Littlest Adventures

Кейтлин проснулась с пульсирующей головной болью. Не помогало и то, что вчерашняя мысленная охота за человеком, стоящим за загадочными кражами ферроса, снова завела её в тупик — настолько, что даже она сама из-за этого не могла уснуть. Кто бы ни был этот человек, он был хорош. Лучше, чем просто хорош, поняла Кейтлин. Он был почти… невидимым. Никакого паттерна, никакой подписи. Ни намёка на мотив, кроме самого украденного. Даже следов присутствия после каждого ограбления не оставалось — будто он умел исчезать, не оставляя за собой даже отпечатка ноги. Это сводило с ума. Вор будто материализовался из воздуха, исчезал, кстати, с той же скоростью — и оставлял Кейтлин стоять на месте с пустым, выжженным чувством поражения. Нахмурившись, она перевела взгляд на окно — солнечный свет пробивался сквозь шторы. Ей даже не нужно было смотреть на часы, чтобы понять — она проспала своё обычное время подъёма. Пустое место рядом с ней было единственным подтверждением, в котором она нуждалась. Редко, если вообще когда-либо, Вай вставала раньше неё. Кейтлин потянулась за стаканом воды на тумбочке — и обнаружила, что и стакан, и графин пусты. Она уставилась на них мгновение, будто надеясь, что они наполнятся по одному лишь её упрямству, прежде чем раздражённо выдохнула. Казалось, каждая мелочь сговорилась напомнить ей, насколько утро уже пошло наперекосяк. Простонав, Кейтлин с трудом поднялась, зажала переносицу, будто могла силой воли прогнать боль. Разум всё ещё гудел от полусформированных теорий и обрывков улик прошлой ночи — кусочков пазла, которые упорно отказывались складываться. Она отмахнулась от них, вставая, натянула повязку на голову и плотно зафиксировала её на месте. Едва она вышла из спальни, её перехватил Альфред — самый преданный помощник Кирамманов. Он был рядом с Кассандрой с самого начала, помогая ей во всём: от управления бесперебойной работой поместий до организации и распределения корреспонденции, а также ведения семейных архивов. По сути, он был опорой всего дома. Он держал планшет на руке и смотрел на Кейтлин с лёгкой тревогой, его вастайские уши торчали вверх. — Мэм. Вы проснулись! Кейтлин моргнула, на мгновение дезориентированная внезапной переменой, но тут же взяв себя в руки. — Да... у нас в комнате закончилась вода. — О. Что ж, я немедленно распоряжусь, чтобы горничные наполнили новый кувшин, — сказал он, его голос был ровен, как всегда. — Вы можете просто подождать в комнате. Это будет сделано в кратчайшие сроки. Кейтлин сжала губы в тонкую полоску. Она ценила эффективность Альфреда, но в его рвении этим утром чувствовалось что-то не то. — Нет, всё в порядке. Я сама возьму, не нужно их беспокоить. Уши Альфреда дёрнулись, и он, казалось, на мгновение замешкался, его глаза слегка сузились. — О, но, мэм. Это довольно долгий путь вниз. Я уверен... — Спасибо, Альфред. Я справлюсь, — твёрдо прервала его Кейтлин, с лёгкой решимостью отсекая его возражения. Поза Альфреда оставалась непреклонной, хотя выражение его лица смягчилось. — Да, конечно, — ответил он, прежде чем добавить почти небрежным тоном: — О, вообще-то, я хотел спросить, не хотите ли вы просмотреть свою речь для церемонии открытия Сноудауна сегодня позже. Сноудаун. Конечно. Кейтлин почти забыла о празднике в честь конца года. Раньше она обожала эти праздники, даже могла бы сказать, что они были её любимыми, уступая разве что сезону стрельбы. Но теперь они стали символизировать всё, что она одновременно не любила и с чем неохотно мирилась. На то были две ключевые причины: первая — на неё возложили церемониальную задачу проведения Ежегодного Фестиваля Сноудауна, публичного события, знаменующего начало сезона. Это было нечто, что совет единогласно предложил при её назначении Командиром Миротворцев после войны. — Это поможет переосмыслить твой имидж, Кейтлин. Вместо того, чтобы тебя воспринимали как тирана, который травил газом Зaун, ты станешь лицом самого радостного праздника, — как говорили ей члены совета на одной из своих бесконечных встреч. Вторая причина — хотите верьте, хотите нет — была в том, что Сноудаун был единственным временем года, когда Кассандра Кирамман проявляла хоть крупицу теплоты. Кейтлин могла бы даже сказать, что её мать была самой любимой в это время года. Уютные ужины только втроём, успокаивающий аромат сноудаунского пудинга у камина и волнение от распаковки подарков утром под деревом. Те моменты Кейтлин ценила больше всего — осколки времени, когда её собственная семья казалась цельной. Но теперь те моменты были всего лишь воспоминаниями. А её матери — Кассандры Кирамман — больше нет. Единственное, что смягчало её неприятие праздников, — это Вай и девочки. Если бы не они, Кейтлин сомневается, что стала бы праздновать вообще. Вай, с другой стороны, обожала Сноудаун с энтузиазмом, который Кейтлин часто находила и трогательным, и озадачивающим. Эта привязанность появилась недавно, расцвела после рождения Шарлотты, а затем и Лавандер. Наблюдать, как глаза её дочерей загораются при виде празднеств, их смех разносится по воздуху, когда они с восторгом разглядывают украшения или неуклюже помогают Вай печь бесконечные партии сноудаунского печенья, — всё это подарило ей новое восприятие праздника. Для Вай Сноудаун был не просто праздником — это был шанс создать те воспоминания, которые она потеряла в детстве. Её прошлое, полное насилия и тягот, не оставляло места для таких моментов. И несмотря на всю её насмешливую объективность по отношению к условностям сноудаунских традиций Кирамманов, Вай с радостью приняла их и переделала на свой лад. Не то чтобы Кейтлин была против. На самом деле, она приветствовала изменения. Всё, что помогало отвлечься от пустого стула за столом — и от пустоты, которую оставило после себя отсутствие матери, — уже было само по себе подарком. Оглянувшись на Альфреда, Кейтлин вздохнула. — Можете просто оставить их в комнате, я просмотрю позже, — наконец ответила она, её голос был ровным, но отстранённым, пока она продолжала идти. Голос Альфреда стал чуть громче, с ноткой тревоги, необычной для него, пока он подстраивался под её шаг. — О, я думал, мы могли бы пройтись по ним сейчас? Быстро пробежаться? С раздражённым вздохом Кейтлин покачала головой. — Не сейчас, Альфред. Правда, — сказала она, её терпение таяло. — Но спасибо. Он не сдавался. — Ну тогда, может, обсудим детали Пиршества Сноудауна? Это займёт всего минуту. Кейтлин резко выдохнула, её самообладание было на исходе, пока Альфред продолжал свои настойчивые попытки переключить её внимание. Достигнув кухонной двери, она потёрла виски, чувствуя, как знакомая головная боль начинает возвращаться. — Альфред, — сказала она, её голос теперь был мягче, но всё так же твёрд, — я понимаю, что вы нетерпеливы, но прямо сейчас мне нужен стакан воды и момент, чтобы перевести дух. Мы обо всём поговорим позже, хорошо? — Мэм, я действительно настаиваю... если... вы... пожалуйста, — запинаясь, пробормотал Альфред, явно изо всех сил пытаясь удержать внимание Кейтлин, его голос с каждым словом становился всё более взволнованным. Но его протесты остались неуслышанными, когда Кейтлин без паузы вошла в парадную кухню — пространство, обычно предназначенное для гостей дома и членов семьи. Её шаги замедлились, когда она увидела зрелище перед собой — вся её кухонная прислуга сбилась в кучу, вдали от своих обычных постов. Их разговор резко оборвался в тот момент, когда она переступила порог, и комната погрузилась в напряжённую тишину, их глаза нервно метались во всех направлениях, кроме её. Кейтлин ошеломлённо окинула взглядом странную сцену. — Что... почему все повара здесь? — спросила она, нахмурив брови. Альфред догнал её с покорным вздохом, быстро проскользнув мимо. — О, знаете, — начал он, его голос лёгкий, но со скрытой торопливостью, — просто обсуждаем новые рецепты к Пиршеству Кирамманов на Сноудаун. — Его тон казался тщательно подобранным, чтобы отвлечь внимание от напряжения, всё ещё витавшего в воздухе. Взор Кейтлин метнулся между поварами, каждый из которых избегал её взгляда. Что-то было не так. — Что не так с основной кухней? — спросила она, подозрение явно слышалось в её голосе. Повисла напряжённая пауза, повара неловко переминались, словно не зная, что ответить. Наконец, с заднего ряда раздался тихий, едва слышный голосок. — Мисс Вай внизу. Взор Кейтлин резко устремился на говорившего, сердце ушло в пятки. — Что? — Реми, тссс! — одёрнул другой повар, его лицо покраснело от смущения, в то время как несколько других присоединились к приглушённым шиканьям, явно смущённые. Кейтлин на мгновение застыла, пытаясь взять себя в руки. Нервозность в комнате была ощутима, напряжение сгущалось, пока она ждала объяснений. — Альфред, — прямо сказала она, уставившись на него одним глазом. — Не хотите объяснить?

────────────────

Когда Кейтлин спускалась по ступеням на нижние этажи поместья Кирамманов, тишина этого укромного уголка, казалось, погрузила её в состояние спокойствия. Эта часть дома была скрыта от посторонних глаз — здесь хаос повседневных дел оставался незамеченным, запрятанным за закрытыми дверями. Но по мере приближения к кухне до её носа донесся слабый запах чего-то горелого, настолько неуместный, что она сразу же остановилась. Её любопытство возбудилось, и она пошла на запах, пока не оказалась у двустворчатых дверей главной кухни. Медленно и осторожно она открыла их. В тот же миг на неё хлынул клуб дыма, окутав волной жара. Глаз Кейтлин расширился, когда она окинула взглядом открывшуюся сцену. Вай стояла перед печью, её фартук был испачкан глазурью и мукой, а в руках она держала противень со свежеиспечённым печеньем. Дым клубился вокруг неё, но она лишь раздражённо махнула рукой, пытаясь развеять его с выражением лёгкого разочарования. Её обычная собранность исчезла, заменённая хаотичной реальностью кухни, слегка вышедшей из-под контроля. Рядом с ней Шарлотта стояла с виноватым выражением лица, с красной глазурью, размазанной по щеке, словно она слишком рьяно пыталась помочь и угодила в липкую историю. А на полу сидела Лавандер, вся покрытая белым слоем муки, выглядя так, будто только что выкатилась из сугроба. — Что, во имя Рунтерры, здесь произошло? — воскликнула Кейтлин, осознавая масштабы хаоса перед ней. — О, доброе утро, Кексик! — приветствовала её Вай, сияя ухмылкой и размахивая рукой, разгоняя остатки дыма, всё ещё висящие в воздухе. — Мы готовим сноудаунское печенье! — Она указала на столешницу, где полуперемешанное тесто, куча спутанных приборов и шаткая горка печенья, покрытого глазурью, служили вещественным доказательством. — Вай! — голос Кейтлин был смесью изумления и раздражения. Её головная боль, и до того тупая и ноющая, теперь усилилась, когда до неё дошла вся картина происходящего. Она быстро двинулась, чтобы поднять Лавандер с пола, где та, казалось, пыталась помочь по-своему. Она подняла малышку за обе ручки, девочка хихикала, несмотря на весь беспорядок, после чего Кейтлин посадила её на ближайшую столешницу рядом с раковиной. — Тебе обязательно было ещё и кухню спалить? — пробормотала Кейтлин, хватая кухонное полотенце, пытаясь стереть муку с лица Лавандер, но только усугубляя беспорядок. Малышка, казалось, вообще не замечала происходящего — её смешки разносились по воздуху. Вай беззаботно пожала плечами, ухмылка расширилась, пока она прислонилась к стойке. — Всего один противень, — сказала она легкомысленно, хотя озорная искорка в глазах была слишком заметной, чтобы её игнорировать. — И, не хочу никого обвинять, но точно не я виновата, что они сгорели, — добавила она, нарочито переводя взгляд на Шарлотту, которая невинно распределяла глазурь по одному из "печений". Кейтлин бросила Вай многозначительный взгляд, продолжая промакивать лицо Лавандер полотенцем, хотя мука лишь растекалась дальше. — О, правда? Теперь мы виним шестилетку, да? — пробормотала она, терпение явно подходило к концу. Лавандер, не обращая внимания на весь этот бардак, продолжала хихикать и ёрзать в руках Кейтлин, явно наслаждаясь происходящим по-своему. Шарлотта, услышав явную отсылку к себе, резко подняла голову, посмотрела на Вай и потянула за фартук. — Ты сказала держать печенье подольше! Вай моргнула, застигнутая врасплох, открыла было рот, чтобы ответить, но снова закрыла. Да, она действительно это сказала — но не знала, что Шарлотта в своём рвении помочь выкрутила ручку температуры на максимум. Впрочем, Вай не собиралась сваливать всю вину на дочь. Вместо этого она подняла руки в жесте притворной капитуляции, её обычная ухмылка снова выползла на лицо. — Ладно-ладно, — сказала она, переводя взгляд между решительной гримасой Шарлотты и пронзительным взглядом Кейтлин через всю комнату. — Может, это была… командная работа. — Вай, клянусь, ты создаёшь этот бардак специально, чтобы меня раздражать, — сказала Кейтлин, качая головой, ставя Лавандер на пол — только чтобы та тут же снова потянулась за новой горстью муки. Кейтлин в этот момент просто сдалась, прижав пальцы к вискам — наполовину в поражении, наполовину с усмешкой. Мука теперь мягкой пыльной пеленой покрывала всю кухню, а Лавандер, блаженно не замечая хаоса, продолжала своё невинное дело — заваливать мукой всё, что попадалось на глаза. — Мамочка, мы сделали печеньки в виде тебя! — объявила Шарлотта, её голос разрезал напряжение с примесью гордости и неуверенности, пока она поднимала одно из своих творений к Кейтлин. Было ясно — она пыталась сгладить ситуацию, переключив внимание с подгоревшего печенья и кухонного бардака. Кейтлин взглянула на печенье — и вопреки самой себе, не смогла сдержать лёгкий смешок. Конечности были скрючены, контуры формы — полный провал, но, как ни странно, единственными узнаваемыми чертами оказались повязка на глазу и синяя глазурь, изображавшая её волосы — едва-едва. Это был комок теста, но Кейтлин не могла отрицать — старались. — Ух ты… сходство просто… — протянула она, приподняв бровь, разглядывая кривое печенье. — Поразительное? — донёсся голос Вай сзади, тон сочился сарказмом, пока она наблюдала за происходящим, явно наслаждаясь реакцией Кейтлин. Прежде чем Кейтлин успела ответить, Шарлотта протянула ей другое печенье другой рукой. — Вот. И это тоже. Мама его сделала. Кейтлин посмотрела на второе печенье с примесью любопытства и тревоги. — Что это... — Это мангуст, мамочка! — радостно выпалила Шарлотта, совершенно не замечая нарастающего напряжения матери. Челюсть Кейтлин напряглась, и она бросила острый взгляд на Вай, та лишь смотрела на неё с привычной хитрой ухмылкой. Чем дольше она смотрела на это печенье, тем сильнее её терпение истончалось. Но прежде чем она успела что-то сказать, звук воркования Лавандер прервал её мысли. — Дай. Я хочу песеньки, — забулькала Лавандер, её маленькие ручки тянулись вверх, а ножки едва удерживали равновесие на цыпочках, пока она отчаянно пыталась схватить печенье "мангуста" из руки Шарлотты. С тонким визгом восторга пальчики Лавандер ухватились за край печенья — и оно тут же треснуло пополам. — Мой шедевр! — театрально воскликнула Вай, будто весь мир рухнул у неё на глазах. Она беспомощно наблюдала, как когда-то "идеальное" печенье рассыпалось на кусочки. — О нет! — хором воскликнули Шарлотта и Лавандер, голоса полны искреннего беспокойства, пока они метались, собирая упавшие кусочки с пола, обе полны решимости спасти остатки "мангуста". Несмотря на хаос, устроенный Вай и детьми на кухне, Кейтлин долго злиться не могла. Сцена перед ней — Лавандер и Шарлотта в панике пытаются спасти разломанное печенье, а Вай с театральным отчаянием на лице — была достаточно, чтобы смягчить остроту её раздражения. Почти заставила головную боль отступить. Почти. Но потом, как раз когда она подумала, что, может, избежит боли, тупая пульсация в голове усилилась. Острая боль пронзила повреждённый глаз — давление было сильным и резким. Кейтлин вздрогнула, лицо на мгновение исказилось, она сжала зубы, пытаясь отогнать боль. Вай заметила это мгновенно, брови сдвинулись от беспокойства. — Кейт? Ты в порядке? — Я… я в порядке, — быстро ответила Кейтлин, поправляя повязку, пока боль медленно утихала, острота переходила в тупую пульсацию. Она глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе контроль. Вай всё ещё смотрела на неё, её обычная игривость сменилась искренней тревогой. — Ты уверена? — спросила она, подходя чуть ближе, руки всё ещё слегка испачканы мукой и глазурью от недавнего бардака. Кейтлин не ответила сразу. Вместо этого она снова глубоко вдохнула, пытаясь преодолеть остатки дискомфорта. Она покачала головой, глядя на происходящее, но уголки губ сами собой дрогнули вверх. — Ладно, хватит, — объявила она кухне твёрдо, но с ноткой нежности. — Больше никаких сноудаунских печений ни для кого. Пожалуйста, просто позвольте поварам вернуться — пусть делают свою работу. Вай подняла Лавандер на руки, малышка хихикнула, радостно ёрзая у неё на груди. — Ладно, дети, вы слышали командира, — сказала Вай дразнящим голосом, мягко уводя Шарлотту от разломанного печенья. — Но мамочка, я собиралась сделать ещё одно! — запротестовала Шарлотта, её испачканные глазурью ручки тянулись к свежей партии печенья, которое Вай оставила на столе. — Другой шедевр подождёт, — сказала Вай с притворной серьёзностью, ухмылка расширилась, пока она целовала надутую щёчку Лавандер. — К тому же, надо оставить хоть немного ингредиентов для настоящих поваров. Шарлотта надула губы, но не сопротивлялась, пока Вай направляла её к двери, придерживая Лавандер на бедре другой рукой. Кейтлин скрестила руки, наблюдая, как они уходят, чувствуя смесь раздражения и благодарности за неизменную поддержку Вай. — Тебе повезло, что ты хорошо смотришься в фартуке, — бросила Кейтлин вслед удаляющейся фигуре Вай. Остановившись в дверном проёме, Вай ещё шире улыбнулась. — Эй, если с коммуной вдруг не сложится, у меня хотя бы есть будущее в роли кондитера, — поддразнила она, подмигнув Кейтлин, прежде чем звук смеха Шарлотты затих, уносясь вслед за ними из кухни. Кейтлин не смогла сдержать лёгкого смешка, качая головой с притворным раздражением. Она постояла мгновение, окружённая остатками хаоса, мука теперь прилипла к её когда-то безупречному шёлковому халату. А потом на неё обрушилась реальность предстоящей задачи — её речь. С тихим вздохом она сдалась неизбежному — тяжесть грядущей ответственности медленно давила на плечи.

────────────────

Кейтлин медленно расхаживала по полу спальни, перебирая листы бумаги в руках. Она тихо проговаривала строки, брови нахмурены от сосредоточенности, сканируя каждую страницу с тщательным вниманием. Время от времени она замирала, постукивая ручкой по губе, глаза сужались в раздумье. Затем её рука резко вытягивалась, чтобы подчеркнуть фразу — только чтобы тут же зачеркнуть её и заменить чем-то другим, более точным, более подходящим. — С глазом всё в порядке? — спросила Вай из угла комнаты, только что вернувшись после того, как вымыла дочек. На ней была свежая одежда — она аккуратно заправила выглаженную рубашку в отутюженные брюки. — Да, Вай, — отрезала Кейтлин, не отрывая глаз от страниц. Быстро зачеркнула строку, что-то пробормотала себе под нос, продолжая переписывать — внимание полностью поглощено задачей. — Могу я хотя бы взглянуть на него до твоей речи? — настаивала Вай, подходя ближе и мягко сжимая руку Кейтлин — тихий, но настойчивый жест. — Я сказала — всё в порядке, — вздохнула Кейтлин, останавливаясь. Но даже когда слова сорвались с её губ, она не смогла до конца скрыть лёгкую покорность в голосе. В конце концов, она сдалась, прислонившись к краю туалетного столика, поза сменилась — она позволила Вай сделать по-своему. Губы Вай сжались в тонкую линию, пока она разглядывала глаз Кейтлин, большой палец мягко касался края века. Бледный шар, затуманенный, но живой — с едва заметным ритмичным движением — словно ловил солнечный свет, пробивающийся сквозь окно. Тонкие волокна радужки растягивались и смещались, будто медленный танец жизни, всё ещё пульсирующей под повреждённым глазом. Это зрелище одновременно тревожило её и успокаивало — в равной мере. — Всё ещё болит? — тихо спросила Вай, палец скользнул по щеке Кейтлин, прежде чем отпустить — рука задержалась чуть дольше, чем нужно. Кейтлин медленно моргнула, лёгкое напряжение в плечах, казалось, спало. — Нет. И всё, что я вижу этим глазом — это тревожное тёмно-красное пятно. Вай слегка улыбнулась, хотя беспокойство до конца не исчезло. — Пожалуй, я предпочту это злобному нефтяному пятну. — Она тихо вздохнула, рука мягко легла на руку Кейтлин. — Давай сегодня ляжем спать пораньше? Думаю, нам обоим это нужно. Глаза Кейтлин смягчились, уголки губ приподнялись. — Если под «нами» ты имеешь в виду меня, — поддразнила она, в голосе звенела лёгкая нотка веселья. Медленно она потянулась, пальцы приподняли подбородок Вай, пока их взгляды не встретились. — Тогда да. Я лягу. Прежде чем нежный момент успел продлиться, резкий стук в дверь нарушил тишину, за ним последовал голос с другой стороны: — Мэм, миротворцы здесь — проводят вас к шатру. Кейтлин вздохнула, сползая с края стола. Раздражение читалось в каждой черте её лица и в каждом медленном движении. — И публика зовёт, — пробормотала она, поворачиваясь к зеркалу, её отражение смотрело на неё в ответ, пока она аккуратно закрепляла повязку на глазу — жест почти ритуальный. — Давай, Кейт, — сказала Вай, отступая, чтобы дать Кейтлин место закончить сборы. — Ты теперь главный хит Сноудауна. Люди действительно с нетерпением ждут твоих речей — для них это начало праздников. — Она замерла на мгновение, тон стал легче. Глаза Кейтлин метнулись к Вай, бровь слегка нахмурилась. — О, я уверена, все в восторге, — сухо ответила она, явно не довольной от идеи быть выставленной напоказ, словно какое-то зрелище, вместо того чтобы заниматься тем, что по-настоящему важно — например, раскрыть кражи. Вай не сдавалась, на этот раз смягчив тон, по лицу расползлась нежная улыбка. — Я с нетерпением жду, и Шарлотта тоже. Губы Кейтлин дрогнули, неохотная улыбка тронула уголки, пока она впитывала искренность слов Вай. — А Лави? Вай усмехнулась, наблюдая за Кейтлин в зеркале. — Это единственное время, когда она вообще не ёрзает, так что, честно говоря, я считаю это победой. Кейтлин закатила глаз, но не смогла сдержать забавленного вздоха. — Может, мне тогда начать читать речи во время купания? — парировала она, поправляя белый берет с привычной лёгкостью человека, который надевал его тысячу раз. Вай наблюдала, как Кейтлин поправляет последние детали формы — пальцы разглаживали подол куртки, поправляли перчатки с лёгким беспокойством, что не ускользнуло от внимания. — У тебя всё получится, Кейт, — сказала Вай, рукой потянулась к спине Кейтлин, слегка притянула её к себе, наклонилась и нежно, успокаивающе поцеловала её в щёку. — Мы с девочками увидим тебя там, — добавила Вай, губы коснулись кожи Кейтлин, пока она говорила. Дыхание Кейтлин чуть замерло от этого жеста, напряжение в плечах спало, тепло прикосновения Вай успокоило её нервы. Одна рука поднялась, легко коснулась лица Вай — позволила себе мгновение утешения. — Спасибо, — прошептала Кейтлин, голос стал тише, последние следы сомнений исчезли. Рука задержалась ещё на миг, заставляя себя отпустить, прежде чем она схватила речь со стола и направилась к двери. Когда Кейтлин уходила, они обменялись последним взглядом — и она исчезла в коридоре. Вай медленно выдохнула, тяжесть момента ещё витала в тишине комнаты. На мгновение задержавшись, она собралась с мыслями, затем подошла к шкафу и накинула куртку. Бросив последний взгляд в зеркало, Вай направилась по коридору. Подходя к лестнице, она увидела Шарлотту и Лавандер, ждущих её — их маленькие личики сияли от возбуждения. Девочки буквально подпрыгивали на месте, энергия била через край, пока они нетерпеливо ждали её. — Готовы увидеть, как ваша мама оживит Сноудаун? — спросила Вай, опускаясь на их уровень и поправляя куртки, чтобы те плотно сидели и держали тепло. Шарлотта с энтузиазмом закивала, глаза сверкали от волнения. — Я не могу дождаться! Мамочка — лучший оратор на свете! Вай рассмеялась, взглянула на Лавандер, которая крепко прижалась к её боку. — А ты как, Пау-Пау? Думаешь, у твоей мамы всё получится? — поддразнила она. Лавандер энергично и радостно закивала, маленькие ручки потянулись вверх, чтобы обхватить шею Вай. Вай подняла её, поцеловала в висок. — Вот моя девочка, — сказала она, улыбка стала ещё шире. — Ладно, пошли. Держа Шарлотту за руку, а Лавандер — надёжно устроив на бедре, Вай повела их к парадной двери с переполненным сердцем, пока они готовились присоединиться к празднику.

────────────────

Последние слова речи Кейтлин эхом прокатились по стеклянному шатру, их отголоски ещё долго висели в воздухе после того, как она закончила. — …И празднуя очередной Сноудаун, мы не должны забывать о принесённых жертвах, пережитых испытаниях и людях, которые стояли рядом с нами в борьбе за этот мир. Жители Пилтовера и Зауна — желаю всем вам счастливого Сноудауна. Когда Кейтлин закончила, толпа взорвалась аплодисментами — звук прокатился по шатру, словно волна праздника. Хлопки и радостные крики, казалось, заполнили каждый уголок пространства, согревая воздух своим энтузиазмом. Кейтлин едва заметно, сдержанно улыбнулась, её резкие черты лица чуть смягчились, когда она отступила от трибуны. Её глаз скользнул по толпе — она заметила семьи, собравшиеся вместе, детей, взволнованно тянущих родителей за руки, и нескольких пожилых горожан, одобрительно кивающих с серьёзным видом. Где-то в море лиц она увидела Вай — та стояла, выпрямившись, с Лавандер на плечах и Шарлоттой, неистово машущей рядом. Улыбка Кейтлин на мгновение стала глубже — короткая вспышка тепла прорвалась сквозь её обычно непроницаемую сдержанность. Она отвернулась от трибуны, как раз когда торжественный колокол пробил, возвещая официальное начало Сноудауна. Над головами начали падать нежные снежинки — их спуск был идеально организован гениальным механизмом мастера. Спускаясь по ступеням, чтобы поприветствовать совет и приглашённых гостей, ожидающих внизу, Кейтлин позволила себе насладиться атмосферой — тем миром и единством, за которые она так упорно боролась. Ведь именно это и должен был символизировать Сноудаун — напоминание о том, что они преодолели, и о том, что всё ещё должны беречь. Из толпы лицо маленькой Шарлотты засияло, как маяк. Она повернулась к Вай, глаза широко распахнуты от восхищения. — Это было потрясающе, мамочка! Губы Вай изогнулись в нежной улыбке, когда она положила руку на голову Шарлотты, приглаживая её аккуратно уложенные волосы. — Какая часть? Снег или речь твоей мамы? — мягко спросила она. Лавандер, всё ещё сидя на плечах Вай, с восторгом тянула крошечные ручки, пытаясь поймать мягкие снежинки, падающие с потолка. Её смешки звенели, свободные от всего, кроме чистой радости момента. Улыбка Шарлотты стала ещё шире, глаза засветились от возбуждения. — Обе! Но больше всего — снег! Это как магия! — Она подпрыгивала на месте, её энтузиазм был заразительным, пока она смотрела вверх на падающие хлопья. Вай рассмеялась, крепче прижала Лавандер, поправляя её положение. — Пошли, найдём твою маму. Когда троица начала пробираться сквозь толпу, праздничная атмосфера на мгновение окутала их — но тут резкий, колючий голос рассёк воздух. — О, смотрите-ка. Семейство неудачников. Голос нельзя было спутать ни с чем. Мышцы Вай напряглись, когда она обернулась, аккуратно переложив Лавандер с плеч на руки. Перед ней, самодовольный и без малейшего раскаяния, стоял Джордж Холлоран, рядом с женой и сыном, на лице которого всё ещё тлел едва заметный отпечаток синяка, оставленный ему Шарлоттой всего несколько месяцев назад. Вай прищурилась, крепче сжала Лавандер, но сумела сохранить голос ровным. — Что ты сказал? Улыбка Джорджа искривилась от презрения. — Ты меня слышала, — прошипел он. — Крысу можно вытащить из грязи, но грязь из крысы — никогда. Похоже, это касается и её детей. Челюсть Вай сжалась, пока слова Джорджа висели в воздухе — тот самый ядовитый оскал, который она слышала слишком много раз. Рука Шарлотты инстинктивно потянулась к матери, но Вай видела, как в глазах дочери мелькнул страх. Последнее, чего она хотела — чтобы её ребёнок увидел эту сторону мира. Вай глубоко вдохнула, заставляя себя оставаться на земле, хотя кулаки выдавали спокойствие, которое она пыталась изобразить. — У тебя хватает наглости, чтобы говорить такое при моих детях, — сказала она, голос был низкий и опасный, как надвигающаяся гроза. Джордж усмехнулся, явно воодушевлённый её сдержанной реакцией. — Просто говорю, как есть. Можешь играть в семью наверху, но все знают, откуда ты. Имя Кирамман этого не меняет, какими бы шикарными ни были твои тряпки. Рука Шарлотты сильнее сжала руку Вай, маленькие пальчики вцепились, как в спасательный круг. Вай на мгновение опустила взгляд на дочь, потом снова посмотрела на Джорджа. Она сделала намеренный шаг вперёд, переложив Лавандер на одну руку, а свободную почти сжимая в кулак. — Скажи ещё слово, — предупредила Вай ровным голосом, тонкая грань контроля сдерживала её. — Ещё одно — и ты увидишь, сколько грязи во мне ещё осталось. Прежде чем Джордж успел ответить, другой голос прорезал напряжение — спокойный, но острый. — Проблемы, Холлоран? И Вай, и Джордж обернулись — к ним подходила Кейтлин, её присутствие властное, глаз прикован к Джорджу. Острота её взгляда — даже с одним глазом — была достаточной, чтобы заставить даже самых упрямых задуматься дважды. Джордж сник, его уверенность дрогнула под пристальным взглядом Кейтлин. — Ничего, — пробормотал он, отступая на шаг. — Просто немного беседуем. — Беседуете? Так ты называешь преследование моей семьи? — спросила Кейтлин, голос ледяной и взвешенный. Она встала рядом с Вай, её присутствие — успокаивающее, но внушающее страх одновременно. Взгляд скользнул по Джорджу и его семье, бровь чуть приподнялась — словно провоцируя его на дальнейшие действия. — Нет, — наконец сказал он, голос стал тише, высокомерие, которое когда-то казалось ему естественным, теперь сменилось неохотной покорностью. — Полагаю, не беседуем. — Отлично, — резко сказала Кейтлин. — Потому что мне бы не хотелось, чтобы эта «беседа» переросла во что-то, о чём ты пожалеешь. А теперь я предлагаю тебе и твоей семье насладиться праздником, над которым оба города так усердно трудились. Джордж замялся, рот приоткрылся, будто хотел что-то возразить, но вес авторитета Кейтлин — и непоколебимая стойка Вай рядом с ней — словно высосали из него всю храбрость. Он что-то буркнул себе под нос и, развернувшись с семьёй, растворился в толпе. Кейтлин подождала, пока Джордж и его семья окончательно исчезли, прежде чем повернуться к Вай и девочкам. Она мягко положила руку поверх всё ещё сжатого кулака Вай. Это был маленький жест, но он говорил больше, чем слова — успокаивающий, умиротворяющий, безмолвная поддержка. Кейтлин знала: именно это прикосновение — язык, способный снять напряжение, нарастающее в теле Вай. Вай опустила взгляд на руку Кейтлин, её пальцы медленно разжались в ответ на этот жест. Она глубоко, выравнивающе выдохнула — гнев и раздражение постепенно утекали из неё. Глаза перевелись на Шарлотту, которая с широко раскрытыми, любопытными глазами наблюдала за ними, маленькое личико сморщилось от беспокойства. — Милая, ты в порядке? — мягко спросила Кейтлин, опускаясь на уровень Шарлотты и проводя рукой по её руке, предлагая хоть немного утешения. Шарлотта быстро кивнула, голос тихий, но твёрдый. — Я в порядке, мамочка, — сказала она, хотя взгляд нервно метнулся туда, где Джордж исчез в толпе. — Он разозлился из-за того, что я ударила Берти? Выражение Кейтлин смягчилось, она нежно обхватила ладонями лицо Шарлотты, отвела за ухо выбившуюся прядь волос. Подарила дочери тёплую, ободряющую улыбку. — Нет, солнышко, — сказала она, голос нежный. — Он злился совсем из-за другого. Тебе никогда не нужно извиняться перед такими людьми, поняла? Шарлотта моргнула, маленькие плечи расслабились, пока слова Кейтлин успокаивали её. Она кивнула, губы тронула лёгкая, облегчённая улыбка. — Хорошо, мамочка. — Умница, — прошептала Кейтлин, слегка щипнув Шарлотту за подбородок, прежде чем встать и перевести внимание на Лавандер, всё ещё уютно устроившуюся на бедре Вай. — А ты, Лави? Ты в порядке? Широкие глаза Лавандер встретились с глазом Кейтлин, крошечные ручки всё ещё крепко держались за плечо Вай для равновесия. Она медленно моргнула, будто обдумывая момент — тяжесть мира за пределами её маленького понимания была слишком велика для её невинного разума. Через мгновение она наклонилась вперёд, крохотная ручка потянулась к щеке Кейтлин. Наклонила голову к Кейтлин, глаза широко распахнуты, полны невинного желания. — Мама, — прошептала она, голосок тихий, но полный надежды. — Я хочу увидеть снега. Мягкий смех Вай раздался в ответ, привлекая взгляд Кейтлин. — Думаю, она хочет увидеть того гигантского снеговика, о котором все говорят, — перевела Вай, бросив на Кейтлин улыбающийся взгляд. Кейтлин смягчила взгляд, нежно погладив край щёчки Лавандер. — Ладно, моя любовь, — сказала она, поцеловав малышку в макушку. — Пойдём найдём этого снеговика, хорошо? Затем она снова перевела внимание на Шарлотту и протянула ей руку. Шарлотта с энтузиазмом схватила её, подпрыгивая от волнения. — Я тоже хочу увидеть снеговика! — воскликнула она, лицо засияло от нетерпеливого ожидания. Кейтлин улыбнулась, слегка сжала крошечную ручку дочери. — Ну что ж, Шарлотта. Тогда ты веди нас. Шарлотта кивнула с решительным видом, шаги ускорились, она запрыгала вперёд, потянув за собой терпеливую руку Кейтлин — её возбуждение буквально излучалось вокруг. — Мамочка, я уверена, снеговик больше нашего дома! — выпалила она, заразительное волнение звенело в голосе. Вай и Кейтлин обменялись взглядами, потом рассмеялись, тронутые воображением Шарлотты. Даже Лавандер, всё ещё устроившаяся на бедре Вай, с любопытством выглядывала вперёд, маленькие ручки крепче вцепились в куртку Вай.

────────────────

Пока они неспешно шли по сверкающим улицам Пилтовера, дух Сноудауна, казалось, звучал из каждого угла. Воздух был свежим, нес аромат сосны и сладкой выпечки из ближайших палаток. Смех разносился по глянцевым мостовым, смешиваясь с мягким гулом праздничной музыки, что лилась словно со всех сторон. Фонарные столбы были украшены мерцающими гирляндами, а большие, яркие венки гордо висели на окнах — каждый напоминал о тепле этого сезона. Лавандер, прижавшись головой к плечу Вай, подняла маленькую ручку, указывая на конец улицы. — Снега! — прошептала она, голос был полон изумления. И точно — как только они свернули за угол, гигантский снеговик предстал перед ними. Он величественно возвышался в самом сердце площади, укрытой безупречным слоем снега — достижение инженерной мысли, созданное гением Пилтовера. Преображение площади было настолько полным, что казалось, будто их перенесли прямо в ледяные просторы Фрельйорда. Основание снеговика было идеально круглым, лицо украшено угольными глазами и морковным носом. Длинный шарф в полоску — синий, как Пилтовер, и зелёный, как Заун — был накинут на шею и мягко трепетал на ветру. Семьи, собравшиеся вокруг, смеялись и кидались снежками — их радость была заразительной. Вай тихо свистнула, по лицу расползлась ухмылка. — Ну, блин. Вот это снеговик, надо признать. Шарлотта нетерпеливо потянула Кейтлин за руку, ноги буквально несли её к этому главному символу праздника. — Можно? Мамочка, пожалуйста? — умоляла девочка, вытянув нижнюю губку для усиления эффекта — на что Кейтлин, конечно, тут же клюнула. — Ладно, солнышко, — сказала Кейтлин, мягко улыбаясь, отпуская её руку. — Только не убегай далеко. Глаза Шарлотты засверкали от восторга, она энергично закивала, на мгновение крепче сжав руку Кейтлин. — Спасибо, мамочка! — сказала она. Но прежде чем рвануть вперёд, она замерла, взгляд перевёлся на Лавандер, уютно устроившуюся на руках Вай, с широко раскрытыми глазами, полными любопытства. — А Ванди тоже можно? — спросила она, голос полон надежды и невинности. Это был простой вопрос, но он всё равно тронул струны в сердце Вай. Жажда Шарлотты включать сестру во всё — даже в этот момент радости — напомнила ей так многое о её отношениях с Джинкс. Вернее, о том, какими они могли бы быть. Казалось, много лет назад Джинкс была права. Создать семью с Кейтлин, вместе растить своих девочек — всё это дало жизнь той Вайолет и той Паудер, которыми они должны были стать. — Конечно, она может, — сдалась Вай, аккуратно помогая Лавандер встать на ножки — малышка уже хлопала в ладоши от радости, услышав приглашение. — Следи за сестрой, ладно? — сказала она, взъерошив непослушные волосы Лавандер и одарив Шарлотту ободряющей улыбкой. Девочка засияла, несдержанное возбуждение буквально вибрировало в каждом сантиметре её тела, пока она хватала крошечную ручку Лавандер и вела её к снеговику. — Давай, Ванди! Мы пойдём смотреть на самого большого снеговика на свете! Вай стояла, наблюдая, как две девочки убегают, держась за руки, их смех разносился по воздуху. Волна тепла, смешанная с лёгкой ностальгией, поднялась внутри неё, пока она смотрела, как её дочери несутся к гигантской снежной фигуре впереди. Но прежде чем она успела насладиться моментом, что-то холодное и острое ударило её прямо в лицо. На мгновение разум опустел — она совершенно не ожидала такого. Кейтлин стояла всего в нескольких шагах, на губах играла озорная улыбка. Одна бровь была приподнята в вызове, остатки её «преступления» стекали с перчатки. Вай моргнула, осознавая произошедшее, потом уголки губ изогнулись в дерзкой ухмылке. — Знаешь, это нечестно, — поддразнила она, стряхивая снег с лица. — Я даже не была готова! Ухмылка Кейтлин стала шире, в глазу сверкнула искра — то ли насмешка, то ли уверенность. — Эй, в любви и на войне все средства хороши, дорогая. Вай рассмеялась, выпрямилась, поза излучала игривый вызов. — Так вот как? — спросила она, в глазах мелькнул озорной огонёк. — Ну, если считать это войной, то, пожалуй, справедливо будет ответить ударом. Кейтлин приподняла бровь, заинтересованно, но поза оставалась небрежной. — Покажи, на что способна, Вайолет, — бросила она вызов, голос лёгкий, с весельем. Вай ухмыльнулась, в ней загорелся боевой дух. — О, ещё как покажу, — сказала она, наклонилась и сгребла пригоршню снега. Одним быстрым движением швырнула его в сторону Кейтлин — идеальный бросок в плечо. Кейтлин рассмеялась, едва увернувшись от снежка. — Молодец, — поддразнила она, уже собирая свою порцию и запуская новый снежок — снова попав точно в лицо Вай. Битва продолжалась: Вай в основном попадала Кейтлин в крайние точки — руки, плечи, — а Кейтлин целенаправленно била снова и снова в одно и то же место на лице Вай, заставляя ту смеяться, несмотря ни на что. Не раньше, чем Шарлотта и Лавандер — обе хихикающие и полные восторга — подбежали обратно, чтобы встать на сторону Вай, улыбка Кейтлин дрогнула. — Ой, погодите-ка. Это уже нечестно, — приподняла она бровь, руки на бёдрах, изображая притворное неодобрение. — Полноценная засада? Вай, руки которой были забиты снежками, хищно ухмыльнулась. — В любви и на войне все средства хороши, помнишь? Кейтлин бросила на неё игривый взгляд, но её соревновательный дух вспыхнул. — Ладно. Тогда я приму вызов от вас всех, — сказала она, готовясь к натиску, пока её дочки собирались со снежками, готовые защищать своего лидера. Игривый хаос закружил вокруг них, снежное поле боя теперь жило смехом и азартом момента. Может быть, просто может быть, Кейтлин снова научится любить Сноудаун. Когда осколки взорвавшегося снега оседали вокруг них, а смех её семьи разносился по морозному воздуху, она поняла — именно эта хаотичная, неожиданная радость была ей нужна. Это было не идеально, и уж точно не то, что она планировала, — но это было её. И на этот раз, этого было достаточно.