Littlest Adventures

Невидимая пропасть между Пилтовером и Зауном была меньше, чем когда-либо прежде. Война подарила новую жизнь этим двум городах-побратимам — словно старую рану снова вскрыли и сделали свежей. И всё же, физически, два города по-прежнему ощущались как разные миры. Кейтлин стояла на Утёсах — там, где самая высокая точка Зауна встречалась с самым нижним краем Пилтовера. Зазубренная граница между городами будто отражала напряжение в воздухе, молчаливо напоминая об их общей истории и хрупком единстве. С её наблюдательного пункта были видны тусклые, мерцающие огни Зауна внизу и безупречные, возвышающиеся шпили Пилтовера наверху. Этот вид рассказывал историю контрастов — двух миров, пытающихся преодолеть пропасть, которая была столь же глубока в сердцах, как и в ландшафте. Это было также то самое место, где она когда-то стояла с Вай и спрашивала, хочет ли та сесть в батисферу. Кейтлин едва успела договорить, как Вай усмехнулась, пожала плечами и прыгнула с самого края — рухнула в глубины Зауна с такой безрассудностью, что Кейтлин до сих пор улыбалась, вспоминая это. Каким другим был тогда мир. Она тогда и представить не могла, что так глубоко влюбится в одну женщину — и в переносном, и в буквальном смысле. — Ух ты, какая глубина, мамочка, — раздался рядом маленький голос, полный восхищения. Кейтлин взглянула на Шарлотту — лицо дочери прижалось к холодной стали свежеустановленного забора, который теперь надёжно ограждал гребень. Именно в этом самом месте, много лет назад, Вай прыгнула без колебаний — и утащила Кейтлин за собой. Забор был практичным дополнением — одним из многих изменений, призванных сделать опасные края Зауна и Пилтовера безопаснее. Но, глядя на него сейчас, Кейтлин не могла не почувствовать укол ностальгии по прошлому. — Осторожнее, Шарлотта, — мягко предупредила она, погладив дочь по волосам и приглаживая непослушные пряди, которые путал ветер. — Правда, что вы с мамой прыгнули отсюда вниз? — спросила Шарлотта, подняв голову к матери. Кейтлин моргнула от неожиданности. — Откуда ты это услышала? — Мама мне рассказала, — ответила Шарлотта, голосом, как будто это была самая обычная история на свете. — Ну— — Командир. Батисфера прибыла, — раздался голос Стеба, прервав момент. Кейтлин — обрадованная тем, что ей не придётся пересказывать дерзкие побеги из истории своей первой встречи с Вай — обернулась и увидела, как он приближается, крепко держа за руку маленькую Лавандер, которая рвалась вперёд, тянулась к виду прибывающего металлического судна. Она слегка кивнула ему, похлопав Шарлотту по плечу, чтобы та шла следом. Младшая Кирамман, на мгновение потерянная в созерцании вида, моргнула, потом быстро тряхнула головой, оттолкнулась от края забора и бросилась догонять — её маленькие шажки были быстрыми и нетерпеливыми, она семенила рядом с матерью, лицо всё ещё сияло тем же восторгом. — Спасибо, Стеб, — сказала Кейтлин, забирая у него руку Лавандер. — Прости, что отрываю тебя от обязанностей ради присмотра за этой малышкой, — добавила она, многозначительно глянув на Лавандер, которая, казалось, вообще не слышала разговора — её взгляд был прикован к мерцающему пейзажу за пределами платформы. — Просто рад помочь, командир, — тихо сообщил Стеб. Хотя он не улыбался, но по тому, как трепетали плавники у него вокруг глаз, Кейтлин поняла — ему понравилось это маленькое общество. Когда он кивнул на прощание, Кейтлин мягко повела Лавандер к платформе и передала билеты дежурному. С лёгким шипением металлические двери транспорта разъехались, открывая тусклый, потёртый интерьер — поверхности, изношенные и потрёпанные годами эксплуатации. — Давай, дорогая, пора идти, — позвала Кейтлин Шарлотту, помогая Лавандер забраться в отсек. Шарлотта, уже совсем рядом, присоединилась к ним и юркнула на место у окна, не отрывая глаз от вида внизу, а Лавандер, с небольшой помощью Кейтлин, залезла рядом. Когда двери мягко захлопнулись, Шарлотта широко раскрытыми глазами повернулась к матери. — Мамочка, мы увидим поджигателей? — Не сегодня, солнышко, — мягко сказала Кейтлин, пристёгиваясь на сиденье рядом. — Но, может, увидишь определённого поджигателя, — поддразнила она, хотя знала, что эта фраза просто пролетит мимо ушей маленькой девочки. Когда механизм заурчал, начиная спуск, глаза Шарлотты снова прилипли к виду внизу. Внезапно яркость залитых солнцем зданий Пилтовера исчезла над ними — её сменили потемневшие стены и зловещее освещение. — Как красиво, — восхитилась Шарлотта, глаза метались вверх-вниз, и, казалось, её совсем не трогал густеющий смог, просачивающийся сквозь окна. — Ты часто сюда спускаешься, мамочка? — Не так часто, как раньше. А вот твоя мама — точно да, — сказала ей Кейтлин. И это была правда — ну, частично. Кейтлин давно не могла заставить себя спуститься в Заун — чувство вины за то, что она сделала с городом в поисках Джинкс, не отпускало её так легко, как должно было. В глубине души Кейтлин знала — люди Зауна не забыли. Она помнила растоптанные баннеры с её гербом и пропагандистские плакаты, порочащие её образ, — когда-то они были доказательством их непрекращающейся обиды. Не имело значения, что её намерения с тех пор изменились. Для них она навсегда останется командиром Кирамман, принесшей на их улицы собственную версию справедливости. — Ма. Ма, — произнесла Лавандер сквозь тишину. Кейтлин посмотрела на неё — зубастая улыбка и невинные широко раскрытые глаза были просто невыносимо милыми. Она улыбнулась своей младшей, ласково пощипав её за щёчки. — Да, родная. Ма. Ма, — с улыбкой ответила Кейтлин. — Мы собираемся её удивить!

────────────────

Какое-то время Вай пыталась найти своё место в тишине поместья Кирамман. Роскошная мебель, отполированные полы, огромные сады — всё это казалось ей чужим, когда она впервые там поселилась. Она провела большую часть жизни в хаосе Зауна, где всегда было за что бороться, что делать. Но здесь, в тихом, безупречном мире, созданном Кирамманами, оставались лишь эхо прошлого, в которое она уже не могла вернуться. Кейтлин, напротив, полностью погрузилась в роль миротворца. Казалось, война лишь укрепила её решимость — преданность закону стала для неё такой же естественной, как воздух, которым она дышала. Вай это понимала — или, по крайней мере, старалась понять. Чувство долга было жизненной силой Кейтлин, и Вай не могла надеяться разрушить это или изменить. И всё же она не могла избавиться от ощущения, что пространство между ними расширяется — растягивается дальше, чем когда-либо прежде. Сначала Вай пыталась заполнить пустоту, помогая Кейтлин в работе — раскрывая дела, выслеживая преступников, стоя рядом с ней. Потом, когда появилась зацепка по Джинкс, это было словно искра, вновь разжигающая огонь, давно превратившийся в тлеющие угли. Вай и Кейтлин оставили Пилтовер позади, гоняясь за шёпотами и слухами по бескрайним просторам Рунтерры. Они прошли через шумные доки Билджуотера, разбросанные земли Ионии и даже каменистые нагорья Демасии — всё ради поиска сестры, которая была одновременно и призраком, и тенью. Наконец, они воссоединились, и Джинкс снова оказалась в её орбите. Именно тогда, после возвращения в Пилтовер, Кейтлин заметила, что сердце Вай больше не лежит к этому — по крайней мере, не к работе миротворцем. На самом деле, оно никогда и не лежало. Тогда она предложила Вай работать с поджигателями — с Экко, группой и их делом. Некоторое время она так и делала, но потом нашла другую цель — в виде восстановления коммуны Виктора. Яркий пейзаж, заменивший осквернённую сточную канаву, где когда-то стоял её детский дом, вдохновил её на воссоздание того, что было утрачено. И вот уже шесть лет она, Экко и поджигатели строят всё, что могут, из всего, что находят, тщательно собирая отражение того, что было уничтожено Амбессой, её армией и обусловленной яростью Вандера. Вай отдалась этой работе целиком — училась мастерить, строила системы с нуля вместе с Экко. Процесс был нелёгким — её руки, раньше привыкшие лишь к кулакам и насилию, теперь работали с точностью и терпением, собирая механизмы, чтобы вернуть коммуне жизнь. — Что-нибудь у тебя? — крикнула Вай через клапан, вкопанный в землю, на другой конец трубной системы. — Пока ничего! — донёсся голос Экко с другой стороны, приглушённый землёй и металлом, разделявшими их. — Может, винт где-то разболтался или что-то вроде? — Чёрт возьми, — пробормотала Вай, вытирая пот со лба, пока осматривала систему фильтрации воды. Её взгляд скользил по сложному переплетению труб и шестерёнок, внимание острое, пока она искала любые признаки поломки. Всё казалось на месте — пока её глаза не уловили лёгкое несоответствие: шестерёнка, чуть смещённая с оси. Она опустилась на колени, руки сами потянулись к шестерёнке, ощущая тяжесть проблемы. Зубцы шестерни были стёрты, и она начала чуть съезжать со своего пути — достаточно, чтобы нарушить ритм всей системы. — Чёрт, — прошипела Вай сквозь зубы. Она ещё не была мастером-механиком, но знала достаточно, чтобы понять — без замены детали тут не обойтись. — Экко! — крикнула она ему на другом конце, и в голосе уже слышалось раздражение. — У меня проблема. Одна шестерёнка поехала — если не поправлю, вся система фильтрации может накрыться. — Эй, кажется, у меня в сумке с инструментами есть запасная. Можешь глянуть? Вай повернулась к сумке, лежавшей рядом, и начала рыться в её содержимом. Пальцы скользили по металлу и ткани, пока наконец не наткнулись на что-то подходящее. Она вытащила новую шестерню — края гладкие, безупречные. — Есть! — крикнула она, подняв её, чтобы Экко видел оттуда, где стоял. — Отлично! Вставь на место — и снова будем в игре, — ответил Экко. Она снова опустилась на колени, аккуратно вставляя новую шестерню в механизм. Одним быстрым движением затянула её на месте и подрегулировала окружающие детали. На мгновение отступила назад, всё проверяя, а потом снова повернула клапан. — Работает! — донёсся голос Экко, в нём звенела нотка триумфа. — Работает? — переспросила Вай, голос дрогнул от недоверия. Она дважды проверила систему, провела пальцами по трубам, убедилась в ровном течении воды. — Работает! Когда Экко подошёл ближе, он ухмыльнулся и хлопнул Вай по спине. — Молодец, — сказал он, голос тёплый от гордости. — Теперь, когда фильтр работает на полную мощность, мы готовы к следующему урожаю. Вай самодовольно усмехнулась — удовлетворение от решения ещё одной проблемы медленно оседало внутри. — Это место и правда с каждым днём выглядит всё лучше, а? — Ага, точно, — согласился Экко, его улыбка стала ещё шире. — И ничего бы этого не случилось без тебя. Честно. Ты вдохнула новую жизнь в Заун. Ты должна этим гордиться, даже если теперь живёшь высоко в том шикарном особняке. Вай хмыкнула, закатив глаза, и вытерла руки о штаны. — Ну да, особняк тоже имеет свои плюсы. Но всё равно не то, что быть здесь, внизу. Иногда мне кажется, будто я застряла между двумя мирами — одна нога в грязи Зауна, другая — в роскоши Пилтовера. Экко приподнял бровь, опершись о ближайший верстак. — Не в том дело, где ты живёшь, Вай. А в том, что ты сделала. И ты сделала для Зауна больше, чем кто-либо другой мог бы. Не позволяй никому заставить тебя чувствовать, будто это ничего не значит. Вай замерла, взгляд уплыл к сердцу коммуны — дети играли, люди трудились вместе, а маленькие, расцветающие сады символизировали перемены, ради которых они так упорно боролись. — Я стараюсь убедиться, что мы не забудем, откуда пришли, Экко. Поэтому это место... всё это — имеет значение. — Понимаю, — сказал Экко с улыбкой. — Только не забывай брать на себя заслуги. Ты их заслужила. Вай кивнула, почувствовав себя увереннее от его слов. — Ладно, я пойду проверю солнечный шар ещё раз, надо убедиться, что получаем нужное количество искусственного света, — сказал Экко, поворачиваясь к устройству, которое ярко светилось в самом центре коммуны. Главный источник солнечного света в пещере, когда-то погружённой во тьму, а теперь освещённой мягким золотистым сиянием шара. — Наконец-то, — поддразнила Вай, ухмыляясь. — Я уже начала думать, что эта железяка нас всех взорвёт. — Смешно, — рассмеялся Экко, покачивая головой, и направился прочь.

────────────────

После того как Экко ушёл, Вай почувствовала, как её снова тянет к тому единственному месту, что до сих пор давало ей хоть какое-то подобие покоя. Она направилась в дальний угол коммуны, где среди буйной растительности валялись заросшие мхом трубы. Усевшись на остатки, она позволила взгляду блуждать по тому, что осталось от её дома детства. Воспоминания о родителях, Паудер и себе, живших здесь, казались далёким отголоском. Теперь остался лишь одинокий бетонный столб, торчащий из земли. На нём едва заметно были выцарапаны отметки их с Паудер роста. Взгляд Вай смягчился, пока она глазами водила по знакомым чертам — в груди медленно разливалась тихая боль. Воспоминания, казалось, никогда не переставали накатывать — волны ностальгии, сожаления и горя то отступали, то снова накрывали, снова и снова затягивая её на дно. И вот, как по часам, это случилось. Вся тяжесть прорвалась сквозь неё — знакомое жжение в глазах, прежде чем первая слеза переполнила край и потекла по щеке. — Мамочка! Знакомый голос прорезал воздух так быстро, что Вай на мгновение решила — ей это снится. А потом она услышала его снова, уже ближе, он катился сквозь высокую траву, словно мягкий топот стайки кроликов. — Мааамооочккааа! Вай быстро вытерла слёзы, вскочила на ноги. Сердце пропустило удар, когда она обернулась на знакомый звук. Она едва успела различить мини-версию Кейтлин, несущуюся к ней с такими распахнутыми руками, что Вай была уверена — дочь вот-вот взлетит. Но она поймала её, подняла в тёплые объятия, зарылась лицом в те самые иссиня-чёрные волосы, чтобы найти облегчение от воспоминаний о родителях — о детстве — что заполонили её разум. Вай выпрямилась, руки ещё на мгновение задержались вокруг Шарлотты, прежде чем она подняла глаза и увидела приближающуюся Кейтлин. Вот она — оригинал, в который она когда-то влюбилась, без одного глаза, но по-прежнему ослепительная. Чёткие линии профиля, изящные изгибы фигуры — всё, как всегда, безупречно на месте. Вай не могла не всмотреться в неё, знакомая волна тепла и нежности разлилась по груди, когда их взгляды встретились. Но чем ближе подходила Кейтлин, тем явнее становилось, что её внимание приковано к младшей — Лавандер, которая брела следом, протягивая маленькие пальчики, чтобы дотронуться до нежных цветочных пятнышек, разбросанных по тропинке. Малышка, казалось, была куда больше очарована лепестками, чем приветствием матери — из её губок вырывался тихий смешок каждый раз, когда она приседала, чтобы рассмотреть цветы. Когда Кейтлин подошла ближе, Вай осторожно поставила старшую дочь на землю, позволяя пальцам ещё немного задержаться на её голове — пока шустрая девчонка это терпела — а потом та умчалась исследовать новые окрестности. — Это ещё что такое? — спросила Вай, удивлённо, когда Кейтлин сократила дистанцию между ними и припечатала к её шрамам на губах взвешенный, но обжигающий поцелуй. — Сюрприз, — ответила Кейтлин, отстраняясь, уголки губ дрогнули в улыбке. — Решила, наконец, показать девочкам, где выросла их мама. Кейтлин мягко потянула за собой маленькую спутницу, привлекая её внимание. — Лапочка, ты собираешься сказать «привет» ма.ма? — спросила она у рассеянной трёхлетки, всё ещё занятой поиском цветочков, которые можно сорвать. — Эй, Пау-Пау, — Вай опустилась на колени, чтобы оказаться на одном уровне с явно отвлечённой младшей дочерью. В глазах малышки вдруг мелькнуло узнавание, и она тут же одарила Вай широкой зубастой улыбкой. — Ма. Ма, — воскликнула девочка. — Это для тебя. Вай посмотрела на протянутую ручку — между пальчиками дочери зажат был маленький, нежный букетик полевых цветов. Цветы были мягкого сочетания жёлтого и белого, лепестки слегка дрожали на ветру. — О, спасибо тебе, — сказала Вай, ухмыляясь, и с радостью приняла крошечный букет. — Я буду хранить их вечно. — А что это за место, мамочка? — спросила Шарлотта, её любопытный голосок раздался всего в нескольких шагах. — Ну, Маффин, здесь я выросла, — сказала Вай, поднимаясь и поворачиваясь к старшей дочери; букетик диких цветов теперь надёжно спрятан в кармане её куртки. — Здесь? Но ведь это так далеко оттуда, где мы живём! — сказала Шарлотта, широко раскрыв глаза и глядя вверх на громадные утёсы и полированные, сверкающие здания Пилтовера, маячившие вдалеке. — Да, — кивнула Вай. — Практически противоположные концы обоих городов. Верх и низ, — пояснила она, бросив взгляд на Кейтлин — между ними пролегло молчаливое понимание. История крысы из сточных канав и дочери советника — сказка, старая, как само время. Два человека с совершенно противоположных концов двух городов, которых свели вместе хаос и насилие. — Эй, смотри! Мамочка, твоё имя здесь! — снова раздался голос Шарлотты, прерывая тишину. Вай перевела взгляд на дочь, которая восторженно тыкала пальцем в выгравированные на каменном столбе отметки. — И… тётя Джинкс! Вай улыбнулась и опустилась на колени рядом с дочерью, пальцы скользнули по знакомым зарубкам. — Ага, раньше это был кусок дома, где жили твоя бабушка и дедушка… и твоя тётя Джинкс тоже. — Тут написано, что я выше тебя в том же возрасте! — взволнованно воскликнула Шарлотта, её маленькая ручка последовала за рукой Вай, зависнув над вырезанными именами. — Погоди-ка минутку! — сказала Вай, выпрямляясь и прищурившись с подозрением на дочь. — Думаю, нам стоит измериться, чтобы точно убедиться! Оглядев землю, Вай заметила рядом короткую деревянную дощечку, быстро схватила её и подняла с ухмылкой. — Ладно, встань ровно у стены, Шарлотта. Не сутулься! Маленькая Кирамман послушалась — её крошечное тельце прижалось к остаткам столба, будто она играла в «замри». Вай аккуратно положила дощечку ей на макушку, измеряя рост с той же точностью, с какой когда-то её саму измеряла мать. Через мгновение она отодвинула Шарлотту в сторону, достала из кармана складной нож и вырезала тонкую линию чуть ниже дощечки. Свежая зарубка плавно слилась со старыми отметками на камне, добавив новую черту в историю этого места. Когда Вай отступила назад, доказательство было ясно как день — её дочь была на дюйм выше неё в том же возрасте. Чёрт, эти гены Кирамман! Шарлотта, подпрыгивая от восторга, широко раскрытыми глазами повернулась к матери. — Видишь! Я же права! — воскликнула она, тыча пальцем в отметки на камне. — Давай теперь измерим Ванди тоже! Вай рассмеялась, позабавленная энтузиазмом дочери, и поманила младшую к себе. Улыбаясь, Лавандер семенила к столбу, а Вай опустилась на колени, чтобы поймать её, когда та подошла. Уговорить трёхлетку стоять спокойно — задача не из лёгких, но с помощью Шарлотты и немного терпения они справились. — Ладно, Пау-Пау, — сказала Вай, голос спокойный, но игривый. — Встань красиво и прямо, как твоя сестра. Через мгновение отметка была сделана — ещё одна линия на столбе, примкнувшая к тем, что хранили память о росте её семьи. Резкий щелчок затвора заставил Вай прищуриться — на мгновение её ослепила вспышка. Она взглянула на Кейтлин, которая уже держала в руках только что распечатанное фото, ухмыляясь, как гордый фотограф. — Этот снимок точно надо сохранить, — заметила Кейтлин, на губах играла гордая усмешка, пока она разглядывала свежеотпечатанную фотографию. Вай покачала головой, но не смогла сдержать лёгкой ухмылки. — Ты с этой штукой просто беда, ты это знаешь? — Просто фиксирую доказательства, — легко ответила Кейтлин, убирая фото в карман. — Никогда не знаешь, когда они могут понадобиться. Вай приподняла бровь. — О, так вот как, командир Кирамман? — поддразнила она, приближаясь с искоркой озорства в глазах. — И что же ты собираешься делать со всеми этими компрометирующими уликами? Кейтлин рассмеялась, голос был мягкий. — О, просто веду архив для потомков. Знаешь, на случай, если кто-то забудет, насколько идеален этот момент. Вай снова покачала головой, не в силах сдержать смех. — Ты никогда не останавливаешься, да? Кейтлин лишь улыбнулась, самодовольно пожав плечами — явно довольная собой. Вай покачала головой, губы сами собой растянулись в мягкой улыбке, и она потянулась, обхватила Кейтлин одной рукой и прижала к себе. — Мне нравится, что ты сделала с этим местом. Сколько людей от этого выиграет… У людей в Зауне теперь будет место, на которое они могут положиться, — добавила Кейтлин, голос тёплый, пока она прижималась ближе к Вай, глаза скользили по коммуне, оценивая прогресс, которого они добились. Вай хмыкнула в знак согласия, взгляд скользнул по постройкам и процветающему сообществу. — Наша мечта, Кейт. Тот Заун и Пилтовер, о которых мы всё время говорили. — Больше, чем я когда-либо думала увидеть здесь внизу, — задумчиво призналась Кейтлин. Когда бушевали Амбесса и Вандер, она была уверена — коммуна исчезнет навсегда. Но увидеть, как она снова оживает — только благодаря упорному труду и преданности Вай — заставило её сердце расцвести от восхищения ею. — Я рада, что смогла сделать это с тобой, — сказала ей Вай, искренность в её голосе чуть не переполнила край. — И что Шарлотта с Лавандер здесь… — Вай не знала, что сказать. Просто Кейт, королева грандиозных жестов, снова каким-то образом сразила её наповал. Власть, которую Кейтлин имела над ней, всегда была слишком велика. С уголками губ, приподнятыми в улыбке, она повернулась к Кейтлин. — Я люблю тебя, Кейт. Кейтлин улыбнулась, ладонь нежно обхватила щёку Вай, притягивая её ближе. — И я тебя люблю, Вайолет, — прошептала она, голос мягкий, но уверенный. Когда их губы сомкнулись, это был поцелуй тихой уверенности — поцелуй, в котором слышались годы, проведённые вместе: строили, сражались, росли. Мир вокруг будто поблек, пока они держали друг друга, окутанные невысказанным обещанием всего, что они создали — и всего, что ещё впереди. — Фууу! Мамочки снова целуются! — театрально закричала Шарлотта, подбегая с наморщенным личиком. Она тут же прикрыла ладошками глаза Лавандер, будто пытаясь защитить её от этого "отвратительного" зрелища. — Быстрее! Закрой глаза, Ванди! — настаивала она. Вай не смогла сдержать смеха, отстранилась от Кейтлин и посмотрела вниз на дочь, которая всё ещё с серьёзностью маленького миротворца пыталась загородить "оскорбительную" картину. — Ты немного опоздала, Маффин, — поддразнила Вай, взъерошив Шарлотте волосы. — Но старалась хорошо. Кейтлин усмехнулась, забавляясь. Покачав головой, она повернулась к дочерям с игривым блеском в глазах. — Ладно, дорогие. Как насчёт перекусить? — Она обернулась к Вай, приподняв бровь. — Есть предложения? Губы Вай изогнулись в игривой ухмылке. — У Джерико? Кейтлин закатила глаз, но уголок её рта дрогнул вверх — неохотная улыбка. Она театрально вздохнула, делая вид, что сдаётся. — Ладно. Почему бы и нет? Лавандер, ещё не до конца понимающая, что происходит, просто хихикнула, её крошечные ладошки захлопали от неведомой радости, пока Кейтлин нежно потянулась и взяла её за ручку. — Пошли, любовь моя, — мягко сказала Кейтлин, голос был полон нежности, пока она вела Лавандер вперёд. — Пора поесть в любимом месте твоей мамы. Когда они покидали коммуну — Кейтлин держала Лавандер на одной руке, Вай — руку Шарлотты — любопытный голос их старшей дочери снова нарушил тишину. — Правда, что вы с мамой познакомились в тюрьме, мамочка? Кейтлин чуть не споткнулась, глаз расширился, она резко глянула на Вай, бровь взлетела от недоверия. — Я ей ничего не рассказывала! — тут же оправдалась Вай, свободную руку моментально подняв вверх, как знак сдачи. Шарлотта не остановилась. — Значит, это правда! Дядя Экко мне сказал! — Я убью этого человека, — пробормотала Кейтлин сквозь зубы, щёки с каждой секундой всё больше розовели. — Если я не доберусь до него первой, — усмехнулась Вай, её игривая угроза была пропитана нежностью.