Littlest Adventures

Вай двигалась без труда по Окраинам внутри Пограничного рынка — промежуточного места, служившего мостом между верхом и низом. Округа была полона жизни от гула торговли: торговцы, рекламирующие свой товар, звон монет, переходящих из рук в руки, и гул болтовни от людей вокруг. Ларьки выплескивались на улицы, выставляя напоказ все — от потускневших антиквариатов и изящно сотканных шарфов до местных деликатесов. Это было далеко от фешенебельных улиц Пилтовера, и все же это не была совсем уж сырая, нефильтрованная суровость Зауна. Она крепко, почти судорожно сжимала руку старшей дочери, пока они приближались к променаду. Эта самая верхняя точка Нижнего города плавно перетекала в улицу, на которой они стояли. Его скалистый, украшенный затейливой резьбой фасад резко контрастировал с суровой действительностью, простиравшейся у его подножия. — Держись ближе, Шарлотта, — напомнила Вай, оглядываясь на дочь, чьи широкие глаза были полны бесконечного любопытства. Вай выдохнула. Если бы Кейтлин узнала, что она повела дочь этой дорогой в Заун, ей бы этого припомнили. Но в ее мире короткие пути были необходимостью, и она ни за что не выложила бы горсть серебряных шестеренок за поездку на Батисфере. Представь, платить, чтобы вернуться туда, откуда ты родом. Она могла бы усмехнуться одной этой мысли. По мере того как они углублялись в район, признаки порядка редели. Миротворцы стали попадаться редко, их заменили скользкие типы, прячущиеся в тенях, чьи развратные взгляды заставляли Вай притянуть Шарлотту еще ближе. Ее мышцы напряглись, сжатые как пружина, готовые ударить, если кто-то посмеет подойти слишком близко. Воздух тоже стал гуще, с оттенком запаха смазки и ржавчины, пока Вай вела их через лабиринт узких переулков, ее острый взгляд сканировал каждый угол, пока она не остановилась резко у задней части заброшенного здания, которое давно видело лучшие дни. Распахнув скрипучую заднюю дверь, она шагнула внутрь, осматривая пространство. Комната была завалена сломанной мебелью и забытым хламом, пыль покрывала каждую поверхность. В дальнем конце, устроившись как секрет, находился гидравлический лифт. Она усилила хватку на руке Шарлотты, когда они шагнули в механический отсек. — Почти на месте, — сказала она скорее себе, чем дочери, прежде чем потянуть рычаг сбоку, приводя машину к жизни с вибрирующим гулом. По мере их спуска гул торговой болтовни сверху начал стихать, сменяясь более живым ревом еще более яркого рынка. Внизу ларьки хвастались лучшим, что может предложить Заун: пульсирующая музыка, манящая уличная еда и передовые Химтех-улучшения, стирающие грань между изобретательностью и опасностью. Вот это была игровая площадка Вай. Она могла ориентироваться в этом хаусе с закрытыми глазами — мигающие огни, какофония выкрикиваемых предложений и гул машин были для нее второй натурой. У каждого ларька, каждого угла была своя история, воспоминание о временах, когда выживание было всем, что имело значение. Тогда это был не просто рынок; это было сообщество. Вай вела Шарлотту через толпу людей, ее острый взгляд сканировал окружение. Она отмечала знакомые лица: седой жестянщик, торгующий добытыми с помоек запчастями, уличный музыкант, наигрывающий проникающую в душу мелодию на самодельном инструменте, и торговец животными, который кивнул ей в знак узнавания. Хватка Шарлотты на ее руке усилилась. — Здесь так громко, мамочка, — прошептала она, ее голос едва слышен сквозь шум. Вай взглянула вниз, по ее губам скользнула ухмылка. — Ага, громко. Но здесь кипит жизнь. Наверху такого не увидишь. Широкие глаза Шарлотты перебегали от одного ларька к другому, любопытство боролось с трепетом. Вай помнила это чувство — быть ошеломлённой яркостью Зауна, не зная, прекрасно это или ужасающе. Они пробивались глубже в лабиринт ларьков, пока не вышли на площадку, где атмосфера, казалось, изменилась. Шум стих, и воздух сгустился от благоговения, витавшего в тишине. В центре перекрестка возвышалась внушительная статуя, выкованная из изогнутых труб, обрезков металлических листов и зазубренных прутьев. Ее промышленная форма была словно торжественная дань стойкости Зауна. Металл слабо поблескивал в тусклом, неровном свете, отбрасывая длинные, искаженные тени на площадку. Она изображала Гончую Подземелий — его добрые глаза, его характерную трубку, застывшие в вечной стойкости. Хватка Шарлотты на руке Вай усилилась, ее глаза расширились от любопытства и легкого беспокойства. — Кто это должен быть, мамочка? — спросила она сквозь гул рынка. Вай многозначительно взглянула на статую, воспоминания о Вандере нахлынули на нее как волна, неумолимые и всепоглощающие. Знакомая боль в груди вспыхнула, острая и быстрая, словно тонкая нить из шипов стянулась вокруг ее сердца, возвращая ее во времена, когда все казалось проще, когда у нее еще был он, чтобы говорить, что правильно, а что нет. Она повернулась к дочери, слова повисли в воздухе между ними. Вай сглотнула, изо всех сил стараясь сдержать наплыв эмоций, но жало воспоминаний задержалось в ее груди. — Это... это мой папа, — проговорила она, ее голос тихий, почти отстраненный. Шарлотта посмотрела на нее, ее брови нахмурились, пока она пыталась осознать вес сказанного. — Это дедуля? — неуверенно спросила Шарлотта, ее голосок был тихим, почти неуверенным, разрывая наступившую между ними тишину. Вай покачала головой, ее сердце сжалось еще чуть сильнее, когда она заговорила. — Нет, — тише, чем она планировала, ответила она, неприкрытость момента застала ее врасплох. — Не дедуля. Это твой дедушка. Выражение лица Шарлотты дрогнуло, проблеск осознания вспыхнул в ее глазах, пока она обрабатывала разницу. И тогда полный вес понимания обрушился на нее, тихий вздох вырвался из ее губ. — А. Дедушка Ванди. Тихий смешок вырвался у Вай, звук, который казался чуждым на ее губах в этот момент, но желанным все равно. Напряжение в груди ослабло, хоть и на мгновение, поскольку невинный тон Шарлотты и простота ее понимания согрели ее так, как может только незамутненное восприятие ребенка. — Да, дедушка Ванди, — улыбнулась она, ее взгляд смягчился. В тот краткий миг нахлынул поток воспоминаний: глубокий, задушевный смех Вандера, который мог заполнить комнату, его непоколебимая сила и то, как он держал ее, когда все вокруг рушилось. Она начала чувствовать, как покалывает в глазах. Но затем она ощутила тепло маленькой руки, переплетенной с ее, возвращающей ее в настоящее. Вай посмотрела на дочь, чья хватка была тихим напоминанием обо всем, за что ей теперь нужно держаться. — Пошли, — сказала Вай, ее голос снова стал твердым, хотя мягкость осталась. — Продолжим путь. Вместе они отошли от статуи, гул рынка Зауна остался позади, пока они углублялись в Нижний город.

────────────────

Вскоре они прибыли в небольшую нишу, запрятанную далеко от хаоса рынка и глубоко в расщелинах. Было темно, грязно, и стены пропитались грязью, словно само пространство было забыто временем. Воздух был густым от запаха ржавчины, сточных вод и стойкого смога, который прилип к Нижнему городу как вторая кожа. Это было такое место, где запах въедается в кости, напоминая, что ты далеко от чистых, упорядоченных частей Пилтовера. Вай замерла на мгновение, ее взгляд скользнул по пространству, прежде чем она вздохнула и повернулась к дочери. Она изучала Шарлотту, гадая, почувствует ли та себя здесь не в своей тарелке, будут ли запахи, виды, постоянный гул машин для нее уже слишком. К ее удивлению, дочь лишь слегка сморщила нос от исходящей вони сточных вод, но ее выражение лица и осанка остались непоколебимыми. Так похожа на Кейтлин, с легкой улыбкой подумала Вай. — Ты в порядке, Маффин? — тихо, но с ноткой нежности спросила Вай, мягко сжимая руку Шарлотты. Шарлотта встретилась с ней взглядом и, без тени сомнения, твердо кивнула. — Да, мамочка! Я не могу дождаться, чтобы увидеть Поджигателей! Сердце Вай согрелось, гордая улыбка тронула ее губы. Она и ожидала не меньшего. — Ну ладно, — сказала она, ее тон полный смеси нежности и волнения. — Тогда пошли повидаемся с дядей Экко, а? С этими словами Вай повела девочку глубже в туннели, ее шаги стали более осторожными по мере того, как они углублялись в тени. В конце концов они достигли небольшого обрыва. Вай заглянула за край, ее глаза оценили спуск. Для нее это было не более чем простой скат — то, что она делала бесчисленное количество раз не задумываясь. Но для Шарлотты это будет первый раз. Вай взглянула на дочь, которая стояла прямо за ней, глядя на спуск широкими глазами. Туфельки девочки нервно переминались на краю, а мелкие камешки у ее ног скатились вниз с тихим стуком, исчезнув в темноте под ними. Вай тихо выдохнула, отступив назад и повернувшись к Шарлотте. Она присела на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, ее выражение было мягким, но серьезным. — Так, Шарлотта. Помнишь, чему я тебя учила? Шарлотта кивнула, ее руки сжались в кулачки по бокам, пока она сосредотачивалась на словах матери. — Когда мы пробираемся через такие места, всегда убеждайся, что ты за что-то держишься, — продолжила Вай, ее взгляд не дрогнул. — За все, что можешь схватить. Неважно что. Просто держи руки на чем-то твердом. Это поможет тебе сохранять равновесие и не потерять опору. Ты должна доверять себе, понятно? Губка Шарлотты дрогнула на секунду, но она снова кивнула, ее подбородок приподнялся чуть выше, решительность вспыхнула в ее глазах. Вай ободряюще улыбнулась. — Хорошо, просто повторяй за мной, ладно? — проинструктировала она, ее тон был мягким, но твердым, пока она выпрямлялась. Не дожидаясь нового приступа сомнений, Вай шагнула ближе к краю, слегка присев для подготовки. Ее руки нашли зацеп на шероховатой поверхности, пальцы вцепились в холодный, зазубренный край, пока она устраивалась поудобнее. Она чувствовала напряжение в ногах, знакомое ощущение пустоты под ней, но для нее это не было новостью. С глубоким вдохом она выставила ногу вперед, легко съехав по груде грязи, ее движения были плавными и уверенными. Она взглянула на Шарлотту, ожидая, когда та последует ее примеру. Шарлотта наблюдала, как мать легко скользит вниз, ее движения гладкие и уверенные. Звук удара ног Вай о землю ненадолго отозвался эхом в пространстве внизу, напоминая, насколько привычно это для нее. Шарлотта замешкалась еще на мгновение, неуверенность все еще читалась в ее глазах. Но затем она сделала успокаивающий вдох, посмотрела на Вай, которая стояла внизу, ее выражение лица было полным ободрения. — Вот так, Шарлотта, — тепло крикнула Вай. — Ты отлично справляешься. Не торопись. Шарлотта кивнула, ее маленькие руки вцепились в край, пока она приседала. Она еще раз взглянула на мать, затем глубоко вдохнула и толкнулась вперед. Ее ноги слегка дрожали, пока она скользила вниз, ее руки хватались за все, что можно было схватить — сохраняя их устойчивыми, как и учила мать. Спуск был не таким гладким, как у Вай, но решимость Шарлотты помогла ей преодолеть его. Грязь скользила под ногами, но она продолжала движение, ее сердце колотилось, когда земля приближалась. С мягким стуком она приземлилась рядом с Вай, ее колени слегка подкосились, но она удержалась, быстро выпрямившись с гордой ухмылкой. — Я сделала это! — воскликнула Шарлотта, ее голос полный волнения и облегчения. Вай тихо рассмеялась, гордая улыбка тронула ее губы. — Вот это моя девочка, — сказала она, протягивая руку, чтобы нежно стереть пятнышко грязи со щеки Шарлотты. — А теперь, пойдем дальше. Шарлотта сияла, глядя на нее, ее глаза блестели от триумфа и волнения, пока она следовала за матерью. На пути вперед Вай помогала Шарлотте пробираться через лабиринт туннелей, ее руки поддерживали дочь, пока они двигались через сырые, тесные пространства. Вай привыкла к узким туннелям, но она чувствовала, как тяжело все это давило на Шарлотту — неуверенность в каждом шаге, непривычность темноты. Время от времени Вай помогала Шарлотте преодолеть особо сложные участки, осторожно направляя ее через нагромождение труб и разбросанного хлама. Девочка прижималась к ней, доверяя уверенной руке матери и ритму их движения, хотя Вай видела в ее глазах колебания. — Я здесь, Маффин, — тихо сказала Вай, и в её голосе звучала безоговорочная поддержка. Ободряюще похлопав Шарлотту по спине, она добавила: — Рядом на каждом шагу. Они пробирались через коллекторы, звук бегущей воды под ними смешивался с отдаленными эхом города наверху. Она сосредоточилась на дочери, без усилий переставляя Шарлотту через провал в полу и поднимая ее вверх через узкое пространство. Наконец, после того, что показалось вечностью, они достигли конца пути, где заросшие ветви обрамляли огромную круглую дверь. Это было грубое творение, собранное из не подходящих друг другу обрезков дерева и ржавого металла. Дверь выглядела так, словно держалась лишь силой воли, но для Вай она была знакомой — вратами в мир, дававший утешение от холодной, безжалостной механизации и хаоса, подпитываемого наркотиками, которые стали определять большую часть Зауна. С глубоким вдохом Вай повернулась к Шарлотте. — Готова? — спросила она, ее глаза встретились с нетерпеливым взглядом дочери, которая буквально подпрыгивала от предвкушения, ее энергия бурлила под ногами. Шарлотта, все еще крепко держась за ее руку, твёрдо кивнула, ее решимость крепла с каждым шагом вперед. Тепло материнской хватки, казалось, успокаивало ее, подпитывая ее смелость, пока они двигались дальше вместе.

────────────────

— Вай, — раздался голос Экко, когда массивные круглые двери с грохотом отъехали в сторону. Его тон был лёгким, но тёплым. Взгляд скользнул вниз, на Шарлотту, которая вцепилась в руку матери, словно в спасательный круг, широко раскрытыми глазами осматривая незнакомое окружение. — И маленькая Шарлотта, — добавил он с дружелюбной улыбкой. — Надеюсь, спуск сюда был не слишком страшным? Губы Вай тронула усмешка, когда она отступила в сторону, позволяя Шарлотте полностью увидеть Экко и простирающуюся за ним обширную базу Поджигателей. Пространство, казалось, пульсировало жизнью, став неожиданным убежищем посреди хауса Зауна. Скудный солнечный свет пробивался сквозь дыру в потолке, освещая скрытые уголки этого места, отбрасывая тёплый свет на лица сновавших там людей, в выражениях которых читалась смесь целеустремлённости и товарищества. Шарлотта кивнула, её голосок звучал немного неуверенно, но смело. — Нет. Это было совсем не страшно. Мамочка мне помогла! — сказала она, её маленькая рука всё ещё крепко сжимала руку Вай. Экко усмехнулся. — Рад это слышать, — подмигнул он, его дружелюбная манера помогала разрядить обстановку. — Не каждый справляется с дорогой сюда. Ты крепче, чем выглядишь. Прямо как твои мамы. Вай взглянула на Шарлотту, всё ещё осваивающуюся в новой обстановке, её маленькая фигурка казалась такой хрупкой в этом незнакомом месте. Её голос смягчился, но в нём ощущалась тяжесть просьбы. — Экко, не присмотришь за ней немного? — Она встретилась с ним взглядом, между ними пробежало безмолвное понимание. — Мне нужно в коммуну. Говорят, один из конвейеров требует починки. Экко без колебаний кивнул, его улыбка не дрогнула. — Конечно, Вай. Я справлюсь, — сказал он, уже глядя на Шарлотту с дружелюбной ухмылкой. — Мы справимся, правда, малышка? Шарлотта слабо кивнула, её прежняя неуверенность стала рассеиваться перед спокойным, обнадёживающим присутствием Экко. Она знала его столько, сколько себя помнила — он был одним из самых близких друзей её мамы, всегда где-то рядом, заскакивал в дом, чтобы что-то оставить, и помог ей починить того заводного коня в прошлый раз. Вай ответила Экко короткой, благодарной улыбкой, которая, однако, не достигла её глаз. — Я ненадолго. Просто быстренько починю. Экко кивнул, почувствовав тяжесть в её голосе, и одарил её своей фирменной ухмылкой. — Эй, не волнуйся, Вай. Я не спущу с неё глаз. — Он присел перед Шарлоттой. — Мы с тобой здорово проведём время, пока твоя мама занята, договорились? Вай замешкалась ещё на мгновение, затем кивнула. Доверие, которое она испытывала к Экко, было безмолвным, но абсолютным. — Спасибо, Экко, — тихо сказала она. Затем она опустилась на колени рядом с Шарлоттой, её движения были нежными, когда она убрала выбившуюся прядь волос за ухо дочери. Выражение её лица смягчилось, но в голосе прозвучала твёрдость, передававшая серьёзность момента. — Шарлотта, оставайся с дядей Экко, хорошо? — сказала она, её слова были твёрдыми, но полными нежности. — И оставайся на базе. Никуда не уходи. Взгляд Шарлотты встретился с её взглядом, и тихий кивок понимания сказал Вай, что дочь её слышит. Рука Вай на мгновение задержалась на плече дочери, даруя обеим простое утешение от их связи. Вай мягко, ободряюще поцеловала Шарлотту в лоб, затем поднялась, нежно проведя рукой по руке дочери. — Я вернусь, прежде чем ты успеешь оглянуться, — сказала она с обнадёживающей улыбкой. Её выражение смягчилось, на губах застыла нежная улыбка, после чего она развернулась и направилась обратно к двери.

────────────────

Экко и Шарлотта стояли перед росписью, стеной, покрытой лицами тех, кто исчез или погиб, каждое из которых было выписано с тщательной точностью. Цвета сливались в призрачную, но прекрасную дань памяти, лица застыли во времени, их истории вплетены в саму ткань Нижнего города. Глазки Шарлотты расширились, пока она впитывала зрелище, её взгляд скользил от одного знакомого лица к другому. Вот, среди ярких мазков краски, была её мама в детстве, её уверенность передана с яркими деталями. Рядом нарисованная тётя Джинкс, почти неузнаваемая в юности, казалась почти счастливой и безмятежной, разительный контраст с хаотичной фигурой, которую знала Шарлотта. Затем лицо самого Экко, высоко над землёй, несущее на себе груз истории, его глаза отражали борьбу и стойкость Поджигателей. — Это мамочка? И тётя Джинкс? — тихо спросила Шарлотта, её голос был полон благоговения и оттенка неуверенности, а маленькие ручки потянулись к росписи. Она встала на цыпочки, едва касаясь расписной поверхности, но её пальцы с восхищением скользнули по прохладной, шероховатой текстуре. — Почему все их лица здесь, и почему люди зажигают для них свечи? Мысли Шарлотты вернулись к единственному другому месту, которое было похоже на это — Мемориал советников в Пилтовере, где возвышалась высокая и гордая статуя её бабушки. Она вспомнила, как наблюдала, как Кейтлин ставила маленькую банку с зажжённой свечой у её основания, тихий, трогательный жест скорби. Воспоминание о тех визитах задержалось в мыслях Шарлотты, резко контрастируя с импровизированной святыней, перед которой она сейчас стояла. Экко присел рядом с Шарлоттой, его выражение смягчилось, когда он уловил смятение в её глазах. — Эти огни и эти лица,  — начал он мягко, — для людей, которые сражались за это место, которые отдали всё, чтобы защитить его или сделать лучше. Некоторые из них… не дожили до этого дня. И это, — он указал на роспись, — то, как мы их помним. Шарлотта нахмурила бровки и снова посмотрела на лица на стене. — Но… почему людям приходилось сражаться за это место? Экко тихо вздохнул, его взгляд скользнул к мерцающим свечам вокруг росписи. — Иногда, когда мир о тебе не заботится, ты должен бороться за то, что твоё. Ты сражаешься за людей, которых любишь, за будущее, которое хочешь, даже когда кажется, что весь мир против тебя. Это то, что делали твоя мама, тётя Джинкс и все эти люди. Шарлотта медленно кивнула, впитывая его слова, её глаза всё ещё были широко раскрыты, пока она осознавала значимость окружающего пространства. Она снова посмотрела на роспись и теперь заметила лицо в углу. Оно было так похоже на то, что она только что видела у статуи — это был дедушка Вандер? Она подошла ближе к нарисованной фигуре, её маленькие пальцы почти инстинктивно потянулись к ней. Сходство было несомненным, то же выражение, что она видела только что, только это было ярким, живым от красок росписи. — Это правда он? — прошептала Шарлотта, словно боясь нарушить святость момента громким голосом. Улыбка Экко смягчилась, его взгляд последовал за её взглядом. — Да, малышка, это он. Это Вандер, Гончая Нижнего города. В его голосе звучала нота почтения, хотя в тоне чувствовался лёгкий оттенок грусти. — А почему он… почему он ушёл? — спросила Шарлотта, её детская непосредственность и простота вопроса застыли в воздухе. Экко на мгновение задержался, его взгляд скользнул между росписью и мерцающими свечами. — Он многое сделал для этого места, для всех нас. Иногда такие люди, как он, люди, которые борются, чтобы защитить тех, кого любят, не остаются с нами. Но это не значит, что их нет. Они всегда с нами. В историях, что мы рассказываем, в стенах, что мы строим, в том, как мы продолжаем бороться. — Дедушка Вандер много сделал, — тихо, с благоговением, сказала она. — И мамочка тоже, да? Экко тепло улыбнулся, кивнув. — Верно. Твоя мама продолжает его дело, следит за тем, чтобы у этого места и людей в нём было куда идти. Губы Шарлотты тронула маленькая, задумчивая улыбка, пока она обдумывала его слова. Свет свечей мерцал вокруг них, отбрасывая мягкое сияние на роспись, словно лица прошлого наблюдали за ними. Экко мягко улыбнулся ей и поднялся на ноги. — Пойдём. Я покажу тебе ещё немного базы. Тут есть на что посмотреть. Шарлотта кивнула и бросив последний взгляд на роспись, пошла за Экко. Пока они шли, Экко небрежно сказал: — Ах да, твоя мама говорила, что ты хотела увидеть поджигателей, так? Лицо Шарлотты просияло при упоминании поджигателей. Её возбуждение было осязаемым, прежняя серьёзность исчезла, уступив место обещанию чего-то нового и захватывающего. — Да, пожалуйста! — воскликнула она, её маленькая ручка инстинктивно потянулась к его руке, доверяя ему провести её по этому странному, новому миру.

────────────────

После того как Экко показал Шарлотте почти всю базу, он привёл её к дому на дереве — бьющемуся сердцу убежища Поджигателей. Конструкция казалась неотъемлемой частью окружающей природы, словно выросла здесь сама по себе. Её деревянные балки, скреплённые металлоломом и тряпьём, несли на себе следы бесчисленных рук, трудившихся сообща, чтобы создать это пристанище. Едва Экко помог Шарлотте подняться на первый уровень импровизированного дома на дереве, как она подбежала к перилам, её глаза расширились от чистого восторга. С этой высокой точки ей открылся вид на всю базу, раскинувшуюся внизу — крошечные фигурки, сновавшие туда-сюда, блики солнца на стенах и нависающие листья, создававшие нежный полог над лагерем. Это зрелище вызвало в ней внезапный, радостный трепет, словно она впервые заглянула в совершенно новый мир. С лёгким усилием Экко постучал костяшками пальцев по прочному стволу дерева. Мгновение спустя из листвы выпорхнул рой крошечных зелёных поджигателей, закружившись вокруг них в танцующей спирали света. Шарлотта ахнула, её лицо озарил мягкий зелёный свет, она была заворожена неожиданным представлением из живого сияния. — Вау, — прошептала она, завороженная нежным мерцанием насекомых. Уголки её губ дрогнули в улыбке, когда она взглянула на Экко, который ухмыльнулся в ответ, явно довольный её реакцией. — Здорово, да? — сказал он, подходя к Шарлотте и вставая рядом с ней у перил. — Им нравится звук стука по стволу, это вроде как приглашение. Наверное, они не смогли устоять, чтобы не похвастаться перед тобой. Шарлотта кивнула, её сердце всё ещё трепетало от волнения. Здесь, среди мягко светящихся поджигателей, на неё снизошло редкое чувство умиротворения. Она нежно протянула руку, словно приглашая крошечных созданий подойти ближе. Один из них, мерцающий мягким свечением, опустился на её мизинец, его хрупкие крылья трепетали, словно безмолвное приветствие. — Похоже, ты им уже нравишься, — сказал Экко с ухмылкой, наблюдая за букашкой на пальце Шарлотты. Он приподнял бровь, в глазах играла усмешка. — Ты уверена, что ты Кирамман? Шарлотта рассмеялась, её взгляд перескочил с букашки на пальце на Экко. — Вполне уверена, — легко ответила она, всё ещё полная детского восторга. Когда момент улёгся, на них опустилась тишина. Шарлотта стояла у перил, её взгляд всё ещё следил за мягко светящимися поджигателями, которые возвращались в безопасность своих укрытий среди листвы. Она тихо выдохнула, её мысли задержались на этом коротком представлении. Некоторое время они молчали. Шорох листвы и приглушённый гул голосов снизу заполняли тишину. Экко взглянул на Шарлотту, заметив, как её пальцы всё ещё сжимают перила, костяшки побелели, словно она пыталась удержать тепло сияния поджигателей. Наконец, она повернулась к нему, её широкие глаза отражали и остатки восторга, и проблеск неуверенности. — Дядя Экко, — тихо начала она, её голос был едва громче шёпота, — а кто такая «помойная крыса»? Что-то в её тоне заставило бровь Экко поползти вверх. Невинность вопроса диссонировала с самим словом — резким и язвительным, слишком большим и слишком жестоким для кого-то столь юного. — Где ты это услышала? — мягко спросил он, приседая, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Слишком уж большое слово для такой малышки, как ты. Шарлотта опустила взгляд, проводя носком ботинка по едва заметной метке на деревянном полу. — Кто-то так сказал мамочке, — пробормотала она, и в её тоне прозвучала тихая тревога. Экко на мгновение замер, обдумывая, как лучше объяснить. Любопытные глаза Шарлотты были прикованы к нему, ожидая ответа. Он тихо вздохнул, на его чертах застыла лёгкая гримаса, когда он положил утешительную руку ей на плечо. — Иногда, — начал он медленно, — люди используют такие слова, как «помойная крыса», чтобы унизить таких, как мы, тех, кто родом из Нижнего города, как твоя мама. Это оскорбление, то, что люди говорят, когда думают, что они лучше нас. — Он немного выпрямился, задумчиво склонив голову. — Но это всего лишь слово, малышка. Оно имеет силу, только если ты ему это позволишь. Шарлотта моргнула, в её широких глазах мелькнуло недоумение. — Они думают, что лучше… потому что они оттуда, сверху? — спросила она, в её голосе звучала неуверенность, а взгляд скользнул на Экко. Она не могла этого понять — что делало одно место по своей сути лучше другого, или одного человека более достойным уважения, чем другого? Это была жестокая концепция, слишком большая и несправедливая для кого-то вроде неё. И Экко это почувствовал. Поэтому, чтобы не продолжать разговор, он мягко подтолкнул Шарлотту к маленькой деревянной постройке позади них, уютно устроившейся между ветвей. Внутри стояли верстаки под разными углами, заваленные инструментами, обрезками металла и наполовину собранными устройствами. Всё, что нужно для мастерской. Шарлотту инстинктивно потянуло к одному конкретному верстаку, её руки скользнули по разбросанным инструментам, словно они были ей знакомы. Затем её взгляд переместился в угол, где на деревянной балке был аккуратно приколот небольшой набор фотографий. На одной из них были она и Лавандер в более молодом возрасте, снятые, казалось, в счастливый, солнечный момент вместе в саду их дома. На фото Шарлотта сияла, а малышка Лавандер уютно устроилась у неё на руках. Рядом висело другое изображение, размытое, но безошибочно с Кейтлин. Хотя кадр был немного перекошен — явно сделан кем-то, не умеющим обращаться с камерой, — на нём всё равно была запечатлена её мама в момент смеха, с обнажёнными зубами и совершенно непринуждённым выражением лица. Оба её глаза ярко сияли, редкий и искренний момент, так непохожий на ту собранную фигуру, которую Шарлотта часто видела. Погружённая в тихое тепло фотографий, Шарлотта вздрогнула, почувствовав лёгкое прикосновение к своему плечу. Она обернулась и увидела Экко, улыбающегося ей, в его выражении было что-то доброе и понимающее. — Вот, — задумчиво сказал он, протягивая маленький секундомер. Его поверхность была шероховатой, металлические края потёртыми от многолетних опытов, но он слабо поблёскивал на свету. — Это тебе. Глаза Шарлотты загорелись, в них заплясало любопытство. Секундомер был не таким сложным, как те, что Экко носил при себе, но было видно, что он вложил душу в его создание — достаточно простой для её возраста, но всё равно ценный. Она держала его на ладонях, словно хрупкое сокровище, ощущая небольшой вес устройства и заботу, вложенную в него. — Спасибо, — выдохнула она, и в её голосе звучала благодарность. Экко тихо усмехнулся. — Пожалуйста, малышка. Считай это твоим запоздалым подарком на Сноудаун. Но прежде чем разговор мог продолжиться, вверху мелькнуло движение. Вай спрыгнула с прочной ветки, ухватилась одной рукой за перила и легко перемахнула через них отработанным движением. Через мгновение она появилась в дверном проёме, слегка запыхавшаяся, но с фирменной ухмылкой на лице. — Ну, и что я пропустила? — сказала она, её тон был лёгким, но с оттенком нежности, пока взгляд скользил по комнате. Она увидела Шарлотту, стоящую у верстака с грубым секундомером в маленьких руках, и Экко, который стоял рядом, скрестив руки, с обычной расслабленной позой. — Мамочка! — практически взвизгнула Шарлотта, бросаясь к матери. Её глаза сияли от радости, когда она обняла Вай за талию. — Я видела поджигателей! Это было потрясающе. Вай ухмыльнулась, слегка присев, чтобы ответить на объятия дочери. — Да? Я же говорила, что они особенные, правда? — сказала она, взъерошив волосы Шарлотты. Шарлотта энергично кивнула, слегка отстранившись, чтобы посмотреть на маму. — А дядя Экко показал мне всю базу! И там была такая стена с рисунками — и на ней были ты, тётя Джинкс и дедушка Вандер! Улыбка Вай стала мягче, её взгляд на мгновение встретился с Экко, который кивнул ей с пониманием. — Похоже, ты была занята, — сказала она, нежно касаясь щеки Шарлотты. — Как насчёт маминой маленькой мастерской? Шарлотта повернулась, её глаза загорелись, когда она указала на фотографии, её голос переполнял восторг. — У тебя есть наши фотографии! Ухмылка Вай смягчилась, она выпрямилась, положив руку на плечо Шарлотты. — Ага, это место особое, — сказала она, голос слегка понизился, когда она взглянула на знакомые фотографии, приколотые над верстаком. — Я прихожу сюда, когда нужно что-то починить… или просто подумать. Экко ухмыльнулся, прислонившись к верстаку. — Она скромничает, знаешь ли. Твоя мама у нас тут настоящая чудотворка. Половина штуковин в коммуне не работала бы без её руки. — Спасибо, Экко, — сказала Вай, её тон был искренним, когда она бросила ему благодарную улыбку. Её обычная резкость смягчилась, и на мгновение в её глазах была только признательность. — За всё это… и за всё остальное. Экко слегка пожал плечами, его ухмылка была тёплой, но небрежной. — Ты же меня знаешь, Вай. Всё для тебя. Вай повернулась к Шарлотте, которая всё ещё крепко сжимала секундомер в руках, её лицо выражало чистый восторг. — Эй, Маффин, что скажешь, если мы перекусим? — легко спросила она, а на её губах играла улыбка. Лицо Шарлотты просияло, восторг от подарка слился с обещанием еды. — Хорошо! — воскликнула она, и её желудок тихо заурчал, словно по команде.

────────────────

Вай непринуждённо прислонилась к стойке «Джерико», её пальцы лёгко барабанили по потёртой столешнице, пока соблазнительные запахи жарящейся еды наполняли воздух. За стойкой Джерико двигался с привычной ловкостью, швыряя ингредиенты на раскалённую сковороду, под постоянный гул прохожих, доносившийся с улицы. Шарлотта стояла рядом, крепко сжимая руку Вай, её любопытные глазки следили за непрерывным потоком незнакомцев, сновавших по оживлённой улице. Когда еда была готова, Вай игриво подмигнула Джерико и высыпала на стойку пригоршню золотых шестерёнок. — Спасибо, Джерико, — с ухмылкой сказала она, прежде чем взять упакованные контейнеры с едой. Она повернулась к Шарлотте, её тон был лёгким, когда она слегка наклонилась. — Я подумала, почему бы нам не поесть это в другом месте. Что скажешь? — Ладно, — весело кивнула Шарлотта. И когда они отошли, Шарлотта взглянула на Вай, её лицо стало задумчивым. — Мамочка не любит «Джерико», — заявила она с деловым видом. — Говорит, что это одна бурда. Вай громко рассмеялась, её голос пробивался сквозь гул толпы. — Знаю, — сказала она, её ухмылка стала шире, и она игриво потрепала дочь по голове. — Но иногда бурда — это именно то, что нужно. После того как они покинули «Джерико», Вай повела Шарлотту по извилистым улицам Зауна. Воздух стал гуще, когда они свернули в переулок, застроенный зданиями разной высоты, их зубчатые силуэты неровно нависали друг над другом. Она остановилась на углу, который казался тупиком, её взгляд скользнул по убогой аллее. Она сосредоточилась на конкретной стене, нахмурив брови. Она была уверена, что здесь раньше была лестница, но теперь пространство было пустым. С раздражённым вздохом она подняла глаза и заметила другую лестницу высоко над ними, прикрученную к стене здания. До неё было не дотянуться, вызов даже для неё. Вай глубоко выдохнула, тяжесть задачи читалась на её лице. — Эй, Маффин, думаешь, сможешь подержать это? — спросила она, отстегнув контейнеры с едой от пояса и осторожно переложив их в руки Шарлотты. Шарлотта старательно кивнула, её маленькие ручки крепко сжали контейнеры. — Оставайся здесь, ладно? И стой на свету, чтобы я тебя видела, — твёрдо проинструктировала Вай. Получив решительный кивок от Шарлотты, Вай повернулась к стене, с решимостью, отпечатавшейся на её чертах. Без колебаний она ухватилась за узкий выступ и подтянулась вверх. Её движения были плавными и точными, каждый прыжок и перелёт — безупречным проявлением силы и точности. Она взбиралась по неровным поверхностям с привычной лёгкостью, её ботинки бесшумно приземлялись на каждую платформу, пока она поднималась выше. Её пальцы находили опору на шероховатых краях, её тело извивалось в воздухе, чтобы поймать балку, прежде чем оттолкнуться к следующему уступу. Это было безупречным испытанием ловкости и контроля, каждое движение отточено годами навигации по хаотичному ландшафту Зауна. Оказавшись наверху, Вай добралась до лестницы и одним резким движением сбила её с проржавевших петель. Лестница с грохотом полетела вниз, звук отозвался эхом по переулку. Снизу Шарлотта наблюдала с широко раскрытыми глазами, её сердце колотилось от смеси восхищения и волнения. Для неё это было словно мать исполняла отважный танец высоко над зданиями, каждое движение целеустремлённое и грациозное. Вай взглянула вниз, поймав широко раскрытый взгляд Шарлотты, на лице дочери читались восхищение и признание. Вай не смогла сдержать улыбку, быстро показала ей большой палец и подозвала её подойти. — Давай, Маффин! — крикнула Вай сверху, её голос перекрыл шум. Она показала жест Шарлотте приблизиться к основанию лестницы. Когда Шарлотта оказалась внизу, Вай легко проскользнула вниз между перилами и приземлилась перед ней с ухмылкой. — Ну что, готова подниматься? — спросила Вай, по-доброму потрепав Шарлотту по волосам, а затем подсадив её на первую перекладину лестницы. Она страховывала дочь, пока они неспешно поднимались вместе, и контейнеры с едой оставались в полной сохранности.

────────────────

Наконец они добрались до крыши, её неровная поверхность открывала чёткий вид на раскинувшиеся просторы Зауна и сверкающие высоты Пилтовера вдали. Зубчатые ограждения обрамляли край с обеих сторон, их ржавая сетка — безмолвное напоминание о резких контрастах этого мира. Вай легко свесила ноги с края, непринуждённость её движений выдавала, как часто она делала это раньше. Она наклонилась и помогла Шарлотте устроиться рядом, убедившись, что та сидит устойчиво, прежде чем расслабиться сама. — Что это за место, мамочка? — тихо и с полным восторгом спросила Шарлотта, глядя на огромный городской пейзаж. Вай улыбнулась, её взгляд переключался между горизонтом и сияющими глазами дочери. — Красиво, правда? — сказала она, и в её голосе звучали и ностальгия, и гордость. Шарлотта продолжала изучать горизонт, пока её маленький палец не указал возбуждённо. — Смотри! Отсюда видно наш дом! — воскликнула она, сияя от открытия, и показала на знакомое каменное поместье, слабо поблёскивавшее вдали. Вай усмехнулась, проследив за направлением взгляда Шарлотты. — Ага, у тебя глаз-алмаз, Маффин, — сказала она тёплым тоном. — Забавно, каким он отсюда кажется маленьким, а? Шарлотта кивнула, её лицо светлело от тихого благоговения, пока глаза скользили по мерцающим огням Пилтовера и раскинувшемуся внизу хаотичному лоскутному одеялу Зауна. Вай слабо улыбнулась, её взгляд снова задержался на знакомом горизонте. — Я часто приходила сюда подумать, когда была моложе, — сказала она мягким, ностальгическим тоном. Она потянулась к контейнерам, аккуратно открывая их, и продолжила. — Я даже приводила сюда тётю Джинкс, рассказывала истории о... — Вай запнулась, её голос дрогнул, по лицу скользнула тень. — о людях, которых мы когда-то знали. Шарлотта склонила голову набок, почувствовав перемену в тоне матери, но ничего не сказала. Вместо этого она прижалась к Вай, её маленькие руки лежали на коленях, и она тихо ждала. Вай прочистила горло, её улыбка вернулась, хотя в ней читалась тяжесть старых воспоминаний. — В общем, я подумала, что это идеальное место, чтобы поужинать с тобой. Оно особое для меня, а теперь оно наше. Она протянула Шарлотте маленький контейнер с едой, наблюдая, как глаза дочери загораются от этого простого жеста. На мгновение, пока они ели вместе, суровость мира внизу отступила, и остались только они двое, делящиеся частичкой прошлого Вай под тусклым светом огней Зауна. — Как еда? — спросила Вай, её слова прозвучали приглушённо, так как она говорила с полным ртом, нарушая тишину игривой ухмылкой. — Вкусно. Мне нравится, — искренне ответила Шарлотта, её маленькие руки сжимали контейнер, пока она откусывала следующий кусок. — Не просто бурда, да? — поддразнила Вай, приподняв бровь, её ухмылка стала шире. Шарлотта рассмеялась, энергично качая головой. — Нет, — просто ответила она, и её смех тихо прозвенел в тишине. Когда Шарлотта закончила, её маленькие руки аккуратно держали контейнер с едой, а взгляд устремился на мать. Её брови слегка нахмурились в раздумье, прежде чем она заговорила. — Мамочка, если ты выросла здесь, как мы все оказались так высоко, там? Вай замерла, вопрос повис в воздухе между ними. Она мягко улыбнулась, её глаза блеснули смесью ностальгии и нежности. — Это... сложно, — сказала она тёплым, но взвешенным тоном, протягивая руку, чтобы аккуратно стереть остатки «бурды» Джерико с щёк дочери. — Может быть, однажды, когда ты подрастёшь, я расскажу тебе всё, — тихо, но твёрдо продолжила она, и каждое слово несло тяжесть всего, что ей довелось увидеть. Её родители. Смерть Майло, Клэггора и Бензо. Её мучительное время в Стиллуотере. Взрыв Джинкс, который унёс жизни половины совета. Наблюдение за тем, как Кейтлин погружалась во тьму с Амбессой. Потеря Вандера, дважды. Жертва Иши. Война. Казалось, её жизнь была пороховой дорожкой, где каждая искра вела к неминуемому взрыву. Насилие, хаос и потери сформировали её путь, каждый момент подталкивая её ближе к тому, где она стояла сейчас. И всё же среди обломков она нашла любовь — больше любви, чем, как ей казалось, заслуживала такая, как она — в своих детях, в Кейтлин, в этой новой жизни, которую они построили вместе. Променять всю ту боль на то, что у неё было сейчас, казалось эгоистичным, даже неправильным, но... Её глаза переметнулись на дочь, встретив её взгляд — полный удивления, доверия и любви, — и ничто из этого сейчас не имело значения. Это была её жизнь, та, что она сознательно построила, и она планировала лелеять каждое её мгновение. Положив руку на щёку Шарлотты, Вай держала дочь так, словно та была маяком надежды, постоянно приземляющим её. — Но просто знай. Потребовалось многое, чтобы соединить меня и твою маму. И мы счастливы тому, что у нас есть сейчас. Больше чем счастливы... нам повезло. Шарлотта внимательно посмотрела на мать. — Это делает нас плохими людьми из-за того, что мы живём там наверху? Вай застыла на мгновение, её улыбка слегка поблекла, когда тяжесть вопроса осела на ней. Она взглянула на сверкающий горизонт Пилтовера вдали, затем снова на дочь. — Нет, Шарлотта, — мягко, но твёрдо и уверенно сказала Вай. — Жизнь там наверху не делает нас плохими людьми. Но она не делает нас и лучше других. Именно поэтому твоя мама так много работает, и почему мы обе так много работаем. Чтобы когда ты вырастешь, всё было иначе. — Иначе? — спросила Шарлотта, её широкие глаза вглядывались в лицо матери. — То есть... будет неважно, оттуда мы сверху или отсюда, снизу? — Именно так, — с тёплой улыбкой сказала Вай, и её сердце наполнилось гордостью от того, как легко дочь всё поняла. Она притянула Шарлотту к себе, обняв за плечи. — Ты прямо вся в маму, верно? Всегда задаёшь правильные вопросы. Шарлотта рассмеялась, прижимаясь к материнским объятиям. — Мама всегда говорит, что важно задавать вопросы. Вай рассмеялась, звук был тёплым и искренним, наполняя тихую крышу. — Это на неё похоже, — с ухмылкой ответила она, нежно поцеловав дочь в макушку. — Как насчёт того, чтобы отправиться домой и сказать ей, как сильно мы её любим, а? — предложила Вай, её тон был лёгким, но переполненным нежностью. Шарлотта взглянула на мать усталой, но радостной улыбкой, кивая, поскольку возбуждение от дня начало уступать место тихой усталости, с которой она явно пыталась бороться. Движения Вай были спокойными и неторопливыми, когда она наклонилась, бережно забрала пустой контейнер из рук дочери и убрала его. Выпрямившись во весь рост, Вай с удовлетворением потянулась и вздохнула. Затем, помня об опасном крае, она осторожно помогла Шарлотте подняться на ноги. Наконец, положив руку на плечо дочери защищающим жестом, Вай мягко отвела её подальше от края. Пока они шли к месту спуска, Вай слегка наклонилась, словно делясь секретом. — Эй, только не рассказывай маме, что я разрешила тебе сидеть на краю, ладно? Шарлотта хихикнула, довольно кивая. — Ладно, мамочка. Секрет в безопасности! Вай улыбнулась, притянула дочь к себе в коротком, но тёплом объятии и мягко направила её к лестнице. Вокруг них плясало тёплое сияние огней Зауна, отбрасывая на землю длинные, мерцающие тени, — так они и начали свой путь домой.