Артуром что-нибудь случится, Мерлин не знал, как жить дальше. «Я твой друг». «Нет, Мерлин. Ты мой слуга». Друг или нет, но обязанность Мерлина — защищать Артура, это его судьба. Он спешился за добрых несколько ярдов от озера, чтобы сохранить элемент неожиданности, и подкрался к пологому берегу, где стояли Артур, София и Алфрик. Озеро представляло собой огромное сверкающее водное пространство, переливавшееся магической энергией. По берегам его обрамляли плакучие ивы и камыши, а вдоль кромки воды стояли маленькие брошенные вёсельные лодки. Мерлин не был уверен, что именно замышляли София и её отец, но заклинания, которые Алфрик выкрикивал с берега, явно были частью какого-то ритуала. Если учесть всё, что Гаюс рассказывал о Ши и их бессмертии, которого София и Алфрик, судя по всему, лишены, становилось ясно: они собирались принести Артура в жертву ради возвращения своей силы. Мерлин не позволит этому случиться. Артур оставался совершенно безучастным, когда София наклонилась и с победоносной улыбкой властно поцеловала его. Он даже не заметил, что её губы коснулись его, и не заметил, как она держалась за его плечи. Он был вялым, лишённым сознания, не ощущал её прикосновений. Ужас, сжимающий грудь Мерлина, превратился в жгучую кислоту, обжигающую лёгкие и подступающую к горлу. Он возненавидел её — за то, что она подчинила Артура такой чародейской власти. Гнев свернулся внутри него тугим, тяжёлым узлом, заставив кожу покалывать, а тело — дрожать от ярости. Он увидел, как София завела Артура в озеро по пояс и в мгновение ока принц безвольно погрузился под воду по команде её руки, его веки смиренно опустились — и вместе с этим опустилось сердце Мерлина. В отчаянии юноша метался взглядом, ища хоть какой-то способ добраться до Артура вовремя. Посох Софии с голубым камнем, оплетённым узором из ветвей, лежал у ног Алфрика. В душе Мерлина мелькнула крохотная искра надежды, втиснувшаяся между его страшными мыслями о том, что он может потерять Артура. Мерлин потянулся к знакомому ощущению силы, дремлющей в его груди. Это была та самая магия, которую он знал с детства, инструмент, которым он пользовался всю свою жизнь. Он научился владеть ею раньше, чем говорить. Новые виды волшебства, которым он обучался в последнее время, требовали сосредоточенности, внимания, контроля — но не эта. Эта магия была для него столь же естественной, как дыхание или ходьба. Он протянулся невидимыми кольцами силы, ухватил ими посох и притянул к себе, к счастью, не потревожив Алфрика. Посох оказался тёплым в его ладони, под поверхностью ощущалось едва уловимое гудение колдовства — словно дерево жило, напитанное силой. Магия внутри посоха зазвучало в унисон с магией Мерлина, отзываясь на его прикосновение и оживая. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как сила спокойно разливается по его телу, укладываясь под кожей, будто вторая сущность. Направлять заклинание с посохом в руках было куда легче — собственная магия Мерлина поднималась в нём волной, навстречу энергии, заключённой в древке. Они сливались воедино, действовали бок о бок; он поднял посох и направил его на Алфрика. Сила наполняла каждую его жилу, разгоралась в нервах, будто пламя, и, смешавшись с мощью посоха, устремилась наружу — сквозь драгоценный камень, вспыхнув ослепительным светом. Луч ударил Алфрика между лопаток. Тот вскрикнул, пошатнулся и взорвался вспышкой света и облаком пыли. Мерлин даже не успел осознать, что только что убил человека. Весь его взор был устремлён на Софию, которая с криком бросилась к нему, её платье медленно тянулось за ней по воде. — Отец! — закричала девушка, и её голос сорвался от ужаса. Мерлин глубоко вдохнул, навёл на неё посох и зажмурился, выпуская новый поток света. Он услышал её крик — короткий, отчаянный, оборванный очередным взрывом сияния. Он вновь подавил тошнотворное чувство, которое нахлынуло при мысли о том, что он отнял ещё одну жизнь. Вместо этого он сбросил куртку с плеч и нырнул в озеро. Вода обожгла холодом, обвилась вокруг тела ледяными пальцами, будто пыталась удержать, не подпуская к Артуру. Туника и штаны моментально промокли, отяжелели, но он продолжал плыть всё дальше и дальше. — Артур! — отчаянно крикнул он, вглядываясь в воду в поисках хотя бы тени принца. Сердце колотилось, словно обезумевшее, всё тело тряслось — не только от холода. Он бил по воде руками, неистово, почти безумно, захлёбываясь отчаянием. С каждой секундой страх в груди креп, становясь острее. Ничего — только мутная вода и листья. — Артур! Мерлин вдохнул полный рот воздуха и нырнул под поверхность, вглядываясь в сумрак в поисках Артура. Он оставался под водой столько, сколько хватало сил, судорожно грёб, обыскивая глубины в надежде мельком увидеть блеск доспеха принца. Паника поднялась в груди, когда поиски не принесли результата. Он нырнул глубже, беспорядочно размахивая руками, надеясь, что, если глаза не найдут Артура, то хотя бы пальцы нащупают его кожу. Глаза жгло от мутной воды, лёгкие горели. Нужда вдохнуть стала нестерпимой — он вырвался к поверхности, жадно хватая ртом воздух, и снова ушёл под воду. В мрачной глубине мелькнул отблеск — кольчуга и золотистые волосы. Он поплыл к ним — к безжизненному Артуру медленно погружающемуся всё ниже, к самому центру озера. Губы его были чуть приоткрыты, как во сне, лицо спокойно, будто он не осознавал смертельной опасности. Тяжёлая кольчуга рода Пендрагонов тянула его вниз, прочь от Мерлина. Мерлин обхватил его за талию и из последних сил оттолкнулся ногами от дна, выталкивая их обоих к поверхности. Артур был невыносимо тяжелым — вода, пропитавшая кольца кольчуги, будто специально утягивала его вниз и вырывала из рук Мерлина. Он забил ногами еще сильнее, и понемногу они начали подниматься наверх, к воздуху. Лёгкие вопили от боли, но он продолжал задерживать дыхание. Поверхность становилась всё ближе. Чернота проступила по краям его зрения, оставляя лишь расплывчатое пятно света сверху. Мерлин отчаянно тянулся к нему, борясь с тьмой, наваливающейся изнутри. Боль, которую он до сих пор игнорировал, обрушилась со всей силой, добавив новой тяжести к невыносимому грузу их тел. Он всегда был готов защищать Артура, но никогда не думал, что ради этого придётся убивать. Внешне он, безусловно, остался тем же, но чувствовал — что-то глубоко внутри надломилось. Когда он убил Эдвина, это была самооборона, случайность — он не хотел метать топор в чародея, хотел лишь защитить себя и Гаюса. Но София и Алфрик — здесь все было иначе. Это был выбор. В его руках было оружие, и он осознанно воспользовался им, чтобы отнять их жизни. Тяжесть содеянного казалась непереносимой — у Мерлина не оставалось сил на то, чтобы бороться с ней. Он был до предела измотан; веки тяжелели, сонное оцепенение тянуло его вниз и старалось утащить в пучину. Так хотелось просто закрыть глаза, позволить усталости охватить его, поддаться боли и вине, царапающим грудь изнутри, и уснуть. Они вырвались на поверхность с громким, отчаянным вдохом Мерлина. Кислород был сладок, наполняя его измученные, отчаянно жаждавшие воздуха лёгкие. Он глотал его огромными вздохами, наслаждаясь тем, как он смягчает боль во всём теле. Его зрение прояснилось, а тьма по краям зрения отступила под лучами полуденного солнечного света. — Из всех людей, кого судьба велела защищать, с тобой, пожалуй, больше всего хлопот, — пробормотал он, обращаясь к бесчувственному Артуру, и поплыл к берегу, таща его за собой. ~-~-~ Голова Артура гудела, словно на его черепе ковали меч. Любой малейший раздражитель отзывался болью в теле — даже тусклый свет, пробивавшийся сквозь ресницы, казался пыткой. Он простонал и позволил голове глубже утонуть в мягкой подушке. — Артур? — тихо позвал знакомый голос Мерлина откуда-то сбоку. Артур пробурчал что-то в ответ и с мучительным усилием открыл глаза. Он узнал свою спальню — тяжёлые драпировки на балдахине кровати, однако совершенно не помнил, как сюда попал. Слева, на деревянных стульях, сидели Гаюс и Мерлин, оба смотрели на него с одинаково встревоженными лицами. — Что случилось? — пробормотал Артур, и его голос прозвучал хрипло от долгого молчания. — Ох, голова... — издал он с болезненным стоном, хватаясь за череп и приподнимаясь на локте. Мерлин смотрел на него прищурившись, словно пытался понять что-то по выражению его лица. Артур нахмурился, надеясь, что это вышло достаточно грозно, несмотря на боль, пульсирующую в висках. На его удивление, Мерлин внезапно расплылся в широкой, почти безумной улыбке, будто был в полном восторге от того, что Артур хмурится на него. Это было странно, но по-хорошему странно, вполне в духе Мерлина. Вместо того чтобы ответить на вопрос Артура — как полагается добросовестному слуге, — Мерлин задал свой собственный. — Что ты помнишь? Артур задумался. Последние три дня сливались в одно сплошное размытое пятно. Он смутно помнил, как вставал и ложился, как просил Мерлина подстраховать его, чтобы провести время с девушкой. — Помню девушку… Софию, — Артур потер зажмуренные глаза, напрягая память. Образы оставались мутными, словно затянутыми туманом. — Я вроде бы спрашивал отца что-то о ней? Просил… И тут воспоминания хлынули в его разум. Пусть неясные и искажённые, но всё же достаточно отчётливые, чтобы заставить его сердце ухнуть вниз. Он просил отца позволить ему жениться на Софие. Артур никогда не испытывал желания жениться. Для него брак всегда был делом политическим, неизбежной необходимостью, но никак не личным стремлением. — О чём я вообще думал? — выдохнул он, ошеломлённо глядя на Мерлина и Гаюса. Те переглянулись и поморщились с одинаково виноватым видом. Мерлин прикусил губу, посмотрел Артуру в глаза и тут же отвёл взгляд, встретив его нетерпеливый взор. — Мы и сами удивились… особенно после того, как ты вчера решил с ней сбежать, — произнёс Мерлин с виноватой гримасой. Челюсть Артура отвисла. — Я что?! Голос его стал постыдно высоким, словно у мальчика, переживающего первую ломку голоса. Он повернулся к Гаюсу, который кивнул в подтверждение. — Мерлину пришлось вернуть тебя в Камелот. Артур вскинул брови, пытаясь хоть что-то вспомнить, но в голове не откликнулось ни малейшего отзвука. Всё, что происходило после выхода из отцовского зала, было таким смутным, что, не знай он Гаюса и Мерлина, решил бы, будто им обоим приснился один и тот же сон. — Почему я ничего не помню? — требовательно спросил он, глядя на Мерлина. Мерлин лишь по-совиному округлил глаза и натянуто улыбнулся, так что за него ответил Гаюс. — Должно быть, удар по голове был достаточно сильным, — произнёс он с доброжелательной улыбкой. С каждой новой фразой этих двоих Артур чувствовал всё большее замешательство. — Какой ещё удар? — выдавил он наконец. На этот раз заговорил Мерлин — с видом, будто история забавляла его больше, чем следовало.  — Ну, когда я тебя догнал, я не смог уговорить тебя вернуться — ты был не в себе. Так что мне пришлось... — Мерлин сделал небрежный жест рукой, предлагая Артуру самому додумать остальное. — Хочешь сказать, тебе удалось меня вырубить? — Артур не смог сдержать проскользнувших в голос недоверчивых ноток. Мерлин улыбнулся откровенно дерзко: — Ага. Поленом. По крайней мере, теперь становилось ясно, откуда взялась эта невыносимая боль в голове. Артур уже открыл рот, чтобы отругать Мерлина, но Гаюс опередил его: — Надеюсь, вы понимаете, что он сделал это исключительно ради вашей безопасности. Артур с раздражённым щелчком захлопнул рот. В голове у него всё кружилось от стыда: подумать только — этот долговязый слуга с воробьиными коленками умудрился сбить его с ног и предотвратить его нелепейший побег. Само по себе это было позором, а от того, что это сделал именно Мерлин, Артур почти залился краской. Он ткнул пальцем сперва в Гаюса, потом в Мерлина — и задержал руку на нём, чтобы тот точно понял. — Никто. Абсолютно никто не должен об этом узнать. Королевству нужно знать только одно: я сделал ошибку, попросив руки Софии, потом опомнился, и на этом всё закончилось. Всё понятно? Мерлин и Гаюс закивали, на лицах у обоих играли плохо скрытые улыбки. Артур не сомневался — они даже близко не осознавали масштаб его унижения. — Ни единой душе, — заставил он их пообещать. — Даже как байку, чтобы впечатлить какую-нибудь девушку, Мерлин. Юноша поперхнулся смехом, поспешно зажав рот кулаком, но, встретив суровый взгляд Артура, энергично закивал: — Никому. Обещаю. Артур на мгновение замолчал, подавляя охвативший его стыд, а потом смущённо застонал и бессильно рухнул обратно на подушки.