Littlest Adventures

Это был ещё один обычный день в Младшей Академии. Гул и суета престижной школы оставались такими же, как всегда: прилежные ученики выводили перьями записи на пергаменте, глухой скрип мела по доске, тихий, но постоянный шёпот заполнял класс. Шарлотта была погружена в особенно сложную математическую задачу, когда вдруг мальчик её возраста — с короткими светлыми волосами и озорным блеском в глазах — развернулся на своём стуле к ней лицом. Он наклонился чуть ближе, чем нужно, усмешка играла на его губах, пока он наблюдал, как она выводит цифры, явно ожидая какой-то реакции. Шум класса словно стих на заднем плане, когда он пристально посмотрел ей в глаза — его намерение было ясно как день. — Эй, Шарлотта, твоя мама пират? — спросил мальчик, голос его сочился притворным любопытством. Шарлотта моргнула в замешательстве, отрывая взгляд от задания. Прежде чем она успела ответить, к разговору присоединились ещё двое — оба ученика теперь тоже наклонились, чтобы послушать. Её взгляд метнулся между ними троими, брови нахмурились от раздражения. — Заткнись, Берти. Ты вообще ничего не знаешь! — рявкнула она, голос её дрогнул от нарастающего раздражения. — Я знаю, что она носит повязку на глазу! — настаивал мальчик, Берти, его голос становился громче, пока он наклонялся ещё ближе. — И все пираты носят повязки на глазу! Хор «ага» от двух других мальчишек ничуть не смягчил раздражение Шарлотты. Если что, то только усугубил — каждый насмешливый тон был как острый тычок в её и без того хрупкое терпение. Она почувствовала что-то — что-то незнакомое — закипающее внутри, внезапный жар поднялся от груди к горлу. — Не все пираты, — парировала Шарлотта, голос её звучал резко, с оттенком вызова. — Мои мамы встречали много пиратов, и у большинства из них нет повязок на глазу! — Её слова были маленькой, но гордой отповедью, и она сверкнула глазами на Берти, словно бросая ему вызов продолжить. Мальчик стал ещё настойчивее, будто слова Шарлотты и подбадривающий хор её друзей разожгли в нём какой-то огонь. — Да, но большинство пиратов носят повязки, значит, твоя мама — пират, — заявил он твёрдо, будто эта логика была для него абсолютно безупречной. Остальные мальчишки хихикали, их глаза сверкали от азарта — они наслаждались тем, как довели её до предела. Тот пузырь внутри неё теперь поднимался всё выше, почти достигая точки кипения. Она даже не заметила, как сжала кулак, пока не врезала им по столу — резкий, гулкий удар прокатился по всему классу. — Если ты скажешь это ещё раз, Берти, я тебя ударю, — предупредила она, голос её был тихим, но опасным, в нём чувствовался весь накопленный гнев. Берти громко и глупо рассмеялся — смех, совершенно не соответствующий статусу его семьи, одной из немногих знатных династий Пилтовера. Это был тот самый смех, что разносился по классу, почти назойливый своим эхом. Он оказался заразительным — вскоре двое других мальчишек присоединились, их хихиканье переросло в громкий хохот, пока они смотрели на Шарлотту с насмешливым весельем. — МАМА ШАРЛОТТЫ — ПИРАТ! МАМА ШАРЛОТТЫ — ПИРАТ! — распевал Берти, с каждым повтором его голос становился громче и противнее. Ритм его дразнилок разносился по комнате, а некоторые одноклассники, ободрённые зрелищем, подхватили хором, их голоса сливались в единый гул. Насмешливый хор заполнил каждый угол класса, заглушив всё остальное. Лицо Шарлотты пылало от унижения, сердце колотилось в груди — и прежде чем она осознала, её кулак двинулся сам по себе.

────────────────

Вай нервно постукивала ногой — ощущение было жутко знакомым, как в тот момент дома не так давно, когда она ждала у двери спальни, лишь бы медсёстры наконец пустили её внутрь, чтобы взять за руку Кейтлин, пока та рожала их ребёнка. Их ребёнка. Одна эта мысль могла бы отправить большинство людей в приступ восторженного ликования, но не Вай. Нет, она не ликовала. Она напрягалась. Она концентрировалась. Она готовилась к бою — даже если единственный бой был с собственными нервами. А сейчас эти нервы вот-вот взяли бы над ней верх, пока она сидела здесь, в холодном, мрачном коридоре здания Младшей Академии, размышляя, зачем её вызвали в кабинет канцлера. Не помогало и то, что Кейтлин рядом не было. Не только потому, что она обладала удивительной способностью успокаивать Вай в такие моменты — осторожные слова и твёрдые руки, возвращающие её с грани, — но ещё и потому, что вопросы, касающиеся образования их детей, были исключительно зоной ответственности Кейтлин. Вай сидела, ожидая, терпение её таяло, пока глаза скользили по стерильному пространству коридора Младшей Академии. Отполированные полы сверкали под светом, тянулись бесконечно под невероятно высокими потолками. Пространство было безупречным — золочёные завитушки, мраморные стены, картина изысканности, которая лишь подчёркивала, насколько чужой она здесь чувствовала себя. Её трёхтысячедневные штаны, заштопанные в местах, говорящих о большем количестве драк, чем она могла сосчитать, и её потрёпанная кожаная куртка, истёртая и размягчённая годами носки, резко контрастировали с безупречным окружением. Но дело было не только в одежде — во всём. Это не был её мир. Никогда не был. И сидя здесь, в здании, которое казалось скорее памятником отполированному совершенству, которое она даже не пыталась изобразить, она всё острее ощущала себя не на своём месте. Она тёрла кончики больших пальцев о ладони — туда-сюда, наклонившись вперёд с лёгким вздохом. Она сюда не вписывалась, и никакое время, никакие обстоятельства этого не изменят. На самом деле, весь Пилтовер всегда казался ей чужим. Мир, который она видела лишь издалека, пока росла. Место, казавшееся таким призрачным и недостижимым для кого-то вроде неё. Для неё, выросшей на самом дне Зауна, в отстойниках, где единственным источником света была узкая дыра высоко в устье пещеры — далеко над головой. Когда её взгляд поднялся выше, он упал на отполированную табличку, закреплённую на стене, с выгравированным гербом — слишком уж знакомым. Прямо под ним надпись гласила: «Это крыло построено благодаря щедрости дома Кирамман — истинных пионеров прогресса». — Миссис Кирамман? — раздался голос рядом, и она подняла глаза, увидев вастайа — слегка постаревшего, с проблесками седины, — который смотрел на неё с мрачным выражением лица. По синему галстуку-бабочке и безупречному костюму Вай поняла: это канцлер Младшей Академии. Названное им имя едва дошло до Вай — она всегда предпочитала, чтобы к ней обращались по имени. Это было одно из немногих напоминаний о том, кто она есть и откуда пришла, в этом роскошном мире, в который она так и не смогла вписаться. — Можете звать меня Вай, — поправила она, вставая. — Ах, конечно, мисс Вай, — повторил он, слова его были отточены и отрепетированы, пока он поправлял оправу очков. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем нужно, оценивающе скользнул по ней сверху донизу. Это не было откровенной грубостью, но несло в себе несомненный вес осуждения — будто он пытался совместить её потрёпанную куртку и поцарапанные ботинки с тем типом родителя, который может позволить себе место вроде этого. Затем его глаза скользнули к пустому креслу рядом с ней, на лице мелькнуло ожидание. Он не произнёс этого вслух, но Вай видела, как в его голове формируется вопрос: Где вторая? Та, что сюда подходит? — У командира — экстренная ситуация на работе, — сказала она резко, чётко отсекая невысказанный вопрос. Но для тех, кто знал её хорошо, в этих словах чувствовался вес — с оттенком разочарования. — Она не придёт. — Ах, в городе всегда найдётся преступление, которое нужно остановить, — заметил канцлер, тон его был чересчур жизнерадостным, будто немного оптимизма могло растворить висящее в воздухе напряжение. Не могло. Не растворило. Если что, его слова лишь утяжелили тишину, а коридор становился всё холоднее с каждой натянутой улыбкой. Вай бросила на него острый взгляд, брови её приподнялись, демонстрируя иссякающее терпение. Вастай быстро уловил намёк, кивнул с лёгким поклоном головы. — Мои извинения, — пробормотал он, голос его перешёл на более уважительный тон. — Пожалуйста, следуйте за мной в мой кабинет. — Он жестом указал на ближайшую дверь, открыв её и обнаружив комнату, которая казалась такой же тщательно организованной, как и всё здание. Едва они вошли, он тут же попытался сгладить неловкость. — Не желаете чаю? Или, может, кофе? — Его голос был нарочито вежливым, будто правильный напиток мог каким-то чудом преодолеть пропасть между ними. Вай окинула взглядом комнату, глаза её скользнули по рядам книжных полок, аккуратно выстроенных вдоль стены, каждая заполнена книгами в кожаных переплётах и тщательно рассортированными папками. По всем меркам — типичный кабинет учёного. Затем её взгляд остановился на канцлере, выражение лица всё ещё настороженное. — Может, начнёте с того, где моя дочь? — резко отрезала она. — Я проверила её класс — её там не было. — Вообще-то, именно об этом я и хотел с вами поговорить, — начал канцлер, тон его стал серьёзнее. — Ваша дочь сейчас в медпункте. — В МЕДПУНКТЕ? Что вы с ней сделали? — голос Вай повысился, в нём прорезались нити паники и гнева. Она шагнула вперёд, кулаки сжались по бокам, готовая требовать ответов. — Не волнуйтесь, — быстро сказал канцлер, пытаясь смягчить напряжение в воздухе. — Наши медсёстры в академии — одни из лучших. И чтобы успокоить ваши опасения — с ней всё в порядке. С ними обоими всё в порядке. — С обоими? — голос Вай дрогнул, в глазах мелькнула смесь недоумения и тревоги. Её разум лихорадочно заработал, пытаясь осмыслить неожиданный поворот в его словах. — Что значит — «с обоими»? — Если бы вы сели, мисс Вай. Пожалуйста, — настаивал канцлер, жестом указывая на стул. Он пытался намекнуть ей успокоиться, хотя его слова ничуть не смягчили напряжение, трещавшее между ними. — Я постою, спасибо, — резко ответила Вай, напряжённо скрестив руки. Она не собиралась опускать бдительность — не когда жизнь её дочери могла висеть на волоске. — Ну что ж, ладно, — сказал канцлер, голос его смягчился, пока он с неохотой вздыхал. — Нет лёгкого способа это сказать. Уверен, вам известно, что наша академия держит самые высокие стандарты поведения среди всех учебных заведений Рунтерры. И ни в коем случае— — Да выкладывайте уже, бабочка, — оборвала его Вай, терпение её истончилось, и она бросила на него взгляд, полный недоверия. Канцлер слегка вздрогнул от прозвища, если не сказать — немного опешил. — То, что я собирался сказать… — запнулся он, собираясь с мыслями. — Ваша дочь подралась. — Подралась? С кем? — спросила Вай, в голосе её чётко слышалась тревога, каждая мышца её тела напряглась. Она в порядке? Она ранена? Миллион неизвестных пронеслись в голове Вай. — С Энгельбертом Холлараном, — ответил канцлер, тон его был ровным, но осторожным. — Какой вообще пилтоверский ребёнок просто так бьёт другого ученика? — недоверие Вай было очевидно, голос её дрогнул под тяжестью вопроса. Она покачала головой, не в силах осмыслить эту мысль. Идея, что избалованный пилтоверский пацан вдруг замахнулся кулаком, казалась абсурдной — совершенно не вписывалась в этот мир отполированной вежливости. — Вообще-то, миссис Кирам… простите, мисс Вай, — начал канцлер, в его осанке просочилась лёгкая тревога. — Агрессором была Шарлотта. Глаза Вай вспыхнули от удивления, челюсть напряглась, пока она переваривала услышанное. Её дочь? Агрессор? Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле, пока её разум лихорадочно перебирал возможные варианты. — Что… Как это вообще возможно? — наконец выдавила она, голос её был тихим, но острым. — Согласно показаниям одноклассников, между мисс Кирамман и мастером Холлараном произошёл жаркий обмен репликами, после чего она ударила его, — объяснил канцлер, слова его были тщательно подобраны, но взгляд дрогнул от неуверенности. — Удар был быстрым — судя по всему, она даже не дала ему шанса ответить. Вай не могла решить, чувствовать ли ей странную гордость или дикую тревогу от того, что её дочь не просто умеет замахнуться, но ещё и так, что может сбить с ног целого ребёнка. В основном Вай держала свою бойцовскую натуру в узде — позволяла себе лишь регулярные тренировки с грушей или редкие походы в грязноватый боксёрский зал в нижнем Пилтовере. Иногда она и Кейтлин даже устраивали друг другу спарринги. Но даже в самых диких фантазиях она не представляла, что хоть что-то из этого перейдёт их детям. Воспользовавшись краткой паузой Вай, канцлер решил продолжить. — К сожалению, согласно правилам академии, нам придётся временно отстранить Шарлотту, — сказал он с сожалением, но непреклонно. — Всего на несколько дней, разумеется, в качестве демонстрации последствий за её поступок. Сердце Вай упало при этих словах, в животе сжался холодный узел. Отстранение? Для её дочери? Она едва сдерживала нарастающий гнев, готовый вырваться наружу. — Отстранить? Ей всего шесть! Она только начала здесь учиться! — парировала Вай, голос её был напряжён от недоверия. — Я понимаю, как это выглядит, но Академия не может поощрять насилие, при любых обстоятельствах, — ответил канцлер, его тон оставался взвешенным, хотя в нём не было и капли того утешения, которого так отчаянно искала Вай. — Мы надеемся, что это время вдали от учёбы позволит Шарлотте осмыслить свои поступки, а всем вовлечённым — остыть. — Это всё, что вы можете себе позволить сказать? — язвительно парировала Вай. — Вы все всегда перекладываете вину выше по цепочке, сбрасываете ответственность. Типично. — Заверяю вас, мисс Вай, мы стремимся создать здесь, в Академии, наилучшую образовательную среду, — ответил канцлер, тон его был сдержанным, но с ноткой осторожности — он явно опасался непокорности Вай. — И мы также надеемся, что вы сможете поговорить с Командиром и передать ей наши искренние намерения. Как вам хорошо известно, дом Кирамман давно является одним из главных благотворителей Академии, и мы уверены, что эта ситуация не вызовет… каких-либо радикальных мер с её стороны. — Меры? Конечно. Потому что, очевидно, ваша первая забота — благополучие нашей дочери, а не финансирование Академии, — съязвила Вай, голос её сочился сарказмом. — Сберегите свои речи и просто покажите, где моя дочь. — Конечно, — наконец сказал канцлер, его тон стал резче, когда он жестом указал в сторону коридора. — Сюда.

────────────────

— ОНИ ЧТО СДЕЛАЛИ?! — голос Кейтлин рассёк кабинет, как хлыст, настолько резкий, что даже Вай вздрогнула. Она стояла, скрестив руки, глаза её опасно сузились, пока слова укладывались в голове. — Кейт, успокойся, — сказала Вай, пытаясь смягчить ситуацию. Она подошла ближе, слегка подняла руки в жесте успокоения, хотя знала — этого будет недостаточно, чтобы унять бурю внутри Кейтлин. — Ей всего шесть. Как они вообще могут её отстранить? — в голосе Кейтлин слышалось недоверие, слова вырывались, прежде чем она успевала их обдумать. Её раздражение было почти осязаемым. Мысль о том, что их ребёнка — их собственного ребёнка — так вот потащили в систему, которая, похоже, не понимает возраста, заставила её кровь закипеть. — Сказали, это протокол или что-то вроде, — ответила Вай, слегка раздражённо. Руки её лежали на бёдрах, взгляд устремлён в пол. — Не знаю. Но настаивали. Видимо, должны показать «последствия» за её поступок. — Последствия? Серьёзно? — фыркнула Кейтлин. — Ну что ж, я покажу им последствия, когда отзову финансирование для той новой исследовательской лаборатории, которую они запросили, — пробормотала она. — Да ладно, Кейт, — сказала Вай, слегка прищурившись, изучая Кейтлин. — Ты правда хочешь размахивать таким весом? Шарлотта только начала там учиться. У неё есть друзья, люди, которым она небезразлична в этой школе. Зубы Кейтлин сжались, пока она переваривала слова Вай, раздражение всё ещё бурлило под поверхностью. Глубоко вдохнув, она заставила себя переключить мысли, переведя разговор. — Ты… ты с ней уже говорила? — Нет. Ждала, пока ты вернёшься домой, — ответила Вай, в голосе её слышалась лёгкая досада. Тишина между ними ощущалась тяжело, но Вай, казалось, не хотела давать ей задержаться. — Вообще-то, она сидит у себя в комнате с тех пор, как мы вернулись из Академии. И я ещё конфисковала все её игрушки, — сказала она, жестом указав на груду коробок в углу — разбросанные останки вещей Шарлотты теперь были вне досягаемости. Кейтлин перевела взгляд с коробки на Вай, её глаз уловил лёгкое напряжение в позе Вай. Обычно расслабленная осанка исчезла, сменившись жёсткостью, многое говорившей сама за себя. Кейтлин не пропустила, как напряглась челюсть Вай, и как слегка нахмурились брови, пока она смотрела на коробку. Настроение её явно изменилось с утра, когда Кейтлин уходила. — Прости, что меня не было. — осторожно предположила Кейтлин, хотя взгляд её оставался твёрдым, наблюдая за реакцией Вай. Вай посмотрела на неё, сначала удивлённая вопросом. Но потом поняла — Кейтлин к этому времени знала все её привычки. — Это не… я просто очень переживала за Шарлотту. Несмотря на объяснение, Кейтлин видела — тут было что-то ещё. Прежде чем она успела копнуть глубже, голос Вай нарушил тишину: — Хотя тебе стоит увидеть того другого ребёнка, — сказала она, уголки губ её дрогнули в лёгкой усмешке. — Я слышала, — сдержанно ответила Кейтлин. — Джордж Холларан даже прислал мне язвительное письмо о воспитании. Видимо, я должна быть благодарна, что он не подаёт в суд. Хотя не знаю ни одного человека в Зале Закона, кто бы всерьёз это рассматривал. И ещё… — Она замолчала, вес следующих слов обрушился на неё, едва она осознала, какой эффект они могут произвести. Вай повернулась к ней, почувствовав заминку в голосе Кейтлин. — И ещё что, Кейт? — мягко, но с острой настороженностью в глазах, подбодрила она. — Что ещё он написал? — Ничего, Вай, — быстро ответила Кейтлин, выдыхая неспокойный вздох. Вай переводила взгляд между Кейтлин и её столом, в глазах мелькала смесь любопытства и раздражения. — Да пошло оно. Если ты не скажешь — я прочту сама. — Вай решительно шагнула к столу, рука её потянулась к пневматической трубке с гербом семьи Холларан — печать была безошибочной. Резким рывком она распечатала её. Глаза её пробегали по письму с нарастающим напряжением, грудь сжималась всё сильнее, пока она не добралась до строки, которой боялась Кейтлин: Честно говоря, я не удивлён склонностью вашей дочери к насилию, учитывая, откуда берётся половина её крови! Пальцы Вай сжали письмо так, что костяшки побелели, пока она медленно, сдерживая дыхание, выпускала воздух — слова повисли в воздухе, как гиря. Кейтлин вздохнула, подходя к Вай и мягко кладя ладонь ей на руку. — Вай, пожалуйста, — твёрдо уговорила она. — Нам не нужно давать им ещё больше поводов для атак. Давай просто… пойдём и поговорим с Шарлоттой. Вай резко выдохнула, по лицу её промелькнули раздражение и тревога — и, наконец, она сдалась.

────────────────

К тому времени, как Кейтлин и Вай вошли в комнату Шарлотты, та сидела на полу у края кровати, колени плотно прижаты к груди. Лёгкие следы слёз на щеках были достаточно красноречивы — она плакала, хотя и не подняла глаз, когда они вошли. Взгляд Кейтлин сразу упал на забинтованные костяшки Шарлотты. Вид их ощущался как призрак из прошлого, вернувшийся, чтобы преследовать её, наполняя чистой болью. — Я ничего плохого не сделала, — пробормотала Шарлотта защитно, будто эти слова могли как-то уберечь её от того, что должно было последовать. Она подняла глаза на Кейтлин и Вай — большие, влажные от слёз, — и вся тяжесть её чувств читалась в позе. Вай не могла смотреть на дочь в таком состоянии, поэтому меряла шагами комнату, кулаки сжаты по бокам, пытаясь усмирить бурю противоречивых эмоций внутри. Вина, раздражение, тревога — всё переплелось в клубок. Она знала, что Шарлотте больно, но не могла избавиться от острой боли, пока слова Джорджа Холларана снова и снова звучали в её голове. Это почти заставляло задаться вопросом — у Шарлотты есть склонность к насилию? Как у неё? Как у Джинкс? Кейтлин, напротив, прислонилась к стене — поза её была расслабленной, но взгляд острый, внимательно следящий за Шарлоттой. Она мягко скрестила руки, стараясь сохранять спокойствие перед лицом этого хаоса, и тихо произнесла: — Ты хочешь рассказать нам, что случилось, Шарлотта? — Берти назвал тебя пиратом, — тихо сказала Шарлотта, голос её слегка дрожал, когда она посмотрела на родителей. Слова казались тяжелее, чем она ожидала, будто она признавалась в чём-то постыдном. Шарлотта замолчала на миг, будто взвешивая следующую часть, прежде чем продолжить. — Он… он сказал, что ты пират, потому что у тебя повязка на глазу. И не останавливался. А другие дети… они все подхватили. — Её взгляд метнулся между Кейтлин и Вай, будто она пыталась уловить их реакцию. — Я просто… не знала, что делать. Они не останавливались. Кейтлин вздохнула, внезапно ощутив вес ткани на своём глазу. Не только физический вес, но и то, как жертва, связанная с ним, вплелась в каждую часть её жизни — и, как теперь казалось, даже в жизнь её детей. — Но, Шарлотта, мы просто так не бьём людей, — сказала Кейтлин, тон её был твёрдым, но не жестоким. — Я думала, мы… — Кейтлин запнулась на секунду, взгляд её едва заметно скользнул к Вай, будто молча спрашивая что-то между ними. — …научили тебя быть лучше этого? Вай остановилась, воздух в комнате стал гуще, когда она поймала этот взгляд. Она открыла рот, но слова застряли. Она чувствовала заминку Кейтлин, как невысказанное обвинение, но не знала, как на это ответить. В этот момент комната будто сузилась, пространство между ними заполнилось тяжестью старых выборов и нынешних последствий. — Я знаю, — прошептала Шарлотта, её тоненький голосок едва был слышен. — Но… пираты врут и воруют у людей, а мама — не такая. — Она опустила взгляд на забинтованный костяшок. — Вообще-то, хоть пиратов часто рисуют негодяями, но их сильно неправильно понимали, — объяснила Кейтлин. — У них были свои правила, своё общество, и каждый голосовал при принятии решений. Иногда я этого не могу сказать о нашем Совете. Глаза Шарлотты слегка расширились, она на миг отвлеклась. — Правда? — Абсолютно, — продолжила Кейтлин, явно увлекаясь темой. — И у них тоже был кодекс поведения. Например, добычу делили поровну между всей командой. Даже компенсировали тем, кто получал ранения. Пиратский корабль, пожалуй, был одним из самых прогрессивных рабочих мест своего времени. Вай тяжело вздохнула и покачала головой. — Кейт, не сейчас. Шарлотта, однако, выглядела искренне заинтересованной. — Это… вроде круто, — призналась она. — Видишь? — сказала Кейтлин, торжествующе улыбаясь и указывая на дочь. — Пираты были не все плохие. На самом деле, семья Кирамман — — Кейт! — перебила её Вай, бросив ей взгляд, который без слов говорил: «Мы можем сосредоточиться на главном?» Кейтлин мгновенно уловила этот взгляд и сдержала дальнейшие рассуждения. Она снова прислонилась к стене, скрестив руки, с тихим, понимающим вздохом. — Ты права, твоя мама — не пират, — наконец заговорила Вай, присев на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз Шарлотты. — Но это не значит, что можно просто бить людей, Маффин. И знаешь, даже если кто-то говорит что-то, с чем все соглашаются, это ещё не делает это правдой. Вай осторожно положила ладонь на её костяшки, прикосновение было спокойным и твёрдым. — Слушай, Маффин. Ты же знаешь, что твои игрушечные винтовки и винтовки твоей мамы — это оружие, да? Так вот, твои кулаки… они тоже оружие. Может, не кажется, но поверь мне — они могут очень сильно ранить. Хуже, чем ты думаешь. Вай замолчала, бросив быстрый взгляд на Кейтлин, чей взгляд всё ещё был устремлён на них — твёрдый, но серьёзный. Невысказанная тяжесть их прошлого, казалось, прошла между ними, и на миг Вай сбилась с толку. Обернувшись к Шарлотте, она добавила: — И причинить боль кому-то — не значит, что его слова исчезнут. Это только всё усложнит. Шарлотта подняла глаза, они всё ещё были немного опухшими от слёз. — Я поняла. И… прости, мама. Её взгляд перешёл к Кейтлин, которая разжала руки и сделала шаг за спину Вай. — Ну, если тебе хоть немного легче, Шарлотта, — сказала она, встречаясь глазами с дочерью, — ты будешь дома до конца недели. И ты под домашним арестом — никаких игрушек, пока не закончится срок. Вай добавила с маленькой, ободряющей улыбкой: — Всего ненадолго, Маффин. И эй, это просто значит — больше времени с сестрёнкой, с мамой и со мной. И кому вообще нужны игрушки? Мы найдём другие способы веселиться. Шарлотта медленно кивнула, хотя губки её всё ещё были надуто. — Ладно… — прошептала она, осознавая тяжесть наказания.

────────────────

После того как они вышли из комнаты Шарлотты, в коридоре повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим щелчком двери, когда Вай закрыла её за ними. Когда глаза Кейтлин и Вай наконец встретились, между ними пронеслось миллион слов — сожаление, вина, невысказанное обвинение — но ни одно из них не смягчило напряжение, натянутое между ними, как хрупкая нить. — Вай… — наконец сказала Кейтлин, протягивая руку к Вай с тревогой. — Если это из-за того, что написал Холларан, я… я сама разберусь. — Не в этом дело. Ну, то есть, да — может быть. Но… — Вай замолчала, провела рукой по волосам, явно пытаясь уложить мысли. — Кейт, Шарлотта ударила кого-то. А вдруг он прав? Вдруг… вдруг это просто наследственная фишка Вай и Джинкс? Кейтлин моргнула. Прошло так много времени с тех пор, как она видела Вай такой уязвимой, что иногда забывала — под этой уверенностью и усмешкой всё ещё живёт та самая девочка, которую она готова защищать ценой собственной жизни. — Вай, Шарлотта — не Джинкс, — наконец сказала Кейтлин, мягко притягивая Вай к себе, руки её крепко легли на плечи Вай. — Да, она — ты. Но она ещё и я. И между беглой заключённой и военным преступником, думаю, наша дочь была генетически обречена с самого начала, не находишь? — Кейтлин слегка наклонила голову, в глазах её мелькнул ироничный огонёк. Вай невольно выдохнула смешком, напряжение в плечах чуть-чуть ослабло. — Послушай, — продолжила Кейтлин, выражение её смягчилось. — Она совершила одну плохую ошибку, о которой, очевидно, сожалеет. И, честно… — по губам Кейтлин скользнула лёгкая усмешка, — я думаю, это было вполне оправданно. Вай приподняла бровь, не ожидая такого поворота. — Оправданно? Кейт, она врезала ребёнку по лицу! — И, судя по всему, он это заслужил! — ответила Кейтлин, как ни в чём не бывало, тон её смягчился улыбкой. Вай тихо хмыкнула, покачала головой. — Как так получилось, что Командир миротворцев Пилтовера одобряет драку посреди класса? Кейтлин слегка улыбнулась, отведя прядь волос с лица Вай. — Я не одобряю. Я просто говорю — это не конец света, — рассмеялась она. — К тому же, я слышала, что это даже не была настоящая драка. Полагаю, ей стоит поблагодарить тебя за твой апперкот. Выражение Вай на миг смягчилось, но затем брови снова нахмурились. — Я просто… не хочу, чтобы она выросла с мыслью, будто насилие решает всё, или что ей как-то обязательно нужно через него пробиваться в этом мире. — Не вырастет, — мягко сказала Кейтлин, прижав успокаивающий поцелуй к шраму над бровью Вай. — Хотя, учитывая нашу семью, всегда сложно быть уверенной. — Её глаза встретились с глазами Вай — взгляд, полный понимания, говоривший больше любых слов. — Но пока у неё есть мы, думаю, с ней всё будет в порядке.