Littlest Adventures

Палящее солнце жгло. Кейтлин чувствовала его жар на каждой части кожи, но ничто не жгло сильнее, чем огонь, впивавшийся ей в колени, на которых она стояла. Она затаила дыхание, её глаза — оба — смотрели на побережье Пилтовера, на общество, которому она поклялась служить и защищать, раскинувшееся прямо перед ней. Всё становилось расплывчатым. Боль в затылке. Жжение в глазах от Серого неба. Невыносимая боль от ножа, воткнутого в рёбра. Даже звуки поля боя — её команда, Стеб, отчаянная тишина тех, кто стоял на коленях перед ноксианскими солдатами, неподвижность павших миротворцев, предательство Мэдди — всё растворялось на заднем плане, каждое напоминание о выборе, который она сделала. Прости, Вайолет. У нас должно было быть больше времени. Мы могли бы иметь больше времени. Она слышит щелчок перезарядки, резкий звук, рассекающий воздух, как лезвие. Гильза от предыдущего выстрела звякнула, ударившись о землю, отскочила от мостовой и замерла. Вот и всё. Помни, Кейтлин, ты Кирамман. Ты будешь жить и умирать под этим именем. Так что держи голову высоко. Не сутулься. БАХ! Кейтлин лежала без сна, окутанная тьмой, её разум — водоворот мыслей. Тот же самый кошмар — всегда такой же яркий, как в момент, когда всё произошло — вырвал её из сна, оставив в тишине ночи, где её разум начинал бесконечный цикл взвешенных размышлений и осторожных самоанализов. Каждый выбор, каждое сожаление, каждый промах проигрывались снова и снова в её голове для тщательного разбора. Спустя некоторое время она решила, что хватит. Осторожно Кейтлин отодвинула руку Вай, успокаивающее тепло ускользнуло, когда прохладный ночной воздух коснулся её кожи. Она тихо выбралась из кровати, ступни встретили холодный пол, пока она тянулась за халатом, брошенным у её ног. Закрепив шёлковую ткань быстрым затягиванием пояса на талии, её пальцы инстинктивно нашли повязку на прикроватном столике. Ведь если она собиралась бродить по тихим залам своего дома, словно тень, не было нужды пугать прислугу видом её изуродованного глаза, когда те проснутся. Закончив, Кейтлин бросила последний взгляд на кровать, и сердце её сжалось при виде Вай — крепко спящей, с мягким, ритмичным похрапыванием, заполняющим комнату. Она знала: если задержится хоть на миг дольше, не сможет сдержать подступающую волну благодарности за то время, что у неё было — время с Вай, о котором она даже не мечтала. Поэтому она в мгновение выскользнула из комнаты. Первой её остановкой стала комната Шарлотты. Приоткрыв дверь лишь чуть-чуть, она наблюдала за ровным дыханием дочери. Мягкое поднимание и опускание маленького тельца Шарлотты успокаивало, как утешение посреди хаоса, бушевавшего в голове Кейтлин. Её всегда пугало, насколько старшая дочь напоминала её саму в юности — ту же непоколебимую сосредоточенность, безрассудную энергию и необузданную эмпатию, позволявшую ей легко и глубоко соприкасаться с людьми. Кейтлин не могла не задаваться вопросом — не угодит ли её дочь в те же ловушки, что и она сама, нарушая тщательно выстроенные Кейтлин границы, как когда-то она сама нарушила границы, поставленные её матерью. О, как бы всё перевернулось с ног на голову, если бы это оказалось правдой. Она задержалась у двери, сколько могла, пока не была прервана одним из слуг дома, подошедшим с сообщением. Помимо содержимого пергамента, это вмешательство также напомнило ей о надвигающемся утре. Тихо поблагодарив, она мягко прикрыла за собой дверь. Продвигаясь по коридору, Кейтлин начала замечать первые признаки утреннего рассвета, пробивающегося сквозь деревья за окном. Угасающий свет разливался через стёкла, отбрасывая длинные тени по полу. Но дом всё ещё был тих, кроме едва слышного стука её шагов по отполированным полам. Перейдя в комнату Лавандер, Кейтлин двигалась осторожно, будто боясь нарушить покой этого момента. Опустившись на край одеяла рядом с дочерью, она словно растворилась в окружающем мире, наблюдая за тем, как её младшая спит. На мгновение её мысли вернулись к тому разговору с Вай в кабинете прошлой ночью. Её слова задержались, эхом разносясь по тихим закоулкам разума Кейтлин. Каждое принятое решение теперь ощущалось как компромисс. Каждый час, потраченный на поддержание закона в Пилтовере и Зауне, означал на одну сказку на ночь меньше, на одно утро меньше, чтобы видеть, как растут её дочери. Она опустила взгляд на кровать, её взгляд смягчился, когда ребёнок слегка пошевелился, пробормотав что-то невнятное, прежде чем глубже зарыться в одеяла. Кейтлин улыбнулась, её смятённые мысли сменились чистой нежностью, когда она провела пальцами по фиолетовым прядям волос Лавандер, очерчивая контуры её лица. Её поразило, насколько девочка начинает походить на Вай — веснушки, рассыпанные по носу, и непослушные, дикие волосы. Казалось, будто единственное, что Кейтлин передала ребёнку — это глаза: яркие, голубые и такие же ясные, как прежде. Идеальное воплощение той пары, что когда-то была у неё самой. — Не сейчас, — прошептал голос от двери. Кейтлин даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто это — знакомство было слишком очевидным, до боли. — Могла бы просто разбудить меня, знаешь? Шаги Вай были тихими. Тяжёлыми, будто за эти годы она спала не лучше Кейтлин. Ни у одной из них, по сути, не было сна. Не после войны. — Решила, что хотя бы одна из нас может выспаться, — сказала Кейтлин, бросив взгляд в сторону и заметив Вай, небрежно прислонившуюся к стене, скрестив руки. — Ты всё ещё думаешь о том, что я сказала прошлой ночью? В кабинете. После карнавала? — мягко поддразнила Вай, её глаза задержались на Кейтлин с чем-то тёплым, с чем-то взвешенным. Её не пугал кошмар — её тревожило молчаливое раздумье, которое всегда шло вслед за ним. Кейтлин вздохнула, спустив ноги с края кровати и пересев в сидячее положение. Невозможно было убежать от человека, который знает тебя так, будто ты — чернила на его лице. — Думала. Но больше не думаю. — Кейт… — начала Вай, но Кейтлин уже встала с кровати и направилась к ней. Она протянула руку, взяв одну из ладоней Вай в свои. — Давай… давай просто не будем об этом говорить прямо сейчас, — предложила Кейтлин, почти мягко потребовала, прижав губы к обнажённым костяшкам — молчаливый жест успокоения. Взгляд Вай смягчился, тепло на её руке было словно убежище. Тревога всё ещё мерцала в её глазах, но она слегка кивнула. — Ладно, — уступила она. — Вообще-то, раз уж ты уже встала, — сказала Кейтлин, легко переводя тему, — Грета сегодня больна, так что кому-то нужно остаться дома с Лави. Сможешь справиться сегодня снова с обеими девочками? Губы Вай дрогнули в извиняющейся улыбке. — Не смогу, Кексик, — сказала она, смущённо пожав плечами. — У меня с Шарлоттой тренировка по кикболу. — Чёрт! Я забыла, — пробормотала Кейтлин себе под нос, в голосе просочилось раздражение. Совмещать всё всегда было труднее, чем казалось. — Полагаю, нам просто придётся что-то придумать? Вай наклонилась вперёд, нежно поцеловав там, где у Кейтлин собралась морщинка на лбу, чуть смягчив напряжение. — Эй, мы же всегда так делаем.

────────────────

Не каждый день Командир миротворцев Пилтовера входила в Зал Закона с младенцем на руках. Зрелище было настолько странным, что привычная суета в участке замерла. Офицеры застыли на полуслове, архивариусы — посреди перекладывания бумаг, даже гул шагов по отполированным полам словно растворился в тишине. Кейтлин Кирамман, в форме, безупречно выглаженной и начищенной, как всегда, держала малышку с лёгкостью, не свойственной её обычной сдержанности. Малышка, плотно прижатая к Кейтлин, размахивала ручками на яркий свет в зале, издавая любопытные «ууу» и «ааа», разбивая тишину. Губы Кейтлин дрогнули — почти незаметная улыбка, которую могла уловить лишь та, кто знал её лучше всех. — Командир, — осторожно подошёл младший офицер, глаза его метались между Кейтлин и ребёнком, будто он не мог решить — отдать честь или протянуть соску. — Э-э... всё в порядке? Кейтлин приподняла бровь, слегка перестроив Лавандер на руках. — Почему бы и нет? — ответила она, тон её оставался таким же твёрдым и властным, как всегда. Офицер замялся, явно не зная, что сказать. — Ну, просто... э-э... это не совсем по уставу... — Хорошо, что я сама пишу устав, — сухо ответила Кейтлин, пресекая любые дальнейшие возражения. Когда зал постепенно вернулся к привычному гулу деятельности, Кейтлин поправила малышку на руках и направилась в свой кабинет. Ритмичный стук её сапог по мраморному полу, казалось, успокаивал Лавандер — её смешки стихли, когда она прижалась к груди матери. Теперь — к первому делу. Брифинг с её ударной командой. Кейтлин выпрямила спину, надёжно закрепив Лавандер на бедре. Форменные фигуры её самых доверенных офицеров уже собрались в кабинете, плотной, аккуратной группой. Они стояли в полной тишине, спины прямые, как шомполы, наблюдая, как обычно непоколебимый командир подробно разбирает операцию дня — будто это просто ещё один обычный день. Её голос был резким и взвешенным, рассекая тишину, как лезвие, пока она раскладывала каждую деталь миссии. Не было места ошибке — даже с мягкой тяжестью Лавандер, уютно устроившейся у неё на руках. — Архивариусы, сегодня вы на разведке. Нам нужно отследить перемещения этих украденных предметов. Куда они попадают? Продаются? Обмениваются? Проведите тщательную проверку. Ударная команда — ваша задача координация логистики. Нам нужны глаза везде, на всех объектах Ферроса. Ни одной бреши, — сказала она, пока Лавандер, не ведая о серьёзности ситуации, продолжала ёрзать на руках у матери, маленькими ручками тянувшись к белому берету Кейтлин. — Мохан и Стеб, вы со мной. Через двадцать минут нам надо быть на месте, — приказала Кейтлин, в голосе её звенела сталь, но это нисколько не смутило Лавандер. — Есть вопросы? Наступила неловкая пауза. Никто — ни один человек — не решался указать на очевидное. Пока один из офицеров, закалённый ветеран, давно освоивший искусство лавировать в потоке неистовой сосредоточенности Кейтлин, не замялся и не заговорил: — Командир, — сказал он, взгляд его скользнул к малышке на её руках, — с полным уважением, вы ведь не собираетесь… Кейтлин последовала за его взглядом, опустив глаза на Лавандер, которая с любопытством моргала на неё, всё ещё тянувшись ручками к её голове. Её осенило — она не может отправиться на задание с младенцем на руках. — Верно, — сказала она с покорным принятием. Обернувшись к своим офицерам, Кейтлин кивнула. — В таком случае. Стеб, сегодня операцией руководишь ты. Стеб, чьи глаза на долю секунды расширились, быстро кивнул в знак согласия. — Если это всё — все свободны, — скомандовала Кейтлин, и все мгновенно, с безупречной точностью, покинули её кабинет. С безупречным чувством времени Лавандер потянулась вверх и стащила берет с головы Кейтлин, торжествующе сжимая его в кулачках, пока её не охватил приступ хихиканья. — Шляпная леди! — объявила она, её крошечный голосок звенел от восторга. — Лави! — отчитала её Кейтлин, но с лёгкой ноткой забавы, вздохнув и забирая берет из крошечных ладошек дочери. — Шляпная леди, да? — переспросила она, приподняв бровь на свою озорную дочку. — Эх, если бы ловля преступников была так же проста, как справиться с тобой. Лавандер снова захихикала, совершенно не смутившись фальшивой строгостью матери, и снова потянулась, будто чтобы снова схватить берет. Кейтлин держала его чуть выше досягаемости, покачивая головой. — Хорошая попытка, милая. Но, боюсь, не в этот раз.

────────────────

Кейтлин вернулась домой, как только смогла. Держать Лавандер в участке дольше необходимого — всё равно что ждать, когда грянет беда. Между бумагами, совещаниями и постоянным гулом в участке невозможно было сосредоточиться — не говоря уже о том, чтобы следить, да ещё и одним-единственным глазом, за своей непоседливой дочкой. Не помогало и то, что Лавандер обладала удивительной способностью пачкать подгузники в самые неуместные моменты. После того как она с тем же терпением и точностью, с какими действовала на поле, привела дочь в порядок, Кейтлин устроилась с ней в тепле их кабинета. Треск камина стал идеальным утешением для маленькой Лавандер, пока она засыпала, устроившись на плече матери. Наконец, получив передышку, Кейтлин взглянула на коробку с уликами, аккуратно сложенную на столе, и вздохнула. Увы, работа никогда не заканчивалась. Едва Кейтлин прикрепила последний предмет на доску дела — красные нити протянулись между каждой уликой и каждой связью, которую ей удалось собрать воедино — перед ней развернулась обширная сеть информации, хаотичная, но странно логичная. Она отступила на шаг, внимательно изучая каждую фотографию, каждый отчёт и заметки. Она была так близка. — Мама, — Лавандер моргнула на неё, всё ещё полусонная после дремоты. Её крошечные ручки потянулись вверх, хватаясь за брюки Кейтлин. — Смотрите-ка, кто сладко поспал, — улыбнулась Кейтлин, осторожно поднимая Лавандер на руки с импровизированной кроватки, которую она соорудила на кресле из подушек и мягких валиков. — Поможешь маме раскрыть дело? Лавандер сонно моргнула, потом повернула своё маленькое тельце к доске, любопытные глазки следили за натянутыми красными нитями, которые Кейтлин так тщательно протянула. Кейтлин не смогла сдержать улыбки — зрелище было одновременно умилительным и немного забавным. — Пожалуй, из тебя ещё выйдет настоящий детектив. Не прошло и нескольких минут, как в дверь постучали. Один из слуг дома сообщил ей о прибытии гостьи — резкое напоминание о делах, которые всё ещё требовали её внимания. Кейтлин кивнула, давая разрешение, и осторожно помогла Лавандер спуститься на пол. Лавандер радостно засеменила к столу Кейтлин, её крошечные ножки поспешно шлёпали по полу. Но прежде чем Кейтлин успела проследить за прогрессом дочери, резкий стук шагов привлёк её внимание. Она подняла взгляд как раз в тот момент, когда дверь открылась, открывая внушительную фигуру её гостьи. — Советница Севика, — поприветствовала Кейтлин женщину, которую когда-то укусила за руку. Её взгляд скользнул по шраму на лице Севики, будто бесконечно светящемуся изнутри, затем к её руке — когда-то хаотичной машине, теперь заменённой на более изящную. — Спасибо, что согласились встретиться у меня дома. — Вот где ты живёшь? — сухо произнесла та, оглядывая комнату. Прежде чем Кейтлин успела ответить, глаза Севики метнулись к малышке, которая теперь пыталась вскарабкаться на стол Кейтлин. — И это твой ребёнок? Кейтлин обернулась, её глаза на миг расширились, когда она увидела, как Лавандер ползёт по её столу, маленькие ручки тянутся ко всему, что попадается под руку. Из горлышка малышки вырвался тихий смешок, но звук не смог смягчить шок Кейтлин — она быстро бросилась на перехват. — Да, — сказала Кейтлин, голос её был напряжённым, она всё ещё приходила в себя. — Знакомьтесь, наша младшая, Лавандер Пау Кирамман, — представила она, поправляя малышку на руках. Севика фыркнула. — Вау, она правда назвала ребёнка в честь своей собственной сумасшедшей сестрёнки. Улыбка Кейтлин на миг дрогнула, выражение лица на секунду стало жёстче от неожиданного замечания. — Э-э... Мы обе её назвали, — поправила она. — Хм. Полагаю, Джинкс была права. Вы двое действительно созданы друг для друга, — сказала Севика, голос её был густ от сарказма, уголки губ тянулись в усмешке. Кейтлин приподняла бровь, уже открывая рот, чтобы дать взвешенный ответ, но беспокойство Лавандер отвлекло её. Малышка, нашедшая одну из миниатюрных фигурок с плана боя — кораблик, — попыталась засунуть его себе в рот. — Нет, Лави, — мягко отчитала она, её быстрая реакция позволила вырвать крошечный предмет изо рта дочери. — Это не еда. Мы не кладём это в рот. Затем она повернулась к Севике. — Прошу прощения за… нестандартную обстановку, — сказала Кейтлин, снова поправляя Лавандер на руках, пока малышка ёрзала. — Наша няня сегодня больна. А Вай — с нашей другой дочерью. Севика не отреагировала, её лицо оставалось непроницаемым, когда она сразу перешла к делу. — Давай не будем ходить вокруг да около, Кирамман. Тебе что-то нужно от совета? Кейтлин выдохнула. После войны Кейтлин уступила место своей семьи в совете Севике — жест, направленный на исправление ущерба, который она когда-то была готова нанести Нижнему городу. Какими бы ни были её ошибки, Кейтлин поняла: Пилтоверу и Зауну нужны не просто извинения — им нужен голос, принадлежащий тому, кто прошёл через борьбу, с которой она сама сталкивалась лишь мельком. Севика была неожиданным выбором — Кейтлин знала, что это вызовет возмущение среди пилтоверской элиты. Бывший боец Силко, солдат, когда-то сражавшийся против всего, за что стоял Пилтовер — как ей можно доверить место за столом власти? Но именно в этом и был весь смысл. Кейтлин понимала: искупление — это не цепляние за контроль и не громкие заявления о переменах. Это действия. Это уступить место тем, кто по-настоящему понимает страдания, которые она сама только начинала осознавать. — Нет. Это не вопрос для совета, — решительно отрезала Кейтлин. — Не поэтому я попросила вас прийти. В её тоне чувствовалась окончательность, и выражение лица Севики чуть смягчилось, хотя скепсис всё ещё оставался. — Тогда зачем я здесь? — Мне нужна помощь с одним… деликатным делом, — осторожно начала Кейтлин. — Я работаю над несколькими зацепками в рамках расследования и подумала, что вы могли бы помочь пролить свет на— Прежде чем Кейтлин успела продолжить, между ними раздались тихие всхлипы Лавандер. Опустив взгляд на малышку у себя на руках, Кейтлин вздохнула. — Лави, пожалуйста. Мама работает, — пробормотала она, мягко покачивая дочь, чтобы успокоить, и бросая извиняющиеся взгляды Севике. Но капризы только усиливались. Крошечные ручки Лавандер теперь хватались за всё, что попадалось под руку — от лацкана Кейтлин до воротничка с оборками, до красного чокера на шее её формы. Каждое ёрзание и потягивание лишь усиливало нарастающее напряжение Кейтлин. — Лави, прошу тебя, — уже с раздражением произнесла Кейтлин. — Не сейчас! Лавандер, находясь на грани истерики, проигнорировала приказ. Вместо этого она стала дёргать пуговицы на куртке Кейтлин, уткнувшись головой ей в грудь. — Мама. Молоко! — потребовала Лавандер с досадой, явно давая понять, чего хочет. Что? Глаза Кейтлин расширились от шока, лицо залилось глубоким румянцем от того, что подразумевала просьба Лавандер. Она замерла, не зная, поддаться ли стыду, неловкости в комнате — или и тому, и другому сразу. Севика, всё это время стоявшая рядом, переводила взгляд с Кейтлин на малышку. — Мне уйти? Думаю, мне стоит уйти, — пробормотала она себе под нос. — Нет! Нет, простите, пожалуйста, не уходите! — выпалила Кейтлин в панике, лицо её стало ещё краснее, пока она пыталась хоть как-то взять себя в руки. — Я… мы… я… я перестала кормить грудью! — запнулась она, отчаянно пытаясь что-то объяснить. Она даже не понимала, почему это вылетело у неё первым оправданием — но вылетело, и только усугубило ситуацию, в основном для самой Кейтлин. Наступила напряжённая пауза, Севика не произнесла ни слова в ответ. Кейтлин попыталась собраться, её разум лихорадочно искал выход. — Вы не могли бы простить меня… — сказала она, медленно двигаясь к двери. — Я буквально на минуту, пока принесу ей еду? Не дожидаясь ответа Севики, Кейтлин в мгновение выскочила из комнаты.

────────────────

Когда встреча с Севикой закончилась, Кейтлин откинулась на спинку кресла, выдыхая тяжесть дня, давившую ей на плечи. Она позволила себе мгновение покоя, её взгляд смягчился, упав на Лавандер, которая — чудом, после йогурта — теперь тихо сидела на полу, окружённая ещё большим количеством фигурок. Её крошечные ручки возились с миниатюрными копиями зданий Пилтовера, лицо было смешно сосредоточенным, пока она что-то бормотала себе под нос на языке, понятном только ей одной. Несмотря на весь этот день, Кейтлин не могла не улыбнуться — Лавандер и её выходки всё равно трогали её до глубины души. Она не променяла бы это ни на что. Как будто по сигналу, двери её кабинета распахнулись, и Шарлотта впорхнула внутрь со своей обычной энергией. В руках она сжимала знакомую коробку, края которой слегка потрёпаны от её нетерпеливой хватки. — Мама! — почти закричала девочка, голос её переполнял восторг. Она подсела к матери на стул и водрузила коробку на стол. — Мы принесли тебе твои любимые печеньки. С пеканом! — Правда? — мягко произнесла Кейтлин, поднимая малышку к себе на колени. — Именно то, что мне нужно. Как ты угадала? Кейтлин осторожно открыла коробку — и обнаружила, что аккуратные ряды печенья превратились в беспорядочную кучу. Уж на что можно положиться — так это на Вай и шестилетку, чтобы не доставить их именно в таком виде, в каком они были упакованы. — Похоже, они пережили целое приключение по дороге сюда, — сказала Кейтлин, разглядывая слегка помятое печенья. Шарлотта сияла, не осознавая, но явно гордясь своими усилиями. — Я помогала! Кейтлин тихо рассмеялась и нежно поцеловала Шарлотту в макушку. На миг её взгляд скользнул по комнате, заметив значительное отсутствие. — А где твоя мама? — Мама пошла наверх. Сказала, что скоро спустится, и чтобы мы сначала ели печеньки, — ответила Шарлотта, пальцы её уже тянулись в коробку. Кейтлин приподняла бровь, но не стала придавать этому значения. — Ну тогда спасибо тебе за печеньки, моя дорогая, — сказала она, помогая дочери отломить маленький кусочек. Шарлотта радостно закивала, довольная своим вкладом. — Пожалуйста, мама! Прежде чем Кейтлин успела насладиться моментом — или хотя бы как следует откусить от печенья — Шарлотта уже с жаром начала рассказывать о своём дне. — О, и я сегодня забила гол, мама! Это было потрясающе! — воскликнула Шарлотта. — Мама даже сказала, что я быстрее старших детей, ты можешь в это поверить? Кейтлин улыбнулась, кивая в такт, печенье на миг забыто, пока энтузиазм Шарлотты заполнял комнату. Лавандер, не желая оставаться в стороне, захлопала крошечными ладошками, подхватывая энергию сестры. И впервые за долгое время Кейтлин позволила себе почувствовать глубокий покой. Без лишних размышлений, без взвешенных мыслей, без осторожных самоанализов. Просто этот момент — без нависающих решений и невозможных ожиданий.