Короли Былого и Грядущего

Мерлин очень скоро понял, что его чувства к Артуру станут серьёзной проблемой. От них следовало избавиться — и как можно скорее. Причин для этого было множество. Самая очевидная заключалась в высоком социальном положении Артура. Будучи принцем, он подчинялся воле Утера, который оставался непреклонен: Артур никогда не сможет вступить в романтические отношения ни с кем, кроме знатной дамы. По убеждению короля, брак должен рождаться не только из любви, но и служить политическим союзом на благо Камелота. Он ни за что не позволил бы своему сыну связаться с простолюдином — тем более с Мерлином. Артур находился настолько вне его досягаемости, что это выглядело почти смешно. К тому же сама мысль о том, что Артур вообще мог заинтересоваться им в романтическом плане, казалась абсурдной. Принц никогда не проявлял интереса к мужчинам, а даже если бы и проявил, Мерлин был уверен: выбор пал бы не на него. Он ясно представлял себе человека, который подошёл бы Артуру, — и это был совсем не он. Принцесса изящных линий и высоких устоев, умеющая ценить рыцарские добродетели наследного принца, его положение и титул. Всё то, чем Мерлин не являлся. Он был долговязым, неловким и скорее бросился бы прямо в пасть Дракона, чем признался бы, что восхищается Артуром. Поэтому больше всего, пожалуй, Мерлина беспокоила их постоянная близость. И очень скоро стало ясно, что беспокоился он не зря. Они вернулись в Камелот без всяких почестей и фанфар — казалось, Утер даже не заметил их отсутствия. По дороге домой Артур объяснил, что сказал рыцарям, будто отправляется на охоту, чтобы никто не поднял тревогу из-за его исчезновения. Моргана и Гвен направились в свои покои, поочерёдно по-дружески поцеловав Мерлина в щёку перед уходом. Сам же он зашёл за Артуром в его комнату и начал хлопотливо наводить порядок, пока принц вновь обживался в своих покоях. Когда комната наконец приобрела пристойный вид, Мерлин повернулся к двери, мечтая поскорее уйти и в одиночестве разобраться с нахлынувшими чувствами. — Мерлин, — позвал Артур, когда тот уже взялся за дверную ручку. Юноша стиснул зубы и медленно обернулся. — Да? Артур тяжело вздохнул: — Я спрошу ещё раз, не хочешь ли ты взять выходной... с учётом всего... Но Мерлин перебил принца, не дав ему произнести имя Уилла — сейчас его упоминание было бы слишком болезненным. — Нет, спасибо. — В таком случае, я вынужден в сотый раз напомнить тебе, что одна из твоих обязанностей — готовить меня ко сну. Мысли Мерлина превратились в непрерывный поток проклятий и ругательств. В вихре последних дней он умудрился забыть, как часто ему приходится помогать Артуру переодеваться. — А я в сотый раз напомню тебе, что человек твоего возраста вполне способен одеться сам, — огрызнулся Мерлин, но конец фразы вышел натянутым, потому что в этот момент Артур шагнул ближе, нарушая его личное пространство. — Зачем бегать за палкой самому, если есть собака, — фыркнул принц, ухмыльнувшись, когда Мерлин состроил оскорблённое выражение лица. — Без обид. — Хм-ф, — только и выдавил Мерлин. Его сердце бешено заколотилось от того, насколько близко оказалась тёплая улыбка Артура. Пальцы неловко завозились со шнуровкой на тунике принца и лишь сильнее запутали её. Артур наклонил голову, чтобы посмотреть, из-за чего Мерлин так долго возится, и его дыхание скользнуло по волосам юноши. Тот осторожно потянул за шнурки, распутывая сотворённый им беспорядок, и изо всех сил старался не обращать внимания на тихое дыхание Артура и жар, исходящий от его кожи. Когда завязки наконец поддались, Мерлин с запозданием осознал, что следующий шаг заключался в том, чтобы снять с принца тунику. Но Артур не стал его ждать. Он схватил воротник и стянул одежду через голову одним резким движением. Перед Мерлином открылся обширный участок сильного, слегка загорелого тела, согретого солнцем и укреплённого годами усердных тренировок. Мерлин постарался не проглотить язык, когда Артур выжидающе взглянул на него. Это был не первый раз, когда он видел принца без туники, далеко не первый. Однако обстоятельства существенно изменились, и Мерлин почувствовал себя совершенно выбитым из колеи под пристальным взглядом крайне нетерпеливого и по-прежнему до неприличия раздетого Артура. Он невольно отметил мощные мышцы его рук, гладкую поверхность груди. Принц тренировался ежедневно, и его тело было прямым тому доказательством — каждая линия, каждый изгиб воплощали силу и ловкость. Он был великолепен. И стоял так близко, что игнорировать это было невозможно, отчего у Мерлина вспыхнул жар где-то под ложечкой. — Ты только не спеши, — протянул Артур, вырывая его из наваждения. Мерлин смущённо прокашлялся, возвращаясь к реальности, достал ночную рубаху и подал её так, чтобы принц мог просунуть руки в рукава. Когда Артур скользнул в рубаху, костяшки пальцев Мерлина слегка коснулись тёплой, гладкой кожи на его боках — и по шее тут же пополз горячий румянец. Голова Артура появилась из ворота — с растрёпанными волосами, которые стали ещё более мягкими и взъерошенными от статического электричества. Сердце Мерлина болезненно сжалось от нежности, когда он, не удержавшись, пригладил торчащие пряди. — Завтра тебе нужно будет убраться в моих покоях... — Артур начал задумчиво перечислять его обязанности на следующий день и загибать пальцы, пока Мерлин завязывал шнурки на его рубашке. Он искренне хотел бы вслушиваться, но был слишком занят тем, чтобы подавить румянец и сохранить на лице безмятежное выражение, не выдав перед Артуром собственного смятения. — Мерлин, ты меня вообще слушаешь? — принц щелкнул пальцами у него перед носом. Юноша выпрямился и, разумеется, не вздрогнул, осознав, что их лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — А вы говорите что-то интересное, милорд? — съязвил он. К счастью, он умел достаточно хорошо скрывать свои чувства, и Артур, похоже, так и не заметил разлада, царившего у него в душе. Его мозг слегка затуманился от их близости, и всё, что оставалось в голове, слилось в бесконечный поток бессвязных слов: грудь, тепло, Артур. В таком состоянии он не успел увернуться от щелчка принца — тот угодил прямо в лоб. — Информация о том, как выполнять свою работу, должна быть для тебя интересной, Мерлин, — укоризненно произнёс Артур с привычной снисходительностью. Юноша нахмурился, потирая лоб. — Пожалуй, я вынужден с тобой не согласиться. И что же ты хотел, чтобы я сделал? — Прибрался в моих покоях, — пробурчал Артур. С такого расстояния его глаза казались особенно синими — они мерцали в мягком сиянии свечей, расставленных по комнате. Мерлину становилось всё труднее дышать. Должно быть, камин в комнате был растоплен слишком сильно — под воротом туники ему стало мучительно жарко. — Верно, — протянул он нарочито медленно. — И, по-твоему, я должен прийти в восторг от таких захватывающих планов? Артур закатил глаза и, к счастью, наконец отошёл, увеличив расстояние между ними. Мерлин выдохнул и поспешил к кровати, чтобы расправить покрывало и взбить подушку. — Знаешь, Мерлин… — протянул принц, перекатывая его имя на кончике языка, и, о Господи, как Мерлин вообще дожил до этого момента, не осознавая, какая буря поднимается в его душе, когда Артур произносит его имя вот так. — Большинство слуг сочли бы за честь оказаться на твоём месте. Мерлин закатил глаза: — Постараюсь помнить об этом в следующий раз, когда буду стирать твои королевские исподники. Артур показал ему язык, и Мерлин мысленно возненавидел себя за то, что нашёл этот жест до невозможности очаровательным. Он глубоко вдохнул и направился к двери, но остановился, услышав за спиной голос принца: — Доброй ночи, Мерлин, — приглушённо пробурчал тот, уткнувшись лицом в подушку. Сердце пропустило удар. — Доброй ночи, Артур. Он закрыл за собой тяжелую дверь, протяжно выдохнул и прижался лбом к холодному дереву с другой стороны. — Я в таком дерьме, — прошептал он вслух, позволяя прохладе двери остудить пылающие щёки. В последующие недели Мерлин изо всех сил старался вытеснить из сердца любые чувства к Артуру. Он знал: чем скорее переборет себя, тем легче ему будет. Нет смысла вечно тосковать по тому, кто совершенно недосягаем. ~-~-~ Единорог оказался самым восхитительным созданием, какое Мерлину когда-либо доводилось видеть. Это было существо неземной красоты — ослепительно яркое, будто сотканное из солнечного света. Его шкура мягко сияла, белая, как жемчуг, будто пронизанная тайной магией. Грива и хвост напоминали ленты чистого лунного света, свободно колыхавшиеся в прохладном ветру. Мерлин замер, не в силах оторвать взгляд от прекрасного существа. Позади него хрустнула ветка, возвращая его в реальность. Он моргнул, заставив себя сосредоточиться. — Беги, — прошептал он, стараясь направить единорога обратно в чащу. — Прошу, уходи, они тебя убьют. Топот за спиной становился всё громче; шаги приближались, сопровождаемые треском веток и осторожными, но решительными движениями. — Беги же! — зашипел Мерлин, толкнув единорога в бок. Но тот лишь спокойно посмотрел на него, не реагируя на попытки его напугать. Щелкнул арбалет, тихо звякнула стрела, ложась в углубление. — Артур, нет! — крикнул Мерлин, оборачиваясь и пытаясь остановить принца. Но он опоздал. Стрела вылетела из арбалета с пугающей скоростью и точностью. Она вонзилась зверю в живот, и он издал громкое ржание от боли. Передние ноги подкосились, и единорог рухнул на землю, приземлившись на шею с отвратительным хрустом. Мерлин бросился к поверженному зверю, аккуратно положил его голову себе на колени и мягко провёл ладонью по линии морды и носа. — Тише, тише… всё хорошо, — шептал он, ласково поглаживая нос единорога, пока тот не затих окончательно. Он почувствовал, как голова животного отяжелела у него на коленях, а слова утешения теперь некому было услышать. И в этот миг Мерлин не мог не подумать об Уилле. Эти слова были отголоском того, что он шептал тогда умирающему другу. Воспоминание и реальность смешались, словно краска, пролитая в воду: прошлое и настоящее переплелись так, что он уже не различал, где одно, а где другое. Зрение застлили слёзы, а дыхание сбилось от боли, будто острые шипы впились в чувствительное горло. — Прости, — едва слышно пробормотал он, моргая, чтобы смахнуть слёзы, собравшиеся в уголках глаз. В этот момент Артур и рыцари подбежали ближе, громко перекрикиваясь и ликуя при виде поверженного чудесного создания. — Ха! Единорог! — воскликнул Артур с торжеством. Мерлин сглотнул тяжёлый ком в горле и взглянул на него снизу вверх с явным осуждением. — Что ты наделал? — спросил он обвиняюще. Артур закатил глаза. — Ты как девица, Мерлин. Юноша уже открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг заметил движение за плечом Артура. Он выглянул из-за принца и увидел мужчину в тяжёлом белом плаще и поношенных светлых одеждах, который с презрением взирал на их компанию. Длинные, редкие, серебристые волосы ниспадали ему на плечи, а на лице застыла скорбь, смешанная с отвращением. — На что ты смотришь? — резко спросил Артур и обернулся в сторону незнакомца, но в то же мгновение видение исчезло. Иллюзия, порождённая горем Мерлина, подобно воспоминанию об Уилле. — Ничего, просто игра света, — ответил юноша, глубоко вздохнув и поднявшись на ноги. ~-~-~ Гаюс давно заметил, что работает куда продуктивнее, когда Мерлина нет дома. Конечно, юноша помогал ему во множестве дел, но имел досадную склонность постоянно попадать в неприятности, и каждый раз Гаюсу приходилось вызволять его из беды. За какие-то полгода, что мальчишка жил в Камелоте, Гаюс лишился последнего не поседевшего волоса. Несколько дней назад Артур увёл Мерлина и отряд рыцарей на охоту, и за это время Гаюс успел разобрать и пополнить все запасы трав, а также навести порядок среди заранее приготовленных мазей и настоев. Когда Мерлин влетел в комнату с выражением отчаяния на лице, Гаюс подавил тяжёлый вздох, хотя в глубине души порадовался его возвращению — всё-таки он скучал по его компании. Он спокойно наблюдал, как Мерлин садится за стол и мрачно опускает взгляд в пол. — Как прошла охота? — осторожно поинтересовался Гаюс в попытке угадать причину его расстройства. Лицо Мерлина исказилось, губы поджались, и досада сменилась искренней печалью. Значит, предположение оказалось верным. Гаюс отвернулся и принялся готовить настой для Питера из нижнего города, у которого болела спина, решив дать Мерлину время собраться с мыслями. — Артур убил единорога, — глухо произнёс Мерлин после долгого молчания. Гаюс замер, затем медленно повернулся и взглянул ему в глаза. — Ты видел единорога своими глазами? — уточнил он. По спине пробежал холодок. Он сжал зубы, подавляя дурное предчувствие — всё внутри подсказывало, что случилось нечто ужасное, но он заставил себя не делать поспешных выводов. Мерлин кивнул, и грусть в его взгляде постепенно вытеснила тревога. — И Артур убил его? Юноша снова кивнул и нахмурился. — В чём дело? Ты опять делаешь это лицо и переспрашиваешь каждое моё слово. Существовала древняя легенда: тот, кто убьёт единорога, навлечёт на себя страшное проклятие — череду несчастий и мучений. Гаюс слишком хорошо знал, как опасно пренебрегать подобными преданиями: немало людей погибло, не приняв их всерьёз. И всё же он не хотел торопиться — вдруг это всего лишь старинное суеверие. — Единороги — редкие и волшебные существа, — сказал он задумчиво, сложив руки и внимательно глядя на Мерлина. — Есть предание, что на того, кто убьёт единорога, падёт дурная судьба. Он старался говорить ровно и спокойно, осторожно подбирая слова, чтобы не напугать Мерлина. Однако глаза мальчишки становились всё шире и шире по мере того, как он слушал. Гаюс видел, как до него доходил смысл сказанного — и того, что это может значить для Артура. Мерлин явно перебирал в уме худшие варианты и все возможные риски. Гаюс видел, что его забота об Артуре давно вышла за рамки долга и судьбы — в ней было нечто личное. Возможно, даже дружба. — Я должен сказать Артуру, — обеспокоенно нахмурился Мерлин, нервно теребя пальцами перед собой. Гаюс одобрительно кивнул. — Но будь осторожен. Артуру не понравится, если ты обвинишь его в причастности к магии. Мерлин рассеянно кивнул, выскочил из-за стола и неаккуратно хлопнул дверью при выходе из комнаты. Гаюс с досадой покачал головой — он был уверен, что мальчишка так и не услышал предупреждения. ~-~-~ Мерлин хмурился почти весь день, и это начало действовать Артуру на нервы. Сам принц пребывал в отличном настроении после того, как увидел довольное лицо отца при виде рога единорога. А вот угрюмость слуги решительно портила ему весь день. Он бросил взгляд в сторону, где Мерлин уныло смотрел в окно, совершенно позабыв обо всех обязанностях, возложенных на него на послеобеденное время. — Мерлин! — крикнул Артур, и юноша вздрогнул, резко обернувшись. — Что с тобой не так? У тебя лицо, как у загнанного зверя с тех пор, как мы вернулись с охоты. Мерлин лишь безучастно пожал плечами. Его упрямое молчание и мрачная мина начинали здорово раздражать. — Ты что, всё ещё расстроен из-за единорога? Артур швырнул огрызок доеденного яблока на тарелку с остатками обеда и принялся натягивать сапоги, с нетерпением ожидая ответа. Мерлин раздраженно фыркнул. — Не стоило его убивать, — безрадостно проговорил он, злобно поглядывая на Артура из-под нахмуренных бровей. Принц закатил глаза, но Мерлин уже отвернулся к окну и не видел этого. — Да? Это почему же? Мерлин резко дёрнул подбородком. — Он никому не причинял вреда. Зачем было его убивать? Артур сдержал вспышку раздражения, прикусив язык. — Мы охотились, — терпеливо, словно ребёнку, объяснил он. — Так бывает. — В таком случае охота — глупость, — надменно бросил Мерлин. Несмотря на нарастающее раздражение, Артур не смог сдержать лёгкой улыбки. — Да, твоё отношение к охоте мне давно ясно... — Гаюс кое-что сказал мне, — выпалил Мерлин, оборвав Артура на полуслове. Юношу явно обуревало беспокойство, и Артур, раздосадованный его угрюмостью, торопился поскорее закончить этот разговор и перейти к чему-нибудь повеселее. Он нетерпеливо взметнул брови, давая понять, что Мерлину стоит продолжать. — По легенде, тот, кто убьёт единорога, будет проклят, — проговорил Мерлин так быстро, что было почти невозможно разобрать слова. Артур с трудом удержался от пренебрежительного смешка, с тяжёлым вздохом сжав переносицу пальцами. — Я очень уважаю Гаюса, — сказал он. — Но это полнейшая чушь. Это всего лишь единорог, Мерлин. И ничего более. Повернувшись к Мерлину спиной, Артур заметил у кровати несколько маленьких коричневых комочков. Присмотревшись повнимательнее, он с отвращением отпрянул. — Мерлин! Иди сюда, посмотри! — Что? — Мерлин обошёл кровать, встал рядом и тоже поморщился, увидев на полу помёт. — Крысиный, — Артур сморщил нос. — В моих покоях полчища крыс. Меньше думай о единорогах, больше — о грызунах. Его благородный порыв отчитать слугу прервал стук в дверь. В покои заглянул сэр Кей с виноватым и озабоченным лицом. — Милорд, король требует вашего присутствия. Дело не терпит отлагательств. Сердце Артура сжалось. Вести вряд ли могли быть добрыми — отец никогда не призывал его без особой причины, и причины эти редко сулили что-то хорошее. Его опасения подтвердились. Все съестные припасы в королевстве бесследно исчезли. Посевы были полностью уничтожены, до последнего колоска, а скот был либо растерзан хищниками, либо разбежался. Объяснений почти не находилось: какая бы напасть ни обрушилась на Камелот, случилось это словно за одну ночь. На миг Артуру вспомнились слова Мерлина о проклятии, но он тут же отогнал эту мысль, поморщившись. Как похоже на Мерлина нести подобную чушь, чтобы в разгар общегосударственного кризиса единственное, о чём мог думать Артур, — это его невыносимый слуга. — И это все зерно, что есть? — грозно спросил Утер, с неудовольствием взирая на жалкую горстку зерна в кладовой. Артур почесал затылок, намеренно избегая ледяного взгляда отца. — Люди боятся, — осторожно сказал он. — Начались грабежи. Утер сверкнул глазами. — Надо поддерживать порядок любой ценой. Паника лишь усугубит ситуацию. Артур кивнул, хотя смутное предчувствие подсказывало ему, что методы отца по наведению порядка едва ли придутся ему по душе. — Я издам указ, согласно которому мародёры будут казнены, — решительно заявил Утер. — А с сегодняшнего дня в Камелоте вводится комендантский час. Мы должны защитить то немногое, что у нас осталось. Артур снова кивнул, стараясь не обращать внимания на горький привкус во рту. — Я прослежу за этим. ~-~-~ Мерлин брёл к покоям Артура, когда его окликнула Гвен. Желудок скручивало от страха, будто его выворачивали наизнанку и снова стягивали в тугой узел. Он грыз ноготь, погружённый в мрачные думы: слова Гаюса о зерне, его тревога и предупреждение о проклятии единорога не выходили из головы. — Мерлин! — окликнула Гвен. — Правду говорят про посевы? — озабоченно нахмурившись, спросила она. — Они уничтожены? Мерлин поморщился. — Боюсь, да. — И что же нам теперь делать? — на её лице на миг промелькнуло беспокойство. Мерлин беспомощно пожал плечами. — Придется, видно, потуже затянуть пояса. — Я уверена, Артур что-нибудь придумает! — обнадёжила она его своей особой улыбкой, в которой смешались и радость, и тревога, и та искренность, что была присуща одной лишь Гвен. Мерлин подмигнул ей. — А если он не придумает, придумаю я. Она сдержала смешок, прикрыв рот рукой, с комичным неодобрением закатила глаза и отпустила его. Мерлин уже миновал часть пути через двор, когда Гвен внезапно крикнула его имя. Он тут же ринулся обратно, подняв клубы пыли, и замер перед ней. Он окинул ее встревоженным взглядом, ища признаки ранения, и, не найдя никаких повреждений, лишь после этого перевёл взгляд туда, куда она смотрела в ужасе. Взгляд ее был прикован к колодцу цитадели. Тот располагался у одной из внешних стен замка и представлял собой огромный металлический насос с постаментом внизу, куда ставили ведро. Мерлина до сих пор порой подташнивало, когда ему приходилось к нему подходить — воспоминания об афанке были еще слишком свежи. Но сейчас вместо воды колодец был доверху забит песком. Гвен снова нажала на рычаг, и в ведро хлынул целый поток сухих зернистых крупиц. — Чёрт, — выдохнул он. С погибшим урожаем можно было как-то смириться, списать на болезнь или непогоду, но это уже не поддавалось никакому разумному объяснению. Он немедленно побежал за Артуром: тревога, и без того стянувшая желудок в узел, теперь превратилась в ледяной тугой ком страха. Мерлин наблюдал, как Артур тут же начал громогласно раздавать распоряжения, чтобы его люди проверили подземный резервуар, а после этого быстрым шагом направился к отцу. Мерлин зацепил ведро с песком, которое Гвен накачала из колодца, и потащил его в покои Гаюса. Если Камелот и в самом деле оказался под действием магического проклятия, оставалось надеяться, что его собственной магии хватит, чтобы дать ему отпор. Он провел долгие часы, пытаясь превратить песок обратно в его естественное состояние. К тому времени, как Гаюс вернулся, он уже в полной беспомощности смотрел на пыль, которая всё так же упрямо отказывалась становиться водой. — Ну что, есть успехи? — Гаюс положил ладонь ему на плечо. Лишь спокойствие в его голосе удержало Мерлина от резкой, сердитой реплики. Гаюс ведь не виноват, что у него самого всё валится из рук. — Хотел бы я знать, как это работает, — проговорил Мерлин, с досадой проводя рукой по волосам и дергая их за кончики. Гаюс подстриг его всего неделю назад, но они уже снова успели отрасти. — Что ты уже пробовал? — подтолкнул его Гаюс, усаживаясь напротив. — Всё. Мерлин беспомощно махнул рукой на раскрытый гримуар справа от себя. Страница была посвящена преобразованию элементов одного в другой, но почти все записи на ней утверждали, что такая магия невозможна и доступна лишь чистым духам стихий, чьей магией не владел ни один маг. — Если это магия, то она куда сильнее моей, — признался Мерлин. Гаюс тяжело вздохнул, сплетая пальцы под подбородком. ~-~-~ Мерлин вышел из покоев Артура, растирая затекшую шею — он провёл слишком много времени в погоне за этой чёртовой крысой. Он как раз мысленно клял Артура на чём свет стоит, когда тот окликнул его — как назло, именно в тот момент, когда Мерлин уже направлялся через двор обратно к себе. — Мерлин! Ты вообще в курсе, что у нас комендантский час? — сказал Артур, подходя к нему с недовольным видом и скрещёнными на груди руками. — Да я был у тебя, охотился на крысу, — Мерлин неопределенно ткнул большим пальцем за спину, в сторону комнаты Артура. В последнее время ему казалось, что рядом с Артуром он постоянно выглядит бесполезным. Он, конечно, всегда был неловким, но всё же обычно существовал предел количеству предметов мебели, о которые он умудрялся спотыкаться. Если Артур и раньше считал его неуклюжим болваном, то теперь Мерлин лишь убеждал его в этом еще сильнее. — Успешно? — принц остановился прямо перед ним. Юноша съёжился. — Нет. Артур неодобрительно приподнял брови. — Выходит, крыса тебя перехитрила? — В своё оправдание скажу: крыса очень сообразительная. Говорят, крысы вообще одни из самых умных животных, — попытался объясниться Мерлин. — Видимо, умнее тебя. — Завтра найду, — пообещал юноша. Артур закатил глаза. — Ты уж постарайся. И иди домой. Не сажать же своего слугу за нарушение комендантского часа. Слова прозвучали небрежно, но по тону было ясно: Артур заботился о нём чуть больше, чем позволял себе показывать. Внезапно принц резко повернул голову — что-то привлекло его внимание на противоположной стороне двора, возле входа в замок, ведущего к кухням. — Что это? — спросил он. Мерлин проследил за направлением его взгляда, но увидел лишь пустой проём арки. — Что? — откликнулся он, однако Артур не ответил: лишь дёрнул его за руку и рванул с места, бросившись туда, где что-то заметил. Мерлин успел только закатить глаза, мысленно вопрошая, даст ли ему судьба хоть минуту покоя, и помчался вслед. Пока они неслись по коридорам, Мерлин мельком заметил белую мантию, скрывшуюся за поворотом, и они оба устремились за ней. Тот человек, казалось, просто неспешно шёл, но каким-то образом всё время ускользал от них. Они с Артуром понеслись вниз по винтовой лестнице, на каждом витке натыкаясь друг на друга и спотыкаясь о ступеньки. Выбежав на площадку, они тяжело дышали. Мерлин знал, что эта часть замка представляла собой, по сути, большой круг, с одной стороны которого были кухни, а с другой — кладовые. Выходов было два: тот, откуда они пришли, и другой, ведущий в сторону банкетного зала и королевских покоев, который запирали ровно после одиннадцати вечера. Так что тот, за кем они гнались, оказался в ловушке. Артур схватил Мерлина за плечо, и мысли у него встали как вкопанные. Принц что-то оживленно показывал руками — указания, куда Мерлину идти и какую позицию занять. Но жесты эти были для Мерлина темным лесом: он ни черта не понимал. Его мысли полностью поглотило теплое прикосновение пальцев Артура на его руке и решительный блеск его голубых глаз. Принц убрал руку и двинулся прочь, и Мерлин поплёлся за ним, рассеянно пытаясь разобрать эту пантомиму сквозь окутывающий сознание туман влюблённости. С этим чувством определённо нужно было что-то делать: если так пойдёт дальше, Артур решит, что он совсем свихнулся. — Что ты... — услышав его шаги за спиной, Артур резко обернулся, раздражённо рыкнул и наклонился так близко, что Мерлин на миг забыл, как дышать. — Это значит: ты идёшь туда... — Артур указал в противоположную сторону, — ...и отрезаешь ему путь. — Да, да, хорошо, — забормотал Мерлин и рванул к кладовым. Сердце колотилось как бешеное, и причиной тому был вовсе не адреналин погони. Они с Артуром снова сошлись посередине, не обнаружив и следа незваного гостя. У Мерлина засосало под ложечкой, а по спине пробежали мурашки. Он чувствовал, что с этим загадочным нарушителем что-то не так, и тревожное предчувствие заставляло мышцы напрягаться в ожидании. Там, откуда прибежал Артур, по стене мимо факела проскользнула тень, и принц толкнул Мерлина в плечо, заставляя двигаться. Они помчались в обратных направлениях и снова ничего не обнаружили. — Где он? — требовательно спросил Артур. — Я никого не видел. Глаза принца расширились, он сердито раскинул руки. — Он был прямо перед тобой! Только не говори, что ты его упустил! В животе у Мерлина закипело раздражение. — Артур, там никого не было! Мимо меня никто не проходил! — Ты что, ослеп? Но прежде, чем Мерлин успел огрызнуться, их перебил низкий голос: — Меня ищете? Перед ними стоял тот самый человек из леса — то призрачное видение, которое Мерлин наблюдал тогда, — только теперь он был совершенно реален: живой, из плоти и крови, и смотрел на них обоих строгим, почти осуждающим взглядом. Его волосы были белыми как снег, а голову скрывал глубокий капюшон тяжёлого плаща. Старые, узловатые пальцы сжимали посох, изящно изгибающийся к потолку. Серебряные глаза частично терялись в густых белых бровях, но то, что было видно, поражало — в этих глазах было столько чувства, что у Мерлина защемило сердце. Там плавали скорбь и мудрость, которых он не достиг бы и за тысячу жизней. Магия окутывала незнакомца столь густой аурой, что у юноши даже заложило уши. — Я Анхора, Хранитель Единорогов, — представился он. Голос у него был хрипловатый, старческий, мудрый — чем-то напоминающий голос Дракона, но лишённый той насмешливости, которую Мерлин неизменно слышал у крылатого создания. Артур с недоумением посмотрел на Мерлина, словно надеясь, что тот сможет дать объяснение. Он ответил ему таким же растерянным взглядом. — В Камелоте комендантский час. Зачем вы здесь? — спросил Артур, явно решив не церемониться с незнакомцем. Анхора даже не моргнул; лишь слегка склонил голову, словно раздумывая над словами Артура. В этом движении было что-то настораживающее — настолько похожее на Софию и её отца, что Мерлину пришлось напрячься, чтобы сдержать порыв встать между Хранителем Единорогов и Артуром. — Я здесь с посланием. Брови Артура медленно поползли вниз. — И кому оно адресовано? — нетерпеливо уточнил он. — Тебе, Артур Пендрагон, — просто ответил Анхора. При звуке полного имени Артура оба — и он, и Мерлин — выпрямили спины. Человек явно явился сюда не случайно, и то, что он знает, кто такой Артур, встревожило Мерлина до глубины души. Принц мгновенно перешёл в наступление: расправил плечи, стиснул челюсть, будто готовился к драке. — Это ты уничтожил наши посевы и превратил воду в песок? — Только ты один в ответе за беды Камелота, — невозмутимо произнёс Анхора. У Мерлина отвисла челюсть, а гнев пронзил его, как молния: вспыхнул в груди, разлился по всему телу, оставив после себя лишь обжигающую ярость. Как этот человек смеет обвинять Артура — Артура, который живёт только служением своему народу? — Я? — выплюнул принц. — Думаешь, я хочу, чтобы мой народ видел засуху и голод? Тело Артура дрожало от бешенства — Мерлин видел, как гнев напрягает мышцы его плеч, обрисовывая жёсткий контур под одеждой. Анхора перевёл взгляд с одного юноши на другого, явно напряжённых и готовых кинуться в бой, и тяжело вздохнул. — Когда ты убил единорога, ты вызвал проклятие. Из-за этого Камелот будет страдать. Пальцы Артура судорожно стиснулись у бёдер, и у Мерлина возникло странное побуждение взять его за руки и держать, пока это напряжение не отпустит. — Если ты наложил проклятие на Камелот, ты же его и снимешь. Или поплатишься жизнью, — прорычал Артур. Анхора медленно покачал головой. — Проклятие принадлежит не мне, а единорогам. Это было не моё решение. Его слова медленно проникли в самое нутро Мерлина. Хотя всё его существо пыталось их отвергнуть, он видел в них правду. Гаюс предупреждал, что убийство единорога навлечёт проклятие; слова Анхоры лишь подтвердили то, о чём Мерлин уже догадывался. Убив единорога, Артур невольно выпустил проклятие — желал он того или нет. — Сними проклятие, или будешь казнён, — приказал принц, делая шаг вперёд и глядя на Анхору сверху вниз с холодной угрозой во взгляде. Анхора не дрогнул, не отшатнулся, как сделали бы многие; он лишь чуть приподнял подбородок, встречая этот взгляд. — Только ты его снимешь. Артур зарычал и потянулся, чтобы схватить его за плечо. — Ты арестован. — Но стоило его пальцам коснуться того места, где должен был стоять Анхора, как тот исчез, рассеялся, будто струйка дыма. Артур по инерции шагнул вперёд, лишившись опоры. — Тебе предстоят испытания, — раздался голос Анхоры позади. Они резко обернулись. Пальцы Мерлина покалывало от прилива адреналина — от той дрожащей, восторгающей силы, которую он всегда ощущал рядом с подобной могущественной магией. Анхора смотрел прямо на Артура — поверх головы Мерлина, словно того и не существовало. — Пока ты не исправишь содеянное и не искупишь вину за смерть единорога, проклятие не спадёт. Если провалишь хоть одно испытание — Камелот будет проклят навечно. С этими словами Анхора исчез вновь, оставив их в оглушительной тишине, которая, казалось, вытянула из комнаты весь воздух. Мерлин обернулся к Артуру с широко раскрытыми глазами. Для принца не существовало ничего важнее Камелота. При первой встрече Мерлин принял его за самовлюблённого болвана, заботящегося лишь о себе и своём тщеславии, однако вскоре понял, что Артур готов поставить Камелот превыше всего. Нет ничего, что бы он не принёс в жертву ради своего королевства. Артур смотрел на то место, где только что стоял Анхора, с выражением ужаса на лице, с разинутым ртом и побелевшими щеками. Он замер на несколько секунд, затем моргнул, взял себя в руки и натянул привычную беспечную маску. — Ступай в свои покои, Мерлин, — сказал он. — Завтра мы найдём этого чародея и вынудим его снять проклятие. С этими словами Артур развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова. Мерлин смотрел ему вслед, оставшись наедине с гнетущим предчувствием, что вся эта история примет куда более скверный оборот. ~-~-~ — Мерлин! — заорал Артур, врываясь в комнату и сжимая в руке сапог. У Мерлина была ровно секунда подумать: «Надо бы пригнуться на случай, если он его кинет», — но вместо этого Артур сунул сапог ему прямо в лицо. — Смотри! Эта крыса прогрызла мой сапог! — прорычал он, тряся обувью у Мерлина под носом. И правда: в коже зияло маленькое отверстие — ровно такое, куда мог бы пролезть палец. Мерлину с трудом удалось подавить улыбку. — Крыса голодна, как и все мы, — предположил он, поднимая невинные глаза и встречаясь с недовольным взглядом Артура. — По-твоему, это смешно? — проговорил принц. Это был не вопрос, а обвинительное утверждение. Мерлин уже не мог прятать улыбку. — Немного. Он поморщился, когда сапог угодил ему прямо в грудь. Артур грозно направился к оружейной стойке в углу комнаты, и Мерлин еле сдержался, чтобы не скорчить за его спиной рожицу. — Почини его, — распорядился принц. — И найди крысу! Они какое-то время ходили по комнате в молчании. Мерлин сосредоточился на том, чтобы привести вещи принца в порядок, стараясь не смотреть на его тяжёлое, нахмуренное лицо. Был в этом какой-то нелепый парадокс — даже обиженная гримаса Артура казалась ему невероятно умилительной. Даже сейчас, когда принц ворчал от голода и вёл себя как упрямый дурак, сердце Мерлина всё равно согревалось при виде того, как тот пристёгивает меч на пояс. Юноша не мог не заметить, как от сосредоточенности кончик языка Артура скользнул по нижней губе, пока тот старательно застёгивал крепление на боку. Мерлин встряхнулся, отгоняя оцепенение, и переключился на более насущные заботы: предостережение Хранителя Единорогов. — Ты обдумал то, что сказал Анхора прошлой ночью? — осторожно спросил он, избегая взгляда Артура. Принц промычал что-то в ответ. По тону не казалось, что он хочет прибить Мерлина на месте, так что тот рискнул бросить взгляд в его сторону. — Ну, вчера он скрылся, но теперь мы по крайней мере знаем, кого искать, — ответил Артур, решительно хмуря брови. Мерлин насупился. В глубине души он всё же надеялся, что слова Артура, сказанные накануне, были вспышкой сиюминутных эмоций и, поразмыслив спокойно, тот осознает, что Анхора говорил правду. Хоть бы раз в жизни всё было так просто. — Я сказал отцу, что найду этого Анхору и заставлю его положить конец этой чепухе, — продолжил Артур, совершенно не замечая волнений Мерлина. Юноша стиснул зубы. — А если он сказал правду о проклятии? — предположил он, пожав плечами, словно это была лишь шальная мысль. Артур резко швырнул новую пару сапог на пол, и Мерлин изо всех сил постарался не вздрогнуть. — Ты думаешь, я стал бы насылать страдания на собственный народ? — прошипел он. В его голосе прозвенела опасная нотка, сулящая нешуточные проблемы, если Мерлин не будет осторожен в выражениях. Юноша с притворным интересом разглядывал испорченные сапоги Артура — с куда большим, чем они того заслуживали, — слишком нервничая, чтобы встретиться со стальным взором принца. — Конечно нет, я знаю, ты никогда бы так не поступил... — Вот и хорошо. — Краем глаза он увидел, как Артур напряженно кивнул. Будто бы удовлетворившись ответом, он снова принялся натягивать новые сапоги. — ...намеренно, — добавил Мерлин. Артур резко вскинул голову, и юноша внутренне вздрогнул. — Послушай, я лучше всех знаю: ты никогда не пожелал бы Камелоту такого несчастья. Я ни в чем тебя не обвиняю, — заверил Мерлин, наконец поднимая голову и встречаясь с упрямым взглядом Артура. — Я просто думаю, что он, возможно, говорил правду. Принц закатил глаза с насмешливым фырканьем. — И почему ты так думаешь? — спросил Артур, продолжая готовиться к предстоящему дню. — Когда ты убил единорога, я видел Анхору в лесу, — выпалил Мерлин. Артур возмущённо открыл рот. — Что? Почему ты не сказал мне? — Он был там всего мгновение, а потом исчез! — начал оправдываться Мерлин, вспоминая то сомнение и невыразимую скорбь, что омрачили его мысли, когда он держал умирающего единорога. — Я даже не... ну... если честно, я думал, что мне померещилось. В глазах Артура на мгновение мелькнула озабоченность — всего лишь мимолётная искорка тревоги, прежде чем он скрыл её небрежным взмахом руки. — Это еще ни о чём не говорит, — покачал головой он и, посчитав, что на этом разговор окончен, сел за стол и принялся перебирать какие-то бумаги. — Но разве это не заставляет тебя задуматься, что он говорил правду? — Из-за того, что он прятался в лесу? Это лишь уменьшает моё доверие к нему. Мерлину захотелось взвыть. — Он появился, когда ты убил единорога, значит, его связь с ними должна быть правдой, — дипломатично сказал он. Артур открыл рот, чтобы возразить, но Мерлин продолжил прежде, чем тот успел что-то сказать: — Зачем ему было приходить в Камелот и врать тебе? Артур капризно пожал плечами. — Он попался. Хотел заговорить нас, обвинить меня и сбежать. Мерлин уставился на Артура, почти восхищаясь тем, с каким упорством у того получалось отрицать правду и убеждать себя в таких нелепых вещах. — Артур, он умеет исчезать в воздухе, зачем ему заговаривать нас? — почти отчаянно напомнил Мерлин. Стул с грохотом отъехал по полу, когда Артур резко вскочил и ударил рукой по столу, наклонившись так, что их взгляды оказались на одном уровне. Во рту у Мерлина пересохло, пока он смотрел в уверенные синие глаза. — Отец предупреждал меня о магах. Они не успокоятся, пока не уничтожат наше королевство, — внушительно произнес Артур; взгляд его был непреклонен, губы сжаты в упрямую линию. — Я верю, что Анхора говорил правду, — тихо сказал Мерлин. — Ну и дурак, — резко отозвался Артур. — Нельзя верить ни одному слову колдуна, запомни это. Слова пронзили грудь Мерлина, оставляя внутри жгучую боль, будто сердце медленно закровоточило. Было мучительно слышать, как откровенно Артур ненавидит самую сущность того, кем являлся Мерлин. Между ними начала возникать нить доверия, но стоит ему открыть правду — и она обратится в пепел. Их хрупкая дружба была ненадежна, словно башня из песка на берегу моря — всего одна волна, и она рассыплется в прах. Мерлин не впервые задумывался о том, как отреагировал бы Артур, если бы узнал правду о нём и об их общей судьбе. И какая-то безрассудная, опасная часть его души отчаянно жаждала признаться во всём сразу — просто чтобы увидеть выражение его лица. Он понимал, что едва ли в этом была вина Артура. Тот с самого рождения впитал в себя убеждения, что колдуны — корень всякого зла, а магия — не что иное, как врата во тьму. Его отец вбил эти догмы так глубоко в его сознание, что Артур не мог представить себе иного. Невозможно было понять, что именно ожесточило сердце Утера, настроило его против колдовства и заставило так яростно стремиться искоренить его. Однако факт оставался фактом: Артур никогда не знал ничего другого. Несправедливо было ожидать, что он в одночасье поверит в противоположную точку зрения без весомых доказательств. Мерлину оставалось лишь стать для него этим «доказательством». С этой мыслью внезапный порыв выдать правду испарился, и его плечи расслабились. Он молчал, решив помочь Артуру раскрыть правду о проклятии другим способом. Очевидно, что одним простым разговором принца не убедить. Мерлин наблюдал, как Артур набрасывает на плечи куртку, и ждал, когда тот снова заговорит. — По-моему, я вычислил следующий ход Анхоры. Тогда-то мы его и поймаем, — произнёс Артур. ~-~-~ Мерлин снова причмокнул прямо у уха Артура, и тот еле сдержал порыв придушить его. Принц отдавал себе отчёт, что его постоянный гнев связан с ужасным голодом; он также знал, что Мерлин — возможно, незаслуженно — вынужден был страдать от его вспышек ярости сильнее всех. Он стиснул зубы, когда Мерлин причмокнул снова. — Перестань чмокать, — приказал Артур. Мерлин угрюмо уставился на него в ответ, будучи в столь же скверном расположении духа. — Я хочу пить, — пожаловался он. — Все хотят, Мерлин, — парировал Артур, но замолчал на полуслове, услышав звук шагов. Они прятались в ночной темноте у амбара с зерном, в том месте, где, по предсказанию Артура, должен был появиться Анхора. И вот колдун явился, точно так, как и ожидал принц. — Ну а... — попытался возразить Мерлин, но Артур поднял руку, заставив его замолчать. — Кто-то идёт. Артур отступил в коридор, ведущий к зернохранилищу, и выглянул за угол. Коридор был почти полностью погружён во мрак, лишь в дальнем его конце, у входа в помещение, где хранилось зерно, мерцал крошечный отсвет факела. Он на цыпочках двинулся навстречу свету, а Мерлин неотступно последовал за ним. Когда Артур замер, Мерлин сделал то же самое; хоть он никогда и не слушался устных приказов Артура, зато безупречно следовал за его беззвучными движениями. Артур медленно обнажил меч, поморщившись от скрежета, который тот издал в безмолвном коридоре. Мерлин следил за каждым его движением, глаза его были широко раскрыты, словно у совы, пока Артур готовился к засаде на колдуна. Он наклонился к своему слуге, пытаясь без слов объяснить ему план атаки, но Мерлин лишь уставился на него, хлопая глазами. Невыносимо. Артур беззвучно выругался. Они в полном согласии проскользнули в амбар. К счастью, Мерлин, кажется, сообразил, что нужно прикрыть другую сторону помещения, и вооружился снятым со стены серпом. — Покажись, — наконец произнес Артур, и его голос, к счастью, прозвучал уверенно и властно, — пока я не прикончил тебя. Он направил меч в темноту. Но вместо Анхоры из тени вышел крестьянин с лопатой в одной руке и маленьким мешочком зерна в другой. Он был до боли похож на друга Мерлина, Уилла из Элдора, настолько, что Артур на мгновение потерял дар речи, прежде чем заставил себя собраться. Он мельком бросил взгляд на Мерлина, и лишь печальная складка в уголках его губ выдавала, что тот тоже видит сходство между этим человеком и своим погибшим другом. — Ты кто? — потребовал ответа Артур. Мужчина задрожал. — Меня зовут Эван, милорд. — Он поклонился так низко, что голова чуть не коснулась колен. Артур мысленно представил, что сказал бы отец в такой ситуации: этот человек — вор, совершающий преступление в столь тяжёлое для Камелота время. Это нельзя спустить ему с рук. — Я вижу, ты решил поживиться из наших зерновых запасов, — произнёс он наконец, слегка наклонив голову в жесте, который, как он надеялся, выглядел властно. Эван затрясся под его тяжёлым взглядом и лишь безмолвно закивал. — Мой отец приказал казнить воров, — продолжил Артур, сохраняя ровный и твёрдый тон. Челюсть Эвана задрожала. — Умоляю, сир. Милорд, я ворую не для себя, у меня трое детей, они уже два дня не ели. Они голодают, — залепетал он, в страхе прижимая руку с зерном к груди, в то время как Артур медленно приближался. Сердце принца больно сжалось. Он представил маленьких детей, отчаянно ожидающих еды и не понимающих, почему её всё нет. — Закон един для всех, — сумел выговорить он. Эван кивал так отчаянно, что Артур испугался, как бы его голова не соскочила с плеч. — Я знаю, я знаю, что красть — грех, я просто... — мужчина замолчал, тяжело вздохнув, будто сдерживая слёзы. — Не выдержу, если они умрут с голоду. Артур не позволил себе явно отреагировать на пронзительную горечь в голосе Эвана. Он вспомнил, как Хунит говорила о детях в Элдоре, и тогда, как и сейчас, он не мог равнодушно думать о голодающих детях. Его отец не дрогнул бы — никакая жалость не могла противостоять закону. Ничто не должно было изменить приговора. — Ты хотел бы, чтобы дети увидели, как отца казнят? — твёрдо спросил Артур, желая, чтобы Эван понял тяжесть своего положения. Мужчина был переполнен эмоциями, он не мог говорить, лишь яростно мотал головой, а слёзы каплями стекали по щекам. Артур ощутил груз вины на плечах. Его отец не допустил бы ни малейшего проявления снисходительности — Эван преступник, и его должны казнить. Артур отошёл в сторону, давая Эвану пространство пройти. — Тогда иди домой, — сказал он серьёзно. Эван поднял глаза, полные трепета, и лёгкая надежда заиграла на его дрожащих губах. Казалось, он не смел верить собственным ушам. — Если ещё раз поймаю тебя на воровстве, точно казню, — добавил Артур, чувствуя на своем плече незримую тяжелую длань Утера. Но Эван всё равно просиял, и благодарная улыбка обнажила у него во рту недостающий зуб внизу справа. Он швырнул лопату в сторону и вернул маленький мешочек с зерном обратно в общую кучу. Он был уже на полпути к выходу, когда Артур остановил его, заглушив шипящий голос отца в глубине сознания. — Стой. И Эван, и Мерлин с любопытством уставились на него. Артур поднял тот самый маленький мешочек с зерном и на мгновение задумался. В обычное время его содержимого едва ли хватило бы на миску каши, но сейчас, возможно, именно оно позволило бы семье продержаться еще хотя бы неделю. Он бросил мешочек Эвану. — И расходуй экономно, — проговорил Артур. — Возможно, вы не скоро получите новую еду. Артур чувствовал, как Мерлин прожигает ему висок взглядом, но отказывался встретиться с ним глазами. Вместо этого он сосредоточился на крестьянине, который смотрел на него с безмерной благодарностью. Голос Эвана внезапно приобрёл какую-то умудрённую глубину, разительно отличавшуюся от подобострастного и испуганного тона, каким он говорил несколько минут назад: — Вы проявили жалость и доброту, милорд, — отчетливо произнес он, снова склонившись в поклоне. Эван широко улыбнулся. — Вам за это воздастся. ~-~-~ Артур жадно осушил свой четвертый кубок воды. Он вздохнул с облегчением, ощущая, как прохладная влага смягчает его пересохшее, раздраженное горло. Тыльной стороной ладони он смахнул капли, стекавшие по подбородку, и с наслаждением откинулся на спинку стула. Мерлин проделал то же самое напротив, зажмурившись от блаженства — впервые за более чем два дня утолив жажду. — Никогда не думал, что вода такая вкусная, — выдохнул Артур, запрокидывая голову на спинку стула и наслаждаясь тем, что вдохи больше не царапают горло, как наждачная бумага. Мерлин горячо закивал, делая еще один большой глоток. — У меня так пересохло в горле, что я думал, говорить не смогу, — сказал он, слегка задыхаясь. — Ну хоть какие-то плюсы от этой засухи, — поддразнил Артур, ухмыляясь в ответ на раздражённый взгляд Мерлина. Юноша налил им обоим ещё по кубку, и вода соблазнительно заплескалась в сосудах. Артуру казалось, что его жажду не утолить никогда; возможно, он осушит весь колодец, прежде чем насытится. Он наблюдал, как прохладная прозрачная влага наполняет кубки. Было невозможно поверить, что всего несколько часов назад это была песчаная жижа. Ещё Артур не понимал, почему Анхора решил отменить именно эту часть проклятия и именно сейчас. — Это не имеет никакого смысла, — пробормотал Артур, делая два огромных глотка. Мерлин с любопытством посмотрел на него, склонив голову набок, подобно сбитому с толку зверьку. — Песок исчез, вода вернулась в колодец. Я не понимаю, почему. Мерлин медленно кивнул, скорчив гримасу, будто изо всех сил стараясь не высказать своего мнения. Артур обречённо вздохнул. — Полагаю, у тебя найдется какое-нибудь объяснение этому, Мерлин. Тот переступил с ноги на ногу, подтверждая подозрения Артура. — Ну, давай, послушаем, — небрежно сказал принц, жестом разрешая Мерлину говорить. Тот, казалось, не решался делиться мыслями, возможно, не уверенный, как они будут восприняты. И это неудивительно: сам Артур едва понимал, зачем ему спрашивать мнение своего слуги о государственных делах, из всех людей, с кем он мог об этом поговорить. Единственное, чем он мог объяснить свой внезапный интерес к мнению Мерлина, — это то, что он мог доверять его честности. Он раз за разом доказывал, что запросто выскажет всё, что думает, независимо от того, насколько бестактным может оказаться его мнение. И этот случай не должен был стать исключением. Артур бросил на Мерлина взгляд, который, как он надеялся, подтолкнёт его к разговору. — Анхора сказал, что тебя испытают, — затараторил Мерлин, слова так и хлынули из него, теперь, когда Артур сам разрешил ему говорить. — Прошлой ночью в хранилище ты отпустил того крестьянина, и он сказал, что тебе воздастся. Артур скептически нахмурился. — Это благодарность, так и должно быть. Мерлин энергично замотал головой. — Я думаю, это было твоё первое испытание. Ты его прошёл, и проклятие стало слабее. Слова звучали на удивление логично, но в животе у Артура неприятно заныло. Если Мерлин прав, это означало, что бедствие, обрушившееся на Камелот, вызвано проклятием, которое навлёк именно он. Он не хотел верить, что подобное может быть правдой. Артур опустил взгляд на свой кубок, испытывая ноющий зуд где-то глубоко в груди. — Я знаю, ты не обязан меня слушать, — тихо проговорил Мерлин. — Что верно, то верно, — пробормотал принц. — Артур, — резко оборвал его Мерлин, пристально глядя на него. Принц рефлекторно вскинул голову, удивленный раздражением в голосе Мерлина, и встретился с его горящими глазами. — Если тебя ждут новые испытания, это значит, что у тебя есть шанс положить конец страданиям твоего народа, — твёрдо сказал Мерлин, сделав паузу, чтобы слова отложились в голове Артура. — Я знаю, ты хочешь этого больше всего на свете. Разум Артура разрывался на куски: одна часть его была готова поверить Мерлину и принять эту теорию, подсознательно склоняясь к ней, как растение тянется к солнцу. Если это правда, он сможет защитить Камелот и остановить бедствие, расползавшееся по королевству словно чума. Он желал этого сильнее, чем можно выразить словами. Но в равной степени, если Мерлин прав, ему пришлось бы принять, что именно он стал причиной таких страданий Камелота. Когда Артур промолчал, Мерлин продолжил настаивать. — Думаю, нам стоит найти Анхору. Артур в красках мог представить себе этот разговор с отцом. Идея была настолько комично абсурдна, что он закусил щёку зубами, чтобы не рассмеяться прямо в серьёзное лицо Мерлина. — Я не могу вести переговоры с магом. Отец не позволит, — ответил он, ставя кубок на стол с глухим звуком. Губы Мерлина растянулись в хитрой улыбке. — Тогда, наверное, лучше ему об этом не знать, — ответил он, пожав плечами. Брови Артура взметнулись вверх. Он посмотрел на самоуверенную ухмылку Мерлина и почувствовал, как по нему пробежала странная искра восторга. Юноша был до глупости отважен, и это почти вызывало восхищение. Если бы не крайняя безрассудность этого предложения. Он обдумывал эту возможность, криво морщась. Это было слишком смело, голова гудела от последствий, которые могли бы наступить, реши они сотрудничать с магом. Но сейчас он яростно отбросил эти мысли прочь. — Пойду-ка проверю стражу, — решил Артур, поднимаясь на ноги и шагая в сторону двери. Его желудок громко заурчал. В своем рвении напиться он почти забыл, как отчаянно хочет есть. — Попробуй найти еду. ~-~-~ Мерлин был уверен, что, требуя еды, Артур вряд ли имел в виду рагу из крысы; но еды сейчас не хватает, а на безрыбье и рак рыба. То, чего Артур не знает, ему не повредит. — Вот, ешь на здоровье, — ухмыльнулся Мерлин, с грохотом ставя тарелку с рагу перед Артуром. Тот вяло сморщил нос, словно капризный ребёнок, возмущающийся из-за тарелки с овощами. — Я не голоден, — проворчал он. Мерлин недовольно нахмурился. — Что значит «не голоден»? Мы три дня не ели. Ты должен быть голоден как волк. Артур зыркнул на Мерлина исподлобья, разгорячённый и готовый к спору, — точь-в-точь избалованный ребёнок на пороге истерики. — Я не могу есть, зная, что мой народ голодает. С этими словами в Мерлине поднялась мягкая, почти щемящая волна нежности. Следовало бы догадаться, что у Артура найдется какая-нибудь дурацкая благородная причина отказываться от еды. Он никогда не отказывался от еды. Мерлин поймал себя на мысли, что этот голод, возможно, был для Артура тяжелее, чем для обычных людей, потому что принц наверняка за всю свою жизнь не пропустил ни одного приёма пищи. Значит, причина могла быть только одна — какая-то нелепая, самоотверженная идея вроде голодовки в знак солидарности со своим народом, которого он любил куда сильнее самого себя. Его обиженная, упрямая гримаса была такой милой, что у Мерлина в груди что-то дрогнуло, а сердце забилось неровной дробью. Но как бы трогательна ни была его вспышка сочувствия, Мерлин не имел ни малейшего понятия, как заставить принца поесть. Между ними повисла тишина, пока он думал, но, к его удивлению, первым заговорил Артур. Принц смотрел в столешницу, нахмурив брови, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Скажи, ты правда думаешь, что это я навлёк проклятие? Он явно пытался звучать равнодушно, но получалось плохо. Было до боли очевидно, что ответ многое для него значил. Мерлин закусил губу, пытаясь подобрать слова, которые не выбьют Артура из колеи. Он знал — сколько бы принц ни отрицал этого, — что тот ценит его честность. Артур не стал бы спрашивать, если бы не хотел услышать правду. Но от этого она не становилась менее горькой. — Боюсь, что так, — наконец прошептал он, опуская голову в ожидании неизбежной вспышки гнева, но взгляда от Артура так и не отвёл. Он следил за едва заметными переменами в его лице. На первый взгляд, оно казалось бесстрастной маской, совершенно отрешенной от разговора, но поскольку Мерлин вглядывался пристально, он видел, что это не так. В опущенных глазах блеснул упрямый огонёк, брови чуть дернулись, отзываясь на внутренний протест. Он заметил, как подбородок Артура сначала выдвинулся вперёд в вызове, потом плавно вернулся в нейтральное положение, но движение повторилось вновь, словно разум метался между двумя порывами. Артур провёл рукой по подбородку, почесал уголок губ и нахмурился. Мерлин ждал, что сейчас начнётся буря и принц набросится на него с возмущёнными криками. На столе стоял пустой кубок — Мерлин уже пожалел, что не наполнил его заранее: Артур куда реже бросался предметами, если мог что-нибудь пролить. Но Артур удивил его. — Мы пойдем в лес на рассвете, — произнёс он твёрдо, всё ещё не поднимая взгляда. — Может быть... сможем выйти на след Анхоры. Нежность распирала Мерлина изнутри, наполняя теплом, будто кто-то приложил к его спине тёплую ладонь. Жар опустился по позвоночнику мягкой волной и поселился в кончиках пальцев. Мерлин изо всех сил старался сдержать овладевшую им улыбку. Он понимал, что сияет, как влюблённый дурак, но ничего не мог с собой поделать. — Я думаю, это очень хорошая мысль, — сказал он, крепко сцепив руки за спиной, чтобы не потянуться и не сжать руку Артура в знак поддержки. Принц тихо фыркнул и наконец поднял на него глаза: — Мы найдем его, где бы он ни был. Мерлин окончательно сдался и расплылся в широкой улыбке. Он хлопнул в ладони и придвинул миску со рагу ещё ближе к Артуру и налил ему полный кубок воды. — Ладно. Но тебе нужно поесть. Ты никому не поможешь, если будешь слишком слаб, чтобы пройти испытание. Артур нахмурился, будто отчаянно хотел возразить, но понимал, что Мерлин прав. С недовольной гримасой он взял ложку, а Мерлин попытался занять себя чем-то другим, но безуспешно — взгляд то и дело возвращался к Артуру. Принц зачерпнул полную ложку рагу и с неприличным причмокиванием отправил ее в рот. Мерлин старался не обращать внимания на тепло, вспыхнувшее в желудке, и следил за Артуром только краем глаза. Тот начал медленно жевать, остановился, снова начал жевать и сморщил нос. Мерлин внутренне поморщился, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, когда Артур посмотрел в миску, а затем поднял задумчивый взгляд на него. — Что это за мясо? — спросил принц, медленно пережевывая особенно жилистый кусок. — Странное какое-то. Мерлин невинно поднял брови. — Свинина, — ответил он как можно непринуждённее. Артур скривился, принюхался к миске, верхняя губа презрительно приподнялась. — Нет, — возразил он, ковыряя мясо ложкой и всматриваясь в него. — Слишком жилистое. Что это? Оно… э-эм… Он замолк, его ложка замерла прямо над поверхностью рагу. Мерлин со смесью ужаса и восторга наблюдал, как выражение на лице Артура перебрало целую гамму эмоций, пока не остановилось на мучительной, почти комичной растерянности. — Это крыса, да? — поджал губы Артур. Мерлин выдавил нервную улыбку и кивнул. — Старайся не думать об этом. Артур залпом выпил три огромных глотка воды, а Мерлин совершенно точно не следил за тем, как двигается его кадык. Юноша прокашлялся, метнулся за кувшином и поспешно наполнил Артуру кубок вновь — лишь бы занять руки. — Вы только посмотрите, как невежливо с моей стороны, — с преувеличенной искренностью вдруг раскаялся Артур. Мерлин медленно повернулся к нему, подняв плечи к ушам в ожидании неминуемой катастрофы. Принц одарил его чересчур невинной улыбкой, которой Мерлин ни на секунду не поверил. — Сижу тут, набиваю живот этим чудесным рагу, а ты, небось, тоже голоден! Артур поднялся на ноги и похлопал по стулу, с вызовом ухмыляясь Мерлину. — Ну же, присаживайся. — Нет, спасибо, я не голоден. Мерлин замотал головой, попятился и врезался спиной в комод, когда Артур решительно зашагал вперёд, намереваясь загнать его в угол. Принц остановился так близко, что Мерлин мог бы наклониться и коснуться его губ своими — даже тянуться не пришлось бы. Так, ему следует немедленно перестать думать об этом. — Глупости, — сказал принц с хищной ухмылкой. Его ладони легли Мерлину на плечи, и тепло его ладоней тут же просочилось сквозь тонкую ткань туники. Я сейчас умру, с долей обречённости подумал Мерлин, пока Артур грубо усаживал его в роскошное кресло. — Давай, Мерлин, — протянул Артур, губы мягко обернулись вокруг его имени. — Угощайся. Он склонился над Мерлином, плотно обхватив его плечи рукой, перекинутой через спинку кресла, и кончиком носа случайно коснулся его волос, пока пристально наблюдал, как тот берет в руки ложку. Пальцы Мерлина дрожали — то ли от нежелания есть рагу, то ли от близости Артура, оставалось лишь гадать; он и сам ничего не мог разобрать из-за бешеного стука собственного сердца. — Ешь, — приказал Артур, и в этом единственном слове едва уловимо звучала насмешка. Мерлин зачерпнул маленькую порцию рагу и осторожно отправил её в рот. Артур был прав — текстура и впрямь была странноватой. Мясо оказалось неприятно жёстким, распадалось на волокнистые, упругие кусочки, которые не желали растворяться, сколько бы он их ни жевал. Артур издал одобрительный звук прямо у него над ухом, и сердце Мерлина встрепенулось, будто птица в клетке. Юноша изо всех сил старался не подавиться, проглатывая мясо. — Вообще-то, не так уж и плохо, — выдавил он, сморщив нос, когда очередная волна специфического запаха ударила в ноздри. — Я рад, что тебе нравится, — ядовито улыбнулся Артур. Его ладонь сомкнулась на руке Мерлина и подтолкнула к его губам ещё одну ложку рагу. Грубые, мозолистые пальцы Артура, обхватившие его собственные, отвлекли Мерлина настолько, что он машинально подчинился. — Потому что этого добра ещё полно. Артур кивнул на стоящий рядом котелок, и Мерлин побледнел. ~-~-~ Они прочёсывали лес в поисках следов Анхоры почти час, когда Артур заметил мелькнувший за деревьями белый плащ. — Мерлин! — крикнул он и бросился вдогонку за колдуном, даже не обернувшись, чтобы убедиться, что слуга бежит следом. Он продирался сквозь ежевику, расталкивал ветви, прыгал через поваленные стволы и нырял под низкие сучья, мчась по узкой тропе. Колдун, быть может, и могуществен, но Артур знал эту часть леса как свои пять пальцев; он ринулся короткой дорогой, продираясь сквозь подлесок, и начал настигать Анхору. Ноги заскользили по обледеневшей грязи, но он не сбавлял скорости, боясь упустить колдуна в лесной чаще. Он выскочил за поворот, но колдуна там уже не было — вместо него на земле сидел Эван, тот самый крестьянин, которого Артур отпустил двумя днями ранее. Тот смотрел на принца с наглой ухмылкой. — Ты? — ошеломленно спросил Артур. Эван был окружён грудами еды — помидоры, арбузы, морковь, овёс. Еды здесь было больше, чем Артур видел за все последние дни. Мужчина лениво ел яблоко, смакуя каждый укус. Он ухмыльнулся Артуру, когда зубы вонзились в хрустящую мякоть, и живот принца отчаянно заурчал. — Ты вор, — констатировал Артур очевидное. За спиной Эвана высилась огромная куча зерна. Тот мешочек, который Артур позволил ему забрать, составлял от силы шестую часть от всей этой горы. Эван холодно рассмеялся: — Разве это было не ясно, когда ты поймал меня за кражей своего зерна? Артур подавил вспышку ярости, кольнувшую под рёбра. Он заставил себя сосредоточиться на Анхоре. Его народ ждал помощи. — Тебе повезло, что у меня есть дела поважнее, — процедил он сквозь зубы и повернулся, чтобы уйти. — Ты же не поверил в историю с детьми? — крикнул ему вдогонку Эван, и в словах прозвенел жестокий смех. Артур остановился и бросил на него взгляд через плечо. — Что за больной человек станет лгать о голодающих детях, лишь бы спасти свою шкуру? — потребовал он. Горе Камелота тяжело давило на сердце Артура. Когда они с Мерлином утром покидали город, к нему подошла маленькая девочка; её исхудавшее лицо было искажено горем, а костлявые, дрожащие руки протягивались к нему в отчаянной мольбе о еде, которую он не в силах был дать. — Твои люди голодают, а ты позволяешь воровать зерно, — проворчал Эван, неодобрительно цокнув языком и покачав головой. — Вот поэтому они в тебе и сомневаются. — Он жестоко усмехнулся. Артур подавил укол страха, пронзивший его изнутри. — Ты не можешь говорить от имени моего народа, — бросил он в ответ.  Он чувствовал, что пытается убедить в этом скорее себя, чем Эвана. Он снова собрался уходить, но Эван продолжил швырять оскорбления ему в спину. — Знаешь, твой отец не позволил бы себя одурачить. Эта насмешка выбила Артура из равновесия, вызвав волну головокружительной неуверенности. Он знал, отпуская Эвана, что поступает не так, как поступил бы его отец. Узнай Утер, что Артур пощадил вора, его гнев был бы неудержим. Отец, не колеблясь, казнил бы Эвана, независимо от того, была ли правдой его история об умирающих от голода детях или нет. — Придержи язык, — прошипел Артур. — Иначе я найду время поучить тебя манерам. Эван расплылся в ухмылке, словно услышал не угрозу, а невероятно забавную шутку. — Твой отец казнил бы меня. Но у тебя кишка тонка, да, Артур? — Я поступил бы так же, если бы не заботился о детях своего королевства. Эван укоризненно цокнул, покачав головой. — Это ещё не твоё королевство, не так ли? — боль кольнула Артура под рёбра. — И слава Богу. Раз уж ты не способен поддерживать порядок, у твоего отца есть веские причины сомневаться, что из тебя выйдет достойный король. Артур застыл. Его мышцы натянулись, словно струны, а живот свело так, что перехватило дыхание. Подавляемое раздражение вспухло внутри, разрастаясь в яростный огонь. — Ты не знаешь, о чём думает мой отец, — прорычал он, сверля Эвана взглядом. Тот по-прежнему вальяжно лежал на ворохе награбленной еды. — Думаю, он мечтает о другом сыне, — невозмутимо протянул Эван. Он небрежно махнул рукой, словно речь шла о чем-то столь же незначительном, как погода. Его слова заставили Артура содрогнуться, наполнив его страхом, который остро дернул за струны его сердца. Он отчаянно хотел сказать Эвану, что тот ошибается, но язык словно прирос к нёбу. Становилось всё труднее бороться со страхом, разрывавшим его грудь, — страхом, что слова Эвана могут быть правдой, что Утер и впрямь жалеет об отсутствии другого сына. — Сыне, достойном трона, — продолжил Эван, и ярость Артура вспыхнула, как сухой хворост. — Ты — его позор. Артур резко выдохнул, и гнев заволок глаза густым дымом. Он рванулся вперёд, к мятежному крестьянину. — Бери меч. Эван фыркнул, медленно поднимаясь на ноги и отряхивая штаны. Двигался он нарочито лениво, не выказывая ни капли страха перед яростью Артура. — Король, должно быть, боится того дня, когда ты взойдёшь на трон. — Замолчи! — рявкнул Артур и кинулся вперёд с мечом. Он полосовал воздух дико и неразборчиво; ему не хватало обычной точности, но он компенсировал её чистым, кипящим бешенством. Эван легко ускользал от ударов, отбивал выпады и ухмылялся, доводя Артура до белого каления, заставляя руки дрожать. Он злил его всеми возможными способами. Их поединок походил на яростный танец, и они носились по земляному настилу почти синхронно. Их клинки сталкивались с короткими резкими звонами; они уклонялись, рубили, перепрыгивали через корни и камни. — Король, наверное, гадает, сын ли ты ему вообще, — рассмеялся Эван, и Артур, почти зарычав, обрушил меч сверху вниз. Лезвие в очередной раз встретило блок. Артур рубил почти вслепую с побагровевшим от гнева лицом. Костяшки побелели от того, как сильно он сжимал эфес меча, ладони липли к кожаной рукояти. Он был полностью охвачен яростью и смотрел на мир через красную пелену перед глазами. Эван вынудил его перейти в слабую стойку, но Артур вывернулся, парировав удар. Он едва ощущал сам бой — только бешеный стук крови в ушах и удары сердца, глухо бухавшие в груди. Он загнал Эвана к дереву и, не сделав и вдоха, нанёс очередной размашистый удар. Самодовольная ухмылка медленно сползала с лица Эвана, сменившись страхом, когда он оказался прижат к стволу. Артур, не колеблясь, нанёс колющий удар мечом, но вместо тела Эвана клинок прошел сквозь пустоту. Он чуть не упал вперед, не готовый к отсутствию сопротивления. Крестьянин исчез — пропал, словно растаял в воздухе, как дымок. Артур резко обернулся, отчаянно ища объяснение, и его взгляд упал на Анхору, который спокойно стоял на другом краю поляны и смотрел на него. Если при первой встрече лицо колдуна выражало неодобрение, то сейчас уже не существовало слов, способных передать ту степень разочарования, что застыла в его глазах. — Это сделал ты, — понял Артур, угрожающе направляясь к Анхоре. Маг даже не моргнул; там, где другие бы затрепетали перед угрожающим натиском Артура, этот человек оставался совершенно невозмутим. — Это было испытание, — пояснил он монотонным и спокойным голосом. — Чтобы увидеть, что в действительности таится в твоем сердце. Артур всё еще кипел от ярости, настолько, что он с насмешкой отбросил грызущие его сомнения. — Нет. Твои трюки ничего не доказывают. Анхора невозмутимо смотрел на него. — Почему ты убил его? — спросил он, полностью игнорируя реплику Артура. Злость бурлила в крови Артура; напряжение после схватки с Эваном всё ещё мешало дышать, грудь ходила ходуном от негодования и откатов адреналина. Артур захлебнулся возмущением. — Он оскорбил меня! Принц не мог стоять на месте: ярость зудела под кожей, как крапивница, разгоняя по телу нервную дрожь. Он метался по лесной подстилке, дышал рваными вздохами, а сердце мучительно билось о рёбра. — Ты бы мог проигнорировать его, — заметил Анхора всё тем же бесстрастным тоном, даже бровью не поведя. — Какой вред от слов? Крик подступал к горлу, нарастал, как кипящий в котле пар. Слова Анхоры жгли кожу, оставляя болезненные рубцы. Он оттолкнул их прочь, ослеплённый яростью. — Ты снимешь проклятие, маг, — приказал Артур, взметнув меч и направив острие к горлу чародея. Плечи Анхоры устало опустились. — Это не в моей власти, — ответил он спокойно. И именно это спокойствие сводило Артура с ума, пробирало до костей, как мерзкий паразит, и раздувало пожар его ярости ещё сильнее. — Тогда ты умрёшь, — решил Артур. Он метнулся вперёд, ударив мечом туда, где билось сердце чародея. Но клинок пронзил пустоту, и Артур полетел вперёд, потеряв равновесие. Анхора исчез и возник шагом дальше. Маг тяжело вздохнул, словно смотрел на маленького ребёнка, подававшего надежды, но так и не оправдавшего их. — Моя смерть тебе не поможет, — сдержанно произнёс он, вновь исчезая в тот миг, когда Артур полоснул мечом; клинок рассёк лишь воздух, не встретив сопротивления. Артур с грохотом рухнул на землю, тяжело приземлившись на плечо. Он простонал, перекатился, освобождая руку, и повернул шею, чтобы разглядеть чародея, игнорируя тупую боль в плече. Анхора смотрел на него свысока. — Ты не прошёл испытание. У Артура камнем провалилось сердце. Его гнев почти болезненно отступил, оставив после себя опустошающую пустоту, и ужасное, выворачивающее наизнанку страшное чувство. — Нет, — выдохнул он, захлебываясь на каждом вдохе. — Нет, прошу... Анхора не дрогнул. — Ты показал, что готов убить человека, защищая свою гордость, — холодно констатировал он, не замечая отчаяние Артура. — За это Камелот заплатит сполна. — Но мой народ не виноват! — взмолился Артур, слова с трудом рвались из горла. Слёзы выступили на глазах принца, он был до боли уязвим перед этим бесстрастным незнакомцем. Они жгли, и он тщетно пытался смахнуть их. — Страдания твоего народа не моих рук дело, — отрезал Анхора. — А твоих. С этими словами он исчез, оставив Артура лежать в грязи с поникшей головой и горячими, ослепляющими слезами. ~-~-~ Вина разъедала грудь Артура — мучительное, холодящее ощущение, пронизывавшее до самых костей, до тончайших линий вен. Оставшееся в амбаре зерно полностью сгнило, не оставив после себя ни единой крошки. Королевство будет голодать, и во всём виноват он. Он должен был понять, что его испытывают, и защитить свой народ. Анхора оказался прав: одной-единственной глупой вспышкой гнева Артур показал, что на самом деле у него на сердце. Он рисковал не только жизнью одного человека, но и судьбой всего королевства — всего лишь из-за чьих-то оскорблений. Артур всегда хотел быть хорошим королём — человеком, который поступает правильно, который защищает и оберегает свой народ. А он ещё даже не стал королём — и уже подвёл всех. Как он может стать достойным правителем, если ставит собственную гордость выше жизней своих людей? Он барабанил пальцами по каменному столу в зале совета. Отец вызвал его, желая как можно скорее обсудить стремительно тающие запасы продовольствия. Как именно он собирается решить эту проблему, Артур не знал. Он резко поднял голову, когда Утер ворвался в зал с развевающимся за спиной плащом и сурово сжатой челюстью. — Какие новости? — потребовал Утер, взмахом руки давая Артуру знак говорить. — В кладовых дворца ещё оставались кое-какие припасы. Мы начали раздавать их людям, но этого ничтожно мало. Этого не хватит, чтобы прокормиться, — ответил Артур, как и подобало. Он старался подавить удушливое чувство вины, вставшее поперёк горла. Оно так сдавливало грудь, что каждый вдох отдавался болью, но он всё же продолжал говорить. Утер медленно кивнул, провёл рукой по губам и подбородку; морщины на лбу легли глубокими бороздами. Артур нетерпеливо ждал — всё тело зудело от напряжённого ожидания, пальцы дёргались у бедра, ему не терпелось услышать, что скажет отец. — Тогда не стоит отдавать еду людям, — наконец произнёс Утер, уставившись отсутствующим взглядом в стену за спиной Артура. Принц едва удержался от того, чтобы не раскрыть рот: он был уверен, что ослышался. — Что? — выдавил он глухо. — Они умрут с голоду. Утер резко кивнул. Руки Артура вцепились в край стола так, что костяшки побелели от напряжения. — Мы обязаны сохранить то, что осталось, для нашей армии, — объявил Утер дипломатичным тоном, вскинув подбородок и посмотрев Артуру прямо в глаза, словно бросая вызов: спорь, если осмелишься. Под этим взглядом Артуру хотелось съёжиться и отступить — обычно он так и делал. Но он уже слишком сильно подвёл свой народ. Он не мог позволить им страдать дальше по его вине. Тем более — из-за собственной трусости перед отцом. — Люди не выживут без еды... — попытался возразить он, но Утер не стал его слушать. — Мы должны защищать королевство любой ценой. Артур едва удержал рвущийся наружу горький смешок. — Какой смысл защищать королевство, если его народ умрёт от голода? Лицо Утера исказилось. Он отмахнулся от Артура — жест, слишком хорошо знакомый принцу: так отец давал понять, что мнение сына не имеет веса, потому что тот ещё не постиг, что значит быть королём, хотя к этой роли его готовили с самого рождения. — А что ты предлагаешь делать? — Утер великодушно позволил Артуру высказаться, хотя заранее было ясно: слушать он не станет. — Просить соседей о помощи, — всё же высказался Артур, понимая, что его предложение будет безжалостно раскритиковано. Утер холодно рассмеялся. — Может быть, у них есть еда, — Артур не сдавался. — Никогда, — резко оборвал Утер. — Как только они поймут, как мы ослабли, они попытаются нас завоевать. — Не обязательно... — возразил Артур. — И ты готов рискнуть? — насмешливо спросил Утер, кривя губу при взгляде на сына. Король пугал — это была та сила, перед которой Артур ощущал себя маленьким и ничтожным. Шея Утера залилась красным, глаза сверкали раздражённым огнём: предложение Артура привело его в ярость. — Это риск, на который нам придётся пойти. Отец прорычал, с грохотом ударив ладонью по подлокотнику трона. Артур невольно дёрнулся. — Я лучше умру от голода, чем стану унижаться перед врагами, — рявкнул Утер. Он посмотрел на Артура с разочарованием, раздражённый его упрямством. Артур знал, что отец ждёт, когда он стушуется под этим взглядом, и потому изо всех сил держался прямо, подняв подбородок и не отводя глаз. — А как же репутация королевства? У тебя что, нет гордости? — произнёс Утер. Артур застыл. Сердце колотилось, грудь тяжело вздымалась, и казалось, что весь мир сузился до точки, в которой стояли он и его отец. Он ясно слышал голос Анхоры: Ты показал, что готов убить человека, защищая свою гордость. Гордость. Что толку в этой гордости? Он лелеял свою гордость, защищал её и сражался за нее, как поступил бы его отец; и в итоге всё, что она принесла Камелоту, — это боль и страдания. Что толку в силе, если королевство уже рухнуло, а люди несчастны и умирают? Артур предпочёл бы терпеть унижение каждый день до конца жизни, лишь бы избавить Камелот от новых бед. Если только так он сможет защитить свой народ, его гордость должна волновать его в последнюю очередь. Он посмотрел отцу прямо в глаза, укрепляя решимость, словно готовясь к удару. — Я не могу думать о гордости, когда голодают люди, — произнёс он тихо, но твёрдо. Лицо Утера исказилось от ярости, его щеки побагровели от сдерживаемого гнева, пока он боролся с желанием закричать на Артура. Сердце принца бешено забилось в груди, когда Утер направился к нему. Он устоял на месте, сжав руки в кулаки, чтобы унять дрожь. — Прикажи прекратить выдачу еды народу, — холодно велел Утер, прожигая Артура взглядом. У него пересохло в горле, дыхание вырывалось короткими толчками. Он промолчал, и лицо Утера потемнело. Король стоял на возвышении в передней части тронного зала, и это позволяло ему смотреть на Артура сверху вниз. — Это ясно? Дыхание застряло в груди; Артур сглотнул, пытаясь увлажнить пересохший рот. Он не мог вдохнуть полной грудью — воздух поступал лишь мелкими порциями и тут же срывался с губ. Руки яростно дрожали по бокам. Между ними повисла долгая пауза, пока Артур заставлял себя заговорить. — Отдай этот приказ сам, — произнес он тихо, неотрывно глядя в глаза короля. Он развернулся и ушёл, с напряжёнными плечами и тянущим, неприятным ощущением в животе. — Отлично, — произнёс Утер ему в спину. — Если бы ты поймал мага, нам не пришлось бы этого делать. Ты ответственен за это. Эти слова не соответствовали правде, но их смысл хлестнул Артура, как кнут. Камелот оказался в таком положении из-за него — не из-за отца. Он — и только он — нёс ответственность за страдания собственного народа. ~-~-~ За всё время, что Мерлин знал Артура, он не видел его таким подавленным. Они стояли на балконе, глядя вниз на длинную очередь людей, ожидавших свою жалкую горсть зерна. На обед Гаюс накормил его скорпионом, и, несмотря на заверения лекаря, что на вкус он как курица, на курицу он был совсем не похож. Однако его собственные тяготы меркли перед тем унынием, что читалось в пустом взгляде Артура. Принц стоял, опершись на каменную балюстраду, подперев подбородок руками и низко сдвинув брови над синими глазами. Его светлые волосы были в беспорядке, а под глазами залегли тени, появившиеся с тех пор, как он провалил испытание Анхоры. — Артур, ты в порядке? — осторожно спросил он. Пальцы предательски дёрнулись — ему хотелось дотронуться до Артура, схватить его за локоть или сжать плечо в знак поддержки. Он сплел их вместе, чтобы подавить это желание. Артур не ответил, лишь кивнул на бесконечную вереницу людей внизу. — Они ещё не знают, что дальше будет хуже, — произнёс он пустым, надломленным голосом, словно в нём что-то окончательно переломилось, хотя Мерлин ещё не понимал, что именно. Юноша нахмурился и повернулся к нему всем корпусом: — Ты о чём? Артур тяжело выдохнул, опустил голову в ладони, будто собираясь с силами, потом взглянул ему прямо в глаза — и Мерлин вздрогнул от той скорбной глубины, что таилась в этом взгляде. — Отец прекращает выдачу еды народу, — объяснил он тихо, подчеркнуто бесстрастным тоном. Несмотря на тщательно скрываемые эмоции, влажный блеск в его глазах и дрожь пальцев, прижатых к подбородку, выдавали, насколько Артур был раздавлен этой новостью. У Мерлина похолодело всё внутри. Люди и так еле держались — ежедневного пайка едва хватало, чтобы не умереть с голоду. А остаться совсем без еды… об этом страшно было даже думать. Артур вслух озвучил то, что Мерлин не решался произнести даже мысленно: — Их обрекли на голодную смерть. С тяжёлым сердцем Мерлин смотрел, как принц с мрачным выражением лица вновь обернулся ко двору. — Я мог снять проклятие, но не справился с этим, — с горечью произнес он; досада в его голосе была едкой, самобичующей, пропитанной такой ненавистью к себе, что у Мерлина болезненно сжалось сердце. — Ты же не знал, что тебя испытывают, — попытался убедить он Артура. Тот едва не закатил глаза, но был на волоске от этого. — Я должен был поступить правильно, — отрезал принц, не давая ему продолжить. Артур не смотрел на него, пока говорил, но Мерлин чувствовал его тяжелый взгляд на своей коже, словно клеймо. — Мои люди голодают. Камелот... — голос Артура дрогнул, и Мерлин видел, как он сглотнул жгучий комок слез. — Мое королевство погрузилось в хаос... и виноват в этом только я. — Артур… — мягко начал Мерлин, но замолчал: он не знал, что сказать. Хотелось утешить, сказать, что это не его вина, но ложь сейчас ранила бы сильнее правды. Он не станет лгать Артуру без крайней необходимости. Солгать ему сейчас было бы несправедливостью по отношению к ним обоим. Не сказав больше ни слова, Артур развернулся и ушёл. Мерлин лишь проводил его взглядом. Остался лишь один способ помочь. ~-~-~ — Анхора! Голос Мерлина прокатился эхом по лесу. Он прислушивался к признакам присутствия колдуна, пока его крик долетал до самых верхушек деревьев. — Анхора! — снова заорал он, лихорадочно оглядывая лесную чащу. Нигде не было видно ни белого плаща колдуна, ни его изогнутого посоха. Сердце Мерлина медленно сползало в пятки, а живот сводило. Анхора не собирался приходить. Но едва он повернулся, чтобы уйти, как глухой голос нарушил тишину леса: — Ты хотел видеть меня. — Я прошу о помощи, — выпалил он и бросился вперёд, вставая у подножия земляного холмика, на котором стоял чародей. — Я тебя выслушаю, хотя не обещаю, что смогу помочь, — позволил Анхора, взмахом руки приглашая Мерлина говорить. — Умоляю. Люди голодают, скоро они умрут. Нам нужна еда, — объяснил Мерлин, заламывая руки перед собой, не в силах успокоиться. Анхора скорбно вздохнул, проводя рукой по гладкому дереву своего посоха. — Поверь мне, — произнёс он приглушённо, — страдания людей не приносят мне радости. Мерлин беспомощно взмахнул руками, теряя последние крупицы самообладания. — Если это не приносит тебе радости, тогда положи этому конец, — взмолился он и едва удержался, чтобы не рухнуть на колени от отчаяния. Хмурый взгляд Анхоры стал еще мрачнее, глубокие морщины залегли между бровей и вокруг рта. Он казался одновременно и разочарованным, и сожалеющим; это было печальное выражение лица человека, чьи руки были связаны, хотя он всем сердцем желал помочь. — Не в моей власти снять проклятие. Будь это так, я бы уже сделал это. Мерлин стоял на своем, хотя его руки дрожали от нервного напряжения. Перед глазами стояли пустые, потухшие глаза Артура и вереница голодных людей у ворот Камелота, которых скоро прогонят прочь. — Дай Артуру шанс, — настойчиво сказал он. — Он понял свою ошибку, он докажет, что достоин, и пройдет испытание. Дай ему ещё один шанс. Мерлин видел, как в глубоких серебристых глазах Анхоры зародилось сомнение, и подтолкнул его еще чуть дальше. — Я уверен, что он справится. — Ты веришь в Артура? — задумчиво спросил Анхора, крепче сжав посох костяшками изрезанных временем пальцев. Мерлин выпрямился. Перед его мысленным взором возник Артур — великолепный, удивительный Артур. Этот невежественный, упрямый болван, который ни разу до сего дня не показал Мерлину своих слабостей по доброй воле. Принц, которого по-настоящему сломила лишь мысль о том, что его народ будет страдать, осознание, что это он обрек их на эту участь. Мерлин знал в глубине души, что Артур — добрый человек, даже великий, и однажды станет великим королем. Ему просто нужен еще один шанс, чтобы показать это Анхоре. — Я доверю ему свою жизнь. Анхора медленно кивнул, и на его старом лице появилось вдумчивое выражение. Он поджал губы и посмотрел на Мерлина — так внимательно, будто заглядывал в самую душу. — Пусть Артур отправится в Лабиринт Гедрефа. Там он пройдёт своё последнее испытание, — произнёс он неторопливо и внятно, чтобы Мерлин не упустил ни единого слова. — Если он провалится — надежды не будет. Камелот будет уничтожен. Я не смогу этому воспрепятствовать. ~-~-~ Мерлин следовал за Артуром по направлению к Лабиринту Гедрефа, держась на несколько десятков футов позади и стараясь оставаться вне поля его зрения. Артур был круглым дураком, если всерьёз полагал, что Мерлин послушно останется в замке после того, как принц запретил ему сопровождать себя. Будто Мерлин позволил бы Артуру в одиночку идти на встречу с Анхорой — особенно зная, что тот, даже не думая дважды, пожертвует собственной жизнью ради спасения Камелота. К счастью для Мерлина, Артур был настолько поглощен предстоящим испытанием, что даже не заметил, что за ним следуют. Пока что это играло Мерлину на руку, но про себя уже твёрдо решил потом потолковать с Артуром о том, как важно хотя бы изредка смотреть по сторонам. Особенно когда ты кронпринц и единственный наследник трона. Лабиринт раскинулся на всей холмистой возвышенности, словно исполинская громада, нависшая над ними. Стоило Артуру шагнуть внутрь, как он исчез из виду: зелёные стены будто поглотили его целиком. Как бы Мерлин ни пытался идти по следам, прислушиваться к шагам или шорохам, он не уловил ни единого признака присутствия Артура. Зелёные заросли сомкнулись вокруг со всех сторон. Коридоры тянулись узкими, удушающе однообразными проходами, словно не имея конца. Дыхание Мерлина участилось: каждый поворот вёл к новому, точно такому же повороту, каждый проход казался копией предыдущего. С каждым шагом ему всё сильнее казалось, что Артур лишь удаляется от него. Тишину нарушали только его собственные шаги, хлюпающие по сырой земле, да глухой стук крови в ушах. Завернув за очередной угол, он столкнулся с Анхорой, который ожидал его с обнаженным мечом и мрачным блеском в глазах. — Ты сказал, что Артура ждет испытание, а сам готовишь ему ловушку, — выдохнул Мерлин, не сумев скрыть яда в голосе. Анхора приподнял брови — это было самое близкое к удивлению выражение, какое он когда-либо себе позволял. — Эта ловушка не для Артура, — холодно ответил Анхора, направляя меч на яремную вену Мерлина. Дыхание юноши застряло в горле. — А для тебя. Мерлин приготовился к смертельному удару, но его не последовало. Вместо этого Анхора произнёс заклинание. Оно пробежало по лезвию, и металл обратился в живые плети, которые мгновенно обвили руки и ноги Мерлина, пресекая его судорожные попытки вырваться. Он рванулся изо всех сил, но вьющиеся лианы лишь сильнее впились в кожу, обхватывая её жёсткими, беспощадными кольцами. Мерлин чувствовал, как они врезаются в плоть, оставляя ноющие, кровавые синяки, и с каждой секундой стягиваются всё туже. В итоге он застыл на месте, словно рыцарь, готовящийся принять удар. — Успокойся, — призвал Анхора, поднимая руку, чтобы остановить его бесполезные движения. — Артур скоро должен прибыть. ~-~-~ Мерлин едва не обмяк от облегчения, когда Артур наконец вышел из тёмного зева лабиринта — с обнажённым мечом, напряжённым лицом и взглядом, цеплявшимся за каждую мелочь в поисках опасности. Мерлина усадили за деревянный стол на краю каменистого пляжа. Когда особенно сильная волна накатывала на берег, брызги долетали до его щиколоток и голеней. Отсюда вода казалась бесконечной: ровная, стальная гладь уходила к горизонту, где сливалась с небом. Смотреть здесь было не на что — даже стол стоял пустой, если не считать двух кубков с белым вином. Он наблюдал, как Артур окидывал взглядом всё происходящее — стол, кубки, самого Мерлина. Когда взгляд принца наконец остановился на нём, его глаза расширились от изумления, а затем раздражённо сузились. — Мерлин? — недоверчиво произнес он, направляясь к нему по каменистому пляжу. — Прости, — выпалил юноша прежде, чем тот успел сказать что-либо ещё. Артур остановился и внимательно всмотрелся в него — в нервно ссутулившиеся плечи, в руки, спрятанные под бёдра, в торопливые взгляды, которыми Мерлин косился на Анхору, наблюдавшего за ними пристально и молча. — Отпусти его, — потребовал Артур, выпрямляясь. — Я пройду испытание, только отпусти его. У Мерлина сердце дрогнуло от внезапной нежности, когда Артур встал так, чтобы заслонить его собой, будто невзначай, но уверенно, пряча его от взгляда Анхоры. Маг невозмутимо покачал головой. — Это невозможно. Мерлин — часть испытания. Артур повернулся к нему, и Мерлин увидел в его глазах смятение. Он так и не сдвинулся с места; взгляд метался, и Мерлин, изводимый тревогой, всеми силами пытался без слов показать, чтобы Артур даже не думал его спасать. Он был готов выдержать всё, что угодно, лишь бы уберечь Артура. — Если ты откажешься от испытания, это будет означать твой провал. Камелот будет уничтожен, — напомнил Анхора. Лицо Артура исказилось внутренней борьбой, но он всё же направился к противоположному концу стола и сел напротив Мерлина. Два кубка угрожающе стояли ждали на столе перед ними, словно обладая собственной волей. — Кажется, я велел тебе оставаться дома, — произнес он, глядя на Мерлина с раздражением, плохо скрывавшим его обеспокоенность. Юноша отвёл взгляд от сердитого лица Артура, хотя в его груди вспыхнуло что-то тёплое. Он и не подозревал, что Артур так беспокоится о нём. Он сам не заметил, как далеко они зашли за те шесть месяцев, что знали друг друга. Смешно даже подумать: если бы тогда кто-то сказал ему, что Артур станет за него переживать, он бы наверняка рассмеялся этому человеку в лицо. — Давай начнём, — резко сказал Артур. Голос звучал грубо и требовательно, но Мерлин видел страх, поднимавшийся в его глазах волной: Артур хотел как можно скорее пройти испытание и поставить точку. Анхора не дрогнул. Он смотрел на них внимательно, оценивающе. — Испытание простое, — произнёс он чётко. — Перед вами два кубка. В одном — смертельный яд. В другом — лишь безвредное вино. Надо отпить из обоих кубков, но каждый из вас может пить только из одного. Мерлин сразу перевёл взгляд на Артура. На его лице появилось выражение то ли отвращения, то ли недоумения: нос сморщился, брови сдвинулись. — Какая глупость! — произнёс Артур, смотря на Анхору с надменным выражением лица. — Что это докажет? Маг нахмурился. — Это решать тебе. Но испытание может спасти твой народ. Раздражение Артура сменилось куда более уязвимым, скрытым за ним страхом. Мерлин видел, как его глаза метались по кругу: от него — к кубкам — к Анхоре — и снова по новой. Казалось, он не мог сосредоточиться на чем-то одном, и каждое его движение выдавалo нерешительность. Повисла тяжёлая тишина. Оба смотрели на кубки. Ум Мерлина лихорадочно искал разгадку. По сути, элементов было всего четыре: два кубка, он сам и Артур. Ответ был прост. Он не может позволить Артуру умереть — значит, яд должен выпить он. Осталось лишь убедиться, что он выберет правильный кубок. — Давай подумаем, — нарушил молчание Мерлин. — Что, если я выпью из своего кубка первым? Артур нахмурился еще сильнее. Когда он был чем-то расстроен, у него появлялась вертикальная морщинка между бровями — прямо над горбинкой носа. И, к несчастью, ему это ужасно шло. — Если он отравлен, ты умрешь, — отмахнулся он от предложения с горькой усмешкой. — А если нет — тебе придется пить из своего и умрёшь ты, — возразил Мерлин. Он нервно барабанил пальцами по столешнице. Кубки вдруг словно раздались в размерах, нависая над ними двумя, словно хищные звери. — Должен же быть выход, — пробормотал Мерлин, размышляя вслух. — Нет, всё просто, как он и сказал, — не согласился Артур. — Один из нас умрёт. — Благодарю, Ваше Величество Очевидность, — буркнул Мерлин с привычной язвительностью. — Я имел в виду, что задача в том, чтобы понять, в каком из кубков яд, — уточнил Артур, озвучивая мысль, которая крутилась в голове у Мерлина. — И выпью его я, — спокойно добавил он. Юноша мгновенно оторвал взгляд от кубков и встретился с ним глазами. Сердце у него болезненно сжалось, словно его полоснули изнутри. Он был в ужасе от того, что Артур вообще мог предложить нечто подобное. Для Мерлина не было ни тени сомнения: пить должен был он. Вопрос заключался лишь в том, как это обеспечить. — Ни за что, — резко заявил он. — Я его выпью. Артур ответил Мерлину таким же упрямым и твердым взглядом, полным решимости. — Это моё испытание. Выпью я. У Мерлина в груди загрохотало, будто кто-то бил в барабан. Мир без Артура был немыслим. — Твоя жизнь важнее, — поспорил он, стискивая зубы так сильно, что заныла челюсть. — Ты будущий король, а я всего лишь слуга. Артур не шелохнулся, его упрямый взгляд оставался таким же стальным и непреклонным, как прежде; слова Мерлина, казалось, лишь укрепили его решимость. — Не время строить из себя героя, Мерлин. Тебе это не идёт. — Не время вести себя как осел, но вот же ты — справляешься отлично, — парировал Мерлин, насквозь пропитанный досадой. Артур улыбнулся, но улыбка не добралась до глаз. Те по-прежнему были прикованы к двум кубкам посреди стола. Мерлин проследил за его взглядом, тяжело хмурясь. Он не мог позволить Артуру умереть — это единственное, в чем он был уверен. Что бы ни случилось и чего бы ни хотел Артур — яд должен выпить он. — Давай я сначала выпью из своего, а потом, если там нет яда, выпью из твоего? — неуверенно предложил он. Артур покачал головой. — Я буду тем, кто выпьет яд, — упрямо произнёс он, сжав губы. — К тому же, — его взгляд метнулся к Анхоре, который спокойно наблюдал за ними. — Он сказал, что каждый должен выпить из одного кубка. Мерлин протяжно вздохнул и провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть с него тревогу. В висках стучала надвигающаяся головная боль. Он чувствовал на себе взгляд Артура — тот следил за каждым его нервным движением, и в глазах мелькало странное любопытство. — Почему ты так жаждешь умереть за меня? — поддел Артур. Под столом его нога слегка коснулась ноги Мерлина — ласково, почти по-дружески. Пульс у Мерлина тут же сбился с ритма. Я бы сделал всё ради тебя, пронеслось у него в голове с оглушающей силой. Артур сидел напротив — силуэт на фоне яркого неба. Солнце играло в его светлых волосах, почти сияя вокруг головы тонким ореолом. Он был ослепительно красив, заливая весь пляж светом своей дразнящей улыбки и тревожного взгляда. К чёрту судьбу, он не мог позволить Артуру умереть просто потому, что тот был ему дорог. — Веришь, я сам не знаю, — отшутился юноша, аккуратно пряча бушующие чувства глубоко под рёбра. Артур тихо рассмеялся и наклонил голову вперёд. Мерлин увидел, как на мгновение в его глаза вернулось привычное тепло, но затем оно вновь уступило место тревоге, когда принц посмотрел на кубки. — Я… — начал принц, брови сошлись над переносицей, а пальцы судорожно вцепились в край стола, пока он подбирал слова. — Я рад, что ты здесь, Мерлин. — Он посмотрел ему прямо в глаза, и юноша увидел в них подлинную искренность. — Несмотря на… — Артур неопределённо махнул рукой, охватывая всю абсурдность их положения. У Мерлина в груди сразу потеплело. Он понимал, что Артур не может сказать этого прямо. Что ему было бы ненавистно проходить это испытание в одиночку, хотя он и приказал Мерлину не приходить. Он был благодарен, что Мерлин его не послушался. Он был благодарен Мерлину. Это было не то же самое, что чувствовал Мерлин, даже близко не то, но всё же было приятно знать, что Артур хочет видеть его рядом. Он посмотрел на кубки — и вдруг ответ на эту загадку стал предельно ясен. — Я понял! — воскликнул Мерлин, широко улыбнувшись. От волнения глаза у него засияли. Он подался вперёд, едва не сдвинув стол своим весом от уверенности, переполняющей его до краёв. — Мы сольём всё в один кубок, и в нём точно будет яд. Тогда весь напиток можно будет выпить, и всё это будет считаться одним кубком! Мерлин откинулся назад с довольной улыбкой, искренне впечатлённый собственной догадкой. Это тихое чувство удовлетворения лишь росло, когда он наблюдал, как понимание медленно, будто восход солнца, озаряет лицо Артура. Его розоватые губы растянулись в медленной улыбке, а глаза засветились изумлением. Неподдельный восторг в его взгляде заставил сердце Мерлина запрыгать от ликования, и ему пришлось опустить голову, чтобы скрыть румянец, вспыхнувший на щеках. — Ты никогда не перестаёшь меня удивлять, — похвалил Артур, и в лёгком, чуть потрясённом тоне его голоса пробежал такой разряд, что кожу Мерлина будто обдало током. — Ты умнее, чем кажешься. Мерлин вскинул бровь и усмехнулся, предпочитая не обращать внимания на двусмысленную шпильку в его словах. — Это комплимент? — Только не возгордись, — хмыкнул Артур. — Да что вы, милорд, — ответил Мерлин с озорной улыбкой. Улыбка принца постепенно смягчилась. Он посмотрел на Мерлина внимательно, словно запоминая каждую черту перед прощанием. — Артур? — осторожно позвал Мерлин. — Осторожно! — выкрикнул Артур, указывая куда-то ему за спину. Мерлин резко обернулся, рука сама собой поднялась, чтобы он смог защитить их, — но сзади не было ничего, кроме синего неба и серебристой ряби воды. Он снова повернулся к Артуру — и услышал глухой звон кубков, который выдал замысел принца. — Нет! — закричал Мерлин. Он протянул руку к кубкам, но Артур уже слил жидкость в одну чашу и прижал её к сердцу. — Я выпью, — Мерлин вытянул ладонь. Артур шлёпнул его по руке. — Как будто я тебе позволю, — бросил он. Упрямство в его голосе одновременно выводило Мерлина из себя и против воли завораживало. Он хотел ударить его, хотел поцеловать, хотел — хоть на миг — возненавидеть, а не тянуться к нему всей душой. Сердце Мерлина колотилось так, что гул отдавался в ушах. Он дышал коротко и рвано, словно ему не хватало воздуха. Тревога кружила голову, не позволяя сосредоточиться ни на чём, кроме одного: остановить его. Страх захлёстывал, нависая тёмной тенью, готовой поглотить целиком. — Ты не можешь умереть, — повторил Мерлин, отчаянно пытаясь достучаться до него. — Это не твоя судьба. — Видимо, ты ошибаешься. Артур не дрогнул. Его голубые глаза светились страхом и силой. Он был прекрасен — так, что сердце Мерлина сжималось от боли. — Прошу, Артур. Послушай меня… Принц подарил ему мягкую, почти снисходительную улыбку. — Ты же знаешь. Я никогда тебя не слушаю, — сказал он. Руки его дрожали, но голос оставался твердым. — Артур... — попытался возразить юноша, но принц остановил его, подняв кубок в тосте — и одним движением опустошил кубок. У Мерлина похолодело под сердцем. Время будто замедлилось. Веки Артура тяжело опустились, взгляд расфокусировался. Всё вокруг стало глухим, невыразительным — кроме затихающего дыхания Артура. — Нет! — вскрикнул Мерлин, и крик сорвал ему горло. Артур осел на землю, и юноша, сорвавшись со стула, бросился к нему. Он упал на колени так стремительно, что они болезненно ударились о камни. Пальцы метались по Артуру — груди, кольчуге, щеке, — не зная, за что ухватиться. — Артур, ну же, не надо... — шептал Мерлин, чувствуя, как тревога бьёт в груди сумасшедшим ритмом. — Артур... Артур, пожалуйста... — снова и снова, в отчаянии, повторял он его имя. Руки не слушались, дрожали, скользили по неподатливому телу. Он взял лицо Артура в ладони, прижал ладони к его неподвижной груди. И задыхаясь, понял — он ничего не чувствует. Ни стука сердца. Ни лёгкого вздоха. Ничего. Артур не двигался. Его губы были чуть приоткрыты, конечности тяжело распластались по камню, лишённые жизни. Руки Мерлина дрожали, дыхание сбивалось. Он не мог потерять его. Не мог потерять ещё кого-то. Не сейчас. Не снова. Никогда. Он не мог — не Артура. — Нет... Артур... — выдохнул он, и слова резали горло, будто острые шипы. Грудь ныла; казалось, он задыхается. Воздух не наполнял лёгкие, каждый вдох цеплялся за комок слёз в горле. Мерлин вздрогнул и придвинулся ближе. Его пальцы бережно обхватили лицо принца, большие пальцы мягко прошлись по линии скул. Казалось, тело сворачивается внутрь, рушится, пытаясь защитить его, — и в то же время давит и душит. Мерлин ощущал на себе взгляд Анхоры, безучастно наблюдавшего за ним в нескольких шагах. Словно его горе было всего лишь зрелищем, представлением для чужого развлечения. — Пожалуйста, — вырвалось у Мерлина. Голос был хриплым, сорванным. — Прошу тебя... Он опустил взгляд на Артура, лежавшего у него на руках — спокойного, неподвижного, с длинными ресницами, отбрасывающими тени на бледные щёки. Ради этого идиота Мерлин бы сделал что угодно. Абсолютно всё. Эта мысль должна была пугать, но не пугала. Не сейчас, когда Артур лежал без движения в его объятиях. — Лучше пусть я умру, — взмолился он, с исступленным взглядом глядя на мага. Анхора не шелохнулся, его лицо оставалось абсолютно спокойным, не выдавая ни малейшего намёка на то, о чём думает Хранитель Единорогов. — Это испытание Артура, — просто ответил он. — А не твоё. Сердце Мерлина болезненно сжалось, остро дёрнув в груди. Он зажмурился; дыхание спотыкалось о плотный ком слёз в горле. — Ты не понимаешь, — хрипло проговорил он. — Ты убил его. Я должен был... — он сорвался, всхлипнув. Мерлин осторожно провел большим пальцем по нежной коже под глазом Артура. Что-то болезненно скрутилось у него в груди, словно осколок стекла вонзился в легкие. — Я должен был защищать его, — прошептал он. — Он не умер, — невозмутимо произнес Анхора. У Мерлина закружилась голова от смятения, хотя дыхание постепенно выравнивалось. Тяжёлое облако страха, сдавливающее разум, неохотно рассеивалось, словно он выбирался из густой патоки. — Что? — едва смог выдавить он. Анхора сжал пальцы вокруг посоха и посмотрел на юношу. — Там было снотворное, он скоро проснётся. — Что? — глупо повторил Мерлин. Осознание сначала медленно, а затем со всей тяжестью обрушилось на него. Его голова опустилась вперёд с облегчённым выдохом, плечи задрожали, когда напряжение стало отпускать тело. — Единорог чист сердцем, — объяснил Анхора. — Если ты убьёшь его, нужно искупить это, доказав, что твоё сердце тоже чисто. Артур был готов пожертвовать собой ради тебя. Он доказал, что в действительности таится в его сердце. Мерлин опустил взгляд на принца, и нежная улыбка тронула его губы. — А проклятие? — осторожно спросил он. — Проклятие падёт. ~-~-~ Когда они вернулись, Камелот цвёл жизнью. Замок сиял яркими красками и кипел энергией — совершенно не похожий на опустошенный и изможденный голодом город, который они покинули, уходя к Лабиринту. Фермеры и крестьяне сновали вдоль стен цитадели с корзинами, полными хлеба и зерна; еды и улыбок было в изобилии. Каждый человек, казалось, был преисполнен сладкого облегчения, смеясь и оживленно болтая, словно стараясь наверстать дни бездействия и изнеможения. Живот Мерлина громко заурчал, когда мимо него пронесли поднос, ломящийся от яств. С тех пор, как он нормально ел, прошли дни, и от одного вида вкусной еды у него потекли слюнки. Мерлин с лёгкой улыбкой наблюдал, как напряжение постепенно уходит из плеч Артура по мере того, как они углублялись в город. Бремя страданий Камелота словно спадало с него. Тревога, читавшаяся в глазах принца все последние дни, медленно уступала место удовлетворению и лучистой радости. — Артур! Мерлин! — крикнула Гвен, подбегая к ним с сияющей улыбкой и бросаясь Мерлину на шею, крепко его обнимая. — О, это просто чудесно! — Что именно? — спросил Мерлин, обнимая ее в ответ и ухмыляясь ей в плечо. Она отстранилась и сделала короткий реверанс Артуру, который улыбнулся в ответ. Мерлин невольно подумал, не был бы принц рад, если бы его тоже обняли. — Урожай снова растёт, и уже начинают сбор! — Гвен сияла, не в силах устоять на месте. — А за городом нашли запас еды! Она указала на прохожего, несшего ящик, доверху наполненный помидорами. — Я рад, — искренне произнес Артур. Он словно не мог сдержать ослепительную улыбку, осветившую его лицо, и от этого казался более открытым и доброжелательным, чем обычно. Гвен ответила широкой улыбкой и, подпрыгивая на ходу, побежала к Моргане, стоявшей в нескольких шагах. Мерлин наклонился к Артуру, по-дружески подтолкнув его локтем. — Ты смог, — тихо сказал он. Артур усмехнулся, толкнув его в ответ. — Осторожнее, Мерлин, а то я могу подумать, что ты мной гордишься. — Я-то? — притворно возмутился юноша. — Никогда. У ворот их встречал Утер с довольной улыбкой. Это было так необычно, что Мерлин едва не подумал, что король околдован. — Это твоя заслуга? — спросил он Артура, подходя к ним. — Да, отец, — ответил Артур, остановившись на почтительном расстоянии от короля и держась прямо, с прижатыми к бокам руками. — Ты убил мага? — уточнил Утер. Мерлин стоял на шаг позади Артура, внимательно наблюдая за его профилем. Он видел искривленный рот и сощуренные глаза принца — столь невыразительные, что уловить смену выражений было почти невозможно. Но если вглядеться пристально, можно было заметить легкое колебание, прежде чем Артур слегка кивнул. — Он больше нас не побеспокоит, — неопределённо ответил он. Улыбка Утера расширилась. — Хорошо, — похвалил он. Он наклонился вперед и крепко сжал плечо сына. Мерлин наблюдал, как Артур с удивлением посмотрел на отца и это проявление привязанности, после чего на его губах промелькнул тихая улыбка, хотя он выглядел несколько растерянным, будто не знал, как реагировать. Это было до боли непохоже на собственную семью Мерлина: Хунит была щедра на проявления любви, постоянно осыпала сына объятиями и поцелуями, никогда не позволяя ему усомниться в том, что он любим. Мерлин даже не мог представить себе такого родителя, как Утер. С момента его прибытия в Камелот это было самое тёплое проявление чувств, которое он видел со стороны короля по отношению к сыну. — Вели наполнить наши хранилища зерном, — распорядился Утер, по-прежнему сияя улыбкой. Он еще раз хлопнул Артура по плечу и зашагал прочь. Артур смотрел ему вслед с ошеломленным выражением лица, а Мерлин терпеливо ждал рядом. Он не чувствовал нужды выводить Артура из задумчивости и был вполне доволен тем, что просто наблюдал за ним. Когда Артур был по-настоящему счастлив и не пытался скрыть радость, его плечи опускались, делая осанку шире и мягче. Губы чуть приоткрывались в лёгкой улыбке, а сам он, отвлечённый этим редким жестом ласки, совсем забывал об обычной настороженности. Это рассеянное состояние длилось от силы десять секунд, а затем принц тряхнул головой, кивнул и жестом велел Мерлину следовать за собой. — У нас есть еще одно дело. ~-~-~ Сердце Артура было тяжелым, когда он опускал светящийся рог единорога в могилку, которую они с Мерлином выкопали. Их ногти были в земле, а руки исцарапаны о камни, которые пришлось вытаскивать, но главное, что сам рог остался чистым и невредимым. Несмотря на радость, которую он испытал, вернувшись в Камелот и увидев, что его народ снова процветает, сердце все равно ныло от грусти по существу, которое он убил. — Я не должен был отнимать у тебя жизнь, — тихо произнес он, касаясь рога подушечками пальцев. — Прости. Мерлин молчал. Он не произнёс ни слова с тех пор, как они покинули замок с рогом в руках; лишь с гордой улыбкой взглянул на Артура, когда понял, что именно они собираются сделать. То, что Мерлин счастлив, не должно было иметь для него такого значения, но какая-то часть Артура радовалась, что он доставил ему удовольствие. Он знал, как сильно Мерлин переживал из-за гибели единорога, и потому было отрадно снова видеть улыбку на его лице. Не то чтобы мнение Мерлина имело для него значение, разумеется. Артур всё еще был обеспокоен произошедшим. Он не знал, как ему относиться к тому, что Анхора пощадил его. Это никак не вязалось с тем, что отец рассказывал ему о колдовстве. Если колдуны и впрямь были такими, какими их описывал его отец, тогда не было никакого объяснения всем его встречам с магией. Уилл был добрым юношей и другом Мерлина, и он погиб, спасая Артура. Светящийся шар, что защищал Артура в пещерах Балокского леса, был теплым и ласковым. Анхора снова и снова подталкивал Артура к лучшей версии самого себя и пощадил его, когда тот доказал чистоту своего сердца. Не колдовство обрекло Камелот на эти две недели страданий, а Артур. Мысли его путались, словно нити, переплетаясь так, что распутать их не представлялось возможным. — Артур, — Мерлин осторожно привлёк его внимание, разорвав временное молчание. Юноша смотрел не на него, а куда-то поверх его плеча, на поляну за деревьями. Принц проследил за его взглядом и увидел единорога, гордо стоящего в лесу. В первый раз, когда он убил его, он не остановился, чтобы разглядеть его красоту. Теперь он осознал свою ошибку. Она захватывала дух. Величественное создание было прекраснее всего, что Артур когда-либо видел. Оно стояло на поляне, высоко подняв голову, сияя в вечернем свете. Артур, возможно, однажды станет королём Камелота, но это существо будет вечно властвовать над лесом и самой сущностью природы. — Когда убивший единорога докажет, что чист сердцем, — тихо сказал Мерлин, затаив дыхание, повторяя когда-то услышанные слова, — единорог возродится вновь. Существо повернулось к Артуру. Встретившись с его тёмными глазами, принц почувствовал, как бурлящая вина, до сих пор тяжело лежавшая в желудке, растворяется. Он и это создание стали единым целым — теперь и навсегда. Единорог медленно развернулся и исчез среди деревьев.