Littlest Adventures

7 лет назад Вай прищурилась от рассеянных лучей солнца, пробивающихся сквозь ветви и листву сада Кирамманов. Золотистые блики играли на её лице — каждый луч был мимолётным прикосновением тепла. Она всегда находила здесь особое утешение — лёгкий шелест листьев на ветру, тихое щебетание птиц, спрятавшихся среди веток, и слабый аромат цветущих цветов. Это было спокойствие, по которому она даже не успела соскучиться, но которое оказалось таким желанным — передышка после года беспощадных поисков по диким землям Рунтерры, погони за тенью, потерянной в стремлении найти Джинкс. Здесь, в тишине сада — её убежище — она могла почти забыть тот хаос, что определил этот год. Бессонные ночи в погоне, бесконечные тропы, что вели её через чужие земли, часы без сна, полные неопределённости. В конце концов, она была благодарна за то, что нашла Джинкс, но сидя здесь, осознавала, как сильно скучала по этому покою. Она чуть приподняла руку, позволив одному блуждающему солнечному лучу коснуться ладони. Тепло щекотало её шрамы — старые воспоминания, зашитые в кожу. Сколько раз она мечтала о таких моментах, когда была ребёнком? О жизни, где каждый день не ощущался как борьба за выживание. Где её руки не должны были быть сжаты в кулаки. — Вот ты где, — услышала Вай голос Кейтлин, в котором звучала та нежность, от которой у Вай всегда замирало сердце. — Я тебя искала. Вай усмехнулась, когда её взгляд упал на Кейтлин, подходившую ближе — солнечный свет играл на её чётких чертах лица, окутывая её мягким сиянием, которое лишь подчёркивало напряжение в её осанке. Лёгкие тени под глазом, напряжение в плечах — это было едва заметно, но Вай чувствовала: что-то не так. — Всё в порядке? — спросила Вай, слегка пошевелившись на месте, инстинктивно освобождая рядом с собой место для Кейтлин. — Сегодня не видела ни тебя, ни твоего отца. — Вообще-то, именно об этом я и хотела с тобой поговорить, — начала Кейтлин, усаживаясь рядом с Вай на мраморную скамью. Её глаз опустился на пол, будто она обдумывала, какими словами продолжить. — Я была с отцом в академическом госпитале. Вай замерла, на лице явно проступило беспокойство. — Госпиталь? Кейт… что-то случилось? — Её взгляд скользнул по лицу Кейтлин, подмечая лёгкое напряжение в чертах. — С глазом что-то? Кейтлин ничего не ответила. Вместо этого она протянула Вай сложенный лист бумаги. Он выглядел официально — чёткие сгибы, напечатанный текст. Вай сначала колебалась, но развернула его — цифры, графики. Ничего, что имело бы для неё смысл с первого взгляда. — Я не понимаю, что это? — Они провели несколько анализов, — ответила Кейтлин почти с опаской, и Вай начала волноваться. Анализы? Зачем Кейтлин вообще нужны анализы? Она больна? Вай выпрямилась, села ровнее, глядя на Кейтлин — ждала ответа, которого, возможно, не хотела слышать. — Анализы — на что? Кейтлин глубоко вдохнула, будто готовилась сказать нечто, способное изменить их жизнь навсегда. — Это насчёт… возможно ли… чтобы я когда-нибудь… смогу забеременеть. Слова прозвучали так медленно в ушах Вай, а потом осознание обрушилось на неё, как кирпич. Глубоко вздохнув, Кейтлин продолжила: — Результаты подтвердили, что мой организм полностью способен выносить ребёнка до положенного срока, если я захочу. Ребёнок. Вай не могла поверить в то, что слышала — в то, что Кейтлин, возможно, предлагала. Ей пришлось остановить себя, успокоить разум, пытаясь осознать всю тяжесть этого слова. — Что… что ты имеешь в виду, Кейт? — Послушай, я сделала этот анализ только потому, что у моей матери всю жизнь были проблемы с фертильностью. А после той драки с Амбессой, и всего, через что мы прошли, разыскивая Джинкс… — начала Кейтлин, будто уговаривала саму себя произнести неизбежное предложение. Но, глядя на Вай, больше не смогла сдерживаться. — Я хочу сказать, Вай, — она замерла, колеблясь перед следующими словами. — Я хочу родить ребёнка. С тобой. Кейтлин давно знала — настанет день, когда ей придётся продолжить род Кирамман. Будучи единственным ребёнком Кассандры, она понимала: эта обязанность ляжет только на неё — никого другого не было и не будет. Никаких запасных вариантов. Когда её мать была жива, эта мысль казалась далёкой, даже незначительной. Внимание Кейтлин было приковано к другому: к карьере миротворца, к познанию настоящего мира, к бесконечной череде увлечений, которых она тайком приводилась через окно. Но всё изменилось, когда мать умерла — когда ей вручили ключ Кирамман и эту тяжёлую ответственность за сохранение наследия семьи. После войны эта мысль стала ещё настойчивее. Пережитый Кейтлин опыт, граничивший со смертью, вбил в неё жёсткую правду: имя Кирамман, его история и наследие могут оборваться на ней. Всё, что построили её мать, бабушка и прабабушка, будет разобрано по кусочкам и стёрто в небытие. Десятилетия наследия — просто исчезнут. А потом была Вай — всегда рядом, даже когда всё остальное, казалось, тускнело. Её обычный огонь теперь был лишь тлеющим углём, преследуемым призраками тех, кого она потеряла. Теперь, стоя на этом перепутье, Кейтлин ощущала тягу к своему роду так же сильно, как и любовь к Вай. Что ещё оставалось, думала она, если не это? Анализ был лишь первым шагом, предосторожностью перед абстрактной возможностью — просто чтобы узнать, есть ли у неё вообще такой шанс. Но в тот момент, когда она получила результаты, что-то изменилось. Цифры и вероятности перестали быть просто статистикой — они обрели вес. Далёкое «а вдруг» стало возможной мечтой. Она поняла — возможно, это шанс переписать её сложные отношения с матерью. Но теперь, сидя напротив Вай, она вдруг снова почувствовала себя уязвимой — так, как редко позволяла себе быть. Кейтлин нервно теребила пальцы на коленях, всматриваясь в лицо Вай, отчаянно ища знак, сигнал, хоть что-нибудь. — Ты меня слышишь, Вай? — голос Кейтлин дрогнул, она стояла на грани, не зная, переступила ли черту, за которую нельзя вернуться, — возложила ли она невозможное бремя на человека, которого так безмерно любила, — или же сделала самое честное и искреннее признание в своей жизни. — Я хочу родить от тебя ребёнка. Тишина, последовавшая за словами, казалась бесконечной. Единственные звуки — далёкое журчание фонтана в углу и сердце Кейтлин, неистово колотящееся в груди. Каждая секунда тянулась всё дольше, всё глубже — и на мгновение ей показалось, что она не выдержит этой тяжести. Но потом, как раз когда тишина стала невыносимой, Вай сделала нечто неожиданное. Она протянула руку, нашла беспокойные пальцы Кейтлин и переплела их со своими, мягко успокаивая их дрожь. Серые глаза встретились с синими — молчаливый обмен чем-то значимым. — Ты уверена? — наконец спросила Вай. Кейтлин выдохнула — воздух, которого даже не заметила, что задержала. Тяжесть ушла, когда она почувствовала тепло и безмолвное понимание во взгляде Вай. Уверена ли она? Ответ был сложным — сердце и разум всё ещё неслись галопом, всё ещё пытались осознать, что это значит, что может значить. Но Кейтлин кивнула, пальцы крепче сжали руку Вай. — Да, — прошептала она дрожащим дыханием, но выражение лица оставалось твёрдым. — Я уверена. Вай с трудом сглотнула — ком в горле мешал говорить. Это была неизведанная территория для обеих. Но Вай слишком хорошо знала Кейтлин, чтобы сомневаться в её решимости — её решения никогда не принимались наобум, за каждым выбором стояли вдумчивые размышления. Когда момент улёгся, Вай поняла — это то, чего Кейтлин по-настоящему хочет. Её глаз сказал достаточно. И Вай любила её слишком сильно, чтобы позволить страху и неопределённости затмить возможности. — Так… что теперь? — спросила Вай почти робко, всматриваясь во взгляд Кейтлин в поисках хоть какой-то подсказки. Кейтлин вздохнула, с её губ сорвался тихий, неуверенный смешок. Она сама до конца не была уверена. Столько вопросов, которые она даже не подумала задать. И всё же одно было точно: самые светлые умы Пилтовера неустанно трудились, чтобы сделать этот процесс максимально естественным — насколько это возможно для науки. Но никакие инновации не могли облегчить эмоциональную тяжесть того, во что они вступали. Она опустила взгляд на их переплетённые руки, черпая утешение в тепле прикосновения Вай. — Думаю… — начала она осторожно, — мы просто будем пробовать? — Ага… — кивнула Вай, из её губ вырвался неуверенный смешок, пока она смотрела на Кейтлин. — С этим я справлюсь. — Она слегка, игриво улыбнулась, пытаясь смягчить напряжение между ними. Губы Кейтлин изогнулись в мягкой, понимающей улыбке. Медленно она наклонилась, рука поднялась, нежно обхватила щёку Вай, а большой палец скользнул по её коже. Вай не отстранилась, веки дрогнули и закрылись как раз перед тем, как их губы сомкнулись — мягко и медленно.

────────────────

Спальня хозяев в резиденции Кирамман была тихой, окутанной мягким, мерцающим светом лунного сияния, пробивающегося сквозь окно. Две фигуры лежали неподвижно на большой кровати — ритмичное дыхание было единственным, что нарушало тишину. Вай, свернувшись на боку, почти не шевелилась. Тяжесть одеял была уютной, тепло тела рядом напоминало ей, какой долгий путь она преодолела. Прошло много времени с тех пор, как она чувствовала себя достаточно в безопасности, чтобы спать без страха проснуться посреди хаоса. Но сегодняшняя хрупкая тишина вот-вот должна была разбиться вдребезги. Тихий звук прорезал тишину — лёгкий стук по окну, едва слышимый, но несомненный. Глаза Вай резко распахнулись, сердце заколотилось, инстинкт мгновенно включился. Она сжала кулак, мышцы напряглись, пока она медленно приподнималась. Звук повторился — на этот раз громче, серия мягких постукиваний по стеклу. Кто-то — или что-то — было там, снаружи. Не произнеся ни слова, Вай бесшумно выскользнула из кровати, движения уверенные и быстрые, инстинктивно потянулась к шортам, брошенным накануне поверх постели. Быстро натянула их и бесшумно двинулась к окну, мышцы напряжены, все чувства настороже. Подойдя ближе, её острый взгляд скользнул по смутным очертаниям за стеклом — силуэтам деревьев, покрывающих поместье. Рука потянулась к защёлке, пальцы коснулись холодного металла. Она резко дёрнула, чтобы проверить. Окно было заперто. Она медленно выдохнула, напряжение чуть ослабло. Даже звук прекратился, и на мгновение всё снова стало тихо. Она отвернулась от окна, рука всё ещё лежала на прохладном стекле, бдительность начала спадать. Но как раз когда она сдвинулась, что-то в тенях мелькнуло — движение слишком быстрое, чтобы быть естественным. Прежде чем она успела среагировать, вспышка синего и розового возникла прямо перед ней, цвета пронеслись мимо, как две неоновые полосы. Пара розовых глаз яростно засветилась во тьме, их интенсивность рассекла полумрак комнаты, словно лезвие. Дыхание Вай застыло в горле. Джинкс. — Ёб твою мать, ты меня напугала, — пробормотала Вай сквозь зубы, слова сорвались раньше, чем она успела их остановить. Голос был смесью раздражения и облегчения — злость испарилась почти так же быстро, как и вспыхнула. — Не в первый раз, сис, — сказала Джинкс, выходя из теней. Её волосы теперь были чуть длиннее, чем во время войны. — Как ты вообще сюда попала? — прошептала Вай, стараясь не нарушать тишину в комнате. — Залезла? — ответила Джинкс, будто это было самое очевидное в мире. — Кстати, ты хоть раз была в Шуриме? Там жарче, чем в пелёнках младенца. Серьёзно. — Нет, не была. Но спасибо, что сообщила, — сухо ответила Вай, наблюдая, как Джинкс семенит по комнате, её привычная хаотичная энергия бьёт через край, пока она театрально плюхается в кресло с глубоким вздохом. Джинкс покачала головой, лениво оглядывая комнату. — Ну и где твоя ненаглядная? — Я прямо здесь, Джинкс, — вмешался голос Кейтлин, холодный и острый, как стекло. Джинкс повернулась к кровати, где Кейтлин как раз убирала кремнёвый пистолет обратно в тумбочку. Лёгкий шелест ткани последовал за тем, как Кейтлин встала с кровати, совершенно невозмутимая, несмотря на то, что была почти раздета. На мгновение Вай замерла, дыхание перехватило, глаза распахнулись — где-то между восхищением и чистейшей паникой. — Кейт! Что ты делаешь? — отчитала она, энергично махая рукой в сторону Джинкс. Взгляд нервно метался между двумя женщинами — явно ей было некомфортно от такой наглой непринуждённости Кейтлин перед её сестрой. Кейтлин закатила глаз. — Не то чтобы она не видела всё это раньше, — спокойно ответила она, совершенно не смутившись, пока накидывала халат и небрежно завязывала пояс на талии. Вай открыла рот от изумления, уставившись на Кейтлин. — Как это — «видела всё»? — спросила она, потрясённая таким беззаботным ответом. Джинкс наклонилась вперёд в кресле, глаза метнулись к Вай, по губам расползлась злобная ухмылка. — Она тебе не рассказала? — спросила она, потом снова глянула на Кейтлин, почти с недоверием. — Ты ей не сказала? — Рассказать мне что?! — повысила голос Вай, взгляд метнулся между Кейтлин и Джинкс, полный растерянности. Кейтлин вздохнула, плотнее запахивая халат. — Прости, не знала, как впихнуть это в обычный разговор, — сказала она сухим тоном, пожав плечами. — Эй, Вай, помнишь, как твоя сестра похитила меня прямо из душа на своё психованное чаепитие? Она сделала паузу, потом многозначительно посмотрела на наступившую тишину. — Ага, так и думала. — Погоди... — Вай замерла. — Моя сестра видела тебя голой раньше, чем я? — Она выглядела почти обиженной, глаза распахнулись, взгляд метался от Джинкс к Кейтлин. — Серьёзно? Из всего этого ты выбрала именно этот аргумент? — парировала Кейтлин, приподняв бровь на Вай. Джинкс закатила глаза. — Ох, отпусти уже себя, Вай. Считай, тебе повезло, что ты заполучила десятку… — Она театрально замерла. — Ну, в последнее время, скорее девять и три четверти, — добавила она, многозначительно ткнув пальцем в собственный левый глаз — не слишком тонкий намёк на травму Кейтлин. Выражение Кейтлин потемнело, терпение явно подходило к концу. — Я найду другую комнату, чтобы поспать, — сказала она отрывистым и размеренным голосом, направляясь к двери. Уходя, Кейтлин резко бросила через плечо: — И Джинкс? Если что-то в этом доме взорвётся — я тебя арестую. — Ну и ну. Палка до сих пор торчит у неё в заднице, да? — огрызнулась Джинкс, глядя на Вай. — Я это слышала! — донёсся голос Кейтлин из-за двери, раздражённый, но твёрдый. Вай, всё ещё переваривая откровение и ощущая боль от ухода Кейтлин, медленно повернулась к Джинкс. Брови нахмурились — где-то между замешательством и раздражением. Её сон не только нарушили, но теперь ей ещё и предстояло спать в пустой кровати. — Ты вообще зачем сюда приперлась? — Вай приподняла бровь, глядя на Джинкс. — Нууу, — протянула Джинкс, прищурившись на Вай, — мне сообщение от Экко пришло. Говорит, моя дорогая старшая сестрёнка умудрилась обрюхатить Лорда Циклопа. Вай резко выдохнула, потёрла виски — бесполезная попытка снять нарастающее раздражение. Через мгновение вздохнула — наполовину довольная, наполовину раздосадованная. — Хочешь выпить? У нас есть сок.

────────────────

Вай стояла у стойки, держа в руке пакет сока, наливала яркую жидкость в высокий стакан и добавила туда соломинку. Одним быстрым движением она сдвинула стакан по столешнице к Джинкс, которая сидела на барном стуле, лениво болтая ногами. Не говоря ни слова, Вай повернулась, чтобы взять стакан себе — налила воды. Прислонилась спиной к стойке, потягивала воду, изучая Джинкс приподнятой бровью, ожидая неизбежной очередной колкости или подколки. — Ну так, — начала Джинкс, нарушая тихое гудение кухни. Она наклонилась вперёд, лениво помешивая сок. — Сколько осталось до родов, когда я официально стану… как это? Тётей? — Семь месяцев, двадцать четыре дня и… примерно шесть часов, — отчеканила Вай с такой уверенностью, что Джинкс моргнула от удивления. — Ух ты, не думала, что ты из тех, кто ведёт обратный отсчёт, — сказала Джинкс, приподняв бровь. — У тебя где-то спрятан календарь? Отмечаешь дни сердечками или типа того? — Нет, — быстро и твёрдо ответила Вай. — Мы узнали не так давно, и я просто… — она замерла, пока на неё накатывало чувство… что это было… страх? — и провела рукой по волосам. — Я не знаю, что делать… Джинкс моргнула. — Чёрт, сис, — сказала она, голос необычно тихий. — Не думала, что увижу тебя такой… ты вся трясёшься. Вай коротко хмыкнула, без веселья. — Ага, ну, добро пожаловать в мою жизнь, — пробормотала она, вцепившись в край стойки, будто это было единственное, что удерживало её на месте. — Я имею в виду, как мне с этим справиться? Я? Мама? Джинкс приподняла бровь. — Почему нет? Ты уже играешь в семью. Добавь ребёнка — и бах! Мгновенно весёлая семейка. — Это не так просто, — резко огрызнулась Вай, громче, чем хотела. Она тяжело выдохнула, на мгновение закрыла глаза, потом посмотрела на Джинкс. — Ты не понимаешь. Я… я была не лучшим примером… как сестра. Джинкс распахнула глаза — немного шокированная признанием. Но это быстро прошло. — Ха, забавно, что ты так говоришь. Потому что я как раз думала, какой ты будешь отличной мамой. Вай моргнула, застигнутая врасплох. — Правда? — Я имею в виду, ты ведь была классной со мной. С… Паудер, до всей той херни с Силко, — сказала Джинкс тише обычного, рассеянно помешивая свой напиток трубочкой. Вай ничего не ответила. Она посмотрела на свой стакан, пальцы скользнули по гладким краям, сделала долгий глоток, пытаясь осмыслить тяжесть своих мыслей. — Слушай, нам обеим досталась паршивая карта, но ты никогда не переставала заботиться обо мне, — продолжила Джинкс, погружённая в воспоминания. — Даже когда я сама всё только усложняла. Чёрт, я думала, что никогда не узнаю, что значит заботиться о ком-то, пока… — она запнулась, голос дрогнул, — пока не встретила Ишу. — Джинкс… — начала Вай, голос густой от эмоций. — Да ладно, — перебила Джинкс, махнув рукой, будто отмахиваясь, хотя глаза выдавали правду. — Я уже смирилась с этим. Вопрос в том, почему ты до сих пор нет? Вай не ответила сразу. Пальцы нервно постукивали по стойке, взгляд уставился на стакан в руке. Забавно, подумала она, при других обстоятельствах этот стакан был бы наполнен опьяняющей порцией жидкой храбрости. Привычка, от которой она давно и упорно старалась избавиться. — Ты помнишь тот момент, когда мы перешли через мост и увидели… — она замерла, — …тело мамы на земле? Джинкс застыла на полудвижении, соломинка зависла в сантиметре от её губ. Искорка насмешки в глазах потускнела, сменилась чем-то более тёмным, тяжёлым. Она поставила стакан на стойку, так и не сделав глотка. — Ага, — тихо ответила Джинкс, совсем не похоже на себя. — Ну, не совсем. Но я помню чувство. Помню, как Вандер увёз нас. Вай вздохнула, её мысли были далеко. — Я когда-то так их ненавидела. Пилтовер. Миротворцев. Всё, за что они стояли. — Ага, а теперь ты жената на одной из них, — сухо отметила Джинкс, как будто констатируя очевидный факт. Вай отмахнулась от комментария, мысли были в другом. — Я имею в виду, я понимаю… Дать… ей или ему эту жизнь — это здорово. Но я не могу не чувствовать… — она замолчала, мысли запутались в клубке вины и неуверенности. — Что ты предаёшь маму с папой? — подхватила за неё Джинкс, прочитав её мысли. — Слушай, не хочу говорить плохо о мёртвых, но оставить своих детей разгребать их революцию — это… не совсем «Родители года». Чего они, вообще, ожидали? — Лучшего будущего… для нас, — тихо ответила Вай, слова звучали скорее для неё самой, чем для Джинкс. — Ну так они его получили, разве нет? — сказала Джинкс, пожав плечами, тон резкий, но небрежный. — Даже если добивались этого полным бардаком. Посмотри на нас. Заун теперь в лучшем состоянии, чем когда они его оставили. А ты… — она замерла, взгляд на мгновение смягчился. — Ты даёшь своему ребёнку ту жизнь, какой у нас никогда не было. Вай смотрела на неё мгновение, узел в груди чуть-чуть ослаб. — Ты правда так считаешь? Джинкс пожала плечами, в её выражении мелькнула редкая искренность. — Ну, в мире появится ещё один из нас. Версия тебя или меня — та, которой суждено было стать Вайолет и Паудер. — Она замерла, пальцы чертили ленивые круги по краю стакана. — Чуть меньше кулаков, чуть меньше взрывчатки, чуть меньше… мёртвых тел. Может, чуть больше баланса. Из Вай вырвался сухой смешок. — Баланс, да? Между нами, думаю, мы завалили этот баланс уже давным-давно. — Верно, но, может, именно поэтому у твоего ребёнка есть шанс. У него будут ты и Одноглазка, чтобы испортить его в равной степени, — с хитрой ухмылкой сказала Джинкс. — Джинкс… — предупредила Вай насчёт прозвища, хотя в голосе не было настоящей угрозы. Игнорируя это, Джинкс подняла стакан с театральным жестом. — За маму и папу, и за их вечно влипавших в неприятности дочерей, что остались после них. Каким-то образом мы всё ещё стоим на ногах. Вай подняла свой стакан и чокнулась с Джинкс. — За нас.

────────────────

Беременность была лёгкой частью. Ну да, были утренняя тошнота, отвращение Кейтлин ко всему, кроме чая с печеньем, и непредсказуемые перепады настроения, из-за которых Вай пол срока ходила на цыпочках. Но в целом они справились — и даже смеялись над большей частью этого. Роды, правда, оказались совсем другой историей. Вай до сих пор чувствовала боль в руке — фантомную, от смертельной хватки Кейтлин. Казалось, она решила выжать из неё каждую каплю силы за те мучительные часы. Вай не винила её — чёрт, она, наверное, заслуживала чего-то похуже за то, как бесполезно растерялась в тот момент, заикаясь от поощрений, в которые сама не верила. А ещё была кровь. Не только настоящая кровь, но и сама неимоверная интенсивность всего происходящего. Крики Кейтлин, хаотичная суета акушерки, отдающей приказы, ощущение, будто весь мир перевернулся на оси. На мгновение Вай была уверена — сейчас упадёт в обморок. Не от вида крови, а от чистого ужаса, видя, как Кейтлин мучается от боли. Но потом раздался плач. Маленький, пронзительный и невероятно живой. Вай моргнула, сдерживая жжение в глазах, когда их дочь положили на руки Кейтлин — и в тот же миг всё остальное поблекло. Усталость Кейтлин, её пропитанные потом волосы, прилипшие к лицу, её слабая, но победная улыбка — всё это навсегда отпечаталось в памяти Вай, как фотография. Теперь это её будущее, она это осознала. Больше не только они вдвоём — теперь ещё один человек, за которого ей придётся драться, которого она будет защищать всем, что у неё есть. Тяжесть этого обрушилась на неё сразу — страх и радость в равной мере. — Эй, Шарлотта, хочешь познакомиться со своей тётей Джинкс? — с улыбкой сказала Вай, нежно покачивая новорождённую. Крошечное существо на её руках было воплощением совершенства — румяные щёчки, мягкие голубоватые прядки волос и маленькие пальчики, инстинктивно сжимающиеся в кулачки. Джинкс наклонилась ближе, придирчиво разглядывая крохотный свёрток на руках Вай, театрально наклонив голову. — Ух ты, она на тебя вообще не похожа, Вай. Ты хоть старалась? Вай фыркнула, закатив глаза. — Джинкс, знакомься — твоя племянница, Шарлотта Фелиция Кирамман. При упоминании имени выражение Джинкс смягчилось. — Вы назвали её в честь мамы? — спросила она тихо, будто значимость этого была хрупкой, как стекло. Вай кивнула. — Ага. Конечно. Подумали, это лучший способ почтить их память. Прежде чем Джинкс успела ответить, сзади раздался голос: — Хочешь подержать её? Это была Кейтлин, слегка приподнятая на кровати, голос уставший, но тёплый. Вай подошла ближе к Джинкс, осторожно протягивая Шарлотту. Но в тот момент, когда малышка оказалась рядом, игривая уверенность Джинкс рассыпалась вдребезги. Она замерла, глаза распахнулись. — Нет-нет-нет-нет… — забормотала она, пятясь назад, а потом вдруг рванула из комнаты. Вай нахмурилась, оглянулась на Кейтлин, та едва заметно кивнула, понимающе. Аккуратно вернув Шарлотту на руки Кейтлин, Вай пошла вслед за Джинкс. Найти её не составило труда. Джинкс укрылась в маленькой нише в конце коридора западного крыла поместья. Она сидела на полу, колени подтянуты к груди, потерянная в водовороте эмоций. — Джинкс, — мягко сказала Вай, осторожно приближаясь. Джинкс не подняла глаз, взгляд прикован к царапине на полу. — Я не могу этого сделать, Вай. Я не… я просто всё испорчу. Сердце Вай сжалось от этих слов, инстинкт говорил протянуть руку, но она не знала, как преодолеть разрыв между ними. Она постояла немного, подбирая нужные слова. — Не испортишь. Джинкс, всё в порядке, — сказала она, голос был нежный, но твёрдый. — Ты не причинишь ей вреда. Голова Джинкс резко поднялась, глаза полны вины и неуверенности. — Я не знаю, как себя вести… рядом с ней, — призналась она, голос хриплый. — Я не такая, как ты, Вай. Я не… не могу быть частью всего этого. Вай вздохнула и сползла по стене рядом с ней, сидя плечом к плечу, но оставляя Джинкс достаточно места, чтобы дышать. Она положила руки на колени, с усталой улыбкой. — Ну, Джинкс, выбора у тебя особо нет. Теперь ты её тётя. Так уж получилось. Джинкс слабо фыркнула — звук наполовину смех, наполовину всхлип. — Ага. Ещё одна чья-то жизнь, которую я разрушу. Или хуже того… Вай слегка наклонила голову, уголки губ дрогнули в лёгкой усмешке. — Ну, тебе повезло: общая кровь это уравновешивает. Джинкс фыркнула, на губах мелькнула едва заметная тень улыбки. — Это так работает, да? — Для меня сработало, — ответила Вай, легонько толкнув сестру локтем. — Кроме того, Шарлотте наверняка понадобится кто-то, кто покажет ей, как выходить за рамки. Джинкс снова фыркнула, но выражение лица смягчилось, сквозь сарказм пробилась искорка гордости. — Ну да, никогда не рано обучать её ремеслу, да? Чуть взрыва тут, чуть взрыва там. — Не это я имела в виду, — легко предупредила Вай. — Просто, знаешь, кто-то, кто присмотрит за ней, когда мы не сможем. Губы Джинкс дрогнули в маленькой, неуверенной улыбке. — Я всё равно всё завалю, ты же знаешь, да? Вай рассмеялась. — По моему опыту, лучше быть в хаосе, чем в одиночестве. — Она снова толкнула Джинкс плечом, голос лёгкий, но наполненный теплом. — Просто запомни: я никогда не откажусь от тебя. И надеюсь, ты тоже никогда не откажешься от моего ребёнка. Глаза Джинкс смягчились, её обычная игривая маска на мгновение спала, когда она встретилась взглядом с Вай. Она сглотнула и кивнула. Вай одарила её ободряющей улыбкой, на мгновение положив руку на руку Джинкс. — Давай, зайдём внутрь, познакомишься с Шарлоттой как следует? Обещаю, она куда менее страшная, чем кажется. Джинкс замялась, но уголки её губ дрогнули вверх. — Не помогает то, что она похожа на неё, — пробормотала она, поднимаясь на ноги. — Но если она заплачет — ты сразу берёшь управление на себя. Вай тихо рассмеялась, тоже вставая и отряхивая штаны. — Договорились. Когда они вошли в комнату, Кейтлин обернулась к ним от окна, мягкая улыбка тронула её губы, пока она поправляла Шарлотту на руках. — Кажется, я родила самого тихого ребёнка на Рунтерре, — рассмеялась она, здоровый глаз блестел от смеси усталости и веселья. Она замерла на мгновение, взгляд смягчился, когда она посмотрела на Джинкс. — Всё ещё хочешь попробовать подержать её? Джинкс на секунду замерла, дыхание перехватило. Мысль о том, чтобы взять Шарлотту — такую маленькую, такую хрупкую — заставила её сердце заколотиться. Но в тоне Кейтлин было что-то — что-то нежное и доверчивое, — что заставило Джинкс колебаться лишь чуть дольше. Вай ещё разок толкнула Джинкс, её ухмылка смягчилась, став искренней. — Ты справишься, — сказала она Джинкс, в голосе звучала непоколебимая уверенность, пока она подходила к Кейтлин и обнимала её за талию одной рукой. Джинкс медленно выдохнула, пытаясь успокоить нервы. Выпрямилась, взглянула на Шарлотту — личико малышки теперь было спокойным и умиротворённым, пока Кейтлин осторожно передавала её на руки Джинкс. — Ну, хоть оба глаза на месте, — сказала Джинкс, её привычная саркастичная интонация снова начала просачиваться в голосе. Кейтлин тихо вздохнула, её терпение держалось лишь на усталости. Возможно, она уже жалела об этом, но, наблюдая, как Джинкс держит Шарлотту — с мимолётной улыбкой, тронувшей её губы, — она вспомнила тот момент, когда видела её вместе с Вай, Вандером и Ишей. На мгновение Кейтлин промелькнула мысль: может, Джинкс не так уж безнадёжна, как она думала. Именно в этот момент лёгкое бульканье прервало её мысли. Шарлотта, широко распахнув глаза и неожиданно оживившись, издала самый тихий смешок. Это был первый звук, который она произвела за двенадцать часов, и он настолько удивил, что и Кейтлин, и Вай замерли, глядя на неё в ошеломлённом молчании. Лицо Вай озарила улыбка недоверия. — Она что, только что…? — Моргнула, переводя взгляд между Джинкс, Кейтлин и малышкой. — Это первый звук, который я от неё слышу. Усталость Кейтлин будто мгновенно испарилась — она не смогла сдержать лёгкий смешок. — Ну что ж, похоже, Джинкс всё-таки прирождённая тётя.