Littlest Adventures

Вай прошла через всё поместье, лавируя по блестящим мраморным полам с той лёгкостью, что приходит лишь с годами, проведёнными в этом доме. Она внимательно оглядывала праздничное убранство — остролист и гирлянды, с тщательной аккуратностью развешанные вдоль подоконников и перил. Их яркие краски смягчали строгий лак стен и позолоченные рамы окон, излучая тепло, редкое для такого безупречно отполированного места. Это было тепло, которое мог подарить только Сноудаун — и к которому она научилась тянуться после того, как потеряла его так рано в жизни. Как и для большинства заунитов, Сноудаун для неё был скромным, уютным делом — только семья. Никаких роскошных украшений, никакой пышной ёлки, почти никакой еды на столе. Всё, что у неё тогда было — жалкий костёр, убогая ёлка и котелок знаменитого горячего шоколада её мамы, сваренного из маленьких плиток чистого какао — редкой роскоши в нижнем городе. Мало, но это был их Сноудаун. После смерти родителей всё изменилось. Жизнь с Вандером в Последней капле означала, что Сноудаун — просто ещё одна ночь пьяных посетителей и громких драк. Всё ещё никаких кричащих украшений или изысканных пирожных, но была жалкая ёлка с шарами и мишурой, собранными из отходов. Был и горячий шоколад, но он был другим — совсем не таким, как у мамы. А подарки? Подарки были просто тем, что она могла стащить или вытащить из карманов пьяных посетителей. Но хотя бы Сноудаун всё ещё праздновали. А в Стиллуотере? Нет. Там не было Сноудауна. Дни сливались друг с другом за холодными, безжалостными стенами. Единственное напоминание — меньше насилия и меньше «бесед» — потому что большинство тюремных охранников брали выходной. И единственное, что она могла подарить себе — это шрам или два на коже — чёрные чернила на плоти, чтобы хоть что-то почувствовать. Если бы кто-то тогда сказал ей, что Сноудаун за пределами этих четырёх стен станет для неё самым лучшим — она бы, скорее всего, врезала бы этому человеку в лицо. Вай наконец добралась до сада, освещённого лишь мягким мерцанием звёзд и серебристым отблеском луны, прорезающим тени. Кейтлин сидела у фонтана, мягко озарённая ярким, тёплым светом, льющимся из дома сквозь окна, отбрасывающим жёлтое сияние на её силуэт. Она сидела задумчиво, поза расслаблена, взгляд отстранён. Она всегда была погружена в мысли, размышляла, просчитывала. Но на этот раз Вай знала — дело не в каком-то деле, не в загадке, которую она пытается разгадать, даже не в призрачных воспоминаниях войны и тяжёлой ноше прошлых ошибок. Нет, это было нечто совсем иное. Вай видела это по тому, как пальцы Кейтлин рассеянно чертили узоры по краю фонтана, по тому, как её взгляд, казалось, уплывал куда-то за рябь воды. — Шестеренка за твои мысли? — подала голос Вай, подходя ближе. Кейтлин улыбнулась, как только услышала Вай, вынырнув из своих размышлений. — М-м. Я просто вспоминала, как провела целый Сноудаун в постели, — начала она, на губах играла лёгкая, сожалеющая улыбка. — Я вывихнула лодыжку, когда вылезала из окна, — вспомнила она со смехом, будто сама не могла в это поверить. Она перевела взгляд — и увидела, как Вай держит в руках две дымящиеся кружки. Вай усмехнулась, протягивая одну из кружек. — Вылезала из окна, да? Дай угадаю — сбегала тайком к девчонке? Кейтлин рассмеялась — звук был мягким и мелодичным под звёздным небом. — Вряд ли. Я пыталась посмотреть на огни Сноудауна с крыши, но мой гениальный план не учёл, насколько там скользко. — Она взяла предложенную кружку обеими руками, наслаждаясь теплом на фоне холодного ночного воздуха. — Я провела весь праздник, дуясь и чувствуя себя совершенно несчастной. Вай тихо свистнула, устраиваясь на краю фонтана рядом с Кейтлин. — А я думала, что в наших отношениях безрассудной была я. Кейтлин покачала головой, но взгляд оставался отстранённым, будто она заново переживала воспоминание. — Я думала, мама разозлится, — вспоминала она. — Но, кажется, она увидела, как мне обидно, что пропущу все праздники. Поэтому приказала слугам поставить ёлку и украсить мою комнату только для меня. — Её голос чуть дрогнул, неся в себе тихую боль, которую она явно пыталась похоронить. — В тот вечер она и папа просто остались со мной. Мы ели пудинг и всю ночь говорили об их собственных традициях Сноудауна, когда они были молодыми. Вай нахмурилась. Её свободная рука сама потянулась, убирая выбившуюся прядь волос Кейтлин за ухо. Движение обнажило незаметные слёзы, мерцающие в её единственном глазу. — Эй, — прошептала Вай, голос тихий и нежный. Рука задержалась, ладонью нежно обхватила щёку Кейтлин, большой палец едва коснулся кожи. — Скучать это нормально. Кейтлин на мгновение закрыла глаз, мягкое давление пальца Вай на щеке было тихим утешением. Она изо всех сил старалась держать эмоции под контролем, особенно во время Сноудауна, но в такие моменты отсутствие матери ощущалось как невыносимая тяжесть. — Я так и не успела сказать ей, как ценила то, что она сделала, — прошептала Кейтлин, голос густой от эмоций, которые она редко позволяла себе показывать. — Она была… сложной, но были моменты. Маленькие, как тот вечер, — я бы хотела сказать ей, как сильно я её любила. Редкая слеза сорвалась с ресницы Кейтлин, предавая ту строгую сдержанность, которую она обычно хранила. Сердце Вай сжалось — одна эта капля говорила больше, чем слова, о том, как глубоко Кейтлин прячет чувства под своим безупречным фасадом… кроме как с ней. Не раздумывая, Вай провела большим пальцем по слезе — с нежностью, что была тише любого утешения. Кейтлин на мгновение прижалась к её прикосновению, положила свою руку поверх руки Вай — безмолвное признание той поддержки, которую та всегда давала, ничего не требуя взамен. Этого простого жеста было достаточно, чтобы успокоить бурю внутри, хотя бы на миг. После паузы Кейтлин собралась, мягко отстранилась. Протёрла щёки, быстро вернувшись к своей обычной манере, хотя в глазу всё ещё оставалась мягкость, которую Вай всегда замечала. Руки обхватили кружку, тепло проникало внутрь, возвращая её в реальность. — Ладно, чему я обязана получить знаменитый горячий шоколад от Вай? — поддразнила она, осторожно отхлёбывая. Вай усмехнулась, поза расслабилась, она подняла свою кружку с небрежной лёгкостью. — Просто за то, что ты моя жена, — парировала она, ухмылка одновременно дразнящая и полная нежности. — Ну, знаешь, стандартные привилегии. — Так просто, да? — парировала Кейтлин, игриво толкнув Вай локтем. — Полагаю, мне стоит считать себя счастливицей. Вай рассмеялась. — «Счастливицей» даже близко не передаёт, — сказала она, её голос стал мягче, искреннее. — Ты говоришь так, будто я не балую тебя при каждой возможности. — О, ещё как балуешь, — ответила Кейтлин, улыбка смягчилась, пока она опиралась головой на плечо Вай. — Но не думай ни на секунду, что я не выжму из этого всё, что можно. Вай громко рассмеялась, качая головой, пока пила шоколад. — Я бы расстроилась, если бы ты этого не сделала, Кексик. Не прошло и минуты, как тихую идиллию разорвал неповторимый топот крошечных ножек и звонкий смех их детей. Кейтлин подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шарлотта бежит к ним, а Лавандер изо всех сил пытается следовать за ней. — Мамочки! — крикнула Шарлотта, голос звенел в прохладном вечернем воздухе, пока она театрально кружилась перед ними, её платье развевалось, как распускающийся цветок. — Посмотрите на моё красивое платье! — воскликнула она, её энтузиазм был заразителен. Кейтлин не смогла сдержать улыбки. — Похоже, кто-то готов к праздничному ужину Сноудауна, — сказала она тепло, потянувшись, чтобы поправить ленточку. Вай, вставшая, чтобы помочь Лавандер, аккуратно усадила малышку к себе на колени и снова опустилась рядом с Кейтлин. — Ага, это точно платье для королевы Сноудауна, — поддразнила она. — Где ты научилась так кружиться, а? Шарлотта сияла, поставила руки на бёдра — точь-в-точь, как уверенная поза её матери. — Я тренировалась! Лавандер тут же прижалась к Вай, её крошечные ручки вцепились в рукав. — Ма.ма, я тоже хочу кружиться! — хихикнула она, голосок пузырился от невинного восторга. Вай вздохнула, хотя уголки губ дрогнули от забавы, пока она смотрела вниз на живой комочек у себя на коленях. Она только что устроилась поудобнее и размышляла, стоит ли снова вставать. Но Кейтлин быстро заметила. Она поставила кружку и потянулась за Лавандер. — Иди сюда, Лави, — сказала Кейтлин. Лёгким, но уверенным движением она подняла Лавандер с колен Вай и закружила её. Смех малышки звенел в воздухе, лицо сияло от чистой радости. Когда Кейтлин остановилась, Лавандер прижалась к ней, щёчки раскраснелись от восторга. — Ещё, мама! — воскликнула она, голосок полон чистого восторга. Кейтлин рассмеялась. — Ладно, но только раз. У меня всего один глаз, чтобы не рухнуть, — поддразнила она, тон лёгкий и игривый. Вай с нежностью наблюдала, как Кейтлин аккуратно держит Лавандер на руках. Потом перевела взгляд на Шарлотту, которая скользнула на место, где только что сидела Кейтлин, и с жадным нетерпением схватила оставленную мамой кружку с горячим шоколадом. — Осторожнее, Маффин, не испачкай платье, — предупредила Вай, помогая дочери удержать кружку. Шарлотта радостно улыбнулась ей после глотка, глаза распахнулись от чистого восторга. — Вкусняшка. Твой шоколад такой вкусный, мамочка! Где ты научилась его готовить? Вай улыбнулась, заметив пятнышко шоколада на губе Шарлотты. Нежно потянувшись, она стёрла его большим пальцем. —Это мамин рецепт, — голос её стал тише и мягче. — Она всегда готовила такое печенье на Сноудаун. Так мы отмечали праздник. Шарлотта любопытно склонила голову набок, крепко держа кружку в руках. Её глаза с интересом следили за мамой. —Она тебя научила его готовить? Вай кивнула; глядя на Шарлотту, она чувствовала, как сердце наполняется ностальгической грустью. — Не совсем, — её голос прозвучал мягче. — Мне пришлось научиться самой… уже после того, как её не стало. Но я помнила этот вкус. Так что методом проб и ошибок я его воссоздала. Взгляд Шарлотты смягчился, её детский разум уловил более глубокую эмоцию за словами матери. — Думаю, она бы тобой очень гордилась, мамочка, — сказала она искренне, голос полон той невинной мудрости, что свойственна только ребёнку. Сердце Вай переполнилось, и она наклонилась, нежно поцеловав Шарлотту в макушку. — Спасибо, Маффин, — прошептала она. — Это много для меня значит. Пока Шарлотта устраивалась поудобнее с кружкой шоколада, Вай откинулась на спинку дивана. Её взгляд смягчился, следя за мирной сценой. Улыбка Шарлотты — яркая и широкая — сияла в мягком свете, а всё её лицо было озарено радостью этого момента. Кейтлин, чей смех звучал игриво и беззаботно, нежно убрала выбившуюся прядь волос за ухо дочери — и любовь между ними была почти осязаемой. Лавандер, уставшая от весёлых «кружений», но очень довольная, пристроилась рядом с Кейтлин. Её весёлый смех постепенно затихал, а щёчка утопала в тепле материнских объятий. В этой тихой, нежной сцене маленькая семья будто оказалась в собственном пузыре, отгороженном от всего остального мира. Время замедлило свой бег, и всё вокруг казалось правильным. Идеальным. Спокойным. Но главное — для Вай это ощущалось как дом. Настоящий дом. И она поймала себя на мысли: даже после самых ужасных Сноудаунов в её жизни теперь она отвоёвывала их обратно. С лихвой. Благодаря вот таким вот моментам, бесконечно совершенным в своей простоте. Тишину нарушил голос Кейтлин, мягко вернув Вай из её мыслей в реальность. — Эй, — тихо окликнула она, и в её тоне прозвучала лёгкая торопливость. — Нам уже пора собираться на праздничный ужин. Скоро гости будут. Вай вздохнула. Её идеально выстроенный мир рухнул под напором надвигающейся реальности. — Ага, ужин. — Она взглянула на Лавандер, теперь рассеянно рисующую кружочки на плече Кейтлин, потом на Шарлотту, всё ещё потягивающую шоколад с довольной улыбкой. — Полагаю, праздник не устроит себя сам, да? Кейтлин закатила глаз, хотя уголки губ дрогнули в улыбке. — Для человека, который спланировал большую часть, ты как-то не очень в восторге, — поддразнила она, её голос сочился сарказмом. Вай позволила себе маленькую, задумчивую улыбку. — Если это значит пожертвовать этим моментом — я с радостью оставлю гостей разбираться самих. — Ну, тебе повезло — такие моменты будут с тобой всегда, — заверила Кейтлин, нежно коснувшись пальцем подбородка Вай. — Но если мы собираемся заставлять детей Пилтовера и Зауна умирать с голоду, то хоть выглядеть должны соответственно. Вай издала весёлый вздох и с готовностью уступила. Наклонившись, она повернулась к Шарлотте и протянула ладошку малышке. — Давай, Маффин, твоей маме и мне пора переодеваться. Шарлотта, допив последний глоток шоколада, аккуратно вложила кружку в протянутую мамой руку, потом посмотрела на неё. — А я могу помочь? Кейтлин, всё ещё стоявшая с уснувшей на её груди Лавандер, улыбнулась и нежно стёрла остатки шоколада с губ дочери. — Конечно, можешь, солнышко.

────────────────

Лавандер, уже успевшая проснуться, сидела на туалетном столике. С сосредоточенным видом она игриво теребила пряди волос Кейтлин, и её крошечные ручки бессистемно скользили по материнским прядям. Кейтлин старалась сохранять серьёзное выражение лица, хотя её причёска, несомненно, пришла в ещё больший беспорядок, чем был до этого. Рядом Шарлотта увлечённо рылась в открытой деревянной шкатулке с украшениями, и её маленькие пальчики бережно перебирали хранившиеся там сокровища. Взгляд Кейтлин невольно скользнул по бархатной подкладке и задержался на двух пустых углублениях. Отсутствие пары сапфировых серёжек заставило её на мгновение замереть. Любопытные пальчики Шарлотты водили по краям, брови нахмурились, пока она изучала пустоты. — Кажется, этих не хватает, мамочка, — невинно заметила она, глядя на мать. Кейтлин почувствовала, как в животе внезапно сжался узел, она глубоко, дрожащим вдохом попыталась успокоить голос. — Они не потерялись, солнышко. Они теперь с твоей бабушкой, — объяснила она, рука нежно пригладила выбившуюся прядь на голове Шарлотты. — Это была её любимая пара серёжек. Она носила их… каждый день. — Ох, — тихо произнесла Шарлотта, брови сдвинулись, на лице появилась лёгкая гримаска — она, казалось, почувствовала хрупкую нить, к которой прикоснулась. Наклонив голову, она внимательно посмотрела на лицо Кейтлин и почти шёпотом спросила: — А какая она… была? — Она была… — Кейтлин ненадолго запнулась, подбирая слова. — Потрясающей женщиной. И… ещё лучшей матерью. Всегда защищала меня, чего бы это ей ни стоило, — голос её дрогнул, окрашенный горько-сладкими воспоминаниями. Но за эту защиту пришлось заплатить. Ценой стали их хрупкие отношения, которые Кейтлин в своё время почти ненавидела — за удушающий контроль, за невидимую стену, не позволившую им по-настоящему понять друг друга. Шарлотта, с маленькой, задумчивой гримаской, посмотрела на Кейтлин и мягко улыбнулась. — Похоже на тебя, мамочка, — сказала она, голос тихий, но полный восхищения. — Хотела бы я встретить бабушку. — Я тоже хотела бы, чтобы она встретила тебя, — сказала Кейтлин, улыбка стала мечтательной, голос густой от эмоций. Она потянулась, пальцы нежно коснулись изящных линий подбородков обеих дочерей. — Она бы так вас любила. Больше, чем вы можете себе представить. Лавандер, тихо наблюдавшая всё это время, вдруг уронила кисть из руки, наклонилась вперёд и приложила свои маленькие ладошки к щекам Кейтлин. Её глаза, такие широкие и полные беспокойства, искали ответ в лице матери. — Мама, — сказала она, голос твёрдый в своей невинности. — Не плачь. Сцена была, в лучшем случае, комичной, но Кейтлин прильнула к этому заботливому жесту, эмоции вот-вот готовы были прорваться наружу. Её взгляд задержался на дочерях — их яркие, невинные лица отражали черты Кассандры: глаза Лавандер, улыбка Шарлотты. Кейтлин нравилось думать, что какая-то часть духа её матери живёт и в них тоже. И эта тихая мысль была тем бальзамом, в котором она нуждалась; тем утешением, за которое она цеплялась. Она искренне рассмеялась, рука поднялась, чтобы нежно сжать одну из крошечных ладошек Лавандер. — Ох, Лави, — сказала она, голос дрожал от нежности, пока она целовала пальчики дочери. Шарлотта опустила взгляд, её маленькое личико сморщилось от вины. — Прости, мамочка, — тихо пробормотала она, маленькие ручки обвили талию матери в безмолвном извинении. Кейтлин тут же наклонилась, нежно поцеловав Шарлотту в лоб. — Нечего извиняться, солнышко, — заверила она, несмотря на тяжесть, которую чувствовала. — Всё в порядке. С мамочкой всё будет хорошо, — сказала она, хотя слова были скорее для самой себя, чем для Шарлотты, пока она крепко прижимала дочь к себе. В этот момент из гардеробной вышла Вай, на ходу застёгивая бордовую рубашку поверх рифлёной майки. Она застегнула её не до конца, оставив расстёгнутой чуть выше пояса. Короткие волосы были слегка растрёпаны после быстрого переодевания, но в целом она выглядела собранной и уверенной. Подняв взгляд, Вай увидела, как Шарлотта и Лавандер «помогают» Кейтлин, устроив нечто вроде групповых объятий. Эта картина, красноречивая сама по себе, вызвала у неё улыбку. Один лишь вид её девочек, этот хаотичный, но такой нежный момент, был достаточен, чтобы растопить любое напряжение. — Давайте, девочки, — сказала Вай, аккуратно заправив рубашку в чёрные брюки. — Дайте мамочке спокойно одеться. — Она улыбнулась, раскрыв объятия в приглашении. — Вы можете помочь мне с курткой. — Ладно! — объявила Шарлотта, её надвигающаяся грусть тут же сменилась сиянием, пока она хватала упомянутую куртку с того места, где она висела на стуле. Кейтлин тихо вздохнула с облегчением, благодарная за своевременное вмешательство Вай. Она бросила ей маленькую, благодарную улыбку, аккуратно помогая Лавандер спуститься с туалетного столика на пол. Хихикнув, Лавандер семенила к Вай, её крошечные ручки широко распахнулись, прежде чем крепко обхватить ногу матери. — Я помогу с туфлями! — весело щебетала она, голосок полон восторга. Наконец, момент передышки. Кейтлин поднялась с места, пальцы легко собрали волосы в пучок, отменяя предыдущие старания Лавандер с лёгким, забавленным покачиванием головы. Комната жужжала от суеты их занятий. Кейтлин, теперь уже одетая, стояла перед зеркалом на туалетном столике, тщательно поправляя серьги. Украшения не были её слабостью — в лучшем случае мешали при стрельбе, а в худшем — могли быть опасны, если зацепятся или застрянут где-нибудь во время операций на местности. Но когда случай требовал, она всегда находила время сделать всё идеально. На другой стороне комнаты девочки переключили внимание на укрощение непослушных волос Вай. Шарлотта, как всегда прилежная, была сосредоточена и решительна, справлялась с задачей куда лучше, чем Лавандер ранее с волосами Кейтлин. Её маленькие ручки двигались с удивительной точностью, аккуратно расчёсывая яркие пряди Вай и гладя их с такой концентрацией, что Вай невольно ухмыльнулась. Лавандер, напротив, быстро потеряла интерес. Она сидела на пушистом ковре, крепко прижимая к себе новую плюшевую игрушку, оживлённо болтая тихим, высоким лепетом. Кейтлин приблизилась к этой сцене с улыбкой, с лёгким покачиванием головы: её восхищало, как легко Вай управляет этим домашним хаосом. Она потянулась и разгладила случайную складку на куртке Вай, заставив ту повернуться. Глаза Вай широко распахнулись, оценивая внешний вид Кейтлин, — и на мгновение она застыла, поражённая. Платье с высоким воротником, открытой спиной и разрезом, уходившим почти до самого бедра, смотрелось на ней потрясающе. Прежде чем Вай успела ответить, Шарлотта радостно воскликнула: — Мамочка, ты очень красивая! — Спасибо, Шарлотта, — рассмеялась Кейтлин, сердце согрелось. Затем она потянулась к лацканам куртки Вай, провела пальцами по подкладке и выровняла её с ощущением окончательности. — Вот, Вай. Очень стильно. Лицо Вай залилось румянцем, смесь восхищения и тепла затопила её выражение, пока прикосновение Кейтлин задержалось чуть дольше, чем нужно. Потом палец скользнул под подбородок Вай, мягко приподнял её лицо, чтобы встретиться с глазами — и дыхание перехватило. С лёгкой улыбкой голос Кейтлин нарушил тишину. — Поможешь мне с платьем? — спросила она, поворачиваясь, чтобы Вай могла достать застёжку. Вай, всё ещё немного потерявшаяся в моменте, кивнула, голос игривый, но мягкий. — Знаешь, что смотрелось бы лучше этого платья? Кейтлин приподняла бровь, слегка повернулась, бросив на Вай вопросительный взгляд. — Что? Вай ухмыльнулась, легко застегнула последнюю застёжку. Глаза сверкнули озорным блеском, пока она наклонилась и прошептала так тихо, что услышать могла только Кейтлин: — Ты — без него. Щёки Кейтлин слегка порозовели. Она с наигранным возмущением закатила глаза, хотя в уголках её губ пряталась улыбка. — О, заткнись, — поддразнила она с лёгким, игривым тоном, полностью повернувшись к Вай. Та уже была на грани— готова была тут же поймать её губы своими, если бы их не прервали. — Мамочка, не двигайся. Волосы ещё не готовы, — вмешалась Шарлотта, стоя твёрдо на стуле, продолжая собирать все волосы Вай назад. Вай тихо фыркнула, сдерживая смех. — Ладно-ладно, я веду себя хорошо, — сказала она, обменявшись с Кейтлин взглядом, полным и забавы, и раздражения. — Шарлотта, ты строгий помощник, ты это знаешь? Кейтлин рассмеялась, покачала головой, прежде чем опуститься на колени рядом с Лавандер, нежно проводя пальцами по непослушным волосам дочери. Она мягко улыбнулась. — Хочешь помочь маме с повязкой? Лавандер повернулась к матери, глаза засияли, она энергично закивала. Её крошечная ручка потянулась к Кейтлин, а другая крепко сжимала её любимую плюшевую лису. Она тут же обвила руками шею матери — с той безоговорочной доверчивостью и любовью, на какую способен только малыш. Но Лавандер, как всегда, имела своё мнение. — Нет повязки, мама, — сказала она, серьёзно качая головой — с той степенью важности, на какую способен только ребёнок. Её маленькая ручка потянулась к затуманенному глазу Кейтлин, нежно касаясь кожи вокруг него. — Глазики мамы красивые, — добавила Лавандер, голос полон невинной уверенности, доступной только детям. Дыхание Кейтлин перехватило, сердце переполнилось смесью благодарности и боли. Невинные, нефильтрованные слова Лавандер несли вес, выходящий далеко за рамки их простоты. Она взглянула на Вай — та улыбалась нежно и широко, её собственные эмоции ясно читались в блестящих глазах. — Спасибо, Лави, — прошептала Кейтлин, поцеловав Лавандер в макушку и крепче прижимая её к себе. В этот момент пустота, оставленная её матерью, стала меньше, почти терпимой — тепло её дочерей заполнило пространство, где раньше поселилась скорбь. — Но я почти уверена, другие детишки так не подумают. Когда они вместе покинули комнату — Кейтлин всё ещё держала Лавандер, а Шарлотта прыгала впереди, ведя их к лестнице, — Вай, с гладко зачёсанными назад и собранными в узел волосами, протянула локоть Кейтлин. — Готова? — спросила она с игривой ухмылкой. — Готова, насколько вообще могу быть, — выдохнула Кейтлин, уже предвкушая выверенные улыбки и бесконечные пустые разговоры, которые ей предстоит вытерпеть. Через мгновение она наконец обвила руку вокруг локтя Вай с покорной улыбкой.

────────────────

Праздничный ужин Кирамманов на Сноудаун — традиция, уходящая корнями в историю, передаваемая из поколения в поколение семьи Кирамман. То, что начиналось как тёплое собрание семьи и близких друзей, с годами превратилось в грандиозное мероприятие, собирающее влиятельных фигур Пилтовера. Но в последнее время он стал символом единства — идеально воплощённого в его хозяйках, Кейтлин и Вай, чьё присутствие олицетворяло преодоление разломов куда более глубоких, чем кто-либо мог представить. Какое-то время празднование Сноудауна прекратилось, погребённое под тяжестью горя. После войны ни Кейтлин, ни её отец не могли заставить себя праздновать без Кассандры. Их первый Сноудаун был тихим, сдержанным — только Кейтлин, Тобиас и Вай, сидящие за столом, который казался слишком огромным для их маленькой компании. Это был не праздник — по крайней мере, не совсем. Скорее момент скорби, обёрнутый в самые тонкие нити праздничной традиции. На второй год Кейтлин и Вай встретили Сноудаун на дирижабле, направившись к тому месту, где когда-то исчезла Джинкс. Эта ночь была задумана не случайно. Вай вытащила Кейтлин из её рабочего укрытия и привела на камбуз, где команда, захваченная праздничным духом, уже вовсю веселилась. А дальше начался настоящий водоворот событий: оглушительный смех, песни и характерный звон бутылок с ромом, путешествующих по кругу. Это был не тот Сноудаун, который когда-либо представляла себе Кейтлин, но, возможно, именно поэтому он стал её любимым. Уж точно любимым для Вай — потому что впервые она увидела, как Кейтлин отпускает свою обычную сдержанность, смеётся беззаботно, пока все пили ром из жестяных кружек, привезённых с Билджуотера. В тот редкий, незащищённый момент — щёки раскраснелись, смех освещал всю комнату — Вай увидела сторону Кейтлин, которую раньше не знала. Проблески этой стороны теперь появлялись, когда Кейтлин была с их детьми. Наблюдая за ней такой, Вай не могла не влюбиться заново. Всё изменилось с рождением Шарлотты. Кейтлин и Вай впервые ощутили ответственность родителей — желание передать дочерям традиции, которые когда-то сформировали их самих. Чтобы развеять тишину, окутавшую поместье, они снова распахнули двери дома. На этот раз они пригласили семьи с детьми и из Пилтовера, и из Зауна, чтобы их дочери с юных лет учились понимать различия между двумя городами. Когда празднество началось, семья Кирамман стояла у входа в главный зал, приветствуя прибывающих гостей. Среди них была советница Шула со своей семьёй — одна из немногих, кто знал Кассандру лучше всех. Вес этой общей истории всегда ощущался, когда она входила в комнату, и сегодня не было исключением. — Здравствуйте, Кейтлин, Вай, — тепло поздоровалась советница Шула, её рукопожатие излучало искренность, почти как объятие. Кейтлин приняла его с достоинством свободной рукой — другая была занята ёрзающей Лавандер, которая извивалась от возбуждения. — Мои дети не переставали говорить, как рады прийти сегодня, — продолжила Шула, улыбка сияла от искренней благодарности. — Прошлогоднее празднество действительно произвело на них впечатление. — Благодарю вас, советница, — ответила Кейтлин с обычным достоинством, на губах играла вежливая улыбка. — На самом деле, мне стоит благодарить Вай, — добавила она, жестом указав на Вай, стоявшую рядом. Вай слегка кивнула, её манера была тише, но не менее искренняя. Соблюдение приличий всегда было сильной стороной Кейтлин, а не её. — Она взяла на себя большую часть планирования, пока я занята делами в городах. Выражение Шулы смягчилось. — Тогда рада сообщить — ваши усилия были не напрасны, — сказала она тепло. — Совет провёл опрос в конце года, и, похоже, люди исключительно довольны новым набором миротворцев, выпускников академии. Ваше предложение совету о процедурной подготовке явно оказало значительное влияние. Поза Кейтлин выпрямилась, её стоицизм не дрогнул даже перед комплиментом. — Рада это слышать, — сказала она с присущим ей спокойствием, всегда вежливая, но уклоняющаяся от внимания. — Пожалуйста, наслаждайтесь вечером. После того как советница Шула и её семья прошли дальше, появился следующий гость — Прия Гринвуд в сопровождении своего маленького сына. Подходя к Кейтлин и Вай, лицо Прии озарила острая улыбка, направленная исключительно на Вай. — Вай! — тепло поздоровалась Прия, тон почти слишком фамильярный. Затем, резко переключившись, её выражение стало формальным, когда она обратилась к Кейтлин. — Командир Кирамман, — сказала она с коротким кивком. Вай почувствовала, как лицо её неприятно залилось жаром — тяжесть упорного внимания Прии давила на неё, будто физическая сила. Кейтлин, напротив, уже с трудом сдерживала смех, уголки губ дрожали от забавы. — Прия, — начала Кейтлин, голос плавный, с лёгкой ноткой веселья. — Можешь звать меня Кейтлин. Это ужин Сноудауна, а я точно не на дежурстве сегодня. Вай воспользовалась моментом, чтобы вмешаться, тон лёгкий и радушный. — Так приятно тебя видеть, Прия, — сказала она, протягивая руку с, пожалуй, чуть излишним энтузиазмом, за что получила приподнятую бровь от Кейтлин. — Как твоя жена? — Ах, занята как всегда, — ответила Прия с почти вымученным смешком, крепко сжала руку Вай, а потом задержала её чуть дольше, чем нужно. — Ей пришлось улететь в Таргон сразу после утра Сноудауна. Работа никогда не ждёт. — Затем она повернулась к мальчику, стоявшему тихо рядом, и подтолкнула его вперёд. — Давай же, Деклан, поздоровайся с Кирамманами. Мальчик сделал шаг вперёд, глаза широко распахнуты и полны любопытства, но прежде чем он успел заговорить, Вай почувствовала настойчивый рывок за спину куртки. Она опустила взгляд — Шарлотта крепко цеплялась за её пальто, наполовину спрятавшись, явно не желая выходить на свет. — Шарлотта? — мягко подбодрила Вай, погладив дочь по спине. — Будь вежливой. Скажи привет. После мгновенной паузы Шарлотта выглянула из-за спины Вай, маленькая ручка сжимала складку ткани, будто это была её спасательная верёвка. Медленно она подняла свободную руку в робком приветствии. — Привет, Деклан, — прошептала она, голос едва слышнее шёпота, застенчивость явно чувствовалась в тоне. Кейтлин и Вай обменялись многозначительными взглядами, прежде чем снова посмотрели на мальчика, укравшего сердце их шестилетней дочки. Деклан, сама мальчишеская уверенность, одарил Шарлотту ослепительной улыбкой и в ответ помахал ей. — Привет, Шарлотта, — тепло сказал он, и в его голосе звучала непринуждённая радость человека, чувствующего себя как рыба в воде. Не сбавляя темпа, он засунул руку в карман и достал оттуда маленькую, аккуратно упакованную конфету-трость. — Это тебе, — с ухмылкой протянул он ей свёрток. — Ты же любишь конфеты, да? Широко распахнутые глаза Шарлотты метнулись между Декланом и конфетой, потом к родителям — молча ища подтверждения. Вай едва заметно кивнула в знак поддержки. Робко Шарлотта сделала шаг вперёд, хватка на куртке Вай ослабла, пока она тянулась за конфетой. Её крошечные пальчики скользнули по руке Деклана, когда она взяла подарок, прижимая его к груди, будто самое драгоценное сокровище. — Спасибо, — прошептала она, голос застенчивый, но искренний. — Пожалуйста, — ответил Деклан с уверенной ухмылкой, покачиваясь на пятках, будто обмен прошёл идеально. — Может, позже сыграем в кикбол, если хочешь. Шарлотта кивнула, прежняя неуверенность сменилась маленькой, но настоящей улыбкой. Напряжение в выражении Кейтлин было почти незаметно для тех, кто её не знал хорошо, но Вай уловила его мгновенно. То, как её взгляд задержался на взаимодействии Шарлотты с Декланом — будто она наблюдала, как её дочь ускользает от неё, — задело за живое. Не раздумывая, Вай положила успокаивающую руку на спину Кейтлин, слегка поглаживая. Но затем взгляд Вай метнулся к часам, её беззаботное выражение сменилось — она хлопнула в ладоши. — Ну что ж, Прия, Деклан, так здорово вас видеть. Надеюсь, вам понравится вечер, — сказала она тепло, хотя внимание уже переключилось на Кейтлин. Она протянула руки, жестом прося передать ей Лавандер. — Ладно, давай сюда. Пошли, Шарлотта, — тон стал мягче, обращаясь к старшей дочери. — Пора собираться на охоту за сокровищами. Шарлотта кивнула, крепко сжимая свою конфетную трость, будто это была самая ценная вещь на свете. Вай, прижимая к себе Лавандер, на мгновение замерла. Её выражение лица смягчилось, когда её взгляд встретился с взглядом Кейтлин. И тогда, без предупреждения, она наклонилась и поцеловала её — целомудренно, но твёрдо, в этом жесте была и нежность, и уверенность. Вежливая улыбка Прии слегка дрогнула, хотя она и сохранила самообладание — проблеск неодобрения был едва уловим. Вай отстранилась ровно настолько, чтобы ухмыльнуться Кейтлин, намерение ясно читалось в глазах. — Не скучай без меня слишком сильно, — поддразнила она, прежде чем развернуться и уйти, ведя за собой Шарлотту и Лавандер, оставив Кейтлин с лёгкой смесью нежности и раздражения. С лёгким, почти незаметным покачиванием головы Кейтлин взяла себя в руки и повернулась к Прии — на её лице вновь застыла отрепетированная, безупречная улыбка. — Деклан может присоединиться к охоте вместе с остальными детьми — лестница слева от вас, — сказала она. Не дожидаясь ответа, Кейтлин двинулась дальше, плавно вливаясь в поток гостей, прибывающих на ужин. Каждым своим движением она излучала безупречно выверенное самообладание.

────────────────

Мэл Медарда была из тех, кто могла заполнить собой комнату, не произнеся ни слова. В тот момент, когда она вошла в главный зал поместья Кирамман, её присутствие прокатилось по толпе, притягивая к себе все взгляды, словно мотыльков к пламени. Её появление было таким же непринуждённым, как и тщательно выверенным — тихое заявление о том, что она вернулась и по-прежнему остаётся Медардой. Кейтлин первой подошла к ней, её шаги были осторожными, но собранными, редкое тепло смягчало её черты. Она поприветствовала Мэл объятием, говорившим о товариществе, закалённом в жаре их короткого общего момента во время войны. Несмотря на все различия, их связывала одна неоспоримая нить — сложное наследие ныне покойной Амбессы Медарды. — Приятно наконец-то снова оказаться на празднике Сноудаун в доме Кирамман после стольких лет, — плавно произнесла Мэл, отступая, чтобы с лёгкой, понимающей улыбкой изучить Кейтлин. Она особенно сочувствовала повязке на глазу — тому зрению, которое та потеряла, чтобы помочь ей победить её мать. В каком-то смысле Мэл чувствовала, что могла бы сделать для Кейтлин тогда больше. — Всегда рады тебя видеть, Мэл, — ответила Кейтлин со смехом, её тон стал легче, чем был весь вечер. Мэл огляделась, её острый взгляд ничего не упустил. — Где Тобиас? Кажется, я его уже никогда не увижу на этих сборищах. — В Ионии, — мягко вздохнула Кейтлин. — Он избегает Сноудауна с тех пор, как ушла мама. На лице Мэл мелькнуло искреннее сочувствие. — Мне жаль. Кейтлин лишь покачала головой, и на её губах дрогнула лёгкая улыбка. — Нет, не стоит. С тех пор как у нас с Вай появились девочки, праздники стали переноситься куда легче. Да и открывать дом для гостей теперь тоже. Звук поспешных шагов и смеха разнёсся по огромному залу, прежде чем Мэл успела ответить. Поток детей — двадцать, а может, и больше — обогнул их, взволнованные голоса заполнили пространство, словно потрескивающее тепло камина в холодный вечер Сноудауна. Мэл повернулась, её идеально выгнутая бровь приподнялась от любопытства. — Вы с Вай ещё детей родили, пока я отсутствовала? — сухо спросила она, хотя в тоне сквозила лёгкая забава. Кейтлин хихикнула, покачивая головой, глядя на детей, собравшихся вокруг Вай — каждый жадно тянул руку чтобы отбить «пять», празднуя окончание поиска сокровищ. — Нет, не совсем. Большинство из них — из приюта «Дети Зауна». Мы приглашаем их сюда каждый год на праздник. Это их третий Сноудаун с нами. Взгляд Мэл смягчился, а её обычно резкие черты на мгновение озарились редким восхищением. — Как... мило, — произнесла она, и уголки её губ дрогнули в лёгкой усмешке. — Полагаю, это влияние Вай? — Именно, — тепло ответила Кейтлин. Её взгляд стал мягче, когда она наблюдала, как Шарлотта и Лавандер отделяются от группы детей, их глаза сканируют зал, пока не находят их. — Тётя Мэл! — звонко прокричала Шарлотта и помчалась через зал, её крошечные ножки неслись изо всех сил. — О, мои прелестные крестницы, — пропела Мэл, слегка присев, чтобы поймать Шарлотту в объятия. Лавандер, чуть медленнее, но не менее резво, последовала за ней, крепко прижимая к груди своего набивного лисёнка, пока тоже не устроилась в объятиях Мэл. Вай появилась прямо за ними, её собственная улыбка была мягкой и тёплой, пока она наблюдала за воссоединением. — Я уже говорила вам двоим, какие у вас прекрасные дети? — добавила Мэл, многозначительно переводя взгляд между Кейтлин и Вай. Вай усмехнулась. — Кажется, ты это говоришь каждый раз, когда приезжаешь. — Ну, это правда, — ответила Мэл с театральным жестом, затем прищурилась, внимательнее разглядывая Шарлотту. — Моя дорогая Шарлотта. Посмотри, как ты выросла. Почти такая же высокая, как твоя мама в твоём возрасте. — Целых два дюйма с прошлого раза, тётя Мэл! — гордо объявила Шарлотта. — Два дюйма? Это невероятно! — воскликнула Мэл, щипнув девочку за подбородок. Затем её взгляд перешёл на маленькую фигурку рядом. — А посмотрите на нашу маленькую Лавандер, — продолжила она, голос стал мягче. — Она правда начинает всё больше походить на тебя, Вай. Вай слегка, почти смущённо, кивнула. — Спасибо. Мэл снова присела, протягивая руку к Лавандер. — Мой маленький ангелочек, — сказала она, отводя прядь волос со лба ребёнка, а затем её взгляд упал на игрушку, которую та крепко сжимала в ручке. — Это что... — Да, — с улыбкой подхватила Кейтлин. — Тот самый лисёнок, которого ты ей прислала на Сноудаун. С тех пор она его не выпускает. — Что тут скажешь? У меня, видимо, безупречный вкус, — самодовольно заявила Мэл, выпрямляясь и переводя острый взгляд на Вай. — А ты как, Вай? Как дела? Хорошо обращаешься с Кейтлин? Вай приподняла бровь, её губы растянулись в кривоватой ухмылке. — Всегда. Что, слышала обратное? — Пока нет, — поддразнила Мэл, скрестив руки и переводя взгляд между ними. — Но я знаю, какой ты можешь быть упрямой. Скажем так — я держу уши востро. Кейтлин слегка усмехнулась, покачивая головой, взглянув на Вай — её тон был игривым, но полным нежности. — Не волнуйся, — вставила она. — Между работой и Вай в коммуне мы иногда вообще не видим друг друга целыми днями. Чудо, что мы вообще вместе за этим ужином. — Вижу, ничего не изменилось, — ответила Мэл с понимающей усмешкой, почти угрожающе прищурившись на Вай. — Но если вдруг услышу иное — будь уверена, я найду, что сказать. — Мамочка, — звонко прозвучал голос Шарлотты, её крошечные ручки мягко потянули за платье Кейтлин, от возбуждения её буквально трясло. — Можно тёте Мэл познакомиться с Джейсом и Виктором? — Да, конечно, дорогая, — мягко улыбнулась Кейтлин, погладив Шарлотту по голове. Затем она наблюдала, как её дочь радостно помчалась вверх по лестнице, её маленькие ножки стучали по полу. Мэл моргнула от удивления, её взгляд метнулся между Кейтлин и Вай, пока имена, только что произнесённые Шарлоттой, не осели в её сознании. По ней прокатилась волна ностальгии, смешанная с чем-то более тёмным и гораздо тяжелым. Её выражение лица сменилось на тихое узнавание, будто она пыталась ухватить что-то, давно похороненное. — Джейс... и Виктор? — повторила Мэл, едва слышно, пытаясь собрать всё воедино. Имена, такие знакомые, такие плотно связанные со столькими воспоминаниями — воспоминаниями, от которых Кейтлин пыталась уйти, и которые Мэл, скорее всего, тоже годами от себя отталкивала. Кейтлин дала усталую улыбку. Она не была уверена, как Мэл отреагирует, снова услышав имя Джейса, особенно учитывая тот груз, который оно несло для обеих. — Это её... щенки, — мягко объяснила Кейтлин. Вай наблюдала за этим обменом, её рука нежно потянулась, чтобы взять Лавандер на руки. Она видела, как раньше Кейтлин боролась с памятью о Джейсе, и знала, что услышать его имя снова — особенно в таком невинном контексте, свободном от боли и утраты, через которые все они прошли — могло вызвать чувства одновременно мучительные и сладко-горькие. — Они названы в честь двух изобретателей Хекс-врат, — мягко добавила Вай, её голос был тихим, но наполненным теплом. — Шарлотта просто выбрала их из книги, которую ей на Сноудаун подарил дедушка. — Она бросила Кейтлин короткий, успокаивающий взгляд, молча признавая деликатность ситуации. Брови Мэл нахмурились, пока она переваривала информацию. Наступила пауза, пока она осмысливала услышанное, а между ними повис вес груза невысказанной истории. Её взгляд перешёл от Кейтлин к Вай, и она спросила тихим, осторожным голосом: — Так... она не знает? — Нет, — ответила Кейтлин, её голос стал тише, окрашенный сложностями невысказанной правды. — Я никогда ей не рассказывала. Для Кейтлин уже было достаточно трудно переживать утрату матери, но добавить к этому Джейса — человека, который был для неё как брат — было совсем непросто. Объяснить детям о дяде, которого они никогда не встретят, тогда казалось чем-то незначительным. Поэтому, когда Шарлотта решила назвать своих собак в их честь — и Джейса, и Виктора — это стало сладко-горьким сюрпризом. С лёгкой, чуть ироничной улыбкой Мэл разрядила напряжение. — Ну, теперь в доме Кирамман точно не соскучишься, да? — пошутила она, её голос был лёгким, но с глубинным пониманием. То, как она говорила — с этим знающим взглядом в глазах — признавало запутанную историю между ней самой, Кейтлин и Джейсом, а в какой-то степени — и Виктором. Взгляд Мэл смягчился, когда она протянула руки и бережно заключила ладони Кейтлин в свои — тихий жест поддержки. — Главное, что ты держишься, — тихо сказала она, слова были простыми, но насыщенными смыслом. Кейтлин кивнула, на её губах мелькнула едва заметная улыбка облегчения, чувствуя тихое утешение от присутствия Мэл. На мгновение всё стало немного легче — просто они двое, без слов, пока общий груз их истории мягко опускался вокруг них. Но затем голос Шарлотты прорезал тишину — светлый и чистый, когда она появилась перед ними, держа на руках двух щенков. — Тётя Мэл, познакомься с моими новыми щенками — Джейсом и Виктором! — с неудержимой радостью объявила она, её лицо сияло от восторга, пока она гордо выставляла их напоказ. Мэл мягко улыбнулась, нежность в её глазах отражала сложную смесь привязанности, ностальгии и едва уловимого следа печали. — Ну что ж, — сказала она нежно, — очень приятно познакомиться с вами, Джейс... и Виктор. — Она наклонилась, чтобы аккуратно погладить щенков, её пальцы скользнули по их мягкой шёрстке, но её улыбка так и не добралась до глаз. Кейтлин сделала вдох, её сердце сжалось от этого момента. Она знала, что невысказанные эмоции Мэл клокочут прямо под поверхностью, но не могла не почувствовать и собственную боль, глядя на безмятежное, ничего не ведающее счастье Шарлотты. — Лучше следи за этими двумя, Шарлотта, — подшутила Мэл, но взгляд её был направлен на Кейтлин и Вай. — Никогда не угадаешь, какую шалость они затеют в следующий раз. Может, даже изменят мир, каким мы его знаем.

────────────────

Вай потянулась через плечо, разминая затекшие мышцы — плата за то, что она гонялась за тремя десятками детей по всему дому. Хаос был оглушительным и безжалостным, но Вай не могла сдержать улыбки, слушая, как смех и весёлые крики постепенно стихают в коридорах вместе с уходящими гостями. Этот самый гомон и наполнял дом жизнью — становился разительной противоположностью гнетущей тишине, что царила здесь так долго. Она, конечно, ценила это — но только в малых дозах. В конце концов, такое безумие случалось всего раз в год. Как бы она ни любила радость праздника Сноудаун, оно лишь усиливало её благодарность за тихие моменты с Шарлоттой и Лавандер — когда были только они четверо, уютно устроившиеся в своём маленьком мире. С довольным вздохом она опёрлась на перила второго этажа поместья Кирамман, наблюдая за подтянутой фигурой Кейтлин, которая с изящной эффективностью выпроваживала последнюю группу гостей. Напряжение в её осанке было очевидным, хотя улыбка не исчезала — свидетельство усилий, которые она вкладывала, оставаясь непоколебимым символом дома Кирамман. Не прошло и минуты, как Кейтлин подошла к Вай и встала рядом. Удовлетворённая улыбка тронула её губы, когда она последовала за взглядом Вай, скользнувшим по затихшему поместью внизу. — Ну, это были последние. Казалось, они никогда не уйдут, — сказала она, бросив на Вай нежный взгляд. — Как девочки? — Сейчас крепко спят, — ответила Вай с мягкой улыбкой, наблюдая, как слуги усердно убирают остатки вечера. Они были эффективны, хоть и не совсем невосприимчивы к усталости, накопившейся за ночь. — Думаю, сегодняшний вечер их совсем вымотал. Кейтлин тихо рассмеялась, покачивая головой с примесью забавы и облегчения. — Полагаю, они заслужили спокойный отдых после всего этого веселья. Лёгкая, благодарная улыбка тронула губы Вай, когда она встретилась глазами с Кейтлин. — Ну что ж, ещё один Сноудаун позади, — сказала она, в голосе звучала гордость. — Думаю, на этот раз мы обе справились отлично, если позволите мне так сказать, миссис Кирамман. — Знакомая близость момента делала её голос мягче, интимнее. — Полагаю, справились, миссис Кирамман, — ответила Кейтлин с игривой интонацией, толкнув Вай в шутку. — Я знаю, что праздники Сноудауна здесь никогда не были тем, что ты себе представляла. Но я рада, что ты сделала их частью себя. Вай кивнула. Это было правдой — она никогда не воспринимала Сноудаун как грандиозное шоу богатства и статуса, которое, казалось, так любили другие знатные дома. Ей нравились более тихие, личные моменты праздника. Отчасти она делала всё возможное на пирах Кирамман, чтобы сохранить память о матери Кейтлин для неё самой. Но с годами она научилась ценить этот праздник — видя, как дети Пилтовера и Зауна собираются вместе на одну ночь, откладывая в сторону свои разногласия, просто чтобы насладиться моментом. — Ну, это точно лучше, чем Стиллуотер, — попыталась пошутить Вай, но Кейтлин осталась невозмутимой, в её выражении ещё читалась лёгкая, но живучая обида. Почувствовав надвигающуюся смену настроения Кейтлин, Вай быстро смягчила тон. — Я имела в виду — приятно смотреть, как дети забывают, кто они и откуда, просто чтобы насладиться праздником. На одну ночь неважно, из Пилтовера они или из Зауна. Они могут просто быть детьми, понимаешь? Взгляд Кейтлин смягчился от этих слов, её губы изогнулись в лёгкой, благодарной улыбке. Она кивнула, сердце стало чуть легче. — Думаю, в следующий раз стоит отпраздновать его в Нижнем городе. Вай приподняла бровь, игривый блеск в её глазах потускнел от намёка на удивление, вызванного предложением Кейтлин. — Серьёзно? Ты бы этого хотела? Кейтлин улыбнулась, повернулась и опёрлась спиной на перила, чтобы быть лицом к лицу со своей Вай. — Ну, есть предел тому, сколько рукопожатий и пустых разговоров можно вытерпеть, прежде чем начнёшь мечтать о тихом вечере в форме, патрулируя наши улицы. Вай не смогла сдержать тихого смеха, но мысль всё ещё крутилась в голове. — А как же дети? — спросила она тихо. Кейтлин протянула руку и нежно взяла ладонь Вай в свою. — К тому времени Шарлотте исполнится семь, а Лави — четыре. Думаю, это как раз подходящий момент, чтобы они увидели мир твоими глазами. Вай встретила спокойный взгляд Кейтлин, её неуверенность медленно таяла под теплом уверенности жены. — Ты правда думаешь, им понравится? — тихо спросила она. — Я знаю, что понравится, — мягко улыбнулась Кейтлин, проводя большим пальцем по тыльной стороне руки Вай. — Думаю, им понравится всё, что ты для них придумаешь. Ты всегда была той, кто умеет веселиться. На мгновение они стояли в уютном молчании, груз их общих мыслей заполнял пространство между ними. Мягкое сияние оставшихся фонарей одно за другим угасало, погружая поместье в мирную тишину. День, со всей его суетой и празднествами, подошёл к концу, и наступившая тишина ощущалась как заслуженный отдых. Мысль о Сноудауне в Зауне — хаотичном, грубоватом, каким бы он ни был — казалась идеальной следующей главой в их истории: способом почтить прошлое, смело шагнув вместе в будущее. Кейтлин нарушила тишину, её голос был нежным, но с тёплым оттенком, который могла распознать только Вай. — Может, нам пора в постель? — предложила она, игривая улыбка тронула её губы, когда её взгляд встретился с глазами Вай. — Я же обещала лечь пораньше. Ухмылка Вай стала шире, её губы изогнулись с живой уверенностью, присущей только ей. В её взгляде было что-то электрическое — искорка озорства, озарившая всё лицо. — Отлично. Потому что я весь вечер ждала момента, чтобы снять с тебя это платье. Щёки Кейтлин залились глубоким румянцем, который только усилился, когда она поймала знакомый блеск в глазах Вай. Она с нежностью попыталась оттолкнуть лицо Вай. — Ты и вправду нечто особенное, Вай, — пробормотала она, хотя в голосе не было и намёка на настоящее порицание. Вай рассмеялась, легко поймав руку Кейтлин, прежде чем та успела дотянуться. Она поднесла её к губам и нежно поцеловала костяшки пальцев. — Кстати, нечто, на ком ты женилась, — ответила она, тёплым, дразнящим тоном. — Не говори, что не знала, на что подписываешься, надевая это сегодня. Кейтлин приподняла бровь, её улыбка стала глубже, пока она смотрела на жену. — Возможно, я недооценила, насколько ты можешь быть неприятностью, — поддразнила она, её голос был мягким, мелодичным гулом. — Но я точно не жалуюсь. Ухмылка Вай стала ещё шире, когда она начала отступать, мягко потянув за собой руку Кейтлин в сторону западного крыла поместья, где их ждала спальня. — Давай, — сказала она, голос звучал легко и игриво. — Ранний сон, помнишь? — Её усмешка задержалась, когда она взглянула на Кейтлин, озорной блеск в глазах был совершенно очевиден. Пока они с Кейтлин шли по коридору, Вай наконец осознала: Сноудауны для неё изменились навсегда. Они больше не были связан с болью утраты и борьбой за выживание. Теперь это были мгновения, наполненные простыми радостями: распаковкой подарков, кружкой горячего шоколада, дочерьми, которые помогают им собираться, и людьми, объединёнными на короткий миг общим счастьем. Сноудаун перестал быть бременем, которое нужно было просто пережить. Он превратился в дар, который хотелось беречь. И Вай впервые по-настоящему понимала — эти мгновения она пронесёт через всю свою жизнь.