Littlest Adventures

Шарлотте не было еще и пяти, когда Кейтлин преподнесла ей подарок, который казался почти неподъемным для ее крошечных рук. Это была искусно сделанная тренировочная винтовка, правда уменьшенная, чтобы подходить ее маленькому стану, но сохранившая все признаки мастерства семьи Кирамман. Ложа блестела глубоким цветом красного дерева, а герб Кирамманов был инкрустирован сталью — знак наследия и точности. Это было не просто оружие; это был кусок истории, отголосок тех винтовок, что сама Кейтлин когда-то держала в руках юной девушкой. Первый раз, когда ей предстояло из нее выстрелить, Кейтлин устроила целое событие, приведя всю семью в Кейхейвен, знаменитое поместье Кирамманов, величественно возвышающееся в пилтоверских нагорьях. Оно расположилось там, где высокие, покрытые снегом пики спускались к диким, бурным водам Валоранского моря. Его каменные террасы открывали бескрайние просторы суровой красоты с одной стороны, а с другой — стеклянная оранжерея выходила на живописный вид на далекий Пилтовер. Сам момент был отмечен тихой церемонией. Пронзительный синий взгляд Кейтлин встретился с горящими глазами ее дочери, пока они стояли друг напротив друга, и весомость события витала в воздухе. Между ними стоял глянцевый лакированный стол, где по обе стороны были аккуратно разложены два отрезка фетра. На них покоились их винтовки — изрядно потрёпанное, но безупречно содержащееся оружие Кейтлин, используемое только в сезон стрельбы, и уменьшенная, изготовленная на заказ тренировочная винтовка Шарлотты, новая и нетронутая, но готовая к выстрелу. По краям фетровых ковриков стояли два одинаковых аккуратно разложенных деревянных ящика. Каждый ящик был наполнен точными инструментами, деликатными кистями и флаконами с маслом — всем необходимым для ухода за сложным механизмом винтовки. Симметрия сцены была не случайной, это было безмолвное подтверждение того, что это не просто урок, а обряд перехода. Здесь, под руководством Кейтлин, Шарлотта должна была сделать свои первые шаги в традицию. — Итак, прежде чем делать что-либо, никогда, слышишь меня, никогда не считай, что ружье разряжено, — сказала Кейтлин, ее голос был ровным и властным. Она сделала паузу, ловко уложив свою винтовку на руки, а затем отведя рычаг затвора, чтобы открыть патронник. Она наклонила винтовку, показывая Шарлотте пустую камору. — Всегда проверяй. Одна ошибка может стоить тебе жизни. Юная Шарлотта, в свои пять лет, была воплощением решимости, вкладывая всю свою концентрацию в слова матери. Важность момента читалась в ее позе — прямая спина, расправленные плечи — и в напряженности ее широких, немигающих глаз. — Первый шаг в стрельбе — это знание своего оружия, — сказала Кейтлин, встречая серьезный взгляд дочери. — Когда ты держишь это, Шарлотта, помни, что это продолжение тебя самой. — Да, мамочка, — кивнула девочка с серьезностью, не свойственной ее обычному энтузиазму. Кейтлин дала тишине установиться, прежде чем продолжить, ее тон смягчился самую малость. — Хорошо, — сказала она, возвращая свою винтовку на стол. — Давай начнем с разборки. Чтобы овладеть этим инструментом, нужно понять каждую его часть. С отточенной точностью Кейтлин извлекла магазин, ее движения были сосредоточенны, когда она отложила его в сторону. Затем она перевернула винтовку на фетре, методично открутила боковую пластину, обнажив сложные механизмы внутри. Она аккуратно отсоединила рычаг и затвор, выкладывая каждую деталь с тщательной заботой, располагая их в идеальном порядке. — Это, — сказала она, держа в руках рычаг, — сердце винтовки. Именно оно позволяет стрелять так быстро. А это, — продолжила она, поднимая массивный затвор, — досылает пулю в патронник и запирает ее на месте перед выстрелом. Они работают вместе, как в танце. Одна часть движется, другая следует за ней. Крошечные руки Шарлотты слегка дрожали, когда она потянулась через стол, чтобы взять затвор. — Он тяжелее, чем кажется, — прошептала она. Едва заметная улыбка тронула губы Кейтлин, когда она наблюдала, как маленькие ручки дочери сжимают затвор. Зрелище было почти сюрреалистичным, отражением ее собственного Обряда Посвящения с матерью, горько-сладким воспоминанием, которое теперь казалось завершившим полный круг. — Большинство инструментов таковы, — ответила Кейтлин, быстро отгоняя нахлынувшее воспоминание. — И это — всего лишь инструмент. Винтовка — не игрушка, Шарлотта. Она требует уважения. Если ты не будешь обращаться с ней должным образом, она подведет тебя в самый нужный момент. Не забывай этого. Взгляд Шарлотты встретился с взглядом Кейтлин, в нем мелькнула искра упорства. — Я не забуду, мамочка, — прошептала она, возвращая затвор точно на место, где его оставила Кейтлин. Затем нерешительной рукой она потянулась к своей собственной винтовке. Ее вес, хотя и значительный для ее рук, в тот момент казался огромным. — И теперь ты знаешь первое правило стрельбы. Следующее правило? — Кейтлин сделала паузу, и ее голос стал серьезным. — Никогда не направляй его на то, во что не собираешься стрелять. Никогда. Ты меня понимаешь? Шарлотта торжественно кивнула, ее маленькие руки сжимали винтовку еще осторожнее, словно впитывая всю важность момента. — Да, мамочка. Я понимаю. — Хорошо, — тихо сказала она. — Потому что это правило не только про безопасность. Когда ты стреляешь из оружия, ты несешь ответственность за каждый свой выстрел. Так что используй его с умом и всегда с целью. С предельной осторожностью положив свою винтовку, Шарлотта подняла взгляд, ее выражение лица было смесью надежды и опасения, борющихся друг с другом. — Как ты думаешь, я буду так же хороша, как ты? Смогу ли я использовать ее так же, как ты? — Это только твой первый день, Шарлотта, — сказала Кейтлин с легкой улыбкой. — Если тебе понравится и ты будешь продолжать, все это станет для тебя второй натурой. — Ее тон стал чуть более серьезным, когда она встретилась взглядом с дочерью. — Но дело не только в том, чтобы использовать её, дорогая. Дело в том, чтобы понимать, когда её использовать, а когда — нет. Брови Шарлотты нахмурились от недоумения. — Что ты имеешь в виду? Кейтлин вздохнула, взглянула на винтовку и снова посмотрела на дочь. — Наступит время, когда тебе придется сделать выбор: действовать или удержаться. Иногда удержаться требует больше силы, чем нажать на спусковой крючок. — Ее тон был мягким, но твердым, каждое слово несло на себе груз ее опыта. И все же, где-то там скрывалась тихая нотка сожаления. Она посмотрела на дочь, надеясь, что ее посыл понятен. — Я надеюсь, ты запомнишь это. Шарлотта склонила голову набок, впитывая урок. — А тебе самой приходилось удерживаться, мамочка? Кейтлин замерла, когда воспоминание, с которым она так отчаянно пыталась совладать, прошло сквозь нее, словно тень. Она снова оказалась в Храме Жанны с Джинкс, Вай и Ишей, казалось, застывшими во времени, пока она делала выстрел за выстрелом, надеясь утолить бурлящую бездну горя, которая грозила поглотить ее. То был момент слабости, рожденный потерей матери, и единственный раз, когда она забыла те самые уроки, которые сейчас передавала своей дочери. Медленно выдохнув, Кейтлин силой воли вернулась в настоящее, к своей дочери. — Да, — наконец ответила Кейтлин, и ее голос был тяжел от недосказанного. — Много раз. И я расскажу тебе о них когда-нибудь. — Ее взгляд смягчился, когда она посмотрела на Шарлотту. — Но сейчас давай сосредоточимся на том, чтобы освоить оружие. Хорошо? — Да, мамочка, — твердо подтвердила Шарлотта, и прежняя неуверенность сменилась у нее искрой нетерпения. Уголок губ Кейтлин дрогнул в легкой улыбке. — Хорошо. Давай закончим чистить его, а потом я покажу тебе, как его собрать. Они сидели друг напротив друга, и Шарлотта старательно копировала каждое движение матери, ее маленькие руки проходили тряпкой по пазам и щелям ее винтовки, втирая масло в каждую деталь обдуманно. После того как все было вычищено, Кейтлин быстро, с почти медитативной грацией, собрала свою винтовку — это действие было для нее скорее ритуалом, чем рутиной. Закончив, она подошла к Шарлотте и, встав сбоку, повела ее маленькие руки через тот же тщательный процесс. Когда ее винтовка снова стала цельной, Шарлотта сияла от гордости, а ее пальцы больше не дрожали. — Молодец, дорогая, — сказала Кейтлин, с нежностью положив руку на голову дочери. — Теперь, когда ты освоила основы, выйдем на улицу и посмотрим, как она лежит в твоих руках. Глаза Шарлотты загорелись, она энергично закивала, и ее маленькие руки уже с новоиспеченной уверенностью сжимали винтовку, пока они направлялись наружу. Вместе они вышли на просторные угодья Кейхейвена, и хрустящий горный воздух нес слабый запах разросшегося мха и хвойных иголок.

────────────────

Вай восхищалась Кейхейвеном за его обширную красоту — это было место, казавшееся вечным, нетронутое наукой и магией, формирующими Пилтовер и Заун. Это был мир, существование которого Вай едва ли могла представить, пока не увидела его своими глазами. Но холод? К нему она так и не смогла привыкнуть, сколько бы раз ни приезжала. Он резко контрастировал с Зауном, где глубоко в Нижнем городе тепло было постоянным спутником. Оно исходило от непрерывного гула механизмов, свечения раскаленного металла и испарений, сочившихся из шахт. Эта неумолимая жара разительно отличалась от пронизывающего холода нагорий — холода, который, казалось, проникал в самые кости и застревал там. Это была единственная причина, по которой Вай редко сопровождала Кейтлин в ее визитах. Но сегодня все было иначе. Сегодня Кейтлин решила посвятить Шарлотту в первую ступень наследия Кирамманов: стрельбу. Не то чтобы Вай до конца понимала всю важность традиции, то глубокое чувство связи, которое она давала Кейтлин с ее родословной, или гордость, которую та испытывала, передавая свое любимое занятие их дочери. Но она понимала достаточно, чтобы знать, как много это для нее значило — а для Вай этого было более чем достаточно. Итак, сидя в огромном поместье — даже больше, чем резиденция Кирамманов в Пилтовере — Вай инстинктивно потянулась к теплу камина. Потрескивающее пламя давало утешение, смягчающее ледяной зимний воздух. Поблизости довольная Лавандер играла, ее маленькие ручки были заняты строительством и перестраиванием башен из игрушек. Звук ее тихого смеха наполнял комнату — чистый и беззаботный. Ведь на тот момент ей было всего два года — в том прекрасном возрасте, когда ничто не имеет значения, кроме игрушек и восторга от открытия новых слов. Придвинувшись ближе к огню, Вай протянула руки, позволяя теплу проникать в ее кожу. Медленно она почувствовала, как начинает оттаивать, жар окутывал ее, словно утешительное одеяло, защищающее от безжалостного холода. Она издала решительный ворчливый возглас, пробормотав в сторону пламени, словно оно могло посочувствовать ее тяготам: — Бля, почему тут всегда так чертовски холодно. Голова Лавандер резко поднялась на этот звук, озорной огонек зажёгся в ее хрустально-голубых глазах. Ее маленький ротик открылся, и тонким, певучим голоском она повторила, — Бля! Вай застыла, ее глаза расширились, когда она повернулась к младшей дочери. Лавандер смотрела вверх с полной невинностью, явно не понимая, что только что сказала. — Не-не-не-не, Пау-Пау. Я не это сказала, — выпалила Вай, ее голос повысился от паники и срочности. — Я сказала «огонь»! Вот там — смотри, огонь! — Она указала на пляшущие языки пламени, ее выражение лица было смесью отчаяния и вымученного спокойствия, пока она пыталась перенаправить внимание дочери. Но Лавандер, не замечая беспокойства матери, издала восхищённый смешок. Обнаружив какую-то тайную радость в запретном слоге, она щебетнула снова, на этот раз громче: — Бля! Простонав, Вай провела рукой по лицу. — Зашибись, — пробормотала она, ее голос приглушился ладонью, пока она бросала отчаянный взгляд на дочь, которая теперь сияла на нее торжествующе. — Кейт это точно понравится. Воодушевленная реакцией матери, Лавандер хлопнула в ладоши. — Бля! — снова пропела она, ее голос был полон безудержного веселья. Вай покачала головой и опустилась на колени рядом с дочерью, мягко положив руку ей на плечо. — Ладно, Пау-Пау, — сказала она, ее тон был мягким, но твердым. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. Сможешь сказать «яблоко»? Лавандер замерла, ее смех стих, она склонила голову набок в раздумье, и ее фиолетовые волосы уловили мягкое сияние огня. Ее крошечный пальчик поднялся к губам, легонько постукивая по ним в сосредоточении. — Яб-лака? Облегчение охватило Вай, и она энергично закивала. — Очень хорошо, Пау-Пау! Видишь? Так гораздо лучше, — похвалила она с ухмылкой, веря, что лишь чудом избежала катастрофы. Это было проще, чем я думала. — Яб-лака, — снова сказала Лавандер, ее ухмылка расширялась по мере роста уверенности. Но так же быстро это облегчение испарилось, когда озорная жилка Лавандер вспыхнула с новой силой. Хлопая в ладоши от восторга, она сияла на мать, ее глаза сверкали озорством. — Бля! Яб-лака! — Ой, да ладно, Пау-Пау! — заныла Вай, откидываясь назад, словно тяжесть ее досады физически толкала ее вниз. Она испустила глубокий вздох, проводя рукой по волосам, будто пытаясь взять себя в руки. — У нас так хорошо получалось! Вай опустила голову, ее плечи обвисли от поражения. Когда она наконец подняла взгляд, он встретился с взглядом Лавандер, в котором смешались негодование и невольное восхищение. Глубокий вздох вырвался из ее губ, когда она пробормотала: — И что я с тобой буду делать, когда твоя мама узнает, а? Лавандер в ответ рассмеялась, явно гордая собой, словно выиграв великую битву умов. Ее безудержный смех наполнил комнату легкостью, которой Вай было невозможно сопротивляться. Откинувшись на сиденье, Вай упёрлась подбородком в кулак, ее досада таяла, превращаясь в нежную умиленность, пока она наблюдала, как ее младшая дочь счастливо лепечет сама с собой. Лавандер, блаженно не ведая о хаосе, который только что устроила, теперь сосредоточилась на игрушках с невинной концентрацией, которая трогала сердце Вай самым лучшим образом. — Клянусь, я думала, мы уже прошли эту стадию с Шарлоттой, — вслух поразмышляла Вай, ее голос стал тихим от забавы. Наклонившись вперед, она нежно поцеловала Лавандер в лоб, и ее кривая ухмылка углубилась, когда она отстранилась. Этот день будет долгим.

────────────────

Кейтлин подвела Шарлотту к импровизированному стрельбищу у края поместья. Несколько деревянных мишеней были расставлены, их потертые поверхности помечены поблекшими концентрическими кругами. Опустившись на колени рядом с ней, Кейтлин помогла дочери поставить ноги на неровной земле, а затем поправила ее стойку. — Ноги врозь, упрись покрепче. Хорошо. Теперь подними винтовку к плечу. Дай ей лечь там, плотно, но не слишком туго. — Руки Кейтлин мягко направляли движения Шарлотты, регулируя вес винтовки на ее маленьком стане. Она убедилась, что приклад удобно устроился у ее плеча, а пальцы лишь касались спускового крючка, зафиксированные, но расслабленные. Шарлотта вглядывалась вдоль ствола, ее лицо сморщилось от концентрации, маленький лоб нахмурился, пока она пыталась найти идеальное выравнивание. — Не целься по стволу, дорогая, — мягко сказала Кейтлин, ее голос был ровным и ободряющим. Она легонько постучала по мушке на конце винтовки. — Используй вот это. Шарлотта сместила фокус, подстраивая линию прицеливания, как показала Кейтлин. Но затем она замерла, и момент затянулся дольше необходимого. Кейтлин, чья рука лежала на спине дочери, чувствовала, как напряжение сковало ее маленькие плечи. Ее зоркий глаз уловил проблеск колебания, такого, что возникает лишь с вопросом, слишком деликатным, чтобы его озвучить. — Шарлотта, что такое? — тихо спросила Кейтлин, в ее голосе прозвучала обеспокоенность. — Скажи мне. — Эм-м... — Шарлотта замешкалась, прикусывая губу, и ее взгляд отлетел в сторону. Успокаивающие похлопывания Кейтлин подтолкнули ее вперед, и наконец она прошептала: — Я целюсь одним глазом, или... двумя? — Ее голос ослаб, последняя часть была почти неслышна, а ее маленькая фигурка попыталась съежиться за винтовкой. Вопрос был окрашен детским невинным осознанием, ее взгляд мельком скользнул к материнской повязке на глазу, прежде чем она отвернулась, пристыженная. Мягкий смех Кейтлин разрядил обстановку, наполнив пространство в равной мере уверенностью и нежностью. Она протянула руку, мягко взяла Шарлотту за подбородок и вернуло ее лицо к себе. — Пока давай начнем с одного глаза, — сказала Кейтлин, ее тон был полон полного понимания. — Но не волнуйся. Когда будешь готова, я научу тебя пользоваться обоими. Нервное напряжение в выражении лица Шарлотты слегка ослабло, ее хватка на винтовке стала увереннее, когда она вернулась в свою стойку. — Вот так? — спросила она, прищурив один глаз, чтобы выровнять прицел. Кейтлин кивнула, ее руки находились рядом, но не касаясь, готовые направлять, но позволяя Шарлотте пространство для нахождения своего ритма. — Очень хорошо, — сказала Кейтлин. — Теперь сделай глубокий вдох. Медленно выдохни. Когда будешь готова, плавно нажми на спусковой крючок. Не дергай его. Шарлотта сделала глубокий вдох, ее маленькая грудь поднялась и опустилась, когда она успокоилась. Ее руки слегка дрожали, но спокойное присутствие Кейтлин рядом, казалось, служило ей якорем. Медленно выдохнув, она плавно нажала на спусковой крючок. Винтовка слегка дернулась в ее маленьких руках, когда прозвучал выстрел, эхом разнесшийся по долине. Шарлотта вначале вздрогнула, но затем ее глаза сразу же расширились в поисках места попадания. Деревянная мишень слегка закачалась, но осталась невредимой. Кейтлин мягко улыбнулась ей, успокаивающе водя ладонью по кругу на ее спине. — Все в порядке, дорогая. Ты справилась прекрасно. На это нужно время. — Она бережно взяла винтовку Шарлотты, ствол все еще был теплым. — Давай научимся перезаряжать. Каждое оружие будет разным, но это — рычажное, так что тебе нужно будет толкнуть металлическую деталь под спусковым крючком изо всех сил, быстро. А затем потянуть ее обратно на себя. Шарлотта нахмурила брови в концентрации, ощущая холод металла рычага своими маленькими пальцами. На одном дыхании она оттянула его назад со всей силы, на какую была способна, пока не услышала удовлетворяющий звук движения затвора вперед. Затем, уверенным движением, металлический щелчок возвращения механизма в боевое положение наполнил воздух. — Хорошо, — похвалила Кейтлин. — Теперь снова приложи винтовку к плечу. Ты перезарядила, так что готова к следующему выстрелу. Помни, дыши ровно. Шарлотта сделала успокаивающий вдох, на этот раз ее маленькие руки сжимали винтовку с большей уверенностью. Слова Кейтлин эхом звучали в ее голове, и она старалась сосредоточиться на каждом движении, замедляя свои действия. Кейтлин продолжала направлять ее, ее голос был мягким и ободряющим. — Тебе не нужно торопиться. Просто позволь этому случиться. Шарлотта снова совместила прицел с мишенью. Она медленно выдохнула, утишая свои бегущие мысли. Ее палец коснулся спускового крючка, и уверенной рукой она нажала. Выстрел прозвучал четче, чем предыдущий, и глаза Шарлотты мгновенно метнулись к мишени. На этот раз выстрел был точным. Деревянная мишень содрогнулась от удара, новое отверстие раскололо ее поверхность, пока она качалась в воздухе. Шарлотта ахнула, ее лицо просияло. — Я попала, мамочка. Смотри! — Она повернулась к Кейтлин, волнение бурлило в ее голосе. Сердце Кейтлин наполнилось гордостью, когда она увидела, как глаза дочери загорелись от радости. — Ты безусловно попала, моя дорогая. Молодец! — сказала она, ее голос был теплым и переполненным гордостью. Она наклонилась и нежно поцеловала Шарлотту в лоб, ее пальцы мягко закинули выбившуюся прядь волос за ухо дочери. — Хорошо, — мягко сказала Кейтлин, ее тон сменился на более спокойный, пока она ждала, пока Шарлотта успокоится после всплеска триумфа. Как только дочь вновь обрела сосредоточенность, голос Кейтлин стал ровным и наставительным. — Теперь давай перейдем к перезарядке винтовки. Когда магазин опустеет, тебе нужно будет перезарядить ее, чтобы она была готова. Кейтлин достала из кармана кожаный подсумок, щелкнула замком, открыв аккуратный ряд патронов. На каждом была метка Кирамманов, гравировка на пулях поблескивала на свету. Она положила подсумок на столик, и латунь заискрилась в свете, пока она продолжала. — Твоя винтовка особенная. Это конструкция твоего дедушки, поэтому перезарядка здесь немного отличается от других ружей. Сначала она продемонстрировала сама, ее руки были уверенными и опытными, когда она взяла винтовку. Она крепко держала ствол, убедившись, что приклад плотно лежит на плече Шарлотты. Кейтлин оттянула рычаг, ее глаз проверил патронник, чтобы убедиться, что он пуст. Удовлетворенная, она наклонила ствол вниз, разломив винтовку в месте ствольной коробки. В открывшемся патроннике показался паз, куда должны были входить новые патроны. — Теперь смотри внимательно, — добавила Кейтлин, ее голос был полон терпения. — Тебе нужно аккуратно зарядить каждую пулю в патронник. — Она взяла одну из пуль, совместив ее с пазом. Она вошла на место с мягким, удовлетворяющим щелчком. — Как только пуля вставлена, убедись, что ее торец находится заподлицо с оружием. Затем тебе нужно зарядить еще пять, чтобы заполнить магазин. Ты почувствуешь, когда все пули будут на месте. Маленькие пальцы Шарлотты ухватили ее первую пулю, и с сосредоточенным выражением лица она осторожно вставила ее в патронник винтовки. — Хорошо. Продолжай, — подбодрила Кейтлин. Когда Шарлотта разместила все пули на места, Кейтлин улыбнулась, кивнув с одобрением. — Теперь, когда все пули внутри, ты готова закрыть винтовку. Лицо Шарлотты выражало решимость. Она подняла ствол обратно в положение, почувствовав, как винтовка надежно щелкает, запираясь на месте. Она держала ее уверенно, ее хватка была твердой. Кейтлин положила руку ей на плечо, гордая ее прогрессом. — Идеально, — сказала Кейтлин, поднимаясь. Ее голос был теплым от одобрения. — Ты начинаешь схватывать суть. А теперь давай, перезаряди и продолжай стрелять. Помни все, чему я тебя научила. Шарлотта, чья уверенность теперь взлетела, чувствовала, как каждый урок, каждый фундаментальный принцип инстинктивно встают на свои места. Знание было там, надежно упрятано в глубине сознания, и оно подпитывало ее решимость. С обновленным чувством цели она повернулась к матери, ее хватка на винтовке усилилась. Одобрительный кивок Кейтлин подстегнул ее, и Шарлотта ответила собственным решительным кивком. Вернув фокус на мишень, Шарлотта сделала глубокий вдох, сосредоточившись. С каждым выстрелом она применяла все, что сказала Кейтлин, ее действия были обдуманными и сконцентрированными — каждый нажим на спуск был точным, каждое движение отточенным. Выстрелы гремели, их звук рассекал воздух между деревьями. Одни попадали в цель с точностью, другие уходили в сторону. Но позади нее стояла Кейтлин с гордой улыбкой на лице, ее сердце наполнялось гордостью, когда она наблюдала, как ее дочь совершенствуется с каждой попыткой. Когда последний выстрел прокатился эхом по горам, Кейтлин подошла, ее улыбка была широкой от одобрения. — Это действительно хорошее начало, дорогая, — сказала она, ее голос был теплым и переполненным гордостью. Она нежно положила руку на плечо Шарлотты, ее прикосновение было легким, но уверенным, тихим подтверждением ее веры в прогресс дочери. — Ладно, — продолжила Кейтлин, слегка приседая, чтобы встретиться взглядом с Шарлоттой. — Давай закончим, сделав окончательную проверку твоего оружия. — Отступив назад, она наблюдала, как Шарлотта старательно проходит по процессу. Ее движения были неуклюжими, действия все еще новыми и неотработанными, но в каждом шаге была видна старательная решимость. — Все готово, мамочка, — с гордостью объявила Шарлотта, ее лицо просияло, когда она держала винтовку, как дорогую реликвию. Кейтлин улыбнулась, теплота в ее выражении лица была неопровержимой. — Это хорошо, Шарлотта. Ты сегодня очень хорошо постаралась. — Она ободряюще сжала плечо дочери, прежде чем выпрямиться. — А теперь давай вернемся внутрь. Кто знает, в какие неприятности твоя мама и сестра на этот раз угодили. Шарлотта хихикнула при этой мысли. Когда они пошли рука об руку прочь от импровизированного стрельбища, Шарлотта взглянула на мать, ее лицо было полно надежды. — Ты научишь меня еще чему-нибудь завтра? — искренне спросила она, в ее голосе звучало нетерпение. Кейтлин взглянула на дочь, и мягкая улыбка тронула ее губы. — Конечно, дорогая. Но так же, как и с кикболом, тебе нужно будет продолжать тренироваться. Мы будем заниматься, пока ты будешь готова. Ухмылка Шарлотты стала шире, ее радость была видна в блеске глаз. Она энергично кивнула, ее волнение уже нарастало в предвкушении следующего урока, пока они шли обратно к дому, а теплота достижения витала между ними.

────────────────

Вай почувствовала приближение Кейтлин еще до того, как та появилась, звук ее знакомых шагов эхом разносился по коридору, становясь громче с каждым шагом, пока Кейтлин наконец не возникла в дверном проеме. Ее перчатки были сняты, а верхняя часть охотничьей куртки расстегнута — тонкие знаки того, что ее день стрельбы подошел к концу. Прямо за ней была Шарлотта, ее маленькое лицо сияло гордостью, явно восхищенная прогрессом, достигнутым вместе с матерью. Взгляд Кейтлин легко нашел Вай, развалившуюся в кресле с ее обычным непринужденным обаянием. Ее руки возились с маленькими часами, брови нахмурены в тихой концентрации, но ее поза излучала ту непринуждённую лёгкость, которую могла выдать только Вай. Кейтлин не смогла сдержать мягкую улыбку, непроизвольно появившуюся на ее лице. Было что-то в том, как Вай существовала так естественно, так присутствовала в моменте, что наполняло Кейтлин теплом, которое она не могла выразить словами. Издав мягкий вздох, Кейтлин шагнула ближе и протянула руку, ее пальцы коснулись щеки Вай, тепло ее кожи было одновременно знакомым и успокаивающим. Без единого слова она наклонилась, позволив моменту затянуться, и нежно прижала свои губы к губам Вай, поцелуй был мягким и неторопливым, продолжительным, с тихой нежностью, которую они разделяли. Когда Кейтлин наконец отстранилась, Вай открыла глаза, ухмылка уже играла на ее губах. — Похоже, уроки стрельбы прошли хорошо, — поддразнила она, хотя и слегка запыхавшись. — Шарлотта очень способная ученица, — ответила Кейтлин, ее рука все еще лежала на щеке Вай, пока она поворачивалась с восхищенной улыбкой посмотреть на дочь. Ее взгляд затем сместился, окидывая комнату с отработанной точностью. — А где Лави? — спросила она, и легкая морщинка наметилась на ее лбу. Вай, все еще пытаясь прийти в себя после предыдущего промаха, последовала за взглядом Кейтлин. — Она... где-то тут, — сказала она, ее голос намеренно был непринужденным, а глаза мельком скользнули в сторону другой комнаты — той самой, куда она поспешно попыталась отвлечь и спрятать Лавандер. Бровь Кейтлин слегка поползла вверх, ее острый синий взгляд сузился, когда она уловила тонкое беспокойство в голосе Вай. — Вай, — сказала она, ее тон был спокойным, но с оттенком любопытства. — Где именно «где-то»? Вай почесала затылок, предлагая Кейтлин виноватую ухмылку, которая мало что делала, чтобы скрыть ее дискомфорт. — Ну знаешь, дети... они отвлекаются, — сказала она, ее слова затихали, словно в надежде, что Кейтлин оставит тему. Но Кейтлин, всегда проницательная, не собиралась так просто сдаваться. Она наклонилась вперед, рука на щеке Вай не дрогнула, а ее глаза впились в нее. — Вай, — сказала Кейтлин, растянув имя ровно настолько, чтобы стало ясно: она не позволит этому делу замяться. — Где мой ребенок? Прежде чем Вай успела придумать очередное оправдание, жизнерадостный голосок Шарлотты раздался из соседней комнаты, разрезая напряженность с естественной невинностью ребенка. — Она прямо здесь! — весело выкрикнула она, уверенно указывая на сестру, словно только что нашла зарытый клад. Вай быстро отложила часы, которые держала, ее ум лихорадочно искал правдоподобное объяснение. Она не была уверена, сколько Кейтлин заметила — или, что хуже, сложила воедино — но последнее, что ей было нужно, это чтобы та обнаружила новое любимое слово Лавандер. — О, ну. Смотри-ка, она и правда там, — сказала Вай, выдавливая из себя беспечный тон. Однако легкая нотка напряжения в ее голосе выдавала нарастающую панику. Кейтлин приподняла бровь, ее целенаправленный взгляд упал на Вай, чувствуя, что что-то не так. Но она не стала зацикливаться; вид Лавандер на полу, окруженной маленькой крепостью из игрушек, быстро развеял ее подозрения. Легкие морщинки беспокойства на лбу Кейтлин растаяли, уступив место теплой, материнской нежности, когда она присела рядом с младшей дочерью и нежно поцеловала ее в лоб. Однако в следующее мгновение Лавандер посмотрела на Кейтлин, ее ухмылка была такой же яркой и озорной, как и блеск в ее фиолетовых волосах. — Бля, — провозгласила она, ясно и четко, ее маленький голосок прозвучал с непоколебимой уверенностью. Лицо Вай залилось густым румянцем, когда слова дошли до сознания, ее сердце ушло в пятки. Она сорвалась с кресла в вихре движений, ее руки инстинктивно сжали воздух, словно ища спасательный круг. — Я... Кейт... — запинаясь, произнесла она, ее голос был смесью отчаяния и унижения, хотя внятное объяснение, казалось, не спешило следовать. Кейтлин моргнула один раз, затем еще, обрабатывая звук, который только что покинул рот Лавандер. Вспышка удивления в ее глазу уступила место медленной, недоверчивой улыбке. — Ну что ж, — тихо сказала она, пытаясь подавить смех, — это... определенно что-то новое. Рядом с сестрой Шарлотта разразилась хихиканьем, качая головой с преувеличенным чувством неодобрения. — Это плохое слово, Ванди! — объявила она, грозя пальцем, как строгая маленькая учительница. Вай вздохнула, прижав кончики пальцев к вискам. — Я сказала это один раз, Кейт. Один раз. Она как губка! Кейтлин покачала головой, забава мелькнула в ее глазах, когда она снова поднялась. — Ей два года, Вай, — сказала она, скрестив руки, и в ее тоне звучал лёгкий оттенок поддразнивания. — Чего ты вообще ожидала? Вай открыла рот, чтобы ответить, готовая защищаться, но звук тихого, ровного голоса Шарлотты прорезал комнату, прежде чем она успела заговорить. Обе матери повернулись к своей старшей дочери, которая теперь стояла на коленях рядом с Лавандер, ее маленькие руки нежно лежали на крошечных плечиках сестры. — Ванди, а скажешь «рыба»? — спросила Шарлотта, ее голос был спокойным и размеренным, подражая ободряющим интонациям, которые она явно впитала за день, проведенный с Кейтлин. Лавандер удивленно посмотрела на свою старшую сестру, ее маленькие бровки нахмурились в концентрации. Она замешкалась на мгновение, прежде чем осторожно сформировать слово. — Ы-ыба, — сказала она, ее голос был тихим и обдуманным, но полным усилия. Ухмылка Шарлотты расширилась от одобрения, ее осанка выпрямилась, словно у учительницы, гордящейся своей ученицей. — Хорошо! — тепло похвалила она. — А теперь как насчет «мех»? — Она медленно произнесла слово, растягивая его, чтобы помочь Лавандер понять. — Ммммех, — отозвалась Лавандер, ее лицо просияло, когда она прокатила звук по языку. Ее восторг был заразителен, ее тихий смешок пузырился, словно она только что достигла чего-то необыкновенного. И Кейтлин, и Вай замерли на мгновение, их досада растворилась в чистой, нефильтрованной нежности. Разворачивающаяся перед ними сцена была так неожиданно трогательна, так неподдельна в своей сладости, что остановила их на месте. Шарлотта, несмотря на юный возраст, проявляла спокойствие и заботу, не по годам, — явное отражение того терпеливого руководства, что Кейтлин демонстрировала ей в течение дня. Подойдя ближе к Кейтлин, Вай обвила ее талию руками, мягко притягивая к себе в объятия. Вместе они стояли и наблюдали, как Шарлотта оживленно уговаривает Лавандер попробовать сказать еще одно слово. Сцена перед ними казалась почти священной, тихим напоминанием о любви и связи, которые они так усердно выстраивали. — Полагаю, сегодня ей передалось нечто большее, чем просто стрельба, а? — пробормотала Вай, ее голос был тихим и полным нежности, а взгляд задержался на гордом личике Шарлотты, терпеливо направляющей сестру. Кейтлин тихо фыркнула, хотя звук был скорее умиленным, чем раздраженным. — Не думай, что я на тебя все еще не зла, — ответила она, хотя легкая улыбка и то, как она глубже прильнула к объятиям Вай, противоречили ее словам. Ее рука скользнула к накачанному плечу Вай, пальцы легко обводили контуры с чувством комфорта и привычности, которое, казалось, всегда придавало ей устойчивости. Вай тихо рассмеялась, нежно поцеловав Кейтлин в висок. — Ты это переживешь, — сказала она, ее тон был одновременно поддразнивающим и нежным. — Я имею в виду, просто посмотри на них. Это твоя заслуга, знаешь ли. Кейтлин взглянула на своих дочерей, ее выражение смягчилось, когда она впитывала сцену. — Наша заслуга, — тихо поправила она, и в ее голосе была глубокая благодарность, от которой объятия Вай слегка сжались. Они стояли там, окутанные взаимным теплом, их разделенная любовь отражалась в смехе их детей — простой, идеальный снимок семьи во всей ее хаотичной, прекрасной славе.

────────────────

Настоящее время Поездка на поезде в нагорье была спокойной, если не сказать немного монотонной. Ритмичный стук колес о рельсы служил ровным, почти гипнотическим фоном, в то время как пейзаж за окном сменялся с оживленного промышленного простора Зауна на нетронутую дикую природу нагорья. Покатые холмы уступали место сверкающим вершинам, их снежные шапки поблескивали на солнце, а участки густого леса изредка прерывали вид, их голые ветви резко контрастировали с белым ландшафтом. Кейтлин сидела напротив, ее осанка была изящной, но расслабленной, одна нога закинута на другую, пока она держала в руке книгу. Рядом с ней Шарлотта заняла большую часть сиденья, вытянув ноги до самого противоположного конца, а ее голова покоилась на коленях Кейтлин в безмолвной дремоте. Ее темные волосы рассыпались по ее ногам, а свободная рука Кейтлин двигалась рассеянно, пальцы нежно расчесывали шелковистые пряди успокаивающими движениями. Ненадолго оторвав взгляд от страницы, Кейтлин перевела его на Вай, сидящую перед ней, где Лавандер устроился мирно посапывая у нее на груди. Каждый мягкий подъем и опускание при дыхании малыша совпадали с медленным покачиванием поезда. Вай, в свою очередь, выглядела расслабленной, но настороженной, ее взгляд время от времени скользил к проплывающему за окном пейзажу. — Ты могла не ехать с нами, знаешь ли, — проговорила Кейтлин, нарушая тишину, но не спокойную атмосферу. В ее тоне звучала легкая насмешка, хотя взгляд выдавал подлинную искренность. Вай откинулась на сиденье, ее руки защищающе обнимали Лавандер. На ее губах играла насмешливая ухмылка, когда она встретилась взглядом с Кейтлин. — И пропустить, как моя дочь обыграет свою мать в стрельбе? — подколола она. — Ни за что на свете. Кейтлин изящно приподняла бровь, ее книга опустилась как раз настолько, чтобы открыть ее полное выражение притворного негодования. — Прошу прощения? — переспросила она, уголки ее губ подрагивали, словно сдерживая улыбку. — Ты намекаешь, что я проиграю? Шестилетнему ребенку? Вай тихо рассмеялась, ее голос звучал низко и весело. — Я видела, как Шарлотта целится. У нее талант от природы. Прямо как у ее матери. У этой матери, — добавила она, игриво указав на себя, что заслужило драматический закат глаз от Кейтлин. — И все же, — пробормотала Кейтлин, с преувеличенным безразличием возвращая внимание к книге, — эта мать в жизни не стреляла из винтовки. — Конечно, — парировала Вай с кривой ухмылкой. — Но меткость не только в пушках проявляется. Она все это отточила, когда мы с ней в вышибалы играли. В ее голосе невозможно было не заметить самодовольство, и она носилa его с гордостью. Губы Кейтлин дрогнули, малейший намек на улыбку грозил выдать ее напускное спокойствие. Однако она решила не отвечать, позволив тихому шелесту страницы, которую она перевернула, служить ей единственным ответом. С другого конца вагона Вай наблюдала за ней поверх головы Лавандер, довольная ухмылка расползалась по ее лицу, пока она откидывалась на сиденье, явно наслаждаясь своей маленькой победой. Ритмичный стук колес поезда замедлился по мере приближения к пункту назначения, нежный шип пара, вырывающийся из двигателя, сигнализировал о скорой остановке. Кейтлин закрыла книгу и отложила ее в сторону, затем провела пальцами по щеке Шарлотты, мягко пробуждая ее от легкого сна. Девочка пошевелилась, уставившись на мать сонными глазами. — Просыпайся, дорогая, — голос Кейтлин был приглушенным, но нежным. — Мы на месте. Поезд в последний раз качнулся, замирая на станции, двери с тихим гудением разъехались. Поток холодного воздуха, свежего и резкого, ворвался внутрь, а звуки отдаленных голосов и шагов эхом разнеслись по заснеженной платформе. Вай поднялась первой, осторожно приподняв Лавандер с колен и устроив ее поудобнее на руках. Ее движения были медленными, продуманными, какие бывают в моменты тихой нежности. Она слегка переменила позу, чувствуя знакомый вес своей спящей дочери, и тихо пробормотала: — Ну, поехали. Слова были скорее обращены к ней самой, нежели к кому-либо еще, — проявление решимости, когда она приготовилась к холоду, ожидавшему их снаружи. Ее дыхание слегка захватило, когда она сошла с поезда, и резкий горный воздух хлынул в легкие. Холод, жгучее напоминание о нагорье, заставил ее мышцы инстинктивно напрячься. Кейтлин, следовавшая по пятам за ней, помогла Шарлотте спуститься на платформу. Она задержалась у выхода, ее дыхание на мгновение стало видимым на холодном воздухе, но ее манера держаться оставалась невозмутимой. Взглянув на Вай, она приподняла бровь. — Для кого-то, кто не любит холод, — поддразнила Кейтлин, ее взгляд скользнул по одежде Вай. — Не понимаю, почему ты упорствуешь и носишь так мало одежды. — Она сделала паузу, ее бровь изящно изогнулась от легкой усмешки. — Знаешь, ты могла бы одеться потеплее. Может, даже добавить пару шарфов, — предложила она, ее голос звучал почти что слишком практично, хотя легкая улыбка трогала уголки ее губ. — Что? Я думала, я тебе нравлюсь такой. Ну знаешь, безрассудная и очаровательная? — парировала Вай, с игривыми нотками в голосе, крепче прижимая к себе Лавандер. — К тому же, у меня есть свой личный обогреватель прямо тут. — Она наклонила голову в сторону малышки, которая прижалась ближе к теплу материнской груди, ее тихое посапывание смешивалось с морозным воздухом. Улыбка Кейтлин слегка расширилась, когда она сама сошла с поезда, ее выражение смягчилось, пока взгляд скользил между Вай и Лавандер. — Этот обогреватель не сильно тебе поможет, если ты простудишься или ещё чего по хуже, — плавно ответила она, хотя теплота в голосе смягчала колкость. Вай пожала плечами, усмехаясь. — Эх, я рискну. Если замерзну, так хоть выглядеть буду отпадно. Кейтлин закатила глаза. — Что ж, какой бы безрассудной и очаровательной ты ни была, я бы предпочла, чтобы ты не превратилась в следующего снеговика на моем дежурстве, — сказала она, подходя ближе и потянув за воротник кожаной куртки Вай, словно это могло помочь укрыть ее от холода. Вай ухмыльнулась, ее глаза блеснули озорством. — Но ты бы все равно навещала меня, да? Может, с детьми? Построила бы мне маленькую снежную семью? Кейтлин усмехнулась, ее рука задержалась на воротнике Вай на мгновение дольше, прежде чем опуститься. — О, несомненно, — сухо ответила она. — Я бы навещала с моей новой женой и пасынками тоже. Вай громко рассмеялась, ее ухмылка стала шире. — Пусть твоя новая жена готовится к конкуренции. Даже будучи снеговиком, мне будет трудно найти замену. Кейтлин покачала головой, юмор в ее взгляде смягчился, превратившись во что-то более теплое. — Сомневаюсь, что кто-то сможет занять твое место, Вайолет, — легко сказала она, пройдя мимо Вай к ожидающему автомобилю, хотя привязанность в ее тоне задержалась в морозном воздухе, словно теплый уголек. Вай поправила Лавандер на руках, ее ухмылка смягчилась в улыбку, пока она шла следом. Тепло, исходящее от дочери, ощущалось как личный очаг, который делал слои одежды и тяжелые пальто почти ненужными — по крайней мере, так убеждала себя Вай, инстинктивно прижимая Лавандер еще ближе.

────────────────

Когда пришло время для стрельбы, Кейтлин и Шарлотта направились в лес позади поместья, где их окружили бескрайние просторы деревьев. Именно здесь, среди мягкого снега под ногами и запахом ели и влажной почвы в воздухе, Кейтлин оттачивала свое мастерство и завоевала множество своих стрелковых трофеев. В сезон Кейтлин обычно выслеживала фазанов, куропаток или даже случайных Остроклювов в густом подлеске. Но сегодня, вместо охоты на дичь, она стояла плечом к плечу с Шарлоттой, готовясь к состязанию в том же испытании на терпение, точность и ловкость, которое она сама освоила в юности. Шарлотта стояла у стартовой точки, ее маленькая фигура была неподвижна, пока она готовилась. Через тропу стояла Кейтлин, ее собственная винтовка лежала в руках с небрежной легкостью. Ее стойка была расслабленной, но властной, свидетельствуя о годах опыта и тихой уверенности того, для кого этот навык был так же естественен, как дыхание. Контраст между ними был разительным — юношеский задор против опытной точности. — Ты готова, дорогая? — с улыбкой спросила Кейтлин, ее голос был ровным, но с оттенком игривого поддразнивания, пока она поправляла хватку винтовки. Шарлотта посмотрела на мать, ее глаза уверенно блеснули, а по лицу расползлась широкая ухмылка. — Да, Мамочка. Я готова! — ответила она, ее тон полный решимости, отражая соревновательную искру, которую они обе разделяли. Кейтлин кивнула, затем ее взгляд поймал легкое движение, когда первые мишени выскочили из-за группы деревьев. Она инстинктивно подняла винтовку одним плавным движением, идеально совместив ее с мишенью. Она медленно выдохнула, прежде чем нажать на спусковой крючок. Резкий хлопок выстрела прокатился эхом по лесу, и мишень мгновенно упала, за ней другая, затем третья, четвертая и пятая в быстрой последовательности. Шарлотта ахнула, ее глаза расширились от благоговения, пока она смотрела на мать с пристальным вниманием. Точность и уверенность в каждом движении Кейтлин были демонстрацией мастерства, отточенного годами. Прилив адреналина был несомненным, но именно хладнокровное, лёгкое мастерство Кейтлин вызывало у Шарлотты полное восхищение. Кейтлин опустила винтовку с удовлетворенным кивком, легчайший след улыбки тронул ее губы, когда она встретилась взглядом с Шарлоттой. Гордость в глазах дочери была очевидна. — Теперь твоя очередь, дорогая, — сказала она, ее тон легкий, но несущий вызов. Шарлотта, воодушевленная демонстрацией мастерства матери, немедленно вернулась в свою стойку. Ее движения, хотя еще не такие плавные, как у Кейтлин, несли в себе зарождающуюся уверенность. — Первая мишень, — проговорила Кейтлин, ее голос твердый и сосредоточенный, пока она наблюдала за позицией. — Не торопись. Дыши. Шарлотта скорректировала стойку, сосредоточилась, ее дыхание углубилось, когда она сфокусировалась на мишени. Механический щелчок мишени прозвучал вдалеке, и прицел Шарлотты сместился, винтовка замерла. Она нажала на курок, раздался выстрел. Мишень дернулась, громкий стук прокатился эхом по деревьям, и она упала. Лицо Шарлотты озарила ухмылка. — Да! — воскликнула она, ее голос полный ликования. — Я попала! Взгляд Кейтлин потеплел от этой трогательной реакции, и она одобрительно коротко кивнула Шарлотте. — Очень хорошо, Шарлотта. — Спасибо, Мамочка, — девочка буквально сияла от чувства гордости. По мере продолжения Кейтлин давала советы и подбадривала, указывая на то, как можно улучшить прицеливание, но всегда с той же поддерживающей энергией, которая была краеугольным камнем их тренировок. И чем дальше они углублялись в густой лес, тем интенсивнее становилось испытание. Мишени были хитро скрыты кривыми ветвями или появлялись на мгновение из-за густых кустов, требуя быстрой реакции и острой точности. Спокойные, выверенные движения Кейтлин контрастировали с юношеской энергичностью Шарлотты, в которой не хватало настоящей дисциплины, но которая была полна потенциала. После нескольких этапов Шарлотта повернулась к Кейтлин, ее лицо раскраснелось от волнения, но также и от легкой усталости. — Это весело. Но сложнее, чем я думала! — призналась она, смахивая с лица несколько выбившихся прядей волос. — Так и задумано, дорогая, — с усмешкой сказала Кейтлин. — Так ты совершенствуешься. Когда станешь лучше, мы сможем отправиться на настоящую охоту. Взгляд Шарлотты просиял, новая волна решимости вспыхнула в ее глазах. — Правда? — спросила она, ее голос дрожал от надежды. Твердо кивнув, Кейтлин улыбнулась, снова поднимая винтовку. — Да, правда, — ответила она, ее собственный энтузиазм был сдержанным, но искренним. Когда впереди оказался следующий этап, Кейтлин ободряюще взглянула на Шарлотту, прежде чем они снова погрузились в испытание. Ритмичный звук выстрелов, мишени, выскакивающие из укрытий, и изредка раздававшийся шелест их шагов, пока они бежали по лесу и маневрировали по местности, наполняли морозный воздух. Казалось, само время замедлило ход, а мир вокруг растворился в фоне. Когда они достигли финального отрезка, лес словно затаил дыхание. Мишень еще не показалась, и на этом этапе настоящим испытанием были инстинкты и терпение. Кейтлин стояла наготове, ее винтовка была собранной и не дрогнула, прицел безупречно выровнен по горизонту. Ее палец лежал на спусковом крючке, вся ее поза излучала спокойную сосредоточенность. Шарлотта присела на корточки по другую сторону, ее маленькая фигура была напряжена, но сконцентрирована. Ее руки крепко сжимали винтовку, ее вес устойчиво лежал на плече. Кейтлин, всегда наблюдательная, заметила, что ее прицел уходит чуть правее. Легким движением головы она подала Шарлотте знак подкорректировать его: немного левее. Девочка подвинулась, сместив винтовку в правильное положение. Кейтлин наблюдала, как ствол выровнялся как раз правильно, теперь нацеленный на внезапное появление мишени. Довольная, она одобрительно кивнула с улыбкой. Губы Шарлотты сжались в решительную линию, ее сосредоточенность была острой, пока она успокаивала дыхание, которое клубилось на холодном воздухе. И без малейшего предупреждения, когда обе они вглядывались в стволы своих винтовок, мишень выскочила из земли. Ее яркие белые круги поблескивали в бледном свете, резко контрастируя с потертым красным деревом. Она стояла недвижимо вдали, достаточно далеко, чтобы бросить вызов даже опытному стрелку — хотя для кого-то с точностью Кейтлин это был бы легкий выстрел. Ее винтовка мгновенно нацелилась на мишень, годы тренировок сделали это движение инстинктивным. Прицел зафиксировался, и на мгновение она представила, как делает выстрел, исход уже ясен в ее голове. Но это был не ее момент сиять. Ее палец отошел от курка, легонько лег на ствольную коробку — точно так же, как когда-то Грейсон поступила для нее. Она перевела внимание, и блеск в глазах дочери сказал ей все, что нужно было знать. Шарлотта была полностью погружена, ее маленькая фигура была переполнена желанием доказать себя. Она зафиксировалась на своей цели с такой сосредоточенностью, которая могла бы соперничать с материнской в том же возрасте. Губы Кейтлин тронула мягкая улыбка, грудь распирала гордость, пока она тихо уступала этот момент своей дочери. Пуля вырвалась резким и чистым звуком, и мишень разлетелась на куски. Попадание было не идеально в центр, но оно было. Затем, когда обломки мишени упали на землю, улыбка Шарлотты наполнила воздух, легкая и победоносная. Кейтлин стояла на небольшом расстоянии на вершине пологого холмика, ее винтовка небрежно лежала на плече, одна рука уверенно покоилась на бедре. Гордость, распирающая ее грудь, была теперь почти осязаемой, а ее взгляд смягчился от восхищения. Ничто не могло описать то, что она чувствовала, наблюдая, как радость в глазах дочери сияет чистейшим триумфом. — Мамочка, ты видела? Я попала в последнюю мишень! — взвизгнула Шарлотта, ее голос лопнул от восторга, достаточно громко, чтобы спугнуть птиц на ближайших деревьях. Она крутанулась на месте, ее ухмылка была такой яркой, что могла бы посоперничать с солнцем. — Это значит, я выиграла? Кейтлин спустилась с холмика с намеренной неспешностью, ее ботинки мягко хрустели по подмерзшей земле. — Это был превосходный выстрел, дорогая, — ответила она, держа лицо дочери в руках, ее взгляд сиял восхищением. — И да, это значит, что ты выиграла. Вскоре после этого Вай спустилась со смотровой площадки, Лавандер устроилась у нее на бедре, пока они спускались по лестнице. Их лица озаряли улыбки, мирные моменты дня витали между ними, словно тихий гул. — Мама, я выиграла! — прозвучал взволнованный голос Шарлотты, ее глаза сияли от гордости, пока она подбегала к ней, легко подпрыгивая на каждом шагу. Ухмылка Вай стала шире, когда она слегка присела, позволяя Шарлотте вбежать прямо в ее ожидающие объятия. Легким движением она подхватила ее за талию, поднимая в теплые, любящие объятия. Теперь обе дочери пристроились рядом, завернутые в объятия Вай, теплота момента резко контрастировала с пронизывающим холодом в воздухе. — Я знаю, — поддразнила Вай, ее голос переполнен нежностью, пока она целовала Шарлотту в щеку. — Ни секунды в тебе не сомневалась, Маффин. — Она бросила взгляд на Кейтлин, ее ухмылка углубилась, когда их утренний разговор в поезде всплыл между ними, неозвученный, но понятный. Когда Шарлотта мягко соскользнула на землю из объятий матери, девочка повернулась к Кейтлин, ее лицо озарилось озорством. — Но Мамочка позволила мне выиграть, — сказала она, и по лицу ее расползлась заговорщицкая ухмылка. Кейтлин приподняла бровь, невинная улыбка играла на ее губах, когда она встретилась взглядом с Шарлоттой. — Что я могу сказать? Мою винтовку заклинило, — плавно ответила она, ее тон источал притворную искренность. Вай тихо рассмеялась, наблюдая, как собранный фасад Кейтлин дал крошечную трещину под тяжестью поддразнивания. Она ласково потрепала Шарлотту по волосам и добавила: — Ну, по-моему, победа есть победа. Поздравляю, Маффин. — Прежде чем мы все как следует отпразднуем, — вмешалась Кейтлин, ее тон приобрел игривую нотку, а взгляд переключился на Шарлотту. — Как насчет того, чтобы пойти посмотреть на того пони, которого я тебе подарила, Шарлотта? — сказала она, ее голос легкий и нежный, а ухмылка стала шире, пока она наблюдала, как разворачивается реакция дочери. Лицо Шарлотты просияло еще сильнее — если это было вообще возможно — и ее ноги буквально подпрыгивали на месте. — Пенни! — взвизгнула она, ее голос переполнен радостью. Она сделала несколько нетерпеливых шагов к Кейтлин, ее маленькие ручки потянулись вперед, словно она уже чувствовала мягкую шерсть пони под кончиками пальцев. — Я могу на ней покататься, мамочка? Пожалуйста, пожалуйста? Кейтлин рассмеялась, ее улыбка стала шире, пока она опускалась на колени, чтобы встретиться с нетерпеливым взглядом Шарлотты. — Возможно, не сегодня вечером, дорогая, — ласково сказала она, смахивая выбившуюся прядь волос с лица дочери. — Но завтра я дам тебе урок верховой езды. Лицо Шарлотты просияло, и ее предвкушение стало еще более острым. — Но потом мы сможем позаниматься стрельбой, да? — спросила она, ее голос полный надежды, словно мысль пропустить одно ради другого была немыслимой. Кейтлин тихо рассмеялась, ее рука задержалась в волосах Шарлотты. — Посмотрим, — тепло сказала она, ее голос полный нежности. — Может, мы успеем немного пострелять перед ужином завтра, — добавила она, ее тон игривый, но искренний, и это обещание озарило лицо Шарлотты обновлённым энтузиазмом. Пока семья шла к конюшням, болтовня Шарлотты наполняла воздух, ее волнение выплескивалось быстрыми, радостными всплесками, пока она представляла, как выглядит ее пони в сгущающихся сумерках. Кейтлин слушала внимательно, ее улыбка не ослабевала, и она время от времени сжимала руку дочери, поощряя ее энтузиазм. Вай шла на шаг позади, Лавандер все еще устроилась у нее на груди, ее крошечное дыхание было теплым против шеи Вай. Холод высокогорного воздуха теперь не казался таким пронизывающим, смягченный живой энергией ее семьи. Она наблюдала за Кейтлин и Шарлоттой впереди, их связь сияла в сумерках, и Вай ощутила глубокое, тихое удовлетворение, успокаивающе осевшее в ее груди.