Littlest Adventures

Воспитание всегда давалось Вай легче, чем Кейтлин. Разумеется, это было очевидно — Вай выросла с сестрой и фактически сама растила Паудер почти с самого начала; Кейтлин — нет. Именно в такие моменты, когда дело доходило до детей, Кейтлин чаще всего завидовала своей партнёрше. Как легко Вай утешала их дочерей, когда те плакали младенцами, всю ночь напролёт. Или как она просто знала — инстинктивно — что они чувствуют или чего хотят в каждый момент. Будто какое-то сверхматеринское чутьё, которым Кейтлин, несмотря ни на что, так и не была наделена — хотя именно её тело вынашивало обеих малышек. Вай довольно быстро почувствовала эту внутреннюю бурю в Кейтлин после рождения Шарлотты. Тоскливые взгляды издалека, когда она держала Шарлотту, прижав к голой груди. Мрачное выражение лица, которое Кейтлин бросала на Вай, когда та угадывала, почему Шарлотта плачет — от голода или потому что ей нужно внимание. Вай даже пыталась иногда притвориться, будто ошибается, но Кейтлин всегда всё видела. — О, ради всего святого, не нужно притворяться ради меня, — резко бросила Кейтлин, снова поймав Вай на одной из её лжи. — Кейт, пожалуйста, — Вай почти умоляла о понимании. — Это не воспитание, если мы не обе участвуем в нём! — Не нужно мне это говорить! Ты, похоже, отлично справляешься со всем сама! — воскликнула Кейтлин, размахивая рукой в воздухе, пока ходила взад-вперёд, раздражение явно слышалось в её голосе. Вай в отчаянии подняла руки. — Отлично? Серьёзно? Ты думаешь, это так? Что я всё делаю сама, потому что хочу? Я просто пытаюсь... не знаю, заполнить пробелы. Плечи Кейтлин напряглись, она замерла на месте, глаз метнулся к Вай. — Пробелы? Так вот кем я для тебя являюсь? Пробелом? — Нет, Кейт, я не это имела в виду... — Вай резко выдохнула, провела рукой по волосам. — Ты не пробел. Просто... я вижу, как ты строго к себе относишься, и не знаю, как это исправить. Кейтлин скрестила руки, её тон стал ледяным. — Ты думаешь, речь идёт о том, что меня нужно исправить? — Почему всё, что я говорю, ты воспринимаешь как упрёк? — раздражение Вай выплеснулось, она встала перед Кейтлин, голос стал громче, хотя под словами чувствовалась нежность. — Ты бы посмотрела на себя, Кейт — ночь за ночью переживаешь за малышку, читаешь каждую книгу по воспитанию, какую только знают в Рунтере. Отправляешь целую армию миротворцев искать ту самую погремушку, которую она уронила. Ты потрясающая мать, и ты даже этого не замечаешь! Кейтлин отвела взгляд, сдерживая жжение слёз. — Тогда почему я всегда чувствую себя недостаточно хорошей? — Потому что ты слишком чертовски строга к себе, — тихо ответила Вай, сокращая расстояние между ними. — Ты думаешь, раз я уже проходила через это, я всё знаю наизусть? Я тоже импровизирую, Кейт. Поверь мне. Но у меня есть ты — и именно это делает всё возможным.

────────────────

Когда сумерки медленно перетекали во тьму, Вай позволила себе откинуться назад, опираясь на ножки кресла, и насладиться моментом — не только теплом потрескивающего камина перед ней, но и радостным, невинным смехом и болтовнёй, наполнявшими кабинет. Картина её двух дочерей — танцующих, прыгающих, дразнящих друг друга — раздула её сердце до предела. Звуки и образы, яркое напоминание о новом счастье, которым она, каким-то чудом, была удостоена — после всех потерь, что ей пришлось пережить. Но в тихих закоулках её сознания змеился зловещий голос, шепча сомнения, тыкая и поддразнивая, намекая, что все это временно. Работа Кейтлин не делала этот голос тише — Вай знала, что та будет там, вне дома, следуя по кровавыми следами, один за другим, чтобы утолить свою вечную жажду разгадок. Вай снова посмотрела на часы — наверное, в шестой раз за вечер — размышляя, когда Кейтлин вернётся домой. Вернётся ли вообще. — Мамочка, кем ты хотела быть, когда росла? — Вай посмотрела на свою дочь, Шарлотту, благодарная за её голос, прорезавший клубок её тревожных мыслей. Затем она опустила взгляд на колени, где Лавандер начала рисовать случайные линии и завитки на её руке, её маленькие пальчики двигались с неожиданной сосредоточенностью. С вопросительным взглядом на старшую дочь Вай спросила. — Зачем это? — Для академии, — ответила Шарлотта, занятая расчёсыванием своих розовых прядей. — Нас вчера спросили, кем мы хотим стать, когда вырастем. Вай моргнула, тщательно обдумывая вопрос, прежде чем встретиться взглядом с дочерью. Это было словно смотреть в зеркало — насколько идеально похожи были её глаза на её собственные, точная копия, — тогда как всё остальное в ней было чистой Кейтлин. — И что ты ответила? — Что хочу стать миротворцем, как мамочка, — застенчиво ответила Шарлотта, продолжая возиться с волосами Вай. Кейтлин будет в восторге от этого, подумала Вай, скривив лицо с опаской. — Как и ты, мамочка. Как на той фотографии вас обеих вместе, что стоит на мамином столе, — добавила Шарлотта, приостановив своё занятие, чтобы поднять палец в сторону стола, громоздящегося в конце кабинета. Вай, конечно, прекрасно знала, о какой именно фотографии говорит Шарлотта. Это был снимок времён их работы в штурмовой группе — в новенькой форме, под командованием Кейтлин — чтобы ликвидировать мерцание и найти её сестру, Джинкс. Фото сделали на одной из пресс-конференций, когда совет пытался выставить их перед городом как символ надежды и безопасности после нападения на мемориал. Почему Кейтлин вообще держала эту фотографию на столе, зная, чем всё закончилось, — Вай так до конца и не поняла. — А ты тоже хотела быть такой, когда росла? — снова поддразнила девочка, явно унаследовав эту черту. Вай вздохнула, сдаваясь перед дочерью. — Там, откуда я родом, у нас не было особо много вариантов, — призналась она, хотя старалась не звучать обескураживающе для своей счастливо неведающей дочери, чьи глаза были полны надежд и мечтаний, выходящих за пределы воображения. — Но знаешь что, — продолжила Вай, уголки губ её тронула ухмылка. — Я всегда знала, что рождена сражаться за что-то — и за кого-то. Оказалось, этим кем-то были ты, твоя сестра… и твоя мама. Шарлотта не ответила, сидя совершенно невозмутимо перед откровением Вай. Без сомнения, мысль эта полностью прошла мимо головы её маленькой дочери — ей, в конце концов, было всего шесть, и она едва начинала понимать сложности человеческой природы. Но Вай не могла не улыбнуться, нежно и игриво сжав подбородок Шарлотты. — Мамочка! Не двигайся, я пытаюсь закончить твои волосы! — почти отчитала её Шарлотта, возвращаясь к своему занятию с решительной сосредоточенностью. И вот Вай снова оказалась там, откуда начала — наслаждаясь моментом, полностью отдавшись тому, чтобы стать живым холстом для своих детей. Она была более чем счастлива отдать им каждую частичку себя. Она напевала песню своей матери, мягкая мелодия вплеталась в пузырь счастья, который они все вместе создали вокруг себя. Было спокойно — пока не перестало быть. Лёгкий стук костяшек пальцев по деревянному дверному косяку возвестил о прибытии Кейтлин в их общее пространство. Вай наблюдала, как та осторожно вошла внутрь, её присутствие мгновенно придавало комнате, ей самой, всему вокруг ощущение устойчивости, пока она небрежно прислонилась к стене. Шарлотта первой её заметила. — Мамочка! Ты вернулась! — воскликнула она, её возбуждение выплёскивалось через край. Внимание Лавандер тут же последовало за ней — её широко распахнутые глаза засияли точно так же, как у Кейтлин. — Мама! Дом! — визгнула она, неуклюже переворачиваясь с живота и спешно поднимаясь на ноги. Кейтлин опустилась на колени, раскинув руки, чтобы принять спешные и жадные объятия двух девочек, которые с обеих сторон полностью охватили её. Она позволила себе на мгновение — впитать тепло и знакомый запах, который обволакивал не только её тело, но и сердце. Когда она откинулась назад, чтобы получше разглядеть дочерей, не смогла сдержать смеха при виде того, что предстало перед ней. Лавандер, во всей своей невинности, была шедевром, созданным ею и сестрой — с пятнами маркеров на руках и одежде, размазанными в хаотичных узорах. Главным произведением всего этого стал гигантский «VI», неровно нацарапанный детскими каракулями у нее на щеке — комично и до боли очевидная копия культовой татуировки её матери. — Что с тобой случилось, моя малышка? — сказала Кейтлин, смех всё ещё дрожал в её горле, пока она доставала из кармана платок. Она наклонилась вперёд и нежно стёрла пятна, пока Лавандер ёрзала. — Стой спокойно, любимая. Шарлотта, с другой стороны, вышла из ситуации относительно невредимой — лишь следы на пальцах, явный признак, указывающий на неё как на главного заговорщика «татуировок» Лавандер. Когда Кейтлин взяла руку Шарлотты, чтобы стереть пятна, она почувствовала, как от старшей дочери исходит едва сдерживаемая энергия. Пальцы Шарлотты ёрзали в её хватке, всё тело будто гудело от возбуждения. Одного мягкого взгляда Кейтлин было достаточно. Шарлотта, не в силах больше сдерживать новости, чуть ли не визгнула от восторга. — Мамочка, я попала в пять мишеней на карнавале сегодня! Кейтлин замерла на полудвижении, пальцы застыли на руке Шарлотты, пока она смотрела на дочь с неподдельной гордостью. — Все пять выстрелов? Это очень впечатляюще, Шарлотта. — Ни одного промаха, мамочка. Дяденька у лотка даже подумал, что я тренируюсь с миротворцами! — продолжала девочка, а Кейтлин расхохоталась без тени сдерживания. Ирония этого момента не прошла мимо неё. — Ну, он не так уж и неправ, — с лёгкой иронией бросила Кейтлин, закончив убирать следы творчества обеих дочерей. Краем глаза она заметила Вай — прислонившуюся к камину и смотрящую на них с тихой нежностью, которую Кейтлин могла описать только как счастье. Настоящее, искреннее счастье, которого та по праву заслуживала. — Ну что, девочки, — сказала Вай с тёплой улыбкой, медленно подходя к своей семье. — Пора спать. Кейтлин встретилась с ней взглядом, чувствуя, как уголки её собственных губ слегка дрогнули в ответ. Похоже, маркеры добрались и до Вай тоже. Она снова повернулась к дочерям, которые всё ещё бурлили от возбуждения, несмотря на долгий день. — Поцелуй мамочке, — сказала она с лёгкой улыбкой. Губы Вай изогнулись в мягкую, нежную улыбку, пока она наблюдала, как её дочери с энтузиазмом наклоняются, чтобы поцеловать Кейтлин в её остро очерченные скулы. — А теперь поцелуй маме, — мягко добавила Кейтлин, подталкивая девочек в сторону Вай. Вай наклонилась, готовясь к нападению восторженных объятий и сладких, мокрых поцелуев, посаженных на обе щеки. Удовлетворённая улыбка тронула её губы, когда она выпрямилась. — Ладно, марш, вы двое, — сказала она мягко, но твёрдо. — Маффин, помоги сестрёнке лечь спать, ладно? Мы скоро поднимемся. — Ла-а-адно… — протянула Шарлотта, тоном, балансирующим на грани раздражения. Она бережно взяла младшую сестру за ручку. — Пошли, вонючка. Время спать. — Спа-а-ать! — визгнула младшая дочь Кирамман, прежде чем разразиться смехом, который, казалось, заразил и Шарлотту. Кейтлин и Вай смотрели, как смех уносится по коридору и всплывает на второй этаж, постепенно затихая, пока не исчез совсем. В этот момент Кейтлин позволила себе полностью расслабиться. Лёгкая улыбка тронула её губы, пока она разглядывала Вай сверху донизу. — Похоже, у тебя выдался насыщенный день. Обычная хаотичная шапка волос на голове Вай была укрощена — разглажена и собрана назад с помощью самых крошечных, самых ярких бабочек-заколок и разноцветных сверкающих резинок. Преображение было почти комичным, но в то же время каким-то милым. А по всей поверхности её голых рук, плеч и лица разбросаны космические абстракции — нечто вроде художественного стиля Джинкс, только без насилия. — Ну попробуй откажи своим дочкам, когда у них глаза щенков и миллион бабочек-заколок, — с нежностью пробормотала она, проводя рукой по тем немногим прядям, которые не подверглись нападению аксессуаров. Кейтлин подошла ближе, осторожно взяла одну из рук Вай, её пальцы скользнули по коже, начиная стирать рисунки платком. — Не то чтобы ты жаловалась, — Кейтлин бросила на Вай осознанный взгляд. В моменте чувствовалась особая близость, заряжавшая комнату — тихо, но ощутимо. Мягкая ткань в руке Кейтлин двигалась медленными, намеренными кругами, яркие пятна маркера исчезали с каждым движением её руки. Вай смотрела на неё, глаза мягкие, но наполненные чем-то более глубоким — чем-то противоречивым. Она положила руку поверх занятых пальцев Кейтлин — тихий, почти безмолвный призыв остановиться. Кейтлин мгновенно замерла, её глаз поднялся, встретившись со взглядом Вай, и нахмуренные брови выдали её недоумение. — Мне нужно тебе кое-что сказать, Кейт, — выдавила она, голос почти дрогнул от наплыва эмоций, поднимающихся в груди. В её голосе прозвучала такая уязвимость, что заставила Кейтлин коснуться щеки Вай. Положив ладонь на её лицо, она провела пальцами по мягкой коже. — Что случилось? — Я… — начала Вай, слёзы уже готовы были пролиться, когда она прижалась ближе к прикосновению Кейтлин. — Я чуть не потеряла Лавандер сегодня. Лавандер. Вай использовала имя, написанное в свидетельстве о рождении, а не то, которое она так любила. Осознанный выбор, отягощённый виной, от которой она никак не могла избавиться. — Что ты имеешь в виду? — спросила Кейтлин мягко — она только что видела свою дочь, буквально секунды назад: улыбающуюся, здоровую и совершенно реальную. Слеза скатилась по её щеке — незваная, и Вай не смогла её остановить. — Я отпустила её буквально на секунду — и она исчезла в толпе, — призналась Вай, голос её был пропитан чем-то похожим на страх. — Я не могла её найти. — Ох, Вай, — прошептала Кейтлин, голос её был нежен и полон облегчения. — Ты же знаешь не хуже меня — дети каждый год убегают на этом карнавале. Это не твоя вина. К тому же, у Лави явно унаследованы невероятные рефлексы вашей семьи. Ты ведь не можешь винить себя за это, правда? — Они для меня всё, Кейт, — призналась Вай, в голосе звучало отчаяние. Кейтлин кивнула, её взгляд оставался твёрдым, когда она нашла глазами глаза Вай. — Я знаю, — тихо сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать Вай, прикосновение говорило вместо слов — как утешение. — Я скучала по этому, Кейт, — выдавила Вай, голос едва выше шёпота, когда их губы разомкнулись, её дыхание тёплое на коже Кейтлин. — Я знаю, любимая. Я тоже, — мягко улыбнулась Кейтлин, нежно прижав лбы друг к другу. — И дети тоже скучают по тебе, — осторожно произнесла Вай, голос ровный, но мягкий, её взгляд искал в единственном глазе Кейтлин хоть проблеск понимания. Ей нужно было, чтобы Кейтлин услышала это — не как удар, а как момент уязвимости, когда можно сказать правду, не разрушив их обеих. Пока воздух между ними сгущался, Вай чувствовала, как тяжесть того, что она собиралась сказать, давит ей на грудь. Она не отводила взгляда от Кейтлин, молчание растянулось чуть дольше, чем было комфортно, слова застыли на кончике языка. Наконец, с дрожащим, едва заметным выдохом, Вай продолжила. — Из-за этого Лавандер и ушла. Затем, почти неслышным шёпотом добавила. — Она уцепилась за стражницу, думая, что это ты. Кейтлин на мгновение замерла, её выражение изменилось — каскад вины, казалось, сменил прежнюю уверенность. Разве она стала плохой матерью? Эта мысль вцепилась в передний край её сознания, разжигая неутолимую неуверенность, которую она закопала под долгом и работой ради народа Пилтовера. Может, всё это время та тихая, упорная тревога — её самое тёмное подозрение — была верной с самого начала. Её руки опустились вдоль тела, взгляд упал на пол. — Вай, я… — она даже не знала, как объяснить, как оправдать своё поведение. — Эй! — быстро сказала Вай, сжимая руками руки Кейтлин, будто удерживая её от падения в воронку вины. — Я не… я не виню тебя, Кейтлин. Я просто… — Вай запнулась, подбирая нужные слова. — Я просто хотела, чтобы ты поняла, каково это — для детей. Как сильно они скучают по тебе, когда тебя нет рядом. Как сильно скучаю я. Кейтлин закрыла глаз, тихая тяжесть слов Вай медленно оседала внутри неё. — Послушай, мы знаем, что ты делаешь всё, что можешь, Кейт, ради города. Девочки это понимают. Я это понимаю — и именно поэтому я тебя люблю. Мы все любим. — Я просто не хочу, чтобы они чувствовали, будто меня нет рядом, когда я им больше всего нужна, — прошептала Кейтлин, голос стал мягче, менее неуверенным. — Не хочу, чтобы они выросли и возненавидели меня за это — как я когда-то возненавидела свою мать. — И ты — не она, — нежно заверила Вай, приподнимая подбородок Кейтлин, чтобы встретиться с ней взглядом. — Какой бы грозной женщиной ни была Кассандра, она никогда бы не стояла на коленях, оттирая пятна маркера с тебя, когда ты была маленькой — не говоря уже обо мне. Кейтлин рассмеялась — юмор в голосе Вай стал бальзамом для её раненой вины. Она кивнула, тело инстинктивно прижалось к Вай, пока она шептала, в голосе звучала тихая решимость. — Я постараюсь чаще бывать дома, ладно? Они вместе впитывали тишину, тела прижаты друг к другу — за теплом, утешением, поддержкой. Вай пришлось напомнить себе, что наверху, в своих спальнях, всё ещё ждут две маленькие девочки, терпеливо ожидающие, пока их уложат спать.

────────────────

Дом Кирамман часто казался зловещим ночью — его просторы и пустота отдавались эхом в тишине тёмных коридоров. Тени будто ползли по отполированным полам, а тишина иногда тянулась бесконечно, будто сам дом затаил дыхание. Но в спальне младшей дочери Кирамман ночь ощущалась иначе. Живой — с голосами, наполненными невинностью и смехом. — Я краб-скаттер с крыльями и клешнями вот такой величины! — воскликнула Шарлотта, угрожающе подняв руки в воздух, её возбуждение заставляло слова чуть ли не перепрыгивать друг через друга. — Скаттер! — хихикнула Лавандер, её крошечное тельце тряслось от смеха. Шарлотта ухмыльнулась, явно довольная энтузиазмом сестры. — А ты, Ванди, будешь гигантским кальмаром с острыми, как бритва, зубами! — Ррррр! — зарычала Лавандер, заставив Шарлотту ещё громче расхохотаться. Вай и Кейтлин прислонились друг к другу в дверном проёме, наблюдая за дочерьми с сердцами, полными тепла. Именно такие моменты — между двумя сёстрами — обрушивали на Вай волну подавляющей ностальгии. — Вайолет, ты что… плачешь? — спросила Кейтлин, повернувшись к женщине рядом с собой. — Нет-нет, — попыталась отрицать Вай, быстро вытирая лицо. — Просто что-то попало в глаз. Кейтлин приподняла бровь. — Ну так иди возьми капли или что-нибудь, — сказала она совершенно серьёзно. Вот она, подумала Вай. Её глупенькая Кейт, всё такая же прямолинейная и бесхитростная. — Забудь, — рассмеялась Вай, взгляд снова вернулся к девочкам. — Может, просто оставить их так? — Думаю, у нас уже нет выбора, — с лёгкой насмешкой ответила Кейтлин. Положив подбородок на плечо Кейтлин, Вай задумчиво прошептала. — Я думала, после того как девочки уснут, может, мы с тобой продолжим то, что начали этим утром? Игривая искорка вспыхнула в глазу Кейтлин при этом предложении, губы изогнулись в озорной улыбке. — С такой причёской ты даже не должна повторять дважды, — сказала она, мгновенно выпрямившись с военной точностью и шагнув в детскую, мягко приказав дочерям ложиться спать. — Свет выключить, мои хорошие! Быстро, быстро. Вай лишь улыбнулась своей фирменной хитрой ухмылкой, следуя за ней вплотную.