Littlest Adventures

Ужасающая тишина, казалось, заполнила спальню, густая и давящая, нарушаемая лишь мягким шарканьем шагов Кейтлин по натёртому до блеска полу, пока она ходила взад и вперёд по потоку лунного света, льющегося через стеклянный потолок. Она прижимала ребёнка, которому не было и года, к своей груди, её движения были защищающими и тревожными, в то время как её свободная рука уверенно вставляла термометр в крошечный рот. Её глаза метнулись к показаниям, и на мгновение мир словно замер. Красная полоса неумолимо ползла вверх по шкале, гораздо выше, чем должна была быть. Когда сердце Кейтлин ушло в пятки, тяжесть её страха потянула его в самую глубь, она сделала единственное, что знала в тот момент, — то, что инстинктивно чувствовала правильным. — Вай, просыпайся! — её полный паники голос прорезал спокойствие спальни. Но не срочность в её словах, а тяжесть в тоне — сырая и неумолимая — послала толчок по Вай ещё до того, как её разум полностью осознал зов. Волосы на затылке встали дыбом, её инстинкты мгновенно пришли в боевую готовность. Вай тихо простонала, зашевелилась и с неловкой вознёй поднялась; её движения были медленными и вялыми. — М-м? Что? — пробормотала она, потирая сонные глаза. — Я вроде как проснулась... Но терпение Кейтлин, уже истончившееся до предела, лопнуло. — ВАЙ! — крикнула она, и отчаяние прорезало пелену дремоты Вай, как нож. — Я встала! Встала! — быстро сказала она, резко соскакивая, её сердце колотилось, пока адреналин врывался в кровь. Она проморгалась, привыкая к относительной темноте. — Что происходит? Что случилось? — Это Шарлотта, — голос Кейтлин дрогнул, пока она прижимала ребёнка к своей груди. Она ходила взад-вперёд, её шаги были беспокойными и взволнованными. — Она... она просто горит. Глаза Вай расширились, все следы сна исчезли. — Шарлотта? — резко воскликнула она. — Что значит, горит? Что случилось? Кейтлин повернулась, слегка протянув ребёнка вперёд, словно представляя доказательство. Её движения были отчаянными, тяжесть её страха видна в каждой черте её лица. — У неё жар, Вай, она такая горячая. Я не знаю, что делать! Вай перебросила ноги через край кровати, быстро вставая. — Ладно, ладно, — сказала Вай, инстинктивно поднимая руки успокаивающим жестом. Ясно, что если она запаникует, это лишь сильнее напугает Кейтлин. — Давай успокоимся и подышим, ладно? — Успокоимся?! — голос Кейтлин взвизгнул выше, неверующий, но всё же приглушённый, словно сам акт речи выше шёпота мог разбить ребёнка. — Как ты можешь быть спокойной прямо сейчас? — Я не спокойна, — быстро и твёрдо парировала Вай, хотя в её голосе проскальзывала лёгкая дрожь. Её руки замерли в воздухе, отчасти успокаивающе, отчасти в неуверенности. — Я просто... пытаюсь думать. Если я запаникую, тогда запаникуешь ты, и тогда нам будет только хуже, чем вначале! Глаза Кейтлин вспыхнули страхом и разочарованием, её хватка вокруг Шарлотты сжалась сильнее. — Я не знаю, как не паниковать, Вай, — призналась она, и её голос задрожал. — У меня раньше не было ребёнка! — Ну, у меня тоже! — возразила Вай, её тон оказался резче, чем она хотела, но был пронизан тем же страхом. Комната погрузилась в напряжённое молчание, тяжесть их общей неуверенности давила на них. Единственным звуком было слабое, неровное дыхание Шарлотты, её маленькое, лихорадочное тело покоилось в защищающих объятиях Кейтлин. Они стояли, застывшие на месте, напряжение и страх между ними были почти осязаемы. Наконец, Вай нарушила тишину, её голос стал мягче, но не менее срочным. — Мы... проверили уже её температуру? Кейтлин моргнула, её губы приоткрылись, когда она взглянула на термометр, который отложила в панике. — Да, — быстро сказала она, протягивая его Вай. Вай схватила его, щурясь на точечную шкалу и видя, что красная жидкость всё ещё находится на пугающе высокой отметке. У неё в животе всё сжалось. — Ладно. Да, это намного выше нормы. Дыхание Кейтлин стало тяжёлым, её руки инстинктивно сжали Шарлотту, словно одно её присутствие могло защитить дочь от вреда. Беспомощность, раздирающая её мысли, была невыносимой, а давление необходимости сделать всё правильно ощущалось как нечто, что вот-вот раздавит её. Её разум метался между половинчатыми мыслями и неуверенными планами, пока, наконец, ясность не прорезала пелену паники. — Всё. Я иду за отцом, — заявила Кейтлин, её решение было быстрым и решительным. Она осторожно передала ребёнка в руки Вай, это действие было наполнено безмолвным доверием и срочностью. Без лишних слов Кейтлин развернулась на каблуках и вышла из комнаты, и лишь звук её торопливых шагов эхом разнёсся по тихому дому. Вай сглотнула, прижимая ребёнка к своей груди, её сердце громко стучало в ушах. Шарлотта слабо пошевелилась, её синие волосы были влажными на её раскрасневшейся коже. Даже сейчас, в тисках дискомфорта, маленькая девочка не издавала ни звука, кроме самого слабого хныканья. Именно её тишина беспокоила Вай больше всего — молчание, которое говорило о многом своей хрупкостью. — Эй, Маффин, держись, — прошептала Вай дрожащим голосом. Она нежно прикоснулась губами к виску Шарлотты и мягко похлопывала её по спине, пытаясь успокоить. Но даже сквозь объятия Вай чувствовала, как крошечное тело пылает жаром. Пока её ум лихорадочно искал решение, она металась взглядом по комнате в поисках чего угодно, что могло бы помочь. Холодное полотенце? Лекарство? Она не была знакома с этим — с необходимостью решать проблемы чем-то, кроме собственных кулаков. Даже когда в детстве болела Паудер, она во всём полагалась на мать, а позже ту же опору нашла в Вандере. Ничто не подготовило их к родительству. Всё это — каждый момент, каждое решение — было новым. Не было никакого плана, пошагового руководства, которое подсказало бы им, что делать или насколько страшной может быть ответственность за жизнь такую маленькую, такую хрупкую, но такую драгоценную. Секунды ощущались как часы, прежде чем Кейтлин вернулась, а за ней по пятам следовал её отец с медицинским чемоданчиком в руке. Он выглядел спокойным, как всегда, его невозмутимая манера резко контрастировала с суетливой энергией Кейтлин. Вай перевела взгляд с одного на другую. Растрёпанный вид Кейтлин теперь выделялся отчётливее — её запавшие глаза, напряжённая линия челюсти. На её лице читалось истощение, чистое и неприкрытое. Вай понимала, что та едва держится, и кто знает, как долго она не спала, раздумывая, что делать, прежде чем разбудить её. — Давайте я посмотрю на неё, — мягко проговорил Тобиас, нарушая тишину и протягивая руки к Шарлотте. Вай замешкалась, её хватка вокруг ребёнка усилилась. Мысль отпустить её — даже к отцу Кейтлин — ощущалась как отказ от контроля над единственным, что она могла защитить. Её защитные инстинкты вспыхнули, животное желание держаться, укрыть. Но затем Кейтлин поймала её взгляд, её выражение смягчилось ровно настолько, чтобы предложить заверение. Она дала Вай короткий, твёрдый кивок, который пробился сквозь бурю тревоги, клубящуюся в её груди. Сделав вдох, Вай медленно протянула руки, передавая Шарлотту. Её ладони задержались, зависнув на мгновение дольше, словно не желая разрывать связь. — У неё подскочила температура, — сказала Кейтлин, её голос дрогнул под тяжестью беспокойства. Она обхватила себя руками, жалкая попытка успокоить нервы. — Она была совершенно здорова, когда я укладывала её спать. Вай перевела на неё взгляд. Кейтлин всегда была собранной, опорой дома, но сейчас она выглядела подавленной страхом так, что Вай захотелось протянуть руку и обнять её. Но она колебалась, не уверенная, будет ли её прикосновение утешением или лишь разрушит хрупкий контроль, за который цеплялась Кейтлин. — Хорошо, что ты быстро заметила, Кейтлин, — ответил Тобиас, уже осматривая ребёнка с привычной лёгкостью. Он потрогал её лоб, проверил пульс и начал готовить что-то из чемоданчика. — Что это? Что-то серьёзное? — спросила Вай, её голос прозвучал резче, чем она хотела. Её руки сжались в кулаки, позыв что-то сделать был почти непреодолимым. — Скорее всего, это лихорадка, — спокойно сказал Тобиас. — Это может быть инфекция или лёгкая реакция на что-то. Вам нужно наблюдать за ней остаток ночи и сбить температуру. Хорошо, что она в сознании. — Он протянул Кейтлин ткань. — Намочи это холодной водой и приложи ко лбу, чтобы помочь регулировать температуру. Кейтлин не теряла ни секунды: схватила ткань и ринулась к двери ванной. В комнате послышался приглушённый звук бегущей воды — короткая передышка в гнетущей тишине. Спустя мгновение она уже возвращалась: движения её были резкими и торопливыми, а в руке слегка струилась влажная ткань. Вай выдохнула, напряжение в плечах ослабло ровно настолько, чтобы она могла дышать, хотя боль в груди оставалась острой и неумолимой. Её глаза не отрывались от маленького, хрупкого тела Шарлотты, лежавшего в заботливых руках Тобиаса. Вид её крошечного раскрасневшегося личика и трепещущих глаз заставил горло Вай сжаться. Рядом Кейтлин всё ещё пыталась успокоиться, её дрожащие руки выдавали обычную собранность, пока она нежно прикладывала прохладную влажную ткань ко лбу Шарлотты, хотя лёгкая дрожь в движениях выдавала её нервозность. — С ней всё будет хорошо, да? — спросила Кейтлин шёпотом, словно речь громче могла разбить хрупкую надежду, за которую она цеплялась. Её вопрос повис в воздухе, тяжёлый от отчаяния и страха. Вай посмотрела на неё, заметив, как плечи Кейтлин ссутулились, всё её тело натянулось, как тетива, готовая лопнуть. Отец Кейтлин ответил не сразу, его внимание было сосредоточено на ребёнке. Тишина затягивалась, каждая секунда усиливала тяжесть момента, пока он наконец не заговорил, его тон был взвешенным и спокойным. — Она борется с высокой температурой, но она сильная. Мы её собьём. Давайте пока будем охлаждать её и поддерживать водный баланс. Вай повернулась к Кейтлин, её пальцы легонько коснулись её руки. — Эй, она сильная, Кейт. Она справится. Кейтлин дрожаще выдохнула, взглянув на Вай. — Просто... Она такая маленькая, Вай. — Её голос дрогнул, уязвимость вырывалась наружу, несмотря на все попытки держаться. К чёрту колебания, подумала Вай, быстро обнимая Кейтлин и прижимая к себе, чтобы предложить ей силу, которую та, казалось, теряла. Кейтлин на мгновение застыла, но затем растаяла в объятиях Вай, её плечи задрожали, когда она позволила себе опереться на неё. — Знаю, — тихо признала Вай. Она приподнялась, чтобы нежно, ободряюще поцеловать её в висок. — Но она наша. И если в ней есть что-то от нас, ничто её не сломит. Когда они отстранились, Тобиас осторожно переложил Шарлотту обратно в руки Вай, его ладони задержались ровно настолько, чтобы убедиться, что ребёнок в безопасности. Его взгляд встретился с Вай, затем перешёл на Кейтлин — в его глазах мелькнула тень нежности, но он не позволил ей задержаться достаточно долго, чтобы они её разглядели. — С ней всё будет хорошо, вы обе справляетесь прекрасно. Вай, прижимая Шарлотту к себе, взглянула на Кейтлин и уловила малейшее изменение в её выражении лица — смесь облегчения и благодарности, не требующую слов. Вай кивнула Тобиасу, её голос был тихим, но твёрдым. — Спасибо... за всё. — Я пойду приготовлю жаропонижающее, — сказал Тобиас, раскладывая принадлежности в медицинском чемоданчике. Он замолчал, его взгляд остановился и на Кейтлин, и на Вай, тяжесть его слов несла тихую срочность. — Но вам нужно будет присматривать за ней. Вы обе понадобитесь ей как никогда. Кейтлин тут же кивнула, её рука не отрывалась от холодного компресса на лбу Шарлотты. Несмотря на усталость, отпечатавшуюся на её чертах, её решимость в тот момент окрепла. — Конечно, — тихо сказала она. Вай посмотрела на Шарлотту, свой маленький комочек неожиданной радости, такую маленькую и беззащитную в её руках. Она поправила одеяло вокруг неё, отводя влажные пряди волос ото лба. — Ты справишься, Маффин. Мы с тобой, — прошептала она, её голос был встревоженным, но полным нежности. Тобиас секунду поизучал их, его выражение лица было нечитаемым — его взгляд задержался на том, как Вай держит Шарлотту, а затем перешёл на Кейтлин. На мгновение его глаза остановились на ней, словно эта картина пробудила в памяти что-то из прошлого, о чём он не вспоминал годами. А затем он задумчиво улыбнулся и одобрительно кивнул. — Хорошо. Она в надёжных руках.

────────────────

Настоящее время. С момента последнего визита Тобиаса Кираммана домой прошло несколько долгих месяцев, и Кейтлин ощущала его растущее отсутствие всё сильнее с каждым днём, когда его не было. По утрам было тяжелее всего: тихие завтраки, когда-то прерываемые шелестом газеты или твёрдым звонком его чайной чашки, теперь были безмолвны. Он всегда был первым за столом, сидящим и устроившимся со своим чаем, прежде чем кто-либо ещё шевельнулся. Послеполуденное время тоже не было легче. Он был единственным человеком в доме, кто участвовал в послеобеденном чаепитии с Кейтлин — тихом ритуале, во время которого они сидели вместе, сочувствуя друг другу в сопровождающем молчании над чаем и печеньем. К этому моменту это стало скорее привычкой, чем чем-либо ещё, моментом, разделяемым между отцом и дочерью; маленьким островком передышки между ними посреди требований мира. Поэтому, когда пришло его письмо с известием, что он возвращается, Кейтлин позаботилась о том, чтобы освободить свой день и подготовиться к его прибытию. Никаких патрулей, никаких встреч, никаких полевых операций — ничто не должно было отвлечь её, даже Совет. Вай легко чувствовала её переполняющее беспокойство. Его было нетрудно заметить, особенно когда Кейтлин потратила всё утро, хлопоча над каждой мелочью. Она выровняла подушки на диванах с военной точностью, распорядилась, чтобы прислуга заменила почти все цветы в доме на более свежие композиции, и даже взяла на себя полив растений — задачу, которую, как была уверена Вай, садовник уже выполнил. Но дело было не только в делах. Дело было в том, как неприкрытый глаз Кейтлин постоянно бросался на часы, словно силой воли пытаясь заставить стрелки двигаться быстрее, как её пальцы беспокойно теребили друг друга, когда она слишком долго стояла на месте. Энергия в доме была беспокойной, жужжащей от напряжения, которое Вай могла чувствовать, даже просто сидя рядом с ней. Увидев, как Кейтлин снова поднимается с дивана — на этот раз, чтобы поправить шкатулку с безделушками, которую она переставляла уже в сотый раз, — Вай решила, что с неё хватит. Быстрым, но мягким движением она встала и поймала руку Кейтлин, её хватка была твёрдой, но утешительной. — Кейт, — тихо сказала Вай, её большой палец поглаживал запястье Кейтлин, пока она мягко направляла её обратно к дивану. — Пожалуйста. Сядь. У меня голова кружится от твоей беготни. — Знаю. Я просто... — начала Кейтлин, её пальцы нервно потирали друг о друга, слова застревали в горле. Затем, словно хватаясь за отвлечение, её глаз метнулся в дальний угол комнаты. — Как думаешь, та картина висит немного криво? Вай тихо рассмеялась, качая головой, и встала перед Кейтлин, закрывая ей обзор углов и отвлекающих деталей. — Я думаю, картина в порядке. Как и шкатулка, и растения, и всё остальное, что ты сегодня переставила. Кейтлин вздохнула, её руки бессильно опустились по швам, хотя её глаз всё ещё был прикован к дальнему углу, словно картина могла накрениться ещё сильнее, если она не вмешается. — Я... — она начала, слегка запнувшись. Она прикусила губу, тяжесть невысказанных чувств была очевидна. — Он так давно не был дома. Я просто хочу быть уверена, что он знает... что у него есть дом... здесь. Выражение лица Вай смягчилось, её рука по-прежнему лежала на руке Кейтлин. — Кейт, он уже это знает. Ему не нужны идеально прямые подушки или ровно висящие картины, чтобы чувствовать себя как дома. Ему нужна ты, — тепло утешила она. Кейтлин выдохнула, её губы сжались в тонкую полоску, пока она пыталась усмирить нервную энергию, жужжавшую под кожей. — Но что, если... он больше не чувствует, что ему здесь место, и что я уже потеряла его, сама того не осознав. — Эй, — мягко промурлыкала Вай, её сердце сжалось от неприкрытых эмоций в тоне Кейтлин. — Ты его не потеряла. Ещё нет. — Без колебаний она притянула Кейтлин к себе, обняв её. Кейтлин утонула на груди Вай, находя в её тепле комфорт, который помог рассеять нарастающее нервное напряжение, хоть и ненадолго. В ответ Вай крепко держала её, прижимая ближе с тихим заверением, в котором даже сама не была до конца уверена. Спустя мгновение Вай мягко отстранилась, её рука прикоснулась к лицу Кейтлин, большой палец нежно провёл по её щеке. — И если что, — сказала Вай, в её голосе звучала непоколебимая уверенность, — у тебя есть мы. У тебя есть я. И я сделаю всё, всё, чтобы помочь тебе, Кейт. Чтобы всё наладилось, даже если сейчас кажется, что это не так. Кейтлин сглотнула, кивая, её плечи расслабились совсем немного от переполняющей нежности в словах Вай. Отстраняясь, она подарила ей слабую улыбку. — Спасибо, что терпишь меня сегодня, — прошептала она, хрупко, но искренне. Вай тихо рассмеялась, её улыбка была тёплой и обнадёживающей. Её рука по-прежнему лежала на щеке Кейтлин. — Эй, я буду терпеть тебя каждую секунду твоей жизни. Ты можешь переставлять шкатулку с безделушками, пока Ноксус не исчезнет с лица земли, а я всё равно буду рядом, — с нежностью поддразнила она. В уголках губ Кейтлин промелькнула слабая улыбка, и она начала успокаиваться. — Спасибо, Вай, — осторожно произнесла она, теперь её голос звучал твёрже. — Знаешь, вообще-то, забавно смотреть, как ты возишься с этими вещами, будто с произведением искусства, — усмехнулась она, и в глазах её играли весёлые искорки. Вай опустила руки и взяла ладони Кейтлин в свои. Выражение её лица стало серьёзным и искренним. — Но если без шуток, Кейт. Он скоро вернётся домой. Может, присядешь хоть на минутку? Дашь себе передохнуть. Кейтлин нехотя рассмеялась и кивнула. — Я попробую, — ответила она, притворно закатив глаза. Вай была права: она вела себя нерационально. Но что ещё ей оставалось? Тобиас был её последней оставшейся кровной связью. Одна лишь мысль о том, чтобы потерять его — будь то из-за этих бесконечных путешествий или, смела ли она это допустить, из-за появления новой семьи, — казалась невыносимой. Ведь он — её отец. Последняя нить, связывающая её с матерью, с детством, со всем, что сделало её той, кем она стала. Кейтлин выдохнула глубже, чем следовало бы, позволив себе на мгновение задержаться на единственной утешительной мысли: Вай, Шарлотта и Лавандер — по крайней мере, они всё ещё были с ней. Пока что. — Хорошо, — сказала Вай, мягко направляя Кейтлин обратно к дивану. — И если тебе правда нужно чем-то заняться, помоги мне решить, стоит ли этот стул передвинуть на четверть дюйма влево. Кейтлин бросила на неё взгляд, но дразнящая теплота в голосе Вай заставила её улыбнуться, хоть и слабо. — Ты невыносима, — сказала она, усаживаясь на диван. — Но я тебя отвлекла, да? — парировала Вай, и победоносная ухмылка расползлась по её лицу, когда она наклонилась и быстро поцеловала Кейтлин в щёку. Кейтлин вздохнула с усмешкой, покорившись прикосновению, как вдруг тихий лай нарушил интимную тишину. Это привлекло внимание и её, и Вай, их взгляды устремились вниз, на Шарлотту и Лавандер, сидящих на полу и с радостью гладящих щенков, которые возбуждённо извивались под их руками. — Похоже, не только тебе нужно было отвлечься, — с ухмылкой заметила Вай, наблюдая, как Шарлотта пытается удержать одного из щенков, но тот вырывается и начинает прыгать вокруг. Кейтлин слегка откинулась, на её лице расплылась нежная улыбка, пока она смотрела, как смеются её дочери. — По крайней мере, они развлекают щенков. Лавандер издала восхищённый визг, когда один из щенков лизнул её в щёку, её фиолетовые волосы торчали ещё сильнее от попыток поймать извивающийся комок энергии. — Мама, смотри! — позвала она, торжествующе поднимая щенка. — Я вижу, любовь моя, — с усмешкой сказала Кейтлин. — Только будь с ним понежнее, хорошо? Шарлотта, всегда более сдержанная из двух сестёр, осторожно придерживала другого щенка на руках. — Как думаешь, дедушке они понравятся, мамочка? — спросила она, глядя на Кейтлин широкими, любопытными глазами. Кейтлин перевела взгляд на Вай, её улыбка стала мягче. — Думаю, твоему дедушке они очень понравятся, — тепло ответила она. — У него всегда была слабость к нарушителям спокойствия. — Ну тогда он точно их полюбит! — со смехом добавила Вай, в тот самый миг, когда бигль Джейс вырвался из объятий Лавандер и с радостным азартом принялся грызть край ковра, к немалому огорчению Кейтлин. Кейтлин нахмурилась и снова начала подниматься с места, инстинктивно желая вмешаться и спасти ковёр от зубов Джейса. Но прежде чем она успела что-то предпринять, Вай положила ей на ногу твёрдую, но мягкую руку, останавливая её. Их взгляды встретились, взгляд Вай был спокоен и решителен, но с лёгкой усмешкой на губах. Кейтлин замешкалась, её выражение смягчилось, пока между ними тянулось это мгновение. Это ощущение спокойствия вскоре было нарушено торопливыми шагами одной из служанок, направлявшейся к парадной двери. Мгновением позже появились две другие служанки, их движения были точными и отработанными. Они прошли мимо комнаты, их внимание было сосредоточено, и их появление сигнализировало об одном: прибытии гостя. Наконец, Тобиас Кирамман ступил на величественное крыльцо с присущим ему спокойствием, воплощение самообладания даже после, должно быть, долгого путешествия. Его цилиндр был аккуратно водружён на голову, пальто идеально сидело, несмотря на дорогу, а на лице лежало тихое успокоение, которое, казалось, излучалось в пространстве. — Отец, — выдохнула Кейтлин, подскочив с места рядом с Вай и почти полетев в его объятия, цепляясь за ощущение тепла и привычности. Она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая утешительный аромат жасмина и скрученных сигар. — Как прошла поездка? — Прекрасно, — улыбнулся Тобиас, похлопывая её по спине успокаивающей рукой, в то время как другой снял шляпу. — Мне удалось обеспечить немало новых ученических мест для нашей опеки. В мире есть блестящие умы; такие, каких Пилтовер ещё не видел. — Добро пожаловать домой, мистер К, — сказала Вай искренне, но с оттенком неловкости, стоя в нескольких шагах позади Кейтлин. Она предложила маленькую, неуверенную улыбку, её руки инстинктивно слегка сжались по бокам. Было что-то в Тобиасе Кираммане, что всегда заставляло её чувствовать себя не на своём месте, несмотря на его неоспоримое тепло. Может быть, это была тяжесть её собственной вины, чувство, сохранившееся с тех пор, как она сыграла свою роль в событиях, приведших к смерти Кассандры Кирамман. А может быть, что-то совсем другое — нечто более сложное для определения. Всё-таки он был отцом Кейтлин, её последней ближайшей семьёй, связью, которую Кейтлин хранила так близко, что иногда казалось, она затмевает всё остальное, даже её саму. Тобиас оживился с игривым озорством, когда его взгляд упал на Вай. — А, Вайолет! Всё ещё здесь, я смотрю, — сказал он с поддразнивающей интонацией. Усмешка тронула его губы, когда он добавил: — Рад видеть, что Кейтлин продолжает держать тебя рядом, и дольше, чем своих прежних подружек-неудачниц. Кейтлин простонала, её лицо мгновенно покраснело. — Отец, пожалуйста, — пробормотала она, бросая на него уничтоженный взгляд из-за шутки, которую он повторял бесчисленное количество раз. — Не начинай. Затем взгляд Тобиаса скользнул мимо Кейтлин и Вай, когда его внимание привлёк звук который невозможно спутать ни с чем — звук маленьких ножек, семенящих по полу. Его выражение смягчилось, и тёплая улыбка расползлась по его лицу, когда Шарлотта помчалась к нему, её тёмные волосы подпрыгивали с каждым шагом. — Дедушка! — взвизгнула она, её голос звенел не сдерживаемым возбуждением, когда она обхватила его за талию, держа крепко, словно никогда не хотела отпускать. Тобиас усмехнулся, положив руку на её голову. — Здравствуй, моя маленькая! — ласково сказал он, взъерошив её волосы и вызвав у неё радостный смешок. Когда он посмотрел на неё, его глаза смягчились ещё сильнее, его улыбка была окрашена ностальгией. — Ты с каждым днём всё больше похожа на свою мать. Прежде чем Шарлотта успела ответить, внимание Тобиаса привлекли два щенка, кружащие у его ног, их хвосты яростно виляли, пока они обнюхивали и подпрыгивали вокруг него. Один из них возбуждённо тявкнул, а другой ткнул его ботинок крошечной лапой. — Что это? — спросил Тобиас с приподнятой бровью, на его лице загорелась забава, когда он наклонился, чтобы рассмотреть поближе. — Новое пополнение в семье, я смотрю? Шарлотта слегка отстранилась и сияла, протягивая руки, словно пытаясь собрать щенков, хотя те продолжали игриво извиваться. — Это мои щеночки, дедушка, — с гордостью объявила она, хотя её маленьким ручкам было трудно удержать обоих неподвижно. — Мамочки подарили их мне на Сноудаун, и ещё пони! — добавила она, её голос переполняла гордость. Глаза Тобиаса расширились с притворным удивлением, когда он взглянул на Кейтлин и Вай, его губы дёргались от едва сдерживаемого смеха. — Пони, говоришь? Ну, похоже, твои мамочки в этом году превзошли самих себя, — сказал он с преувеличенным недоверием. Кейтлин и Вай переглянулись. Вай, явно более развеселённая, позволила себе лёгкую усмешку, и в её глазах искрилось озорство. Кейтлин же, напротив, заёрзала под пристальным взглядом отца. Чувство вины читалось в каждом её движении, когда она, опустив глаза, принялась старательно поправлять манжет свитера. Немного поодаль, Лавандер ковыляла к ним в своём собственном решительном темпе, её фиолетовые волосы делали её мгновенно узнаваемой. Она слегка споткнулась, но быстро восстановила равновесие, её маленькие ручки тянулись вперёд, пока она продвигалась к ним. — А вот и моя самая маленькая фасолинка, — тепло сказал Тобиас, приседая на корточки, чтобы встретить Лавандер, которая излучала свою обычную неудержимую энергию. Он подхватил её без усилий, его руки надёжно обхватили её, пока она визжала от восторга. — Ты подросла с тех пор, как я тебя видел в последний раз, да? — сказал Тобиас, его тон был игривым и полным нежности, когда он начал мягко подбрасывать её на руках. — Да, дедуфка, — рассмеялась Лавандер, и её крошечные ручки тут же потянулись к его шляпе. Фиолетовые пряди падали девочке на лицо, пока она пыталась удержать на своей голове этот огромный аксессуар. Шляпа опасно накренилась, грозя вот-вот соскользнуть. — Только не дедушкину шляпу, Лави, — с улыбкой мягко пожурила её Кейтлин и ловко подхватила головной убор, чтобы передать одной из служанок коротким кивком. Шарлотта сияла, с трудом удерживая на руках обоих щенков. — Мы ждали целую вечность, когда ты вернёшься! Особенно мамочка. — Что ж, теперь я здесь, — сказал Тобиас, его голос был тёплым и обнадёживающим. Он посмотрел на обеих девочек, его глаза лучились нежностью. — И я не собираюсь никуда уезжать надолго. Вай наблюдала за разворачивающейся сценой с беззаботной улыбкой. Рядом стояла Кейтлин, скрестив руки на груди, и всё её лицо светилось безошибочным, тёплым удовлетворением. — Они скучали по тебе почти так же сильно, как и я, — тихо сказала она. Их взгляды встретились, и на мгновение между отцом и дочерью повисла целая вселенная невысказанного. Тобиас взглянул на неё, не выпуская из рук Лавандер, которая вцепилась маленькими пальчиками в отделку его рубашки. Другую руку он с нежностью положил на голову Шарлотты. Та же всё своё внимание отдала щенкам, беззаботно хихикая, когда они тыкались мокрыми носами в её ладони. — Чувство взаимно, — искренне ответил Тобиас. — Хорошо снова быть дома.