Короли Былого и Грядущего

Мерлин осторожно крался вдоль повозки охотника за головами. Это была не столько повозка, сколько гигантская клетка на колёсах. От толстых железных прутьев у Мерлина подкашивались ноги и к горлу подступала тошнота. По краям клетки тянулись загнутые шипы, словно клыки хищника, готового захлопнуть пасть и поглотить пленника. Из этой ловушки не было выхода: маг, попавший внутрь, уже не мог выбраться. В самом центре этой конструкции сидела девушка. Она была так худа, что в лунном свете её кожа казалась прозрачной, а локти, колени и ребра торчали, словно шипы на её клетке. Мерлин боялся представить, когда охотник за головами в последний раз кормил ее досыта. Платье превратилось в рваные лохмотья, и лишь несколько уцелевших полосок ткани удерживали его на месте. Девушка дрожала всем телом, несмотря на теплую ночь. Он порывался помочь ей ещё днём, когда они проходили мимо, но Гаюс предостерег: охотники за головами — люди опасные, и переходить им дорогу не стоит. Если Мерлина поймают, то обвинят в пособничестве колдовству — и немедленно казнят. До его собственной магии никому не будет дела: одной лишь помощи чародейке хватит для смертного приговора. Ему претило действовать за спиной у Гаюса, но обречь девушку на верную смерть он не мог. Мерлин старался подойти как можно медленнее, не желая её пугать, однако, завидев его, она всё равно отшатнулась и забилась в угол клетки. В огромных круглых глазах застыл ужас — они казались непомерно большими на её исхудавшем лице. Её плечи тряслись так сильно, что она, казалось, вот-вот рассыплется, точно глиняная статуэтка. Мерлин мягко улыбнулся, надеясь, что это ее успокоит. Заговорить он не решался: охотник за головами мог вернуться в любую минуту и услышать их. Ему пришлось отойти на несколько шагов от повозки, чтобы призвать магию, но даже тогда железная громада, нависшая над ним, мешала. Обычно его магия, живая и порывистая, откликалась на малейшее движение мысли, но теперь она сделалась вязкой и неповоротливой, с трудом подчиняясь его воле. Глаза Мерлина вспыхнули золотом, и кандалы на руках девушки с тихим щелчком раскрылись. — Идем, — прошептал он, протягивая ладонь. Она помедлила, но в конце концов всё же взяла его за руку. Мерлин поспешно увел ее в катакомбы под замком, не обращая внимания на яростные крики охотника за головами, обнаружившего пустую клетку. — Здесь он тебя не найдет, — пообещал Мерлин, пытаясь ее приободрить. Она кивнула, отрешенно глядя в стену. Легкая дрожь переросла в сильный озноб, от которого у нее застучали зубы — холод подземелья пробрал ее до костей. — Вот, — сказал Мерлин, скидывая с себя куртку. Стоило ему протянуть одежду, как девушка испуганно отпрыгнула и прижалась к стене. — Прости, — тихо произнес Мерлин и повторил это снова, когда она шмыгнула носом. — Я не хотел тебя пугать. Я подумал, вдруг ты замерзла. Девушка несмело протянула руку, выхватила куртку и набросила ее на плечи. — Почему ты это сделал? — спросила она. Мерлин удивлённо поднял глаза, признаться, он не ожидал, что она заговорит. Голос её звучал тихо и робко — так говорят те, кто чаще встречал жестокость, чем доброту. — Сделал что? — Помог, — пояснила она. Она вздрогнула всем телом и плотнее укуталась в его куртку. У Мерлина сжалось сердце — ему отчаянно хотелось обнять и согреть её, но он понимал: она слишком напугана и измучена, и сейчас это только навредит. Он крепко прижал руки к бокам, сдерживая свой порыв. — Я увидел тебя и... — Мерлин закусил губу. — Ну... В той клетке мог оказаться я сам. Поэтому я не мог тебя там оставить. Девушка, не мигая, смотрела на него огромными круглыми глазами, размышляя над его словами. — Здесь ты в безопасности, — заверил он. — Утром я вернусь, принесу еду и свечи. Он старался не отводить взгляда и говорить спокойно, чтобы лишний раз не тревожить ее. — Продержишься до утра? — спросил он с легкой улыбкой. Она продолжала пристально смотреть на него. Мерлин терпеливо ждал, давая ей время всё обдумать и ответить. Девушка замялась, но в конце концов кивнула — настолько аккуратно, что это движение даже трудно было назвать кивком. В ее глазах читалось недоверие, но он не мог ее винить. Он подозревал, что единственная причина, по которой она вообще пошла за ним, — это то, что он освободил её с помощью магии. — Вот и славно, — кивнул он и повернулся, чтобы уйти. У самого выхода он замер и нерешительно переступил с ноги на ногу. — Кстати, я Мерлин. Девушка быстро, но внимательно окинула его взглядом. — Я Фрея, — представилась она голосом, тихим, как дыхание ветра. Вскоре ему пришлось уйти: Гаюс вот-вот мог хватиться его, да и поспать перед встречей с Артуром не помешало бы. Тем не менее, ранним утром он сумел вернуться, прихватив с собой еду, позаимствованную с завтрака принца, и несколько восковых свечей из запасов лекаря. — Фрея? — негромко позвал он, заглядывая в туннель. Фрея резко вскинулась из полудрёмы; она ещё даже не успела толком сесть, как её взгляд уже метался по сторонам, проверяя самые тёмные углы на случай притаившейся опасности. — Тише, тише. Все хорошо, — успокаивающе прошептал юноша, поднимая пустые ладони, чтобы она видела, что он безоружен. — Это я, Мерлин. Он плавно опустился на землю, стараясь не делать резких движений. Фрея понемногу успокоилась. Она по-прежнему была похожа на напуганного зверька, однако, узнав Мерлина, присмирела. Её большие, по-кошачьи круглые глаза следили за каждым его движением. — Я принес тебе поесть, — сказал Мерлин, кивая на сверток и кладя его на землю между ними. Фрея тут же потянулась вперед и цепко схватила еду, будто боялась, что ее отнимут. Она накинулась на угощение с отчаянной жадностью: отрывала куски хлеба зубами, засовывала в рот сыр и глотала, едва успевая прожевать. Это лишь подтвердило подозрения Мерлина — бедняжку не кормили уже очень давно. Почувствовав на себе его взгляд, она подняла голову. — Очень вкусно, — с благодарностью проговорила она, и робкая улыбка вдруг смягчила ее черты, сделав лицо удивительно милым. — Поверь, эта трапеза достойна принца, — хохотнул Мерлин. Фрея рассеянно улыбнулась и вернулась к еде, а юношу вдруг пронзила запоздалая мысль: девушка ведь понятия не имеет, что он служит Артуру. Он порешил, что так даже лучше. Фрея и так была слишком взвинчена и напугана — упоминание королевской семьи, известной своей ненавистью к магии, вряд ли пошло бы на пользу. Мерлин дал ей возможность спокойно поесть, а сам зажёг свечи коротким заклинанием. Он знал, что Фрея смотрит на него, и размышлял, испытывает ли она тот же трепет перед магией, что и он сам? Мерлин украдкой посмотрел на неё, но та уже снова уткнулась в еду. Когда Фрея отламывала очередной кусок хлеба, он заметил у нее на руке татуировку — точно такой же знак, что он когда-то видел на плече Мордреда: три переплетающихся завитка. — Это символ друидов? — спросил он с живым интересом. Фрея напряженно кивнула. — Ты родилась друидкой? — К чему все эти вопросы? — с вызовом спросила она. Мерлин смущенно опустил голову. Ему всегда было трудно обуздать свое любопытство, особенно если дело касалось магии. — Прости, я не хотел. Взгляд Фреи смягчился, и она виновато посмотрела на него. — Извини, — шепнула она. — Все в порядке. Я понимаю, каково это — хранить секреты, — сказал он с кривоватой усмешкой. Девушка на мгновение задумалась, а затем спросила: — Кто-нибудь знает, что ты маг? — Только ты и еще один человек. Ему это известно, но, боюсь, до конца не понимает. Мерлин знал — Гаюс не чувствовал той боли от подавления магии, что испытывал он сам. Возможно, Гаюс никогда не считал магию важной частью себя, а может, десятилетия отказа от колдовства сделали эту ношу легче. Как бы то ни было, Мерлин понимал, что Гаюс не до конца осознаёт, насколько тяжело ему жить, храня свою магию в тайне и как сильно он жаждет рассказать о своей силе всем вокруг. При этом Мерлин старался не думать об Артуре и о том, как тот возненавидел бы его, если бы узнал правду. Фрея вздохнула. — Мало кто способен это понять. Прятаться невыносимо. Я бы хотела быть как все, но... — ...но тогда ты не была бы собой, — осторожно сказал он, понимающе улыбнувшись. Фрея посмотрела на него с изумлением. Мерлин кивнул, обхватил руками колени и некоторое время наблюдал, как она жадно доедает остатки еды. — Нет ничего плохого в том, чтобы отличаться от других, — тихо добавил он. Фрея горько усмехнулась. — Есть. Потому что я проклята. — Не говори так! Магия это не проклятие, а дар. Она скептически вскинула брови, не переставая жевать хлеб с сыром. — Я бы ни на что на свете не променял свою магию, — воодушевлённо произнес Мерлин. Фрея долго и внимательно смотрела на него, размышляя, а затем тихо промолвила: — Ты храбрее меня, Мерлин. Он покачал головой: — Очень сомневаюсь. Фрея улыбнулась, и он легко улыбнулся в ответ. Какое-то время они сидели в тишине, пока Мерлин не понял, что тянуть больше нельзя. Он и так слишком долго отсутствовал. Еще немного — и его станут искать, и тогда незаметно вернуться уже не выйдет. — Мне пора, — с сожалением сказал он. — А то заметят, что я пропал. Увидев, как она погрустнела, он поспешил добавить: — Но я вернусь! И, конечно, принесу ещё еды. Она негромко рассмеялась, уловив шутливые нотки в его голосе, и кивнула. — Спасибо. ~-~-~ — Знаешь, Мерлин, — пробубнил Артур с набитым ртом, — сегодня от тебя было ещё меньше толку, чем обычно. Принц с нескрываемым удовольствием наблюдал, как Мерлин из последних сил боролся с желанием закатить глаза, отчего у него лишь нервно дернулось веко. — Почему же? — поинтересовался Мерлин с наигранной вежливостью. — Рад, что ты спросил. — Артур ухмыльнулся, заметив, как у Мерлина снова дернулся глаз. — Во-первых, ты подал мне не весь завтрак… — С самого утра сыр никому не нужен, — фыркнул Мерлин в ответ. — Ты приготовил мне две туники, но забыл про штаны. — Я дал тебе возможность самому выбрать одежду. Не моя вина, что тебе не хватает ума даже на такие мелочи. — А ещё ты перегрел воду для купания, я едва кожу себе не сварил. За это Артур тогда вылил на Мерлина кувшин холодной воды. Справедливости ради, Мерлин это заслужил: вода в бадье действительно была нестерпимо горячей. Артуру еще повезло, что он не получил ожогов. Принц нахмурился и уставился в свою тарелку: он мог поклясться, что еще мгновение назад там лежали две куриные ножки. Он собирался оставить вторую на закуску, но теперь на блюде сиротливо лежал лишь один кусок курицы в окружении кучки горошка. — Мерлин, — Артур нахмурился, — у меня было две ножки. — Не было, — тут же возразил тот, мотнув головой. — Было! — по-детски заупрямился Артур, тыча ножом в картошку, словно мясо могло каким-то чудом затаиться между клубнями. Он кожей чувствовал на себе насмешливый взгляд Мерлина, продолжая усердно разыскивать пропажу. Вилка звякнула о внезапно опустевшую тарелку, и Артур замер, уставившись на место, где только что лежали две колбаски. — И колбаски! — воскликнул он. — Их там нет, — безучастно заметил Мерлин. — Но они были! Мерлин склонился над Артуром и принялся изучать полупустую тарелку. Артур ни на секунду не поверил этому невинному выражению лица. В глазах юноши плясали хорошо знакомые лукавые искорки, а уголок рта подергивался, будто он едва сдерживал улыбку. — Ты уверен, что не съел их? — участливо предположил Мерлин. — Не успел! — возмутился Артур. — Думаешь, я бы не заметил, если бы съел их, балбес?! Мерлин невинно захлопал ресницами. — Ну, на меня не смотри, я их не трогал. Артур с вызовом прищурился, но Мерлин и не подумал стушеваться. Он невозмутимо смотрел принцу прямо в глаза, пока тот наконец не сдался и с тяжелым вздохом не вернулся к трапезе — уже без второй ножки и колбасок. — Слышал о той девчонке-друидке? — спросил Артур, отрывая зубами кусок хлеба. На лице Мерлина промелькнуло странное выражение, но он тут же улыбнулся, так что Артур не придал этому значения. — Нет, — Мерлин качнул головой. — А что случилось? Артур неопределенно пожал плечом. — Сам толком не знаю. Хейлиг, один из лучших отцовских ищеек, поймал ее, но она сбежала. — Воды? — Мерлин приподнял кувшин и, дождавшись кивка Артура, наполнил кубок. — Король уже отправил за ней людей? Артур утвердительно промычал, пережевывая картофелину. — Хейлиг с гвардейцами рыщут по округе, — сказал он. — Говорят, она опасна. Губы Мерлина искривились в усмешке. — Насколько же опасна может быть одна девчонка? — с деланным весельем поинтересовался он. Артур постарался прогнать мысли о Моргаузе. Сбежавшая девушка — всего лишь друид, а они, если не брать в расчет их колдовство, народ мирный. Совсем не то что Моргауза, Верховная жрица Старой Религии. — Вот и я о том же, — рассеянно согласился Артур, и разговор сошел на нет. ~-~-~ Мерлин прокрался обратно к Фрее, неся прикарманенные с тарелки Артура колбаски, куриную ножку и немного хлеба. Ему даже удалось незаметно умыкнуть с кухни немного клубники — он спрятал её в кармане, бережно завернув в вощеную ткань, чтобы сделать девушке сюрприз. Увидев его, Фрея просияла, и тень изнурения на её лице словно немного рассеялась. — Я принес еще еды, — ухмыльнулся он, с гордостью демонстрируя узелок. Глаза её радостно блеснули, превратившись в узкие щёлочки. — Спасибо. В этот раз Мерлин присел рядом и мягко толкнул её плечом. Своей кротостью и добротой Фрея отчасти походила на Гвен. Но если Гвен была смелее, острее на язык и ярче, точно вспыхивающая спичка, то Фрея была тихой и безмятежной, словно гладь лесного озера в летний полдень. И всё же их робкие улыбки почти не различались. Возможно, именно поэтому Мерлина так тянуло к ней. — Знаешь, Мерлин, я никогда не встречала таких, как ты, — сказала Фрея, и по её доброму тону Мерлин понял: она делает ему комплимент. Он встретился с ней взглядом и улыбнулся. — Я тоже не встречал таких, как ты, — ответил он. Он опустил глаза и заметил, что вторая порция еды исчезла с той же скоростью, что и первая. — Угадай что? У меня есть для тебя сюрприз, — таинственным шёпотом произнёс Мерлин и так выразительно поиграл бровями, что Фрея не выдержала и рассмеялась. Глаза её сияли. — Что там? — с нетерпением спросила она. Он торжественно протянул ей свёрток с клубникой, чувствуя, как его распирает от гордости при виде её улыбки. В ней уже было не узнать ту измученную, дрожащую от страха девушку, которую он вырвал из лап охотника за головами. Взгляд её ожил, темные круги под глазами исчезли, а на щеках заиграл здоровый румянец. Волосы все еще висели спутанными колтунами, а из одежды было лишь рваное платье да его куртка, но она выглядела счастливой. — Клубника! —  ахнула она, как ребёнок, разворачивая угощение. Она взглянула на Мерлина с такой благодарностью, что лицо её словно засветилось изнутри. — Спасибо, — выдохнула она так искренне, что у него возникло непреодолимое желание достать для неё хоть тысячу таких же ягод. А потом она его поцеловала. Мерлин застыл, почувствовав прикосновение её губ. Они были холодными и потрескавшимися, но прижимались к его губам осторожно, почти робко. Он никогда раньше не целовал девушку. Ощущение оказалось совсем иным — мягче, чем с мужчиной. Первым делом он заметил отсутствие щетины и вдруг понял, что ему этого не хватает. Затем — насколько нежны были её губы. Уилл никогда не был нежным. Он всегда целовал так, будто хотел что-то доказать. Мерлин тут же одёрнул себя: не самое подходящее время вспоминать о Уилле. Фрея отстранилась и он почувствовал облегчение. У него перехватило дыхание, но совсем не от волнения: он просто не дышал весь поцелуй. — Прости, — честно сказал Мерлин. Ему было ужасно неловко, и он не знал, что сказать, чтобы исправить положение. К счастью, Фрея не выглядела расстроенной; она лишь понимающе улыбнулась и откинулась на стену. — Ты не хотел меня целовать? — тихо спросила она. — Нет, — подтвердил Мерлин. — Но дело совсем не в тебе! — поспешно добавил он. — Просто меня не интересуют… женщины, — объяснил он с нервным смешком. Глаза Фреи округлились, а губы сложились в изумленное «о». — Да, — Мерлин неловко почесал затылок, — к тому же я, вроде как, влюблен в другого человека. Мерлин ждал, что она расстроится — ведь она явно поцеловала его не просто так, — но Фрея его удивила. Её взгляд вспыхнул, точно факел в ночи, и она уставилась на Мерлина с нескрываемым любопытством. Она пододвинулась ближе, словно он был очагом, к которому тянется замёрзший путник холодной зимней ночью. — Расскажешь о нем? — в её голосе зазвучала надежда. — Я так давно не слышала ничего хорошего. Инстинктивно Мерлину захотелось уйти от ответа. Он слишком привык хранить свои чувства к Артуру в тайне; как и магия, это было то, о чем знал лишь Гаюс. Если бы кто-то проведал о его привязанности к принцу, он вряд ли смог бы сохранить своё место подле Артура. В лучшем случае его бы подняли на смех, в худшем — с позором выставили бы вон из замка. Он не говорил об этом даже Гвен, боясь разрушить их зарождающиеся отношения. Да что там, он даже с Гаюсом не мог об этом говорить без чувства неловкости. С тех пор как на прошлой неделе Мерлин сквозь слезы во всем ему признался, он больше ни разу не заикался о своих чувствах. Но Фрея ведь не знала, кто такой Артур, и понятия не имела, что Мерлин как-то связан с принцем. Она просто хотела слушать. И кто он такой, чтобы упускать такую возможность? — Он... самый лучший человек из всех, кого я знаю, — произнес Мерлин с нежной улыбкой, а Фрея во все глаза смотрела на него, точно ребенок, ждущий сказку на ночь. — Не пойми меня неправильно, он тот еще осёл, но мне это даже нравится. Хотя ему я в этом ни за что не признаюсь. Фрея хихикнула и кивнула, побуждая Мерлина продолжать. — Он добр ко всем, даже когда не обязан. Даже когда его воспитывали иначе. Он привык видеть в людях только хорошее. По крайней мере, раньше так и было. Мерлин не стал упоминать, что Артур больше не доверяет магам — таким, как они, — и что виной тому — сам Мерлин. Фрея смотрела на него с неподдельным интересом; она была так искренне рада слышать эти теплые слова, что ему не хотелось омрачать их уютный уголок горечью воспоминаний о ненависти Артура к колдовству. Поэтому он проглотил подступивший к горлу ком и улыбнулся. Он думал об Артуре — прекрасном, удивительном Артуре. В нем не было ни единой черты, которую Мерлин бы не любил. — У него такой громкий смех, — Мерлин хмыкнул. — Когда он смеётся, вокруг ничего, кроме него, не замечаешь. Он расплылся в улыбке. — А когда он не хочет признавать, что я его рассмешил, он корчит вот такую мину. — Мерлин попытался скопировать это выражение, но улыбка мешала. — Он морщит нос и прикусывает уголок губы, чтобы не рассмеяться. Всегда правый, потому что именно с него начинается его улыбка. Мерлин столько раз ловил себя на мысли, что хотел бы прижать подушечку большого пальца к уголку этой улыбки — почувствовать, как она расцветает под его прикосновением, и провести кончиком пальца по её изгибу. — Что еще? — подначивала его Фрея. Она смотрела на него с ласковой усмешкой. Мерлин задумался. Он перебирал в памяти всё, что когда-либо думал об Артуре, не имея возможности с кем-либо поделиться. Передать словами тот трепет, что охватывал его при мысли о нём, было почти невозможно — как переводить с родного языка на чужой. — У него... у него кривоватая улыбка. Пожалуй, зубы — единственное, что в нем не идеально. Понимаешь, передние немного выступают вперед? И еще эта горбинка на носу, — Мерлин осторожно коснулся переносицы Фреи, — вот здесь. Я со счета сбился, сколько раз мне хотелось её поцеловать. Он тут же смущенно опустил голову, но Фрея поймала его ладонь в свои и легонько сжала. — Судя по твоим словам, он просто чудесный, — тепло отозвалась она. Мерлин выдохнул и, даже не пытаясь скрыть нахлынувшие эмоции, с улыбкой уставился в пол. — Так и есть. — Ты говорил ему о своих чувствах? — спросила Фрея, склонив голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Мерлин помимо воли прыснул от смеха. — Нет, ни за что на свете, и никогда не скажу. — Почему же? Он шумно выдохнул, надув щеки. — С чего бы начать? Ну... Он бы никогда не связал свою жизнь с таким, как я. Фрея возмущенно нахмурилась, словно оскорбилась от его имени. — Не думаю, что это правда. Она была настолько наивна в своей неосведомленности, что он едва не расхохотался. Не зная, кто такой Артур, она, должно быть, решила, что Мерлин просто прибедняется, хотя на самом деле он смотрел правде в глаза. Её готовность броситься на его защиту выглядела забавной и в то же время очаровательной. — Поверь мне, этому не бывать, — наконец ответил он. — Не думаю, что его вообще привлекают мужчины, к тому же он влюблен в другую, — он беспомощно пожал плечами. — Он никогда не выберет меня. По лицу Фреи пробежала тень — казалось, она хотела поспорить, но в итоге передумала. Сочувственно вздохнув, она прильнула к боку Мерлина, положила голову ему на плечо и обвила руками его предплечье. — Думаю, ему бы очень повезло с тобой, — уверенно произнесла она с такой добротой, что у Мерлина на душе потеплело. Он позволил этим словам окутать себя, словно мягкому пледу, спасающему от стужи. — Спасибо, — прошептал он, прижавшись щекой к её макушке. ~-~-~ Артур сверлил свирепым взглядом свои пустые покои, почти надеясь, что если он нахмурится достаточно сильно, Мерлин выскочит откуда-нибудь с криком: «А вот и я!» Разумеется, ничего подобного не произошло. К вящему раздражению Артура, комната оставалась пустой. Честное слово, всю последнюю неделю Мерлин будто и не подозревал, что у него есть работа. Артур с тяжелым топотом вылетел из комнаты на поиски своего непутевого слуги. На самом деле, конкретно в эту секунду Мерлин был ему не так уж и нужен, но сапоги Артура отчаянно нуждались в чистке, к тому же принц только что сбежал с невыносимо скучного собрания, посвященного какой-то новой твари, объявившейся в Камелоте минувшей ночью, и ему срочно требовались свободные уши, чтобы поныть. Понятное дело, жажда поворчать — это сущие пустяки, и Мерлин ему нужен был исключительно ради сапог. Исключительно. Он проверил кухни, прачечную, конюшни и даже выглянул из окон, выходящих к колодцу, но Мерлин как сквозь землю провалился. — И где носит это жалкое подобие слуги? — проворчал Артур, с топотом поднимаясь по лестнице обратно в покои. — Вы ищете Мерлина, сир? — спросила служанка по имени Мэри, когда он промчался мимо. Кончик ее носа был испачкан сажей. Артур остановился и развернулся к ней всем корпусом: — Да, ты его видела? — Видела, милорд. Его Хейлиг остановил и сразу увёл в подземелье. И Хейлиг выглядел страшно злым. Я подумала, у Мерлина могут быть неприятности. В груди Артура похолодело. Хейлиг славился своей жестокостью: он был одним из самых безжалостных охотников за головами на всем белом свете. Этот человек ни перед чем не остановится ради своей цели — а сейчас этой целью была сбежавшая друидка. Принц понятия не имел, зачем ему сдался Мерлин, но знал одно: если Хейлиг доберется до него, от парня мокрого места не останется. Поблагодарив Мэри, Артур бросился к темницам, мысленно убеждая себя, что почти не волнуется за Мерлина. Ну, может быть, чуть-чуть. Единственное, что его заботило — если охотник за головами покалечит юношу, тот не сможет нормально исполнять свои обязанности. Но все эти доводы рассыпались в прах, когда, ворвавшись в подземелье, он увидел подручных Хейлига, которые усадили Мерлина на стул и держали его за плечи, не давая подняться. Сам охотник за головами стоял перед юношей, сжимая в кулаке тяжелую цепь, явно намереваясь пустить её в ход. Ярость в груди Артура взревела, точно дикий зверь, вставший на дыбы. Принца с головой накрыло странное, непреодолимое желание закрыть Мерлина собой. Хейлиг прорычал: — Сдается мне, ты врёшь. О чем именно — Артур не знал. Кожа на перчатке Хейлига скрипнула, когда тот сжал кулак. — Нет! — клялся Мерлин, дрожа в хватке двоих громил. — Не верю. — Хейлиг! — рявкнул Артур. Охотник за головами замер, так и не опустив занесенный для удара кулак. Даже со спины Артур видел, с какой досадой Хейлиг отпрянул; он легко мог вообразить перекошенное злобой лицо охотника за головами. Тем не менее, обернувшись, он поспешно принял вид почтительного смирения. — Что ты, по-твоему, делаешь? — спросил Артур, чуть склонив голову в сторону приподнятого кулака. Хейлиг заскрипел зубами, но взял себя в руки и придержал язык перед принцем. Артур едва сдержал торжествующую усмешку. Это хорошо, пусть этот тип помучается за неуважение к придворному служащему. Поделом ему за попытку поднять руку на Мерлина. — Мы поймали мальчишку за подозрительным занятием. Сир, — выплюнул Хейлиг, добавив обращение в самый последний момент. Он так сжал челюсти, будто слово «сир» отдавало горечью на языке. — Мерлина? — переспросил Артур с насмешливым недоверием. Он встретился взглядом с перепуганными, широко раскрытыми глазами юноши. Трудно было представить, чтобы он замышлял что-то недоброе, когда выглядел так, будто от одного резкого окрика готов был покрыться испариной от страха. — Возможно, он укрывает девчонку, — прорычал Хейлиг. — И он скажет нам где. Разъяренный зверь, затаившийся в груди Артура, гневно зарычал, когда Хейлиг снова повернулся к Мерлину. Парень невольно сжался, ожидая удара. Артур шагнул вперёд и мертвой хваткой вцепился в плечо охотника. — Оставь его, — приказал он, и в его голосе прозвучало куда больше злобы, чем он планировал. Он с силой оттолкнул Хейлига, так что охотник едва не повалился на пол. — Мерлин — мой слуга, — отчеканил принц, делая шаг вперед и помогая юноше подняться на ноги. При этом Артур так посмотрел на громил по бокам от стула Мерлина, что те невольно съёжились. — Я полностью ему доверяю. Хейлиг ощетинился, глядя, как принц заслоняет собой Мерлина. — Если есть проблемы с ним, ты обращаешься ко мне. — Артур изобразил подобие улыбки, но в его глазах застыла явная угроза, которую Хейлиг не мог не заметить. Если он посмеет еще раз переступить черту, Артур лично позаботится о том, чтобы тот сполна ответил за свои действия. От одной мысли, что Хейлиг мог коснуться Мерлина, Артуру хотелось собственноручно переломать мерзавцу все костяшки пальцев. — Я ясно выразился? — холодно осведомился принц. — Да, сир, — Хейлиг отвесил поклон, хотя это, казалось, стоило ему неимоверных усилий. Артур проводил его тяжелым, испытующим взглядом. Охотник вышел, и его люди тенью последовали за ним. Как только за ними закрылась дверь в подземелья, Мерлин поднял глаза на Артура. — Спасибо, — искренне поблагодарил он. Артур лишь небрежно отмахнулся и размашисто ткнул его локтем в бок. — Пустяки. Если тебя разукрасят синяками, кто будет чистить мои сапоги? — Ну разумеется, негоже принцу ходить в нечищеных сапогах, — в тон ему отозвался Мерлин с широкой ухмылкой. Он покосился на Артура так, словно прекрасно понимал, что дело было не только в сапогах. Принц отвел взгляд, но, когда они вместе направились к его покоям, не стал скрывать едва заметную улыбку. ~-~-~ Сердце Мерлина готово было выпрыгнуть из груди, когда он пробирался обратно в катакомбы, туда, где пряталась Фрея. Через каждые несколько шагов он испуганно оглядывался, ожидая увидеть в тенях притаившегося Хейлига. Если бы Артур не появился вовремя, то... Мерлину даже думать не хотелось о том, что могло произойти. Было ясно как день: охотник за головами не побрезгует причинить ему вред, будь Мерлин хоть трижды слугой королевской семьи. Хейлиг становился всё безрассуднее, он шел на неоправданный риск, а значит, Фрея теперь находилась в большей опасности, чем когда-либо. — Мерлин, — с явным облегчением выдохнула она, завидев его. Девушка робко выглядывала из-за небольшого углубления в стене, которое они облюбовали для ее укрытия. Удушливый страх, сжимавший грудь Мерлина, немного отпустил при виде Фреи. Он не мог отрицать: в глубине души он до смерти боялся, что по возвращении не найдет ее здесь. Выглядела она еще хуже, чем накануне. Ночная бессонница залегла тяжелыми тенями под глазами, а на платье виднелись свежие прорехи. Она казалась вконец изможденной, будто не сомкнула глаз ни на миг, а веки её покраснели, словно она долго плакала. — Я выведу тебя из Камелота, — без лишних приветствий объявил Мерлин. Ее глаза округлились. — Как? — Я принесу одежду, переоденем тебя. На словах всё звучало куда проще, чем предстояло на деле. Незаметно вывести Фрею из цитадели — задача не из легких, особенно когда ее ищет столько людей. В лучшем случае им придется столкнуться только с Хейлигом и его сворой, в худшем — на уши поднимется весь замок. Фрею с ее тонкими чертами лица и друидическим знаком на руке узнал бы даже дурак. К тому же оставался вопрос о его собственной участи. Если его заметят рядом в момент побега или хоть как-то свяжут с этим делом — он покойник. Хейлиг и так смотрел на него с подозрением, несмотря на предостережения Артура, и Мерлин не сомневался: охотник будет следить за каждым его шагом. Артур мог защищать его до тех пор, пока верил в его невиновность, но после истории с Моргаузой Мерлин уже не знал, что станется, поймай его принц с поличным. Он вовсе не был уверен, что в этот раз ему удастся избежать плахи. Но это не имело значения. Мерлин твердо решил довести дело до конца и спасти ее. Даже если бы он не принял решение раньше, один взгляд на Фрею убедил бы его окончательно. Она смотрела на него широко раскрытыми, полными надежды глазами. Этот свет на ее лице, которое обычно было полно лишь отчаяния и скорби, стоил любого риска. — Куда же я пойду? — спросила она с затаенным восторгом в голосе. Мерлин на мгновение задумался. — Где был твой дом? Фрея печально улыбнулась. — Мой дом... рядом с озером, окруженным горами. Там росли полевые цветы и земляника. Я так любила это озеро, оно было моим самым любимым местом на свете. Зимой шторм поднимал волны и казалось, что они накроют все дома в округе. — Даже описывая нечто пугающее, Фрея говорила нараспев, словно сказительница, погруженная в грезы. — Но летом... — она нежно вздохнула, — воздух был напоен ароматом трав, а озеро так сияло. Как в раю. — Должно быть, красиво, — отозвался Мерлин. — Так и было... Но теперь ничего этого нет. И моей семьи больше нет. Мерлина внезапно накрыла волна сочувствия. Он не представлял, как бы жил без своих близких — эта утрата, должно быть, сломила бы его окончательно. Пускай его мать жила за тридевять земель, он всё равно каждый день чувствовал ее присутствие, словно тепло родных рук. Ее письма утешали его даже в самые черные дни; само осязаемое доказательство ее любви и преданности давало силы жить дальше. Он не мог и вообразить, каково сейчас Фрее, у которой отняли всё. — С тех пор ты была одна? — осторожно спросил он, протягивая ей руку. Мерлин надеялся, что она поймет: теперь у нее есть он. Ее семьи больше нет, но это не значит, что ей суждено оставаться в одиночестве. Она улыбнулась ему, словно прочитав его мысли. Затем с благодарностью сжала его ладонь и кивнула в ответ. — Что ж, я найду тебе место у озера. Там ты сможешь начать всё сначала, — пообещал он. Улыбка Фреи медленно угасла, сменившись выражением глубокой печали. — В чем дело? — встревожился Мерлин. — Просто... я буду по тебе скучать, — призналась она дрогнувшим голосом. На краткий миг Мерлин всерьез подумал о том, чтобы бежать вместе с ней. Как же сильно он жаждал поддаться искушению и зажить жизнью, лишенной вечного страха. Было бы так просто избавиться от опасностей, подстерегающих в Камелоте на каждом шагу. Забыть о законах Утера, что жгли затылок, будто горячее дыхание. Вдали от Камелота он мог бы колдовать хоть каждый день, не боясь навлечь беду на себя или на тех, кто ему дорог. И ему не пришлось бы молча смотреть, как любовь Артура достаётся другой. Но если бы он решился на это, он больше не увидел бы Артура. Он бы предал свое предназначение и человека, которого любил. Покинуть Камелот означало оставить принца без защиты, обречь его на гибель. Мерлин никогда бы не простил себе этого. Страх, что любой день может стать для Артура последним, а он об этом даже не узнает, впивался бы в него каленым железом, изводя до тех пор, пока от него ничего не останется. В конце концов, видеть Артура и знать, что они никогда не будут вместе — пытка, но Мерлин понимал, что быть вдали от него — мука куда более страшная. — Я тоже буду скучать, — проговорил Мерлин, притягивая ее к себе и обнимая. — Если бы я только мог пойти с тобой. ~-~-~ Мерлин был в самом разгаре сборов — он укладывал вещи для Фреи, когда в покои вошел Гаюс. На его лице застыло суровое, сосредоточенное выражение, которое напрочь стерло привычный живой блеск в глазах, заставив лекаря выглядеть на все свои преклонные годы. — Сядь, — велел он Мерлину, кивнув на скамью у камина. — Нужно поговорить. Этого короткого требования хватило, чтобы у Мерлина вмиг пересохло во рту. — Все в порядке? — нервно спросил он, присаживаясь рядом с лекарем. — Ты взволнован. Лицо Гаюса не смягчилось; наоборот, он стал ещё серьёзнее, чем в ту минуту, когда вошёл. — Зверь снова напал ночью, — произнес он странным тоном, который Мерлин не смог понять. Казалось, за каждым словом крылся двойной смысл, но юноша никак не мог ухватить суть. — Артур говорил мне, — ответил он, не зная, что ещё добавить, пока Гаюс всё так же смотрел на него своим мрачным взглядом. Лекарь кивнул, словно ничего иного и не ожидал. — В городе погибло еще два человека. — Ужасно. Ты ещё не понял, что это за тварь? Мерлина укололо чувство вины за то, что он совсем отстранился и бросил Гаюса на произвол судьбы, оставив его один на один с опасностью. Обычно, когда Гаюс пытался разобраться в подобных бедах, Мерлин помогал лекарю прочесывать книги в поисках ответов. Вдвоем работа спорилась куда быстрее, и они находили разгадку гораздо раньше, чем старик мог бы сделать это в одиночку. Но сейчас Мерлин был так поглощен заботами о Фрее, что даже не подумал прийти Гаюсу на выручку. — Понял, — кивнул Гаюс. — Сперва я был в полном замешательстве. Последнее нападение точь-в-точь походит на предыдущие. Вокруг тел — никаких видимых следов, зато прочь ведут человеческие отпечатки ног. Разумного объяснения этому, кажется, не существует. Мерлин кивнул: — Ясно. — Это не значит, что преступник — человек, раны явно оставил какой-то зверь. Бровь Гаюса угрожающе поползла вверх, и Мерлин окончательно убедился: он упускает какую-то важную деталь этого разговора. — Странно, — выдавил он. Гаюс поджал губы. — Да, я тоже так думал, пока не вспомнил, что сказал Хейлиг о девчонке-друидке. Она проклята. Ледяной холод просочился в жилы Мерлина и пробежал по позвоночнику, точно копошащиеся лапки насекомого. — Какое отношение это имеет к монстру? Гаюс вздохнул. — Древние хроники повествуют об ужасном проклятии: после полуночи его жертва превращается в кровожадное чудовище. Книжники прошлого именовали это создание Бастетом. Желудок Мерлина свело судорогой, ему показалось, что его вот-вот вывернет наизнанку прямо на каменные плиты пола. Он изо всех сил пытался придать лицу невозмутимый вид, но понимал, что терпит сокрушительный провал. Сама мысль о том, что Фрея может быть хоть как-то связана с этой тварью, казалась немыслимой, однако он не мог отрицать очевидного. Все те знаки, что он замечал с момента их знакомства... Она ведь и сама прямо призналась, что проклята. — Мерлин, — твердо произнес Гаюс, — скажи мне правду. Это ты выпустил девушку-друидку из клетки? — Конечно, нет, — быстро выпалил юноша. На лице Гаюса промелькнула обида. — Никогда бы не подумал, что доживу до того дня, когда ты станешь так спокойно мне лгать. Чувство вины обожгло Мерлина, словно удар бича; он вздрогнул от этого жгучего укола, опустил голову, пряча сожаление на лице. Ему захотелось поймать ложь прямо в воздухе и запихнуть ее обратно в глотку, лишь бы Гаюс ее не слышал. Он просто хотел защитить Фрею и не знал, как поступить иначе. — Я все сделал правильно, — произнес Мерлин, поспешно исправляя сказанное. Его жизнь и без того уже запуталась во лжи, и он не хотел обманывать ещё одного дорогого ему человека. — Эта девушка и есть Бастет, — попытался объяснить Гаюс, но эти слова царапнули Мерлина, будто наждачная бумага. — Ты неправ, — настаивал юноша. — Фрея — просто девушка. Она добрая и мухи не обидит. Может, она и проклята, но я знаю: она никогда бы не стала убивать по своей воле. — Мерлин, прошу, подумай о моих словах. Она убивала прежде и будет убивать снова, — Гаюс сжал его колено. — Она не властна над собой. Мерлин резко мотнул головой. — Где она сейчас? — Гаюс продолжал давить, требуя ответа. — Нет. — Мерлин... — начал было лекарь, но юноша не дал ему закончить. — Нет! Вы причините ей боль. Что бы она ни совершила, она не заслуживает смерти. Мы можем найти другой путь! — Другого пути нет... — Вы все просто хотите её смерти! Их спор оборвал оглушительный набат колоколов. Воздух вмиг стал ломким, точно обгоревшее в лесном пожаре дерево; Мерлину казалось, он физически слышит, как его грудь при каждом вдохе хрустит, будто трескающаяся кора. Он знал с леденящей душу уверенностью: этот колокол звонил по Фрее. Он долго не отводил взгляда от Гаюса и понимал, что застывший в его глазах безнадежный ужас сказал наставнику куда больше любых слов. Не проронив ни звука, он выбежал из комнаты. Сердце Мерлина упало: ворвавшись во внутренний двор, он понял, что опоздал. Зверь — Фрея — была окружена рыцарями. Она прижалась к массивным стенам замка, точно мышь, загнанная орлом. Вот только она не была мышью. Ее огромные кожистые крылья подрагивали от ярости, мели по земле и поднимали вокруг ее мощных лап клубы густой пыли. Она походила на черную дикую кошку размером с целую хижину; губа ее была вздернута в оскале, обнажая острые клыки длиной с ладонь. Когда рыцари Камелота начали сужать кольцо, она зарычала — и этот звук отозвался вибрацией в груди Мерлина; злобный, лютый рык, который никак не подходил той нежной и милой девушке, что он знал. Она осторожно поджимала одну лапу к телу, и Мерлин, вглядевшись в темноту, заметил, что она ранена. По булыжной мостовой тянулся темный кровавый след, собиравшийся в лужу у ее ног, пока она скулила и огрызалась на наступающих воинов. Завидев его, она перестала рычать, и взгляд светящихся зеленых глаз смягчился. Мерлин понимал, что это не совсем Фрея, она не владела собой, но внутри неё должно было остаться что-то человеческое. Достаточно человеческого, чтобы она узнала его. Достаточно, чтобы ей было не всё равно. Артур выступил вперед, и сердце Мерлина забилось о ребра, как пойманная птица. Ему нужно было вытащить Фрею отсюда. Они ее убьют. В глазах Камелота она была лишь опасным, кошмарным монстром, которого следовало бояться; они видели лишь учиненные ею разрушения и ничего больше. Для них она была не человеком, которому нужна помощь, а тварью, которую необходимо уничтожить. Мерлин лихорадочно оглядел пустой двор, ища хоть какую-то зацепку. Его взгляд метался из стороны в сторону в отчаянной попытке найти способ спасти подругу. Будь на месте рыцарей кто-то другой, он бы просто обрушил на них порыв ветра и раскидал в разные стороны. Он мог бы вырубить их всех одним махом, если бы захотел, это было бы проще простого, но тогда он неминуемо выдал бы свой дар и мог нечаянно ранить Артура. Его взгляд зацепился за горгулью на стене над ними. Ту самую, которую Сиган оживил своим колдовством несколько месяцев назад; даже сейчас одно воспоминание о них пробуждало в Мерлине призраки былого ужаса, который он испытал, когда каменное чудовище нависло над распростертым телом Артура. Но времени на воспоминания не оставалось. Прежде чем сомнения успели взять верх, он позволил магии хлынуть из него — она сорвалась с кончиков пальцев и вцепилась в каменное основание горгульи. В яркой золотой вспышке он рванул изваяние с карниза; раздался жуткий треск, камень посыпался вместе с обломками и мусором, и статуя рухнула вниз. С оглушительным грохотом она врезалась в землю, воздвигнув баррикаду между наступающими рыцарями и Фреей. Подчиняясь инстинкту, магия Мерлина окутала Артура, точно нежная рука, и оттащила его на несколько шагов от места падения в безопасную зону. Сердце Мерлина бешено колотилось, пока он вжимался в тени, ожидая реакции — вдруг кто-то из рыцарей решит оглядеться. Но никто не огляделся. Этой заминки хватило, чтобы Фрея смогла взлететь. В воздухе она держалась неуверенно — сказывалась большая потеря крови, которая продолжала сочиться по ее лапе, пока она летела к входу в катакомбы. Мерлин замер, на мгновение задержавшись, чтобы проверить Артура. Тот, пошатываясь, поднимался на ноги, явно ошеломленный, но, к счастью, совершенно невредимый. Как только принц выпрямился и начал озираться, выискивая глазами источник опасности, Мерлин бросился вслед за Фреей, прежде чем Артур успел его заметить. ~-~-~ Пробираясь по туннелям, он услышал всхлипы; этот ужасный звук стал ориентиром, чтобы найти Фрею. Она лежала в углу комнаты, свернувшись клубочком, прижав к себе ноги и обрывки ткани. Ее платье, превратившееся в лохмотья, пропиталось кровью. Глубокая рана тянулась через весь бок, от плеча до самых ребер. Мерлину еще никогда не доводилось видеть столько крови разом: она липла к ее ладоням и тонкой пленкой покрывала пол. Несмотря на отчаянное желание убедить себя, что всё ещё можно исправить, он с тяжёлым сердцем понимал: времени у неё почти не осталось. Отводя глаза, он стянул свою куртку и заботливо укутал ее. Она заслуживала того, чтобы сохранить достоинство даже в такой час. Присев на корточки, он нежно убрал с ее лица слипшиеся волосы. — Ты, наверное, меня ненавидишь, — прохрипела Фрея. Её передёрнуло от накатившей боли, и Мерлин тихо попытался её успокоить. — Нет, — поклялся он, что было чистой правдой. Он не ненавидел ее. И не смог бы. — Я не всегда была такой... был один человек... — слова давались Фрее с великим трудом, потому что она задыхалась от рыданий. Сердце Мерлина сжалось; он прижал ее крепче к груди, воображая, будто может передать ей собственное здоровье, будто одних объятий хватило бы, чтобы уберечь её. — Тише, — Мерлин погладил ее по волосам. — Не нужно объяснять. Фрея упрямо мотнула головой: — Я хочу рассказать тебе. Мерлин кивнул. — Я не хотела причинять ему вред, но я знала, что он собирается сделать мне больно. Его мать была колдуньей. Когда она узнала, что я убила ее сына, она прокляла меня — и теперь я буду убивать вечно. Слеза скатилась по щеке Фреи, очерчивая изгиб ее бледного лица. — Это не твоя вина, — настаивал Мерлин. — Я никогда не хотела причинять боль людям, — простонала Фрея; теперь слёзы текли непрерывно, солёными струйками катились по щекам и падали с подбородка. Она стиснула зубы, подавляя стон, и её тело судорожно задрожало в его объятиях. — Наверняка можно что-то сделать, — сказал он, с трудом сдерживая дрожь в губах, чтобы не дать волю слезам. — Я обязан спасти тебя. Фрея ответила не сразу. — О, Мерлин, ты уже спас меня, — её голос стал удивительно мягким и спокойным, словно боль на миг отступила. Она коснулась ладонью его щеки; рука ее дрожала, словно пламя свечи на сильном ветру. — Ты дал мне почувствовать, что меня любят. Рыдание поднялось у Мерлина в горле и застряло там; он судорожно вдохнул, пытаясь справиться с ним. — Прости меня. — Тебе не за что просить прощения. Пожалуйста, не вини себя, — взмолилась Фрея. Голос ее становился всё слабее, и Мерлину было невыносимо слышать, как она угасает. — И не вини Артура Пендрагона. Мерлин невольно вздрогнул. Она улыбнулась так, словно он ответил на вопрос, который она и не задавала. — Я бы убила его, он лишь защищался. Мерлин кивнул, слезы мучительно давили на горло. — Ему было бы больно узнать, что он ранил тебя, — проговорил он. — Я знаю, — улыбнулась Фрея, — я прощаю его. Мерлин нашел в себе силы на слабую улыбку: — Спасибо. — Нет. Это тебе спасибо, Мерлин. Ты столько для меня сделал, — прошептала Фрея. — Однажды я отплачу тебе. Обещаю. Он больше не мог сдерживаться, и горячие слезы брызнули из глаз, оставляя на лице влажные дорожки. — Я бы сделал всё это еще тысячу раз, — поклялся он, убирая пряди волос с ее лба. Он видел, как жизнь покидает ее. Дыхание становилось неглубоким, веки трепетали — она из последних сил боролась с желанием закрыть глаза. На языке Мерлина застыли мольбы, чтобы она не уходила, но он понимал, что выбора у нее нет, и не хотел, чтобы она умирала, терзаемая чувством вины. — Мерлин? — тихо позвала Фрея; ее хрупкий голос был едва громче вздоха. — Сделаешь для меня кое-что? — Да, конечно, всё что угодно, — пообещал он, оглаживая ее взмокший лоб. — Отвези меня к озеру, когда меня не станет. Слезы градом катились с подбородка Мерлина, пока он кивал. Грудь сдавило так сильно, что стало трудно дышать. — Разумеется, — хрипло прошептал он. Она безмятежно улыбнулась, ее ресницы в последний раз дрогнули и замерли. Тело в его руках отяжелело, и это могло означать только одно — она умерла. Всё же он продолжал тихо звать ее по имени, надеясь вопреки всему, что она ответит. Она не ответила. Потребовалось слишком много времени, чтобы он осознал: она больше никогда не ответит. Мир вокруг двигался вяло, будто Мерлин только что очнулся от затяжного кошмара и его рассудок еще не мог осознать реальность. Он был слишком оглушен шоком, чтобы сразу почувствовать горе, но внутри всё ныло так, словно его полосовали ножом; лезвие скребло по костям, точно с туши сдирали мясо, а в груди зияла пустота, в которой не могло биться сердце. Он долго-долго смотрел на ее бездыханное тело, по-прежнему крепко сжимая его в объятиях. Мерлин решил упокоить ее на озере Авалон. Весь путь он держал ее в седле, и ее голова покоилась у него на плече. Глаза Фреи были прикрыты так мягко, будто она просто прилегла вздремнуть и вот-вот проснется и улыбнется ему. Из-за застилавших глаза слез Мерлин почти не видел дороги. Он направлял коня почти безотчетно, целиком поглощенный лишь тем, чтобы ее не слишком трясло и чтобы она оставалась в безопасности в его руках. Он не мог этого объяснить, но когда он уложил ее в маленькую лодку, она выглядела умиротворенной — словно вернулась домой. Лодка заскользила по озерной глади, и Фрея стала единым целым с водой. ~-~-~ Артур нашел Мерлина в своих покоях — по-хорошему, именно там и стоило искать в первую очередь, но юноша очень редко оказывался там, где должен был быть. Мерлин сидел на полу с самым унылым видом и чистил его сапоги. Последние несколько дней он пребывал в странном расположении духа: почти не улыбался, а стоило Артуру заговорить с ним, как его в глазах тут же вскипали слезы. Как ни глупо, но Артур вынужден был признать: он почти соскучился по прежнему Мерлину. — Вот ты где, — произнес Артур, заставив его поднять голову. — Я тебя ищу. Мерлин кивнул, натужно сглотнув. — Да, конечно... прикажешь начистить доспехи, постирать одежду и… — он издал звук, подозрительно похожий на подавленный всхлип, и на Артура тут же накатила волна паники. Он совершенно не знал, что делать с плачущими людьми. — И прибраться в покоях. Мерлин снова уткнулся в сапоги, так сильно стиснув челюсти, что на лице проступили желваки. Артур нахмурился. Он качнулся с пятки на носок, раздумывая, подойти ли к этому странно подавленному Мерлину или снова сделать вид, будто ничего не происходит. В последние дни Артур ходил вокруг него на цыпочках, не понимая, с какого бока подступиться и при этом не сделать только хуже. Он не мастер в подобных делах. Он не понимал, как помочь — да и можно ли помочь вообще. И всё же оставлять Мерлина в таком состоянии ему больше не хотелось. Приняв решение, Артур подошел и сел на пол рядом с ним. Сдвинув брови, он наблюдал, как Мерлин, не поднимая глаз, продолжает бессмысленно тереть один и тот же сапог. Каждые несколько секунд его дыхание срывалось, и он судорожно поджимал губы, пытаясь сохранить самообладание. Сердце Артура сжалось от беспокойства. — Ты чем-то расстроен, да? — мягко заметил он. Мерлин застыл, его рука с щеткой замерла на полпути к сапогу. — Возможно, — осторожно ответил он. За последние дни он словно возвёл вокруг себя стены — неприступные, как крепостные укрепления; и если обычно Мерлин был открыт миру, то теперь камни этой кладки были подогнаны так плотно, что Артур едва ли мог разглядеть, что у него на душе. Его это тревожило. Мерлин снова принялся натирать сапог. Артур сцепил руки, чтобы подавить странное желание вырвать сапог и заставить Мерлина наконец посмотреть на него. — Это из-за того, что я облил тебя водой? — предположил Артур. Ему и правда было немного неловко за тот случай, хотя Мерлин это заслужил. Тогда он вёл себя как последний идиот. Мерлин фыркнул — звук вышел влажным, но искренним. — Это было не слишком красиво с твоей стороны, — согласился он. — Пожалуй, немного несправедливо, — кивнул Артур. — Принц Артур признает свою неправоту? Видимо, сегодня мой счастливый день, — слабо поддел его Мерлин. — Я сказал — «немного несправедливо». Ты в тот день и впрямь был бестолковым. Артур тут же захотел забрать свои слова назад. Он ведь собирался утешать Мерлина, а не оскорблять. Но, к его удивлению, тот приободрился; улыбка стала более живой, печаль в глазах чуть померкла, а к щекам прилил румянец. Прежний Мерлин на мгновение показался из своего убежища, точно солнечный луч, пробившийся сквозь прореху в тучах. — Надо же, а я уже решил, что чудо свершилось, — театрально вздохнул юноша. — А ты снова ведёшь себя как осёл. — Я не осёл... — начал Артур и застыл, встретив тёплый взгляд Мерлина. Пусть он всё еще не был силен в чувствах и не понимал до конца, что гложет Мерлина, зато он знал, что тому сейчас нужно. А нужно ему было привычное отношение. Чтобы его подталкивали, задирали и подшучивали над ним, давали возможность огрызнуться в ответ. Артур притянул Мерлина к себе, по-дружески зажал его голову локтем и принялся ерошить ему волосы, пока тот не начал молить о пощаде и беспомощно хлопать ладонями по руке Артура. Несмотря на все протесты, его глаза весело зажмурились, а между просьбами отпустить слышалось приглушенное хихиканье. — А ну признавай, что я не осёл! — Артур в шутку потер макушку Мерлина костяшками пальцев. — Ладно! — выкрикнул Мерлин, смеясь и пытаясь вырваться. — Сдаюсь! Ты не осёл! Артур отпустил его и ухмыльнулся, когда Мерлин отшатнулся в сторону, глядя на него без тени злобы. Он выглядел куда лучше, чем в ту минуту, когда Артур вошел в комнату. В глазах появился знакомый блеск, а улыбка стала яркой. Плечи, которые несколько дней были напряжены и прижаты к ушам, наконец расслабились. От этого зрелища внутри у Артура разлилось приятное чувство удовлетворения. — Так-то лучше, — пробормотал он. Он не мог отрицать, что на душе становилось теплее при виде привычной улыбки Мерлина. Юноша пожал плечами и неуверенно вскинул бровь. — Спасибо?.. Артур кивнул и легонько толкнул его плечом. Нельзя было сказать, что Мерлин окончательно пришел в себя. В уголках его губ и глаз всё еще таилась какая-то натянутость, а в глубине взгляда — печаль, причины которой Артур не понимал. Но он выглядел счастливее. И от этого самому Артуру тоже стало легче.