Littlest Adventures

— Ладно, какую сказку на ночь ты хочешь сегодня? — спросила Вай, приседая рядом с массивной кроватью с балдахином. Она разложила на покрывале подборку книг, красочную коллекцию, которая, казалось, затмевала крошечную фигурку, устроившуюся посреди неё. Лавандер, крепко сжимая своего плюшевого лиса, колебалась, её голубые глаза пробегали по разным названиям. Вай с лёгкостью чувствовала неуверенность малышки, то, как её крошечные пальчики беспокойно теребили потрёпанную ткань игрушки. — Давай, Пау-Пау, ты можешь выбрать только одну, — ободряюще подтолкнула Вай, хотя в её голосе прокралась нотка усталости. Неделя выдалась долгой, и отход ко сну оказывался более сложным, чем обычно. Спустя мгновение Лавандер наконец указала на книгу в углу стопки — «Первое дело детектива Крага». В тот миг, когда Вай увидела книгу, её сердце упало. Надо было знать лучше и не включать её в подборку. Но теперь было слишком поздно. Взгляд Лавандер встретился с её взглядом, наполненный упрямой решимостью. Вай вздохнула, её рука потянулась, чтобы погладить волосы Лавандер. — Если ты выберешь эту, её придётся читать мне, — осторожно сказала она ей, словно предупреждая о неизбежном исходе. — НЕТ! — голосок Лавандер возвысился, её слова были отрывистыми и вызывающими. — Только мама читает детек-тивную книгу! — капризничала она. В её настроении было что-то нарастающее, буря недовольства и тоски, которая ясно давала понять, что компромиссу места нет. — Мамы нет дома, Пау-Пау, — мягко сказала Вай, изо всех сил пытаясь утешить малышку. Она протянула руку, чтобы положить успокаивающую руку на плечо Лавандер, но в тот момент, когда она заговорила, выражение лица Лавандер изменилось. Её маленькие кулачки сжались вокруг лиса, её губы задрожали от невысказанной эмоции. Её грудь поднималась и опускалась быстрыми, мелкими вздохами, а глаза начали наполняться влагой, пока её взгляд метнулся к книгам, разложенным на кровати. Без предупреждения её крошечная рука рванулась вперёд, быстрая и решительная. Её пальцы вцепились в угол книги, и с яростным движением, которое чуть не потрясло кровать, она рванула её к себе. Прежде чем Вай успела что-либо предпринять, Лавандер резко взмахнула рукой — книга выскользнула из её пальцев, пролетела в сантиметре от головы Вай и с глухим стуком приземлилась на пол, нарушив тишину комнаты. — Лавандер! И затем, словно прорвавшаяся плотина, лицо Лавандер сморщилось. Её нижняя губа опасно задрожала, а слёзы начали наворачиваться в её больших голубых глазах. Вскоре последовал резкий, ритмичный всхлип, наполняя комнату звуком её необузданного плача. Вай медленно выдохнула, стараясь совладать с нахлынувшим разочарованием. Отчаянные эмоции, бьющие через край у младшей дочери, больно отзывались в ней — каждый всхлип сжимал сердце стальной хваткой. Она видела, как вздрагивают маленькие плечики Лавандер, как её пальчики впиваются в плюшевую шкурку лиса, будто эта игрушка оставалась последним оплотом хоть какого-то утешения. — Прости, Пау-Пау, — пробормотала Вай, её голос опустился до более мягкого, нежного тона. Она села на край кровати, её рука замерла в воздухе, чувствуя, что её расстройство — это пропасть, которую простое прикосновение не перешагнёт. — Я знаю, ты расстроена. Лицо Лавандер оставалось уткнутым в мягкую шерсть лиса, а её плач не стихал. Вай наклонилась чуть ближе, сдвинув брови в попытке преодолеть эмоциональную пропасть между ними. — Я знаю, ты скучаешь по маме, но она скоро вернётся. И когда она вернётся, ты сможешь заставить её читать «Детектива Крага» сколько захочешь, ладно? Плач Лавандер не замедлился, её крошечное тельце тряслось, пока она яростно тёрла мокрые глаза сжатыми кулачками. Вай снова протянула руку, на этот раз наконец положив свою ладонь ей на спину. Она начала рисовать маленькие, успокаивающие круги умиротворяющим ритмом. Другой рукой Вай подняла упавшую книгу и аккуратно положила её обратно на кровать. — А давай я попробую побыть вместо мамы, а? — предложила она, и уголки её губ дрогнули в маленькой, полной надежды улыбке. — Я даже разными голосами буду говорить. Тебе же нравится, когда она это делает, правда? Всхлипы Лавандер замедлились, хотя сопение оставалось. Её большие, заплаканные глаза посмотрели на Вай, всё ещё полные разочарования и грусти. Затем медленно она дала самый маленький кивок, её крошечные пальчики сжали лиса ещё крепче. — Ладно, — туго улыбнулась Вай, подворачивая края одеяла. — Залезай, давай. — Она жестом указала на кровать, другой рукой мягко подталкивая Лавандер к груде подушек. Лавандер замерла на мгновение, её широко раскрытые голубые глаза изучали лицо матери, словно оценивая, стоит ли на этом закончить свой протест. Через мгновение она сдалась, снова кивнула и заползла под одеяло, слегка дрыгая ножками, пока устраивалась поудобнее. Вай наклонилась, закутывая одеяло плотно и уютно вокруг неё. — Вот, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Удобно? Лавандер тихо всхлипнула, её маленькое тельце уткнулось в мягкие подушки, словно ища в них утешения. Она ненадолго замолчала, затем слабо кивнула, её заплаканные щёки всё ещё пылали румянцем. Этот крошечный жест больно отозвался в сердце Вай, но не принёс облегчения — лишь острое чувство беспомощности при виде горя своего ребёнка. Пододвинувшись ближе, Вай закинула ноги на кровать и обняла Лавандер защищающим жестом. Её рука легла поверх маленького свёртка из плюшевого лиса и ребёнка. Лавандер инстинктивно придвинулась ближе, её маленькое тельце прижалось к боку Вай в поисках комфорта. Свободной рукой Вай взяла выбранную книгу и устроила её у себя на коленях. Перевернув первую страницу, Вай вдохнула, мысленно подготавливаясь. Она взглянула вниз на Лавандер, встретив её широкие голубые глаза, наполненные надеющимся ожиданием, и Вай поняла, что теперь она ни в коем случае не может её разочаровать. Затем, сделав глубокий вдох, она начала. — В маленьком городке, затерявшемся в глуши, — провозгласила она, старательно копируя утончённые интонации Кейтлин, — детектив Краг как раз допивал свой вечерний чай, когда услышал едва различимое тук-тук-тук в свою дверь. Лицо Лавандер медленно прояснилось, её покрасневшие глаза теперь выдавали проблески острого интереса. Воодушевлённая, Вай вошла в роль, приняв чрезмерно утончённый вид. — О боже, — сказал детектив Краг, — продолжила она, поднимая мизинец, словно держа воображаемую чашку чая. — Кто бы во всей Рунтерре это мог быть в такой час? Лавандер рассмеялась, и её прежнее расстройство стало понемногу рассеиваться. — Это не мама! — проскрипела она, всхлипывая, но уже смеясь. — О, хочешь сказать, я не похожа на твою маму? — парировала Вай, утрируя аристократический акцент и с преувеличенным шиком приподнимая бровь. Её выражение лица было настолько комично-серьёзным, что Лавандер не смогла сдержать смешок, который вырвался наружу, несмотря на все её попытки его подавить. Затем, с игривым вздохом, Вай отбросила акцент и вернулась к своему обычному голосу. — Придётся тебе довольствоваться тем, что есть, Пау-Пау, — сказала она с подмигиванием, нежно тыкая в бок Лавандер и вызывая ещё один восхищённый смех. Вай снова погрузилась в историю, её претенциозный акцент вызывал всё больше смешков у Лавандер с каждой строчкой. К тому времени, как она добралась до последних страниц, с чрезмерными вздохами и плохо исполненными голосами персонажей, Лавандер была полностью поглощена, её прежние слёзы были забыты. Когда Вай произнесла последние слова, её голос стал тише и мягче. — И так детектив Краг раскрыл своё первое дело, доказав раз и навсегда, что даже самые маленькие улики могут привести к самым большим открытиям. — С этими словами она с лёгким шорохом закрыла книгу и посмотрела на Лавандер. Та теперь тяжело облокотилась на неё, и тихое, ровное сопение разносилось по комнате. Вай улыбнулась и нежно поцеловала её в лоб. — Спокойной ночи, Пау-Пау, — прошептала она. Осторожно сместив свой вес, она мягко высвободилась из объятий дочери. Лавандер слегка пошевелилась, но не проснулась, её маленькие ручки по-прежнему крепко обнимали плюшевого лиса. Вай поправила одеяло, укрыв девочку, и ещё какое-то время посидела рядом, наблюдая, как дыхание дочери становится ровным и спокойным. — Это... должно было быть моей копией? Тишину разрезал голос. Резкий, но узнаваемый. Его присутствие ощущалось уже некоторое время — выжидающее, терпеливое, словно он ждал подходящего момента, чтобы проявить себя. Голова Вай резко поднялась, её сердце пропустило удар. Там, небрежно прислонившись к дверному косяку, стояла Кейтлин, скрестив руки, с одной бровью, приподнятой с хирургической точностью. Её выражение лица было идеальной смесью любопытства, поддельного оскорбления и самого слабого намёка на улыбку, дёргавшую уголок её губ. На мгновение Вай просто смотрела, застыв между облегчением и забавой. Внезапно почувствовав небольшую неловкость, она почесала затылок. — Ты всё слышала, да? Кейтлин позволила себе лёгкую улыбку, входя в комнату. — Только конец, — сказала она, достигая края кровати. — Не думаю, что я когда-либо звучала так... драматично, — заметила она, её ухмылка была одновременно игривой и слегка неуверенной. — Ты королева драматичных голосов, Кейт, — легко сказала Вай, поднимаясь с кровати. Затем она потянулась за разбросанными книгами, разложенными по кровати, собирая их в руки. — Именно поэтому они продолжают просить тебя читать им сказки на ночь. Кейтлин дрогнула, вина была неизбежна. Она попыталась отмахнуться от неё, проходя мимо Вай к кровати с напряжённой усмешкой. — А я-то думала, это потому, что у меня есть чутьё на хорошие истории. Вай наблюдала за ней, и её бровь слегка приподнялась — будто она уловила мгновенную трещину в доспехах Кейтлин. — Возможно, и то, и другое, — ответила Вай, её голос звучал мягко, но попадал точно в цель. Она собрала последние разбросанные книги в аккуратную стопку и поставила их на комод. Кейтлин не ответила сразу. Вместо этого она протянула руку и нежно провела пальцами по веснушкам на спящем личике Лавандер, задержав прикосновение, словно не в силах его прервать. Наклонившись, она коснулась губами щеки девочки, оставив лёгкий, едва ощутимый поцелуй. Выпрямившись, Кейтлин тихо выдохнула. Её взгляд встретился со взглядом Вай, и в воздухе повисла невысказанная тяжесть — словно в комнате появился слон, которого обе упорно старались не замечать.

────────────────

Вай тихо закрыла за собой дверь в комнату Лавандер. Лёгкий щелчок — и приглушённый гул коридора растворился в неподвижном воздухе. Она на мгновение задержалась на месте, её рука всё ещё лежала на дверной ручке, прежде чем она наконец повернулась к Кейтлин. Та стояла в нескольких шагах, скрестив руки. Её поза была собранной, но выражение лица выдавало напряжение, которое она не могла скрыть — словно она готовилась к разговору, которого давно ждала и которого одновременно опасалась. — Ты сегодня... рано, — тихо сказала Вай, но в её голосе был шип, окрашенный смесью беспокойства и, возможно, оттенком горечи. Кейтлин покачала головой — жест был сдержанным, но совершенно осознанным. Чувство вины, отпечатавшееся на её лице, никуда не исчезло, даже когда она пыталась сохранить самообладание. — Я пыталась вернуться домой как можно скорее, — тихо признала она, опуская взгляд. — Но... мне нужно возвращаться к команде. Вай инстинктивно сжала руки, прежде чем быстро засунуть их под мышки, прислонившись к стене. — Конечно, — пробормотала она, слова были тихими, но колкими. — Потому что это то, что ты им тоже пообещала, верно? Кейтлин вздрогнула, лёгкий укол попал точно туда, куда целила Вай. — Я... Я стараюсь, Вай, — быстро ответила она, её голос был почти умоляющий. — Но это... дело с Феррос. Я не могу просто взмахнуть рукой и заставить его исчезнуть. Ты же знаешь, насколько важен тот голос. — Я понимаю, Кейт. Поверь, я действительно понимаю, — Вай сделала паузу, и её слова прозвучали резко, но от этого не стали менее искренними. — Но ты не можешь ожидать, что наши девочки это поймут. Всё, что они видят, — это пустое место там, где ты обещала быть. — Думаешь, я этого не знаю? — парировала Кейтлин, её глаза вспыхнули, в тоне звучало разочарование. — Думаешь, я не хочу быть здесь? — Я не говорю, что ты не хочешь быть здесь, Кейт, — грубо возразила Вай, расцепляя руки и делая шаг вперёд. — Я знаю, что ты хочешь. Но я также вижу, как это на них влияет. Они не просто злятся, им больно, особенно Лавандер. — Я... — начала Кейтлин, но её голос дрогнул, слова застряли в горле, пока стыд заливал её черты. Она отвела взгляд, её руки слегка сжались по бокам, словно она боролась с тяжестью собственных недостатков. — Я не прошу тебя перестать быть той, кто ты есть, Кейт. Но чем дольше тебя нет, тем больше они это замечают, — уступила Вай, выпуская медленный вздох и проводя рукой по волосам. — На этот раз она швырнула книгу, Кейт... она никогда раньше так не делала. Вспышка удивления отразилась в выражении лица Кейтлин, прежде чем оно уступило чему-то более сложному — вине, возможно, или беспокойству. — Я... я поговорю с ней завтра, — сказала она, тяжело и неспокойно вздохнув. — Первым делом. Взгляд Вай не отрывался от Кейтлин. Затем медленно она кивнула. Решимость в её обещании на этот раз была достаточной, чтобы смягчить края разочарования Вай, но тонкое напряжение в её плечах выдавало внешнее спокойствие. — Я не буду лгать, Кейт, — сказала Вай, её голос был тише обычного, с оттенком усталости, которая выходила далеко за рамки сегодняшних событий. — Было легче, когда была только Шарлотта. Один ребёнок был... управляем. Но двое... Слова повисли в воздухе, и Кейтлин молча кивнула, опустив взгляд. — Я знаю, — тихо ответила она. Затем, после паузы, неуверенно добавила: — Просто... мы же не планировали, что всё сложится именно так. Губы Вай дёрнулись в лёгкую, безрадостную улыбку, её рука потёрла затылок. — Да, у жизни забавный способ подкидывать сюрпризы, не так ли? Кейтлин вздохнула, звук был тяжёлым и обременённым невысказанными эмоциями. Она снова посмотрела на Вай, её взгляд отражал и беспокойство, и сожаление. — Я просто хотела бы, чтобы ты могла сказать мне, Вай, — произнесла она, её голос был тихим, но твёрдым. — Я знаю, что Лави может быть... сложной, но было бы хорошо, если бы ты посвящала меня во всё это. — Я знаю, как много для тебя значит эта работа... это дело, Кейт. И, честно говоря, я думала, что смогу удержать всё здесь, для нас, — голос Вай дрогнул, она опустила голову, и руки её беспомощно повисли вдоль тела. — Слушай, я люблю их обеих больше жизни, но... иногда это действительно тяжело. Гораздо тяжелее, чем я когда-либо представляла, справляясь со всем в одиночку. Кейтлин шагнула ближе, сокращая маленькое расстояние между ними. Она протянула руку, пальцы коснулись щеки Вай, пока она поднимала её лицо, чтобы встретить её взгляд. — Ты права, — твёрдо сказала она, её взгляд был непоколебим. На мгновение Кейтлин замешкалась, её зубы закусили нижнюю губу, словно взвешивая серьёзность своих следующих слов. Затем, с ясностью, что ощущалась почти осязаемой, Кейтлин подняла подбородок, её выражение стало решительным. — После сегодняшнего вечера я передаю операцию Стебу. Вай нахмурила брови, скептицизм был очевиден, пока она переносила вес. — Кейт... тебе не нужно... — Нет, — твёрдо перебила Кейтлин, её лицо стало решительным, а рука опустилась на бедро. — Решение принято, Вай. Это расследование затянулось куда дольше, чем я предполагала, и это несправедливо... ни по отношению к тебе, ни к девочкам. Вай изучала её, скептицизм смягчался во что-то более противоречивое. — А как же Камилла? Голосование в совете? — Я разберусь с ней, — сказала Кейтлин с абсолютной уверенностью. Она взяла руку Вай, находя утешение в её тепле. — На моих условиях, не на её. Я найду другой путь, Вай. Я разберусь. — Она кивнула, её взгляд был полон решимости, но окутан лёгким подспудным сомнением. Вай сжала её ладонь, чувствуя лёгкую дрожь в руке Кейтлин. Другой рукой она медленно, почти ритуально провела большим пальцем по её скуле. — Ты же знаешь, я никогда ничего не требовала от тебя, Кейт, — тихо прошептала Вай, и на её губах дрогнула улыбка. — Мне просто нужна ты... где бы ты ни была — здесь или там. Губы Кейтлин слегка приоткрылись, её взгляд смягчился, поскольку тяжесть слов Вай ощущалась как бальзам против бури сомнений, бушующей внутри неё. Она положила свою руку на руку Вай, её пальцы слегка согнулись, словно желая удержать это прикосновение привязанным к себе. Она кивнула, наклонив голову именно так, чтобы мягко поцеловать костяшки Вай, выражая то, что не могла сказать словами.

────────────────

Кейтлин ступила под величественные своды Зала Права. Полированный мрамор пола глухо отзывался под её каблуками. Брови её были сведены, губы сжаты в тонкую ниточку, а плечи расправлены под тяжестью куда большей ноши, чем полагалось нести одному человеку. Долг и Семья. Казалось, обе эти стороны неизменно требовали от неё больше, чем она была способна дать, — словно неумолимые весы, чью чашу равновесия ей никак не удавалось удержать. Её челюсть сжалась, когда она приблизилась к картографическому столу, решимость окутала её, словно щит. Её предыдущий разговор с Вай всё ещё тяготел над её мыслями, запечатанное обещание отпустить это дело висело над ней, как тёмная туча. Конечно, она говорила это искренне, но сейчас, стоя среди своих офицеров в форме, грандиозность её обещания казалась подавляющей — она подводила и их тоже. — Повтори всё снова, Стеб, — приказала Кейтлин, пока её взгляд скользил по карте, разложенной на столе в Зале Права. Стеб шагнул вперёд, его осанка была прямой, а тон взвешенным. — Мы проследили перемещения подозреваемого по Окраинам за последние три дня. Наблюдение засекло, как он отступал в эти два отдельных места. — Он указал на отмеченные точки на карте. — Здесь, на складе Истпойнт, и здесь, прямо за Сидериал-авеню. Её челюсть сжалась, пока её палец водил по линии, соединяющей точки. — И ты уверен, что эта зацепка не ведёт обратно к владениям Феррос? — Я уверен, Командер, — подтвердил Стеб. — Мы сверили отчёты об инвентаре из списка украденных предметов с журналами Севики. Описания совпадают. Губы Кейтлин сжались в тонкую линию. Тяжесть её обязанностей, казалось, росла с каждым словом, но её фокус оставался острым, как бритва. — Что насчёт точек перераспределения? Стеб перевернул карту, открыв один из нижних районов Зауна. Он указал на две дополнительные отметки в переулках. — Мы подозреваем, что это перевалочные пункты для перераспределения. Они не держат предметы долго, ровно столько, чтобы разобрать их или перепрофилировать. Кейтлин внимательно изучала карту, её взгляд сканировал каждую деталь, пока её ум работал через лабиринт возможностей. Красные нити её мыслей тщательно сплетали каждую зацепку, соединяя точки, которые другие могли бы пропустить. Каждое место, каждая деталь совпадали, сходясь к единственному, неоспоримому выводу. Её палец замер на мгновение, прежде чем уверенно постучать по карте Пилтовера. — Здесь, — сказала она с уверенностью. — Здесь он будет сегодня вечером. — Зал Гильдии Исследователей? — переспросил Стеб, его брови сдвинулись от удивления. — С какой стати он рискнёт пойти туда? Это место кишит глазами и ушами. Кто-нибудь обязательно его заметит. Кейтлин выпрямилась. — Потому что среди всего, что он взял, всегда есть один предмет, ведущий в Шуриму. Описные списки показывают нам это, — объяснила она, её голос был резким и взвешенным. — Артефакты, схема его перемещений. Всё указывает на зал гильдии. Это единственное место в Пилтовере, где шуримские реликвии и карты архивируются вместе. Стеб почесал затылок, его скептицизм был очевиден. — И вы уверены, что он будет там сегодня вечером? — Я уверена! — сказала она резче, чем хотела. Вся тяжесть её обещания Вай отступить после сегодняшнего вечера давила на неё, постоянное напоминание о том, что поставлено на карту. — Я... У нас нет роскоши ждать второго шанса! Стеб замешкался, его глаза метнулись от лёгкого напряжения на лице Кейтлин, прежде чем вернуться к карте. — Понял, — решительно ответил он. У него никогда не было причин сомневаться в уверенности Кейтлин, и он не собирался начинать сейчас. — Что насчёт запасных планов для зон возможных жертв? — Стандартные протоколы сдерживания, — без колебаний сказала Кейтлин. — Минимальная сила. Мы здесь, чтобы вернуть артефакты и задержать подозреваемого, а не чтобы обострять ситуацию. Убедись, что каждый миротворец понимает это ясно. — Так точно, мэм! — чётко подтвердил Стеб, его сапоги щёлкнули, когда он один раз кивнул. Затем он развернулся к остальной команде. — Вы слышали Командера. Установите наблюдение на указанных метках и держите позиции. Никто не двигается, пока не поступит её сигнал. Ясно? Команда немедленно пришла в движение, сапоги зашаркали по залу, пока проверялось снаряжение, а карты складывались с точной аккуратностью. Кейтлин наблюдала, как её офицеры готовятся, напряжение в комнате было почти осязаемым, словно коллективное предвкушение, висящее в воздухе. Стеб, расположенный чуть в стороне от неё, внимательно за ней наблюдал. Заметные признаки напряжения были выгравированы на её чертах — сжатая челюсть, лёгкая морщина на лбу, углублявшаяся с каждой секундой, её пальцы, беспокойно теребящие друг друга за спиной. — Даже если мы не поймаем его сегодня вечером, Командер, — осторожно сказал Стеб. — Вы всегда сможете вернуться к операции, разве нет? Кейтлин вздохнула, её фокус дрогнул всего на мгновение, пока тяжесть его слов висела в воздухе. — Нет, Стеб. После сегодняшнего вечера всё будет кончено, — тихо сказала она, её голос нёс усталость от слишком многих бессонных ночей. — Я слишком долго была вдали от семьи. Я не могу продолжать это делать. Стеб дрогнул, его взгляд метнулся обратно к оживлённому залу, прежде чем вернуться к ней. — Но вы ненавидите бумажную работу, Командер, — сказал он. — Без неуважения, разумеется. Лёгкая, безрадостная усмешка едва вырвалась из губ Кейтлин. — Ты не ошибаешься, — признала она, напряжение в её позе смягчилось совсем немного. — Я действительно ненавижу бумажную работу. Но это не навсегда. — Насколько долго? — тихо спросил он, любопытный, но уважительный. Кейтлин ненадолго задумалась. Она сама не заглядывала так далеко вперёд. — Пока девочки не подрастут. По крайней мере, до этого момента. Стеб медленно кивнул, его выражение стало задумчивым, пока он обдумывал её слова. — Это надолго, — сказал он. — Городу нужны вы, но и вашей семье тоже. Я вам не завидую, Командер. — И я себе не завидую, Стеб, — ответила Кейтлин, её голос был тихим, но с лёгким, насмешливым оттенком, пока она вновь пробегала взглядом по карте. — Но... именно поэтому у меня есть ты. Стеб слегка выпрямился. — Я постараюсь не разочаровать, — ответил он, искренность пронизывала его слова. — Хотя, должен сказать, Командер, вы не облегчаете задачу. — Лёгкие пути приводят к смерти, — парировала Кейтлин. — Но ты продержался так долго, так что ты либо предан, либо просто глуп. — Немного и того, и другого, — признал Стеб, ухмылка слышалась в его тоне. — Но в основном потому, что я верю в то, что мы делаем, и в вас. Кейтлин замолчала, тяжесть слов Стеба оседала между ними. Она ненадолго оторвалась от карты, её выражение смягчилось ровно настолько, чтобы позволить мелькнуть проблеску благодарности.

────────────────

Вай не могла уснуть. У неё не получалось это последние несколько ночей. Ничто не чувствовалось правильным — кровать была слишком холодной, подушки слишком жёсткими, матрасу не хватало привычной вмятины с одной стороны, к которой она так привыкла. Вместо сна она лежала без движения, уставившись в деревянную панель над головой, и глаза её бесцельно вырисовывали причудливые узоры. Казалось, рисунок смещался каждый раз, когда она пыталась его рассмотреть, но ни одна из этих линий не могла даровать ей желанный покой. Она перевернулась на бок, протянула руку и провела пальцами по прохладной простыне, но не нашла в её прикосновении утешения. Затем она уставилась в пустое пространство рядом. Пространство Кейтлин. Её отсутствие ощущалось как пустота, как ноющая боль, которую не могли заполнить даже одеяла, скомканные в её беспокойном ворочании. Вай прижалась лицом к подушке, пытаясь уловить слабый, почти исчезнувший след её запаха — едва уловимую смесь ванили и чего-то металлического, словно привкус пороха после выстрела. Но этого было недостаточно. Даже близко достаточно. Тихо простонав, Вай решительно села, спустив ноги с кровати. Её ступни коснулись прохладного пола, и она посидела так мгновение, уперев локти в колени, проводя обеими руками по лицу, сдирая вниз разочарования от боли тоски по жене и грызущего чувства беспомощности от ощущения, что её оставили. Обычно такого с ней не случалось. За годы, проведённые вместе, они давно привыкли к периодическим разлукам — будь то долгие поездки Кейтлин в Кейхейвен или ночные дежурства Вай на базе Поджигателей, где она чинила всё, что требовалось починить. Но последние семь ночей, на протяжении которых Кейтлин почти не было дома, оказались на семь ночей дольше, чем ей хотелось бы. Поднявшись, она вышла из комнаты, её босые ноги мягко ступали по прохладным каменным полам, пока она пробиралась через бесконечные коридоры. Дом всегда был тих в этот час, но без Кейтлин тишина ощущалась глубже, тяжелее — словно сам дом затаил дыхание, ожидая возвращения своей хозяйки. Когда она наконец достигла своей так называемой «мастерской», она толкнула дверь, и её встретил тихий гул комнаты. Это был резкий, но утешительный контраст с удушающей неподвижностью остального дома. Сейчас это место будет её утешением на ночь. Пространство претерпело заметные изменения с её последнего разговора с Тобиасом. Большинство картин теперь покоились как попало в углу, их рамы прислонились друг к другу, словно забытые реликвии прошлой жизни. Вдоль одной стены висела настенная полка для инструментов, служившая центральным элементом функциональности. Она была завешана множеством гаечных ключей, молотков и отвёрток, все тщательно разложенные, но несущие безошибочный следы регулярного использования. В противоположном углу, где когда-то стоял замысловатый шкаф, теперь стояли открытые полки, загромождённые запасными частями, организованными так, что только Вай назвала бы это «систематично». Прямо рядом с ними стоял ножной сверлильный станок, всё ещё новый, о чём свидетельствовала его безупречная поверхность, не отмеченная износом — это был подарок от Тобиаса, как способ окрестить новую версию этого места. Отодвинув один из ящиков под полками, Вай вытащила незаконченный проект — небольшую систему блоков, которую она намеревалась автоматизировать. Она надеялась, что в конечном счёте её можно будет использовать для перемещения тяжёлых грузов вверх и вниз по неровным уровням коммуны. Конструкция была простой в теории, но механизмы, делающие её прочной и самодостаточной, оказались сложными. Она аккуратно положила её на войлок, покрывающий отполированный стол — тот, который она ещё не заменила на настоящий верстак. Её пальцы провели по незаконченным шестерёнкам и рычагам, позволяя их привычности быть её единственным утешением. Основа системы была прочной, но центральный механизм всё ещё требовал доработки. Схватив маленький гаечный ключ с полки для инструментов, она начала затягивать несколько ослабленных болтов, её ум уже перебирал возможные решения. Как только она начала погружаться в ритм работы, до её ушей донёсся лёгкий звук шагов. Она взглянула вверх, её пальцы сжались вокруг ключа, боевые инстинкты прорывались сквозь её сосредоточенное самообладание. Но в дверном проёме стояла Шарлотта, её маленькая фигура вырисовывалась силуэтом против тусклого света из коридора, а тёмные волосы были слегка взъерошены от беспокойного ворочания. — Эй, Маффин, — мягко сказала Вай, опуская ключ с натянутой улыбкой. — Немного поздновато бродить по дому. Всё в порядке? Юная девушка потёрла глаза, всё ещё привыкая к яркому свету мастерской, и прошествовала в комнату. — Я не могла уснуть, — тихо призналась она. Брови Вай нахмурились, а уголки губ дрогнули вниз, выдавая интуитивное беспокойство. Вглядываясь в лицо Шарлотты, она заметила в её взгляде тоску — тихую боль, которую знала слишком хорошо. И тут её осенило: возможно, они пришли сюда по одной и той же причине. — Я тоже, — пробормотала Вай после паузы, предлагая дочери слабую, но понимающую улыбку. Наклонив голову, она похлопала по стулу рядом с собой. — Иди сюда. Шарлотта замешкалась на секунду, прежде чем пересечь комнату. Она забралась на стул, который Вай придвинула ближе, и облокотилась на стол, её взгляд с любопытством пробегал по наполовину собранному механизму и разбросанным вокруг инструментам. — Что это? — тихо спросила Шарлотта, её выражение было наполнено неподдельным интересом. Вай откинулась назад, вытирая руки о ближайшую тряпку. — Это система блоков. Она должна помогать поднимать и опускать вещи, чтобы людям не приходилось носить тяжёлое наверх по тем маленьким холмам в коммуне. Шарлотта склонила голову, закусив губу, пока обдумывала это объяснение. Механизм показался ей знакомым. — Как тот подъёмник для посуды возле столовой? — вдумчиво предложила Шарлотта. Вай моргнула, слегка застигнутая врасплох неожиданным, но проницательным наблюдением. Её ухмылка медленно расползлась, смесь забавы и гордости. — Именно, — кивнула она, прежде чем взять с стола плоскогубцы. — И если кто-нибудь спросит, просто скажи, что всю свою сообразительность ты унаследовала от меня, ладно? Шарлотта тихо рассмеялась, несмотря на усталость в глазах. — Ладно. — Вот это моя девочка, — улыбнулась Вай, наклонившись, чтобы потрепать волосы дочери. Затем, кивнув в сторону беспорядочной кучи шестерёнок, винтов и болтов, разбросанных по столу, добавила: — Эй, почему бы тебе не помочь мне их разобрать? Если мы их рассортируем, сможем убрать в новые ящики. — Те, что ты сделала на прошлой неделе? — встрепенулась Шарлотта, её взгляд переключился на новый набор ящиков в другом конце стены. — Ага, те самые, — с улыбкой подтвердила Вай. — Тогда, может быть, после я сделаю тебе горячий шоколад. Как считаешь? Шарлотта энергично кивнула, её внимание быстро сузилось на куче перед ней. Её крошечные ручки принялись за работу, сдвигая детали по столу в отдельные кучки. Пока она работала, её голос нарушил тишину, мягкий, но с оттенком надежды. — Ты не знаешь, когда мама вернётся домой? Вопрос заставил Вай замереть. Всё ещё сжимая в руке плоскогубцы, она перевела взгляд на Шарлотту и заметила, что та увлечённо сортирует детали, избегая взгляда прямо на неё. — Ей нужно было сделать кое-что очень важное, — мягко ответила Вай, протягивая руку, чтобы подтолкнуть заблудшую шестерёнку в одну из кучек Шарлотты. — Что-то, что может сделать только она. Руки Шарлотты замедлились, её пальцы лениво крутили маленький болт. — Более важное, чем мы? — тихо спросила она. Вай тихо вздохнула, откладывая плоскогубцы. Она наклонилась ближе к Шарлотте, её рука мягко легла на плечо девочки. — Эй, посмотри на меня, — сказала она, побуждая Шарлотту поднять взгляд. Когда их глаза встретились, Вай излучала заверение. — Для неё нет ничего важнее, чем ты, я, твоя сестра и твой дедушка, ясно? Ничего. Шарлотта выглядела неуверенной. Она снова опустила глаза, её пальцы замерли, а маленький болт, который она держала, покоился на её ладони. — Но... быть миротворцем... это тоже важно, да? — спросила она, её голос был чуть громче шёпота. — Да, быть миротворцем значит всё для твоей мамы, — мягко сказала она, её хватка на плече Шарлотты слегка усилилась. — И иногда ей тоже очень тяжело... выбирать: остаться дома или выйти и защищать город. — Но почему это должно быть тяжело? — тихо спросила Шарлотта, и в её голосе звучало разочарование того, кто слишком молод, чтобы до конца понять, но уже достаточно взрослый, чтобы чувствовать всю тяжесть ситуации. Вай тихо вздохнула, её рука двинулась, чтобы отвести заблудшую прядь волос с лица Шарлотты, желая, чтобы девочка посмотрела на неё. — Потому что она заботится, Маффин, — объяснила она. — У неё такое большое сердце, понимаешь? И оно полно любви... любви к этому городу, к людям в нём, к тем, кто не может защитить себя. Яркие глаза Шарлотты метнулись к глазам Вай, её выражение было неуверенным, но любопытным, пока она слушала. — И она заботится о нас, — продолжила Вай, её тон стал ещё тише. — Больше всего на свете. Иногда поступать правильно означает идти на жертвы. Но знаешь что? Это не значит, что она любит нас меньше. Маленькие пальцы Шарлотты сжались вокруг болта, прежде чем снова ослабеть. — Так... что мы можем сделать? — спросила она, её голос был маленьким, но полным надежды. Вай слабо улыбнулась. Она посмотрела на болт в руке Шарлотты, вынула его у неё и переместила к остальной организованной кучке. — Мы можем быть терпеливыми, — сказала она ей. — И мы можем быть понимающими. Мы можем дать ей знать, что мы здесь, что мы любим её и что мы гордимся ею. Шарлотта замолчала, её маленькие плечики поднялись и опустились с глубоким вздохом. — Но... я скучаю по ней, — призналась она, её голос слегка дрогнул. — Я знаю, Маффин, — тихо сказала она. Она протянула руку, рисуя утешающие круги на пояснице Шарлотты. — Я тоже по ней скучаю. И я обещаю, она скучает по нам так же сильно. Именно поэтому она всегда возвращается. Неважно, как тяжело становится, она всегда вернётся к нам.

────────────────

Кейтлин устроилась на вершине часовой башни Олд Хангри, холодный цемент впивался в её колени, пока она корректировала позицию. Её винтовка покоилась в руках, прицел прочёсывал боковой вход Дома Гильдии Исследователей вдалеке. С этой точки открывался ясный вид на улицы внизу. Рядом Стеб вёл наблюдение в бинокль, наводя его на другие метки, которые он указал ранее на карте. Его движения были точными, он тщательно сканировал каждое место. Лёгкий тикающий звук часов был единственным, что нарушало тишину между ними. Спусти показавшуюся вечностью, Стеб резко опустил бинокль, срочность читалась в его каждом движении. — Метка два! Есть движение. Кейтлин не ответила сразу. Она слегка сместила винтовку, её глаз прищурился в прицел. Вот оно — слабое мерцание на руке человека поймало тусклый свет. Неопровержимая улика. Её дыхание спёрло. — Это артефакт, — пробормотала она, и её голос прозвучал ровно, но натянуто. — Это должен быть вор. Стеб быстро переориентировал бинокль, отслеживая фигуру. — Цель в четырёхстах метрах, движется на юг по крыше Казначейства Пилтовера. Ускоряется! Семь щелчков в секунду, — быстро просчитал он. Кейтлин скорректировала винтовку, отслеживая фигуру, пока та двигалась с удивительной проворностью по крыше. Каждый ее шаг казался неустойчивым. Ее шаги были целеустремлёнными, но отчаянными. Затем так же внезапно, как и появилась, фигура исчезла, соскользнув за край здания. Медленно выдыхая, Кейтлин успокоила дыхание, её палец замер у спускового крючка, готовый, но сдержанный. — Они, должно быть, что-то заметили. Они бегут, — прошептала она, её тон был спокоен, но с подспудной срочностью. Её прицел просканировал крышу, отслеживая последнее место, где фигура была видна. — Они не останутся на открытом пространстве надолго, — пробормотал Стеб, лихорадочно регулируя бинокль. — У них запланированный маршрут. Это было не случайно. Кейтлин слегка сменила позицию, её локоть впился в шероховатую поверхность для устойчивости. — Отследи вероятные пути отхода, — проинструктировала она. — Они направятся к укрытию, вероятно, к маленьким улочкам к западу от метки три. Стеб уже двигался, доставая маленькую складную карту, его палец метался между ключевыми точками. — Там есть сеть строительных лесов, которая соединяется с дренажными системами у Моста Перемен. Если они доберутся туда, мы их потеряем. Челюсть Кейтлин сжалась. — Не потеряем, если перехватим их первыми, — сказала она, поднимаясь с пола и направляясь к лестнице. — Прикажи команде оцепить Мейнспринг-Кресент и Сидериал авеню. У Стеба едва было время ответить, прежде чем Кейтлин исчезла в проёме. — Командер, куда вы направляетесь? — крикнул он ей вслед. Кейтлин не ответила. Её ботинки гулко стучаши по металлическим ступеням, пока она спускалась, крепко сжимая винтовку в руках. Её ум лихорадочно работал, просчитывая траекторию движения фигуры и определяя оптимальную точку для перехвата. Достигнув середины часовой башни, Кейтлин ненадолго замерла, её взгляд метнулся на раскинувшийся внизу городской пейзаж. Крыши представляли собой лабиринт дымоходов, световых люков и неровной местности. Через открытое окно ночной воздух пронесся мимо неё, прохладный и колючий на коже. Не раздумывая, она рванула вперёд, её тело описало дугу в воздухе, прежде чем приземлиться на ближайшую крышу. По инерции она сделала перекат, гася импульс, и тут же поднялась на ноги. Поправив хватку на винтовке, Кейтлин двинулась к тому месту, где в последний раз видели вора. Её острый взгляд скользил по зданиям, выхватывая малейшие детали — отпечаток подошвы на пыльном участке, едва заметное смещение черепицы, всё ещё приходящей в покой после недавнего движения. Пульс Кейтлин выровнялся по мере того, как она выстраивала вероятный путь. Они были быстры, но всё же оставляли следы — какими бы неуловимыми те ни были. Она оглянулась на Стеба, разглядела его силуэт на вершине часовой башни — он подавал сигнал на восток. Кивнув в ответ, Кейтлин сменила позицию и бесшумно заскользила по потёртой черепице, не сводя глаз со следа. Ночь стояла тихая, если не считать лёгкий шелест ветра и изредка потрескивающую под её весом кровлю. Наконец она спустилась к удобной для перехвата точке, и её ботинки глухо ударились о землю. Мгновенно её взгляд начал искал неровности, пока она не заметила слабую царапину на ближайшей стене и полосу грязи, размазанную по кирпичам. Она присела ближе, её пальцы провели по отметине. Она была свежей, а вмятина рядом была безошибочной, такого рода удар, который мог оставить только вес артефакта. Цель уже прошла здесь, но она была близка. Кейтлин выпрямилась, её рука в перчатке смахнула грязь с пальцев, пока её взгляд сканировал переулки. Она повернула голову, прислушиваясь к любому намёку на движение. Затем она услышала это — скрежет ботинка о камень, тихий, но отчётливый. Она тихо двинулась на шум, крепко сжимая винтовку, пока не зашла за угол. Под тусклым светом фонарей она заметила преступника, сгорбленного и возящегося с коваными воротами солидного дома. Её сердце упало, когда она узнала адрес: Лаймеры. Они были профессорами Академии, пропавшими во время экспедиции в Шуриму несколько лет назад. У неё до сих пор лежало их дело на столе и воспоминания о множестве писем и отчётов, которые она подавала; мольбы к эмиссарам шуримских властей расследовать дальше. Но каждый раз ответ был один и тот же — молчание. И вот теперь она стояла на их пороге с подозреваемым, держащим то, что могло быть ключом ко всей головоломке. Кейтлин успокоила дыхание, её голос прорезал ночь, пока она наводила на него винтовку. — Стоять, ни с места! — скомандовала она, её слова были резкими и непоколебимыми. Мужчина замер, его плечи напряглись, когда он повернулся к ней лицом. Из-под капюшона выбивались светлые волосы, падая на голубые глаза, которые нервно метались между Кейтлин и дверью позади неё. Он выглядел молодым — почти как Джинкс в том возрасте, когда она взорвала совет. Её взгляд скользнул к артефакту во владении вора. Он слабо поблёскивал в лунном свете, его светящаяся энергия словно дразнила. Инстинктивно пальцы Кейтлин сжались на рукоятке винтовки, тяжесть её предназначения возвращая её к реальности. — Отойди от двери. Медленно, — приказала Кейтлин, её голос был твёрдым, пока она делала осторожный шаг ближе. Молодой человек замер на мгновение, его дыхание участилось. Затем, с внезапной дерзостью, он резко поднял перчатку в её сторону. Кейтлин едва успела среагировать, как из устройства вырвался оглушительный взрыв, и снаряд пронесся мимо, пока она уворачивалась. Жар обжёг плечо, когда взрыв едва не задел её, врезавшись в стену позади с оглушительным грохотом. Осколки разлетелись во все стороны, а едкий запах обугленного камня повис в воздухе. Её сердце бешено колотилось, пока она прижималась спиной к укрытию рядом с уступом, её ум лихорадочно перебирал варианты. Взглянув на обгоревший кратер на стене, она стиснула зубы. Это могла бы быть её голова. Выйдя из укрытия с винтовкой, уверенно лежащей в руках, Кейтлин вновь навела её на молодого человека. Её голос разрезал напряжённую тишину, словно лезвие. — Брось перчатку, — приказала она, и её тон был холодным и неоспоримым. — Для тебя всё кончено. Не усложняй себе жизнь. Вор замер на долю секунды дольше, артефакт слегка дрожал в его руке. Но затем в его глазах мелькнуло отчаяние, и он выстрелил снова. Кейтлин совершила перекат, едва избегая луча. Она не стала останавливаться, чтобы осознать это, как последовал ещё один выстрел, затем ещё один, каждый из них заставлял её уворачиваться и петлять, её ботинки скользили по неровной мостовой. Взрывы становились более беспорядочными, пока она приближалась к мужчине, сокращая дистанцию, пока перчатка не оказалась в дюймах от её лица. Гул артефакта был оглушительным на таком близком расстоянии, жар, исходящий от него, покалывал кожу Кейтлин. Время, казалось, замедлилось, когда она поймала во взгляде мальчика, каждая мельчайшая эмоция обнажена в его широких, испуганных глазах — вина, отчаяние, мимолётный момент нерешительности. И затем она услышала это, отчётливый нарастающий тон из перчатки, переходящий в опасное крещендо. Она готовилась к очередному выстрелу, смертельный механизм, казалось, был нацелен прямо в её лицо, и Кейтлин знала, что у неё есть лишь секунды, чтобы действовать.

────────────────

Вай припаяла последний проводок, и лёгкое шипение раскалённого металла нарушило тишину мастерской. Она бросила беглый взгляд на систему блоков, проверяя работу. Затем, щёлкнув выключателем на конструкции, она услышала ровный гул механизма — колёса блока плавно пришли в движение. Довольная результатом, она сняла защитные очки и откинулась на спинку стула, а на её губах дрогнула лёгкая, победоносная улыбка. Взглянув через плечо, Вай увидела Шарлотту у ящиков, её крошечные ручки аккуратно сортировали шестерёнки и раскладывали их по своим отделениям. — Развлекаешься? — спросила Вай, её голос был лёгким, а ухмылка расширилась, пока она наблюдала за сосредоточенным выражением дочери. — Ага, — ответила Шарлотта, не поднимая глаз, её тон был беззаботным. — Я почти закончила! — Почти закончила, да? — поддразнила Вай, облокачиваясь о край стола и поворачиваясь к дочери. — Похоже, у тебя талант к организации. Ты уверена, что не научилась этому у мамы? Шарлотта замолчала, взглянув вверх с ухмылкой, повторяя материнскую. — Мама очень организованная, правда? — О, она королева организованности, — рассмеялась Вай. Затем с видом, способным поспорить с Кейтлин, Вай повторила её слова: — Всё должно иметь своё место и своё предназначение, иначе это бессмысленно. Шарлотта рассмеялась над её передразниванием, её глаза засияли от забавы. — Она даже свой чай организует! У неё есть коробка со всеми вкусами в маленьких квадратиках. — Именно, — ухмыльнулась Вай. — И даже не заставляй меня начинать про её ящик с носками. Это как произведение искусства. Ряды и ряды идеально подобранных пар, все свёрнутые, словно на параде. На мгновение их смех мягко отозвался эхом в мастерской, наполняя пространство теплом, которое на мгновение развеяло боль от отсутствия Кейтлин. Когда звук утих, Шарлотта вернулась к своей задаче. Вай понаблюдала за дочерью ещё мгновение, прежде чем вернуться к своему проекту. Но когда она в последний раз подправила штифты на системе, странное ощущение пронзило её, подспудное чувство, которое она не могла назвать. Что-то изменилось в доме — словно медленный выдох его затаённого дыхания. Поднявшись с места, Вай вытерла руки о ближайшую тряпку и снова взглянула на Шарлотту. — Останься здесь, ладно? — мягко, но твёрдо сказала она, глядя дочери прямо в глаза, чтобы та поняла — это не просьба. Шарлотта прервала сортировку и кивнула, её выражение было любопытным, но послушным. Вай выскользнула в коридор, следуя лишь внутреннему чутью к входной двери. Когда она приблизилась к главной комнате, до неё донёсся лёгкий гул активности; тонкие движения, звук чего-то тяжёлого, брошенного на кресло. Она зашла за угол и резко остановилась, её взгляд упал на Кейтлин. Та только что сбросила куртку, небрежно кинув её на кресло, прежде чем с тяжёлым вздохом погрузиться в плюшевое кресло. Её голова склонилась вперёд, пока она растирала затылок, истощение было очевидно в морщинах на её лице и напряжении в её позе. — Кейт, — тихо произнесла Вай, её голос нарушил тишину, когда она вошла в зал. Единственное слово несло смесь облегчения и беспокойства. Кейтлин открыла глаз, моргнув на Вай. Слабая улыбка мелькнула на её губах, усталая, но искренняя. — Привет, — пробормотала она, её голос был низким и напряжённым. — Ты не спишь. Вай остановилась в нескольких шагах, её взгляд инстинктивно выискивал на лице Кейтлин любые признаки травмы. — Не могла уснуть, — мягко призналась Вай с неуверенной улыбкой на губах, которая не совсем достигала её глаз. — Кровать слишком холодная. Хмурый взгляд Кейтлин углубился при этом признании, её глаз на мгновение метнулся к полу. — Что ж, теперь всё кончено, — тихо сказала она. — Мы поймали его. Будет суд. — Хорошо, — напряжённо ответила Вай, сглатывая ком, подступающий к горлу. Он, казалось, возникал всякий раз, когда она видела Кейтлин в подобном состоянии. Это неизменно возвращало её к тому дню — после боя с Амбессой. Кейтлин тогда выглядела такой хрупкой, почти безвольно опираясь на плечо Мэл, а повсюду... повсюду была кровь. Пальцы Кейтлин беспокойно зашевелились на коленях, прежде чем слегка сжаться в ладони. — Ещё нужно отчитаться за остальные артефакты... — её голос ослаб. Она подняла взгляд на Вай, её глаз нашёл утешение, которое могло обеспечить только присутствие Вай. — Но теперь это забота Стеба. Всё кончено, Вай. Вай замерла на мгновение, позволяя тяжести слов Кейтлин осесть в пространстве между ними, словно заключая невысказанное соглашение. Наконец она преодолела оставшееся расстояние и опустилась на край кофейного столика. Её колени слегка коснулись коленей Кейтлин — крошечное, но важное подтверждение для самой себя, что та была реальна... что она была жива. Протянув руку, она грубыми от работы пальцами с неожиданной нежностью взяла Кейтлин за подбородок. Большой палец Вай мягко лёг чуть ниже слабого синяка на скуле, а её взгляд с тихой, но напряжённой сосредоточенностью изучал каждую черту лица Кейтлин. — Хочешь хорошие новости или плохие? — легко спросила Вай, пытаясь скрыть беспокойство, отразившееся на ее лице. Кейтлин сдержала улыбку, её взгляд встретился со взглядом Вай. — Плохие, — ответила она, соглашаясь ей подыграть. Они обе знали, что её уже осмотрели медики на месте. — Плохая новость в том, что завтра у тебя будет убийственный синяк, — сказала она, её тон был лёгким, но с оттенком беспокойства. — Прямо здесь, — добавила она, проводя пальцами как раз под щекой Кейтлин, где начал проявляться слабейший отёк. Кейтлин склонила голову, её взгляд смягчился, когда она уловила тонкую искру беспокойства в глазах Вай. — А хорошие новости? — спросила она, её голос стал тише. Губы Вай дрогнули в маленькую ухмылку, её рука опустилась, чтобы мягко лечь на колено Кейтлин. — Хорошая новость в том, что ты всё ещё самый крепкий человек, которого я знаю. — Её ухмылка расширилась, дразнящий огонёк вернулся в её глаза. — Но, может, в следующий раз попробуешь увернуться, а? Ты меня позоришь. Кейтлин тихо рассмеялась, протягивая руку к руке Вай, её пальцы переплелись с пальцами Вай. — Я обязательно это учту. Они сидели, заворожённые присутствием друг друга, но краем глаза Кейтлин заметила в коридоре маленькую фигурку. Это была Шарлотта — её уставшее личико и растрёпанные волосы едва освещались полоской лунного света из окна, а широко раскрытые глаза метались между родителями. Вай последовала за взглядом через плечо и тихо вздохнула. Она повернулась обратно к Кейтлин, обменявшись взглядом. — Она не могла уснуть, так что я попросила её помочь мне в мастерской. Кейтлин приподняла бровь, смесь забавы и любопытства мелькнула на её лице. — Теперь это мастерская, да? Я так привыкла, что ты называешь её «та комната с моими вещами». — Это всё ещё та комната с моими вещами, — рассмеялась Вай, прежнее напряжение уходило из её позы. — Просто теперь с более модным названием. Знаешь, как я, когда женилась на тебе. Улыбка пробилась на губы Кейтлин, пока она тянулась к защитным очкам, пристёгнутым к голове Вай. Сняв их, она задумчиво их осмотрела, прежде чем вернуть их своей жене. — Что ж, пока ты делаешь её своей, мне всё равно, как ты её называешь. Пока Шарлотта медленно приближалась, Кейтлин опустила взгляд и слегка наклонила голову, стараясь скрыть слабый синяк от внимательных глаз дочери. Но Вай, всегда чуткая к её тревоге, мягко коснулась её колена, и в её голосе прозвучала игривая, успокаивающая нотка. — Всё в порядке, — сказала она, понизив голос и наклоняясь с ухмылкой. — Я скажу ей, что на тебя напал монстр, пожирающий слизней. Кейтлин тихо рассмеялась, несмотря на себя, качая головой от абсурдности предложения Вай. Но под юмором была тихая благодарность за умение Вай ориентироваться в безграничном воображении их детей. То, как она сплетала замысловатые истории, чтобы объяснить её травмы — включая её отсутствующий глаз. Это определённо облегчало воспитание. И пока она наблюдала за Вай с Шарлоттой, сочиняющую фантастическую историю о слизне-монстре, она не могла не осознать, что не было никого другого, с кем она могла бы построить эту жизнь. — Ты опять смотришь на меня этим взглядом, — внезапно сказала Вай, её голос был дразнящим, но с оттенком любопытства. Кейтлин моргнула, на мгновение выведенная из задумчивости. — Каким взглядом? — спросила она, слегка склонив голову, хотя её губы дёргались от начинающейся улыбки. — Этим сентиментальным, «Я-так-рада-что-родила-детей-от-тебя» взглядом, — ответила Вай с усмешкой. — Не то чтобы я была против, но это становится немного очевидным. Кейтлин фыркнула, собираясь парировать собственным остроумным ответом, когда Шарлотта быстро подошла к ней. Её маленькие ручки обхватили руки Кейтлин, сжимая их крепко, словно боясь, что её мать может исчезнуть в любой момент. — Мама, правда, что тебя ранил слизне-монстр... но потом ты победила его голыми руками? — спросила Шарлотта с растущим любопытством, которое затмевало усталость в её глазах. — Голыми руками, да? — рассмеялась Кейтлин, бросая взгляд на Вай, которая уже сияла ухмылкой. — Это то, что ты слышала? Шарлотта энергично кивнула, её тёмные волосы подпрыгнули. Кейтлин издала лёгкий смешок, её свободная рука провела по растрёпанным волосам дочери. — Не совсем так. Но скажем просто, что он больше никого не побеспокоит. — А можешь рассказать, что случилось? — взмолилась Шарлотта, покачиваясь на пятках, её возбуждение не ослабевало. Кейтлин улыбнулась, энтузиазм дочери был заразителен. — Хмм, — промычала она, сжимая подбородок дочери и разглядывая тонкие свидетельства недосыпа на её чертах. — Почему бы мне не рассказать тебе всё об этом, пока я укладываю тебя в кровать? Шарлотта просияла, практически подпрыгивая от возбуждения. — Ладно, тогда пошли! — провозгласила она, хватая Кейтлин за руку, чтобы тащить её за собой. Кейтлин вздрогнула от резкого движения, её мышцы всё ещё ныли от стычки. Но когда боль утихла, она взглянула через плечо на Вай. — Ты идёшь? — позвала она, с ноткой отчаяния. Кейтлин, может, и умела читать истории, но сочинять их на ходу? Это было полностью стихией Вай. Вай откинулась на стол, с забавой наблюдая за ними двумя. — Тебе уже нужна подмога? — поддразнила она, но при умоляющем взгляде Кейтлин рассмеялась и поднялась. — Я прямо за вами, — сказала она, следуя за ними с преувеличенным вздохом, который выдавал её истинную нежность. Пока она шла следом, её ухмылка расширялась от звука возбуждённой болтовни Шарлотты, наполнявшей коридор.