Littlest Adventures

Четыре года назад... — Эй, Маффин, — мягко сказала Вай, подбрасывая на руках двухлетнюю девочку. Крошечные пальчики ребёнка сжимали маленькую заводную лошадку, полные любопытства. — Твоя мама уже давно там, да? Шарлотта перевела внимание на Вай. — Мама? — прощебетала она, её маленькая ручка потянулась вверх, чтобы ухватиться за подбородок Вай, словно задавая вопрос. Вай улыбнулась своей дочери, отводя прядь шёлковых синих волос с лица Шарлотты. — Как думаешь, проверить, как она там? — спросила она, но в груди было чувство беспокойства, которое она не могла отогнать. Тишина из ванной была слишком густой, слишком неподвижной. Глядя вниз, Вай видела, как Шарлотта моргает на неё, всё ещё держась за её подбородок, и Вай почти слышала невысказанный вопрос в её глазах: «Где мама? С ней всё в порядке?» Вай отнесла Шарлотту к двери ванной. Она легко постучала, лёгкий стук по дереву. — Эй, Кейт, ты там в порядке? — крикнула она. — М-мне нужна минутка, — сказала Кейтлин, её голос был напряжённым, почти перехваченным. Неспокойное чувство поползло вверх по её спине, и Вай нахмурила брови. Она взглянула на Шарлотту, которая в ответ удивлённо посмотрела на неё, не ведая о напряжении, которое начинало нарастать. Вай решила попробовать снова, прислонившись к двери. — Ты говорила это пять минут назад, — напомнила Вай, её уши напряглись в поисках звука. Она едва могла разобрать тихое, неровное дыхание Кейтлин. Не было ответа, не было движения; всё это никак не успокаивало тревогу в её груди. — Кейт, послушай, — начала Вай, сглатывая комок неуверенности, сжимающий ей горло. — Если запор действительно так плох, есть одно место в ионийском квартале на Променаде... Думаю, оно может помочь, — продолжила она, пытаясь единственным известным ей способом разрядить натянутую тишину. Она снова подождала. Но вместо этого единственным ответом стал тихий лепет Шарлотты, нежная просьба спустить её на пол. Вай, благодарная за краткое отвлечение, медленно опустила маленькую девочку на пол. Её пальцы задержались на её плечиках. — Иди поиграй со своими игрушками, Маффин. Я буду прямо здесь, ладно? — прошептала она с подспудной тревогой, которую Шарлотта — блаженно неосведомлённая — не уловила. Пока юная девочка ковыляла к своей куче игрушек, Вай оставалась у двери. Её тело было напряжено и приковано к месту. Она не могла отогнать чувство, что внутри происходит что-то, с чем Кейтлин ещё не была готова столкнуться. Но Вай не могла просто ждать. Что-то должно было произойти. С мягким, но решительным вздохом Вай упёрлась плечом в дверь, её рука потянулась к ручке. Одним быстрым движением она толкнула её. Внутри Кейтлин стояла, сгорбившись над раковиной в ванной, её костяшки побелели от того, как сильно она вцепилась в керамический край. Всё её тело дрожало от усилия, которое она прилагала, чтобы сохранить самообладание. — Кейт? — пробормотала Вай, входя в комнату. Она искала в скованной позе Кейтлин какой-то знак, какой-то намёк на то, что происходит. Кейтлин не ответила. Словно Вай даже не было здесь. Она сделала ещё один осторожный шаг вперёд, её дыхание спёрло, когда она протянула руку. Её пальцы коснулись спины Кейтлин, чувствуя дрожь на её плечах. — Кейт, пожалуйста, поговори со мной, — слабо упрашивала Вай, её собственный страх усиливался с каждой секундой. Её рука начала двигаться сама по себе, медленно, успокаивающе поглаживая спину Кейтлин. Часть её хотела притянуть Кейтлин ближе и предложить утешение. Но что-то остановило её. Может, это было молчание Кейтлин, может, её собственная неуверенность. У неё не было времени разгадывать это, так как Кейтлин начала выходить из своего состояния. Она медленно повернулась к Вай и протянула руку. Пальцы коснулись её руки и скользнули вниз. В этом прикосновении была вся тяжесть её тревоги, и Вай чувствовала это каждой клеткой. Но было в нём и нечто другое — что-то глубже, под самой поверхностью кожи, что говорило о борьбе, которую она до сих пор вела в одиночку. — Мы были так осторожны, — наконец сказала Кейтлин, её голос сломался на словах. Вай покачала головой. — Что... я... — запнулась она в недоумении, пытаясь, но не в силах понять, что имела в виду Кейтлин. Осторожны в чём? — Мы были так осторожны, — повторила Кейтлин, но на этот раз медленнее, словно примеряя на себя эту тяжёлую мысль. Её глаза блестели, челюсть была напряжена, и Вай чувствовала, как дрожат её пальцы, впившиеся в её предплечья. Она подняла взгляд, чтобы поискать в глазах Кейтлин какой-то скрытый смысл её слов, какой-то загадочный знак, чтобы направить её в правильном направлении; что-то, что она могла сказать, что-то, что она могла сделать, чтобы помочь ей почувствовать себя лучше, чтобы заставить всё это — что бы это ни было — исчезнуть. И тогда она услышала это. Слова прозвучали тихо, но были ясны как день. — Я... Я беременна, Вай. Слова ударили её с силой заряда химтанка. Время замерло, комната погрузилась в звенящую тишину, и в этот бесконечно растянувшийся момент Вай не могла издать ни звука. Её ум лихорадочно работал, пытаясь осмыслить тяжесть признания Кейтлин. — Что... что ты имеешь в виду? — выдохнула она, и её собственное дыхание внезапно участилось. — Я беременна, — повторила Кейтлин, на этот раз немного резче, надеясь, что её тон прояснит ответ на вопрос Вай. Не прояснил. Но тут взгляд Вай непроизвольно опустился вниз. Она увидела его — маленький стеклянный кубик, безобидно лежащий на столешнице в ванной. Потянувшись к нему, она разглядела дно, где красовался жирный, неоспоримый красный круг, пристально смотрящий на неё. Положительный. — Я прокручивала это в голове миллион раз, — сказала Кейтлин, её глаза были смесью страха и неверия. Отстраняясь от Вай, она быстро опустила взгляд на пол. — Настойки. Устройство. Всё это. Это почти невозможно! Это была правда — они были так осторожны, следуя всем научным протоколам и предписаниям. Это просто не могло быть реальным. — Я не хотела в это верить, — продолжила Кейтлин, сжимаясь в комок, словно пытаясь спрятаться от правды, которая теперь висела в воздухе между ними, неоспоримая и тяжёлая. — Но я просто... так долго чувствовала себя нехорошо. И у меня была задержка. И я... мне просто нужно было знать. Сердце Вай упало, когда до неё дошло, что признаки были налицо всё это время. Кейтлин плохо себя чувствовала уже неделями. Приступы тошноты, рвота. Но она никогда не могла представить, что такое может случиться с ними. Случайная беременность. Она бы рассмеялась, если бы не разваливалась изнутри. Тишина разъедала их. Взгляд Кейтлин упал, её пальцы вцепились в край столешницы, пока она пыталась устоять. Её губы приоткрылись, словно чтобы сказать что-то ещё, но вместо этого она ненадолго закрыла глаза, сделав дрожащий вдох. — Что мы будем делать? — наконец прошептала она, и эти слова прозвучали так тихо, что почти затерялись в звенящей тишине. Вай смотрела на неё, застывшая на месте. Её ум лихорадочно перебирал все их тщательно выстроенные планы. Работа Кейтлин с Миротворцами. Её собственные обязательства — она только что взяла на себя почти невозможную задачу восстановить коммуну Виктора с нуля. Ни разу они не допускали мысли о возможности расширить свою семью за пределы Шарлотты — по крайней мере, не сейчас. Проведя рукой по волосам, Вай начала расхаживать по ванной. Её шаги были быстрыми и неровными, пока её ум лихорадочно работал, мысли разбегались во всех направлениях. Она хотела исправить это, предложить Кейтлин ответ, который та хотела услышать. Но в этом-то и проблема. Она не знала, каков правильный ответ — оставить? Не оставлять? Выбор? Вай фыркнула, и сарказм прозвучал мгновенно. Потому что выбор всегда так хорошо для неё складывался, не правда ли? Кража из мастерской Джейса, драка с Деккардом и его бандой, сдаться Грейсон, не взять Паудер с собой спасать Вандера, не рассказкать Кейтлин, что Паудер её сестра... она могла бы продолжать. Вай остановила свою ходьбу и повернулась, чтобы посмотреть на Кейтлин, которая всё ещё была поглощена тяжестью момента. Их взгляды встретились, и Вай увидела быструю искру понимания, промелькнувшую в её глазу. — Кейт... я... — Вай сделала глубокий вдох, пытаясь вложить в свой голос уверенность и поддержку, которых требовал этот момент. — Я не знаю. Это твоё решение. Но что бы ты ни выбрала, я буду рядом. Несмотря ни на что.

────────────────

Джинкс двигалась бесшумно, карабкаясь по каменным стенам с привычкой, ставшей для неё второй натурой. Не поймите её неправильно, это было непросто, даже с её навыками, но в этом было своё искусство. Время решало всё. Лозы в поместье Кирамман должны были быть достаточно заросшими, чтобы зацепиться, но не слишком густыми, иначе они будут цепляться за одежду. Но и не слишком редкими, иначе не за что будет ухватиться. К её удаче, в этот конкретный день садовник решил подстричь кусты. Это означало, что лозы остались как раз подходящей длины, чтобы сделать её подъём гораздо проще. Достигнув желаемого места, она перевалилась через подоконник, стараясь не издать ни звука. Но в тот момент, когда её нога коснулась прочного пола, она удивилась — нет, ужаснулась — обнаружив саму Кейтлин, сидящую в тускло освещённом углу комнаты с мрачным выражением лица. Словно та даже не заметила её. Но Джинкс почувствовала тяжесть её взгляда — пустой, остекленевший глаз Кейтлин медленно поднялся, чтобы встретиться с её глазами. Это было леденяще душу. Не было ни гнева, ни удивления — лишь пустота, от которой сжалось сердце Джинкс. — Боже, кто умер? — выпалила Джинкс с нервным хихиканьем, её голос разбил тишину в комнате, словно неловкое вторжение. Кейтлин тяжело вздохнула из своего угла. — Что ты здесь делаешь? — резко сказала она, трещина раздражения прорезала её иначе безрадостную манеру поведения. — О... Ха-ха. Я просто искала свою старую сестрёнку, — затараторила она, испуская нервный смешок, чтобы стряхнуть неловкость. — Её нет дома. Она на базе Поджигателей. Джинкс сделала нерешительный кивок, чувствуя тяжесть отстранённого тона Кейтлин. — Ладно тогда. Ну, полагаю, я исчезну с твоих глаз. — Она начала разворачиваться, чтобы уйти, но голос Кейтлин остановил её на месте. — Нет, — потребовала она. Её глаз слегка сместился, прежде чем снова посмотреть на Джинкс. — Раз уж ты здесь, можешь хотя бы поздороваться с Шарлоттой. Джинкс замешкалась, неохотная улыбка дрогнула на её губах. — Ага, это я могу. — Она направилась к двери, как велели, но замерла на месте. Что-то инстинктивное заставило её замедлиться, когда она повернулась, чтобы снова осмотреть Кейтлин. — Ты не очень хорошо выглядишь, ты уверена, что в порядке? Плечи Кейтлин напряглись от комментария, но она не выглядела удивлённой. Она тяжело вздохнула и, без раздумий, призналась. Её слова были почти слишком тихими, чтобы расслышать. — Нет. Я беременна. Обычная ехидность Джинкс мгновенно испарилась, уступив место растерянности. Она замерла, пытаясь понять, насколько серьёзны слова Кейтлин. — Опять? — попыталась она пошутить, но шутка застряла в горле, когда она увидела каменное выражение на лице Кейтлин. — Без обид. Я просто хотела сказать... поздравляю? — неуверенно произнесла она вместо этого. Но её слова повисли в воздухе, не достигнув цели. Ничто из сказанного ею, казалось, не могло пробиться сквозь ледяную стену отстранённости Кейтлин. Это было непривычное и тревожное ощущение. — Мы не планировали беременность, — ясно дала понять Кейтлин сквозь стиснутые зубы. — О, — выдавила Джинкс, не зная, как ответить. — Ну, это отстой. А что думает моя сестра? Кейтлин моргнула. Её глаз наконец встретился с Джинкс, когда вопрос поразил её. — Она... она так и не сказала, — сетует она уныло. Оглядываясь назад, ей следовало бы настоять на мнении Вай. В конце концов, это и её ребёнок тоже. Теперь она застряла в неведении. — Как ты думаешь... она... хотела бы ещё... Малыша. Она даже не могла сказать это. — Эм-м... — Джинкс опустила взгляд, глаза забегали, её поза стала виноватой. Как она вообще ввязалась в этот разговор? Она и её длинный язык. — Хех. Ты же знаешь, как она относится к семье. Старшая сестра и всё такое... — Я единственный ребёнок в семье, Джинкс, — парировала Кейтлин, её голос был резким, пока она хваталась за какое-то понимание концепции, которую никогда толком не знала. — Ну, полагаю, это многое объясняет, — возразила Джинкс, но её слова заработали лишь выразительный взгляд от Кейтлин. Скрестив руки на груди, она медленно приблизилась к ней. — Слушай... я не буду стоять здесь и притворяться, что знаю, что думает моя сестра. Но я знаю, что она сделает всё для людей, которых любит. — Да, и посмотри, к чему это нас привело, — парировала Кейтлин, и в её словах чувствовалась горькая, отточенная острота. Не оставалось сомнений: намёк на их переплетённые судьбы, навсегда связанные этой самой любовью, витал в воздухе между ними. В комнате снова воцарилась тишина, тяжесть слов Кейтлин висела в воздухе. Джинкс остановилась, чтобы посмотреть на неё долгим мгновением, её обычная бравада пошатнулась, пока она впитывала напряжение в комнате. Она хотела что-то сказать, разбить тишину каким-нибудь остроумным ответом, но не могла. Не в этот раз. — Знаешь, какие бы отношения ни сложились у меня с Вай, ничто не изменит простой факт: когда у нас никого не осталось, мы были друг у друга. Только мы. Взгляд Кейтлин метнулся на неё, и бровь скептически поползла вверх. — Вы обе пытались убить друг друга. Неоднократно, между прочим. — Её тон был настолько сухим, что, казалось, мог бы воспламенить воздух, выдавая полное несоответствие с излишне оптимистичным взглядом Джинкс на сестринские отношения. Джинкс фыркнула со смехом. — Да, справедливо. Но посмотри на нас сейчас. — Она пожала плечами, её улыбка расширилась. — Мы прикрываем друг другу спины. Сёстры... это сложно, конечно. Но они не так уж плохи. Кроме того, если тебе когда-нибудь понадобится кто-то, чтобы втянуть тебя в неприятности, ты знаешь, на кого рассчитывать. — Именно этого я и боюсь, — безразлично произнесла Кейтлин, её глаз слегка сузился от раздражения. У неё не было времени на это, не было энергии на юмор Джинкс или её полное неуважение к тому, что поставлено на карту. Не сейчас. Не тогда, когда её ум уже отягощён этим одним решением. — Слушай, — продолжила Кейтлин с окончательностью, снова положив голову на пальцы. — Просто иди, Джинкс. Мне нужно... подумать. Джинкс замерла, уловив привычную резкость в голосе Кейтлин. Она сделала небольшой шаг назад. — Да. Ладно, — тихо произнесла она, и её голос прозвучал непривычно мягко. — Оставлю тебя, Самира.

────────────────

Джинкс сидела, скрестив ноги на полу, откинувшись на ладони, и наблюдала, как Шарлотта тихо играет со своими игрушками. Девочка не издала ни звука с тех пор, как та вошла в комнату. Было странно видеть малышку такой спокойной, такой неподвижной. Маленькие ручки Шарлотты возились с частями её игрового набора, её сине-серые глаза мельком взглянули на Джинкс, прежде чем вернуться к своему занятию. — Хорошо, что ты мало говоришь, малыш, — сказала Джинкс, её голос стал немного мягче, хотя всё ещё с оттенком её обычной небрежности. — Я когда-то знала кого-то такого... — её слова затихли, краткая вспышка грусти промелькнула в её глазах, прежде чем она быстро прикрыла её небрежной усмешкой. — Но эй, по крайней мере, ты здесь и жива... хотя ты и правда очень похожа на того самодовольного циклопа. Шарлотта лишь моргнула на неё, её лицо было таким же пытливым, как всегда, не предлагая ни улыбки, ни смешка. Джинкс усмехнулась, качая головой. Малышка умела смотреть на неё так, словно она была самой интересной вещью на свете и самой озадачивающей одновременно. — Не могу поверить, что она и моя сестра заводят ещё одного. Вот так просто, — продолжила Джинкс, слова выскользнули, прежде чем она успела их остановить. — Что они вообще делают всю ночь. Набрасываются друг на друга как кролики? Две женщины умудряются забеременеть. Случайно. И я ещё сумасшедшая в семье. Тишина повисла в комнате, густая и неудобная. Шарлотта снова лишь моргнула, не обеспокоенная бормотанием Джинкс. — Ну, иметь сестру или брата... это не так уж и плохо, — добавила она, и её голос смягчился. Взгляд стал отсутствующим, будто она говорила больше с собой, чем с ребёнком. — Я даже не могу представить, как бы сложилась жизнь, не будь у меня своих. Кто-то, кто присмотрит за тобой, даже когда ты об этом не просишь. Кто-то, кого можно дразнить и кто дразнит тебя в ответ, прямо как мои братья. До того как я... Убила их. Шарлотта просто смотрела, слушая, её маленькое лицо было нечитаемым, но спокойным. — Эй, посмотри на светлую сторону, — ухмыльнулась Джинкс, и в её голосе вновь зазвучала знакомая ехидная нотка. — Если бы у тебя был брат или сестра, у тебя бы наконец появился кто-то, с кем можно поиграть, вместо того чтобы торчать всё время со скучными взрослыми. Может, поэтому твоя мама всегда такая напряжённая. Склонив голову, Шарлотта посмотрела на Джинкс, пока неосознанный порыв любопытства овладел ею. — Се... стра? — Да, сестра или брат..., — кивнула Джинкс. — Ты можешь заботиться о нём, как о тех уродливых куклах-младенцах, с которыми ты играешь. Взгляд Шарлотты забегал по комнате в поисках чего-то. Затем решительным движением она потянулась к упомянутой уродливой кукле, лежавшей среди разбросанных вещей. Та была не столько уродливой, сколько откровенно пугающей: стеклянные глаза смотрели почти по-настоящему, а фарфоровые лицо, руки и ноги создавали жутковатый контраст. Настоящие волосы ниспадали на её плечи. Шарлотта торжествующе подняла куклу вверх. — Малышка! — воскликнула она с нетерпением, возбуждение озарило её лицо. Джинкс вздохнула, её рука потянулась к игрушке, пока она разглядывала её. Её мысли свернули в сторону от хаоса её обычного мира. — Знаешь, я когда-то знала одну малышку... как сестрёнку..., — вздохнула она задумчиво, её пальцы провели по поверхности куклы, лицо которой жутко смотрело на неё. — Всё по-другому, когда у тебя есть кто-то рядом. Кто-то, кто показывает тебе, что даже со всеми твоими ошибками и всем твоим безумием тебя всё равно можно любить. Почувствовав всю тяжесть момента, Джинкс тихо вернула куклу в руки Шарлотты. Впервые у неё не возникло позыва заполнить тишину шумом или шутками. В Шарлотте было что-то — какая-то беззащитность во взгляде, та нежность, с которой она держала куклу, — что заставило Джинкс замереть. Эта сцена больно отозвалась в воспоминаниях, которые она так и не смогла оставить в прошлом, даже спустя все эти годы. Иша. Если бы ты только была жива, всё могло бы сложиться иначе. Но мысли Джинкс были внезапно прерваны движением Шарлотты. Девочка поднялась, бросила куклу на плюшевый ковёр и, притопав вплотную, обняла Джинкс. Её крошечные пальчики сжали край её топа, пока она прижималась к синеволосому хаосу. Джинкс застыла, её глаза расширились от порывистого проявления привязанности. Спустя мгновение она наконец расслабилась от прикосновения, находя утешение от надвигающегося горя в маленьком тельце. Она прижала Шарлотту ближе, крепче, чувствуя некое подобие Иши в её позе. — Ты хорошая девочка, Шарлотта, — сказала Джинкс на сбитом дыхании, рыдание застряло в её горле. — Ты была бы прекрасной сестрой. Они не знали, однако, за дверью застыла Кейтлин. Её рука покоилась на дверной ручке, словно она была на полпути к тому, чтобы прервать сцену. Её глаз заглянул в крошечную щель в двери, позволяя услышанному разговору полностью улечься в сознании. Её взгляд медленно остановился на Шарлотте, на том, как она отреагировала, протянувшись к Джинкс — так тихо, так сосредоточенно. Каким-то образом эмпатия её дочери сегодня ощущалась более явной, чем когда-либо. Почувствовав, как что-то сдвигается внутри неё, Кейтлин отпустила дверь. Её рука инстинктивно опустилась на живот, где смутный образ растущей выпуклости занимал её мысли. Она представила, что будет значить этот ребёнок для Шарлотты, для Вай... даже для неё самой, если она решит оставить его. То, что сказала Джинкс — всё, что она так прямо высказала — имело некоторый смысл, хотя Кейтлин не хотела в это верить.

────────────────

Вай снова оказалась в уединённых садах Кирамманов. На этот раз знакомое спокойствие этого места почти не приносило утешения, пока она размышляла над решением, которое предстояло принять Кейтлин. Было эгоистично позволить ей взять этот выбор на себя — Вай отчётливо это осознавала. Но сколько бы ни терзали её сомнения, она не могла избавиться от ощущения, что всего одно ее неверное решение — и всё, чего она с таким трудом достигла, рассыплется в прах. Её взгляд скользнул по саду. Спокойная красота вокруг казалась жестоким контрастом тому хаосу, что царил у неё в голове. Всё вокруг пышно цвело, фиолетовые лепестки изливались жизнью — словно сама природа насмехалась над ней. Над ними обеими. Вай рассеянно провела пальцами по бархатным лепесткам ближайшего цветка, и это простое прикосновение ненадолго вернуло её к реальности. С тихим вздохом она наклонилась и сорвала цветок. Её пальцы сомкнулись вокруг хрупкого стебля, а яркий фиолетовый бутон казался живым упрёком на фоне тяжести, сжимавшей её грудь. Он был символом жизни — нежной и мимолётной, — так разительно несхожей с шаткой неопределённостью её собственного существования. Она зажмурилась, позволяя себе впитать то утешение, которое он мог дать. — Забавно, не правда ли? Как мы снова оказались здесь. — Голос Кейтлин прорезал тишину. Она издала безрадостный смешок, который так и не достиг её глаза. — Именно здесь я впервые сказала тебе, что хочу завести с тобой ребёнка. Помнишь? Вай медленно открыла глаза, её взгляд переместился к Кейтлин. Выражение лица было нечитаемым — той самой маской самообладания, которую она всегда носила так естественно. — Кажется, это было целую жизнью назад, — тихо ответила она, и её голос звучал приглушённо, почти отстранённо. Кейтлин едва улыбнулась, но в этой улыбке была искренность. Вай увидела её в лёгком изгибе губ — краткой вспышке чего-то настоящего среди тяжести, затуманивавшей её взгляд. Она опустилась рядом с Вай на мраморную скамью, её осанка была скованной, отражая стресс, всё ещё омрачающий её черты. — Что... что сказал врач? — спросила Вай, оставляя вопрос без уточнения, но она надеялась — нет, знала — что Кейтлин поймёт, что она имеет в виду. Кейтлин с трудом сглотнула, тяжесть чего-то внезапно навалилась на неё. — Он... сказал, — начала она, слова с трудом выходили наружу. Она выдохнула, её пальцы задрожали. — Активирующая настойка... иногда может влиять на химию тела до пяти лет. Но он сказал, что это настолько редко, что случается только у одной пары из шести миллионов. Этот шанс даже ниже, чем быть поражённым молнией дважды. Можешь в это поверить? Вай замерла, воздух застрял у неё в горле, пока она переваривала услышанное. — Так значит... — Это значит, что устройство восприняло твои жидкости так, будто мы целенаправленно пытались зачать ребёнка, — объяснила Кейтлин, и слова складывались в картину, словно фрагменты пазла, который они даже не думали собирать. Сердце Вай сжималось всё сильнее с каждой секундой, пока осознание медленно и неумолимо оседало в ней. — Выходит... это я... я сделала тебя беременной... — её голос дрогнул, едва выдерживая тяжесть этих слов. Но едва эти слова сорвались с её губ, Кейтлин тихо покачала головой. В её глазах таилось нечто большее — бремя, куда тягостнее только что произнесённого признания. Вай инстинктивно потянулась к её руке. Их пальцы переплелись, словно пытаясь успокоить бурные воды, сквозь которые Кейтлин до сих пор пробивалась в одиночку. — Нет, — прошептала Кейтлин, снова качая головой. — Для этого потребовался бы праймер... Я, должно быть, по ошибке... — Её голос дрогнул и оборвался, её глаз наполнился сырым, хрупким страхом. Вай сжала её руку, пока дыхание Кейтлин не успокоилось. — Я, должно быть, по ошибке приняла его как-то. Не знаю, когда, все те бутылочки... — Её слова затихли, тяжесть их была почти неподъёмной. Кейтлин отняла руки у Вай, прикрыв ими лицо от стыда, словно пытаясь спрятаться от только что признанной правды. — Это всё моя вина, — её голос надломился. — Кейт! — воскликнула Вай, мгновенно обвивая её руками и прижимая к себе. Её губы коснулись виска Кейтлин, и она задержала там мягкий, продолжительный поцелуй. — Ты не могла этого знать... да мы и не могли предположить... Сквозь, казалось бы, непробиваемую пелену тяжёлых эмоций прорвался тихий, хрупкий смешок Кейтлин. Она тут же прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать звук, но было уже поздно. Сначала Вай не поняла, что происходит. Но затем она почувствовала это — лёгкую дрожь в теле Кейтлин, пульсирующую в её объятиях, перерастающую в смех. Вай не смогла сдержать улыбки, и тихий смешок вырвался из её губ, пока напряжение медленно покидало её тело. Этот нежный, бархатный смех Кейтлин оказался заразительным. Он каким-то непостижимым образом делал весь этот абсурд происходящего чуть более выносимым. И вскоре Вай уже смеялась вместе с ней — глубоко, от самой души, будто выплёскивая накопившееся облегчение и неверие. Кейтлин медленно расслабилась, слегка отодвинувшись, но не отпуская рук Вай — их прикосновение оставалось её якорем. Она смотрела на Вай с полуулыбкой, и в её взгляде, несмотря ни на что, всё ещё мерцала искорка юмора. — Клянусь, только мы могли оказаться в такой ситуации, — проговорила она, и в её голосе ещё дрожали отзвуки недавнего смеха. Когда смех Вай тоже утих, она кивнула. — Да, что ж... мы либо прокляты, либо у вселенной забавный способ вечно держать нас в тонусе. Когда момент прошёл, выражение лица Кейтлин смягчилось. Лёгкость уступила место тёплой, но серьёзной нежности, с которой она смотрела на Вай. — Я так и не спросила тебя, чего хочешь ты, — начала она, и слова её медленно погружались в глубину важности этого разговора. — Хочешь ли ты этого ребёнка. — Ты же знаешь, я не могу выбирать, Кейт, — пробормотала Вай, опуская взгляд. Её голос был тихим и дрожащим, пока тревога оседала в глубине её желудка. — Этот ребёнок... тебе придётся его выносить. — Я знаю. И я не прошу тебя выбирать. Но было бы приятно услышать, что думаешь ты, — сказала Кейтлин, сжимая руки Вай чуть крепче. — Это наш ребёнок, Вай. Даже если до сегодняшнего дня это казалось невероятным. Её сердце сжалось, когда она взглянула на Кейтлин. — Я не знаю, Кейт. Я люблю то, что у нас есть сейчас. С Шарлоттой. А это... — Вай жестикулировала, поднося руку к животу Кейтлин. — ...имеет значение, только если ты этого хочешь. — А как же всё, что мы планировали? Мир, коммуна? — голос Кейтлин дрогнул, пока она взвешивала всё, что для них стояло на кону. — Когда у нас появилась Шарлотта, мы столько всего отложили. А теперь, когда всё налаживается... Она позволила словам затихнуть, пока мысль о жизни, которую они представляли вместе, висела в воздухе. Это всегда был хрупкий баланс между тем, чего они хотели для обоих городов, и их обязанностями. С появлением Шарлотты баланс сместился — почти незаметно, но необратимо. Однако новая реальность была совершенно иной. Они никогда не планировали эту главу — ту, которую обе не знали, как начать, не говоря уже о том, чтобы закончить. — Это не имеет значение, — возразила Вай. Она медленно протянула руку к лицу Кейтлин, и её грубые, мозолистые ладони нежно обрамили ожидающее лицо жены. — Оба города никуда не денутся. Всегда будет что чинить, что защищать. Этому не будет конца... Мы разберёмся со всем, когда придёт время. Она замолчала, проводя большим пальцем чуть ниже края повязки Кейтлин. — Но пока у меня есть ты и Шарлотта, мне ничего больше не нужно, Кейт. И если ты действительно хочешь этого ребёнка... он станет нашим, чтобы растить... и нашим, чтобы защищать. Что бы ты ни решила. Кейтлин закрыла глаза, позволяя словам Вай проникнуть в самое сердце. Чувство было всепоглощающим — оно могло бы подавить, не будь прикосновения Вай таким успокаивающим. Теперь её охватывала уже не тревога, а та безграничная любовь, которую Вай всегда была готова дарить, которую она не боялась проявлять даже перед лицом самых трудных решений. С тихой решимостью осанка Кейтлин смягчилась. Она открыла глаза, и её взгляд утонул в море фиолетовых соцветий вокруг. Яркие краски дарили ей подобие покоя — проблеск надежды. И тогда, словно цветок, раскрывающийся под первыми лучами весеннего солнца, в её груди распустилась тёплая уверенность. — Хорошо... — кивнула Кейтлин, и в её голосе зазвучала твёрдость, а плечи наконец расслабились. Она посмотрела на Вай, и её рука мягко легла поверх ладони, всё ещё прикасающейся к её щеке. — Тогда я хочу оставить его. Если ты не против. Её слова повисли в воздухе, почти как облегчение — словно она наконец отпустила что-то тяжёлое. Когда её взгляд остановился на Вай, на том, кто, казалось, хранил бесконечное количество терпения, она была уверена, что сделала правильный выбор. — Если это действительно то, чего ты хочешь, — последовал ответ Вай. Тихий, но наполненный пониманием. Кейтлин кивнула, сжимая руку под своей ладонью. — Да. Я в этом уверена. — Хорошо, — сказала Вай, и в голосе её вначале прозвучала неуверенность, будто словам требовалось время, чтобы обрести смысл. Но затем в груди что-то зажглось — чистая, тёплая радость. — Хорошо, — повторила она уже твёрже, осознание начиная кристаллизоваться в сердце. — У нас будет ещё один ребёнок, — сказала Вай, произнося это медленно, будто примеряя каждое слово. Но улыбка, всё шире расползавшаяся по её лицу, говорила Кейтлин всё, что та хотела знать. Кейтлин улыбнулась в ответ, её палец лениво провёл по впадинке на татуировке «VI», находя утешение в шраме. — Так как, по-твоему, мы должны её назвать? — тихо спросила она, её голос стал мягче. — Её? — удивилась Вай, хотя в вопросе была нотка изумления. — Врачи, кажется, так считают. Я склонна им доверять, — легко сказала Кейтлин. Вай позволила информации улечься. Её ум перебирал варианты имён, но ни одно не казалось подходящим. Она опустила взгляд на колени, куда остатки сорванного ранее цветка выпали из её руки. Лепестки были слегка помяты, но сохранили свою нежную форму. Словно они бросили вызов её страхам и разочарованиям. Кейтлин тоже заметила цветок. Её взгляд стал нежным, когда она протянула руку и провела пальцами по краям лепестков. — Это... Лаванда? — спросила Кейтлин, её голос был окрашен и любопытством, и тихой нежностью. Вай кивнула, затем поднесла цветок между их лицами, запах окутал их, словно безмятежное объятие. Момент застыл, словно само время остановилось, позволив этому откровению укорениться. Затем, почти словно под действием невидимой силы, имя сорвалось с губ Вай. — Вандер... Её брови слегка сдвинулись, пока она мысленно перебирала имя. Эта связь оказалась неожиданной, и счастливая случайность подобного совпадения была неоспорима. Словно сама вселенная создала этот момент, сплетая нить между настоящим и прошлым, между именем и семьёй, которую она когда-то потеряла. От этого её выбор казался теперь предначертанным самой судьбой — будто так и должно было случиться. — Лавандер... — повторила Вай снова, но на этот раз с тихой уверенностью, её глаза встретились с глазами Кейтлин, пока имя оседало в воздухе между ними. Кейтлин обдумала имя, её губы слегка изогнулись от этой идеи. — Лавандер... — её голос ослаб. Затем мысль прокралась в её сознание. Мысль о том маловероятном человеке, который помог ей прийти к решению. — Лавандер... Джинкс? — Она произнесла это вслух, почти с неуверенностью, словно само имя казалось чужим на её языке. — Нет, боже, нет! — Вай мгновенно отвергла предложение, качая головой со смехом. Затем она покопалась в мыслях мгновение, прежде чем прийти к идее. — Как насчёт Паудер? — предложила она после мгновения раздумий, её голос всё ещё был игривым, но Кейтлин могла разглядеть беспокойство, мелькавшее за ним. — Вай! — быстро возразила она. — Мы не будем называть её Лавандер Паудер, — отвергла Кейтлин идею с неверием. — Ей придётся жить с этим всю оставшуюся жизнь... — Как насчёт просто Пау? — предложила вместо этого Кейтлин. Она не была уверена, что это лучше, но по крайней мере это было просто, незамысловато, без изысков; и определённо помогло бы их дочери избежать пожизненных дразнилок. — Пау? — медленно повторила Вай имя, пробуя его на языке, пока знакомая тяжесть его оседала в её груди. Затем маленькая улыбка расползлась по её лицу, и она медленно, с одобрением кивнула. — Мне нравится. Кейтлин улыбнулась в ответ, тепло наполнило её грудь, пока она обвивала рукой Вай. — Значит, решено — Лавандер Пау, — подтвердила она с проблеском гордости. Вай покачала головой, бросив Кейтлин выразительный взгляд. — Лавандер Пау Кирамман, — повторила она, и в её улыбке читалась лёгкая насмешка, согретая безграничной нежностью. Губы Кейтлин дрогнули, и на них расцвела первая за этот день искренняя улыбка. Она кивнула, крепче сжала руку Вай и позволила ей положить голову на своё плечо, приняв всю тяжесть её усталости и облегчения.

────────────────

— Смотри-ка. Она всего лишь фасолинка! — восторженно воскликнул Тобиас, протягивая распечатку с медицинского аппарата, который они называют ультразвуком. Он кратко взглянул на неё, прежде чем передать Вай. — Хм, ты только посмотри на это, — пошутила Вай, разглядывая снимок, по её лицу расплывалась мягкая улыбка. Она перевернула распечатку к Кейтлин, которая, прислонившись к изголовью кровати, рассеянно потирала живот, пока врач заканчивал давать ей рекомендации. — У неё твоё хмурое выражение. — Нет же, — быстро возразила Кейтлин. Её взгляд перескочил со снимка на Вай. На её лице появилась игривая гримаса, когда она легонько пнула край одеяла, где устроилась Вай. — Мама, — прощебетала Шарлотта с края кровати. Она неуверенно подошла вперёд, протянув руки. Её маленькие пальчики сжимались и разжимались в безмолвной просьба взять её на руки. Вай протянула руку, мягко усаживая дочь к себе на колени. — Эй, Маффин, — поздоровалась она. — Хочешь посмотреть на свою маленькую сестрёнку? Когда Шарлотта удобно устроилась у неё на коленях, Вай осторожно поднесла фотографию к её крошечным ручкам. — Се... стра? — спросила Шарлотта, её голос был тихим от любопытства. Её широкие глаза были прикованы к изображению, пытаясь разобрать крошечный силуэт на нём. Вай кивнула, бережно направляя пальчики Шарлотты, её собственные руки мягко скользили по разным участкам снимка. — Видишь? Вот её глазки, носик и ротик, — ласково объяснила она. — Скоро ты станешь старшей сестрой. Шарлотта потянулась, чтобы прикоснуться к фото. Её крошечные пальчики скользнули по краям, словно она пыталась приблизить малышку на картинке. Она нахмурила бровки от недоумения. — Сестра? Где? Раздался дружный взрыв смешка от Вай, Кейтлин и даже Тобиаса, наблюдавших за Шарлоттой. — Она сейчас в животике твоей мамы. Придётся немного подождать, но она скоро появится, — объяснила Вай, её голос всё ещё был мягок от смеха. Шарлотта торжественно кивнула, усваивая информацию по-своему. В течение секунды она повернулась к Кейтлин и подползла к ней с вновь обретённой решимостью. Её маленькие ручки потянулись, мягко надавливая на выпуклый живот Кейтлин. — Ето... сестра? Кейтлин рассмеялась, её губы изогнулись в улыбку, и она кивнула. — Да, милая. Она там. — Она положила свою руку на ручку Шарлотты, пододвигая её ближе к тому месту, где в последний раз чувствовала толчки малышки. — Ты рада? Шарлотта широко раскрытыми глазами посмотрела на неё, затем наклонилась, прижав щёку к животу Кейтлин. — Пйивет, сестрёнка. Это я, — тихо сказала она. — Пожавуйста, выходи скоее, чтобы мы могли поигвать! Искренность слов Шарлотты заставила сердце Ваи наполниться нежностью. Она наклонилась и поцеловала дочь в макушку. — Ты будешь прекрасной сестрой, Шарлотта, — просто сказала она. Без давления. Без завышенных ожиданий. Лишь чистая правда. — Мама, она движеся! — воскликнула Шарлотта, указывая на живот, её глаза расширились от еле заметных движений под её щекой. Кейтлин улыбнулась. — Ты почувствовала это, да? — Она протянула руку, проводя по тёмным волосам Шарлотты. Затем, закладывая одну прядь за ухо, Шарлотта склонила голову и поцеловала её живот. Это был тихий, наполненный любовью миг, от которого у всех потеплело на душе. Вай улыбалась так широко, как никогда прежде. Даже акушерка, собиравшая оборудование, замедлила движения, глядя на них с улыбкой. А Тобиас, сидевший на краю кровати, с трудом сдерживал слёзы, навернувшиеся на его глазах. Кейтлин наблюдала за этой сценой, и сердце её наполняла волна эмоций, слишком сильная для её гормонов. Всё это время она несла груз сомнений и стресса, а теперь они уступили место вот этому — лёгкости, теплу. Она чувствовала не только облегчение, но и глубочайшую благодарность.

────────────────

Лавандер Пау Кирамман ничуть не походила на свою сестру, и Кейтлин с Вай очень быстро это поняли. С момента рождения она непрерывно плакала пятнадцать часов подряд, и её пронзительный крик нёсся по дому с неослабевающей силой. Казалось, с её появлением мир перевернулся с ног на голову, а тихое спокойствие, которое они знали с Шарлоттой, стало казаться далёким воспоминанием. Плач, если быть честными, не прекращался вовсе. Их ночи разрывались на части этими крошечными, но настойчивыми мольбами, раз за разом вырывавшими их из объятий сна. Кейтлин и Вай сменяли друг друга, измождённые до предела, перепробовав всё, что только могли придумать, чтобы утешить её. Но сколько бы колыбельных они ни пели, плач Лавандер возвращался снова — такой же неумолимый, как восход солнца. Вай лежала на своей стороне кровати, уткнувшись лицом в подушку и прикрыв уши ладонями, пытаясь заглушить плач. Но пронзительные крики Лавандер просачивались сквозь любые барьеры. Со сдавленным стоном Вай протянула руку, её пальцы бесцельно скользнули по одеялу, пока не наткнулись на знакомые черты лица Кейтлин. Мягко проведя по переносице жены, она словно тихо молила о помощи. — Кейт... твоя очередь, — пробормотала Вай, её голос был густым от истощения, слова едва громче шёпота. Она не могла даже собраться с силами, чтобы поднять голову или посмотреть через плечо. Она была слишком истощена, чтобы делать что-либо, кроме как надеяться, что Кейтлин возьмёт вахту на некоторое время. Кейтлин сонно пошевелилась рядом. Её глаза всё ещё были наполовину закрыты от сна. Она потёрла лицо, её брови нахмурились, пока она вглядывалась в темноту. — Клянусь, если она не уснёт сегодня ночью... Она сбросила с себя одеяло и направилась к колыбели. Вздохнув, она почувствовала тяжесть некой вины, глядя на Лавандер. Девочка плакала с прежней, не ослабевающей силой, и в голове вновь мелькнула мысль, преследующая её с того самого дня, когда они впервые взяли её на руки. Неужели это было возмездием? — мелькнуло у неё в голове, и её тихо уколол упрёк. Бессонные ночи, бесконечный плач, постоянная тревога — всё это казалось ей карой небесной за одну лишь мысль о том, чтобы завести этого ребёнка. Она протянула руку в колыбель, мягко поднимая Лавандер на руки. Крошечное тельце содрогалось в её объятиях, всё ещё рыдая, и Кейтлин прижалась лицом к мягким, но редким волосам дочери. — Пожалуйста, Лави, — умоляла она, надеясь, что та сможет почувствовать её раскаяние просто через их контакт. Но вопли Лавандер не утихали, становясь лишь более настойчивыми. С очередным вздохом Кейтлин осторожно сменила позу, прижав Лавандер ещё ближе. Её голос звучал успокаивающе, но устало. — Тш-ш-ш, Лави... Я здесь, — прошептала она, и эти слова, призванные утешить, скорее походили на мольбу. Мягко она помогла девочке взяться за грудь — с самого начала это давалось с трудом, и грудь всё ещё ныла от этой изматывающей борьбы. Несколько мгновений Лавандер беспокойно ёрзала, её крошечное тельце извивалось на руках Кейтлин. Но после нескольких новых попыток она наконец взяла грудь, и тихий звук сосания стал маленьким, но столь желанным облегчением. Кейтлин на миг закрыла глаза, позволив телу расслабиться в этой краткой минуте покоя, и ощутить на себе тёплый вес дочери. Наконец-то. Тишина. Когда Лавандер наконец успокоилась и осталась лежать в колыбели, Кейтлин поплелась обратно к кровати, и вся её усталость красноречиво говорила о бессонных часах. Эта передышка будет недолгой, и она понимала: если не удастся заснуть сейчас, плач возобновится, затягивая её в бесконечный цикл. Она уже натягивала на себя одеяло, как вдруг Вай схватила её руку под одеялом. — Эй, — тихо пробормотала она. Голос был сонным, но твёрдым, и она мягко сжала руку Кейтлин. — Всё будет хорошо, Кейт. Это не твоя вина. Кейтлин повернулась лицом к Вай, её глаза всё ещё были отягощены усталостью, но в словах Вай было невысказанное утешение, даже если они не могли стереть неуверенность, что затаилась. — Некоторые дети просто... другие, — добавила Вай, её тон был мягким, понимающим. — Что, если она знает... Вай повернулась на бок, обвивая руками Кейтлин. — Всё, что знает эта малышка, — это как плакать и пачкать подгузники, поверь мне, — пошутила она. Затем она поцеловала ладонь Кейтлин, чтобы успокоить её. — А теперь спи. Следующий раз мой.

────────────────

— Вай... ты это слышишь? — голос Кейтлин был мягким, но с оттенком паники, когда она резко поднялась с кровати, солнце уже поднималось над облаками. — Слышу что? — простонала Вай с ноткой разочарования, когда тепло объятий Кейтлин ускользнуло от её талии. — Нет, я ничего не слышу, — сонно пробормотала Вай, её голос был густым ото сна. Она повернулась в кровати, пытаясь игнорировать низкий гул утра, но следующее слово Кейтлин остановило её. — Именно. Почему Лави такая тихая? — в голосе Кейтлин замешательство сменилось ужасом. Её глаза лихорадочно забегали по комнате, которая не знала такой неподвижности и тишины с самого рождения Лавандер. Вай с усилием разлепила веки. Она мгновенно сорвалась с кровати, её тело двигалось на одном инстинкте, устремившись к колыбели. Но, достигнув её, она застыла, и дыхание захватило ужасом. — Её тут нет! — Что значит «её тут нет»?! — голос Кейтлин надломился, а внутри всё захлестнуло неверие. Она тоже вскочила с кровати, и её собственный страх нарастал, сжимая горло. Вай вцепилась в край колыбели, её взгляд не мог оторваться от того мягкого углубления в матрасике, где должна была быть Лавандер. — Её там нет, Кейт! — голос Вай дрожал. Сердце Кейтлин бешено колотилось в груди, а руки предательски тряслись, пока она стояла рядом с Вай. Её накрыла волна ужаса. Не могла же она... не могла же она выбраться сама? Это было невозможно. — Кейт? — голос Вай дрогнул, выводя Кейтлин из оцепенения. Она посмотрела на Вай, её глаза были широкими, отчаянно ищущими какой-то план, но она не могла думать, не могла обрабатывать. Всё, что она слышала, это оглушающая тишина, наполнявшая комнату. — Кейтлин, нам нужно что-то делать, — голос Вай врезался в её мысли, и в нём звучала такая настоятельность, что это встряхнуло Кейтлин и заставило действовать. — Мы обыщем дом. Я вызову миротворцев, — осторожно проинструктировала Кейтлин, её ум на мгновение прояснился. — Кейт, этот дом огромен, — напомнила ей Вай, реальность их ситуации оседала в сознании. Слишком много комнат, слишком много углов. Слишком много пространства, чтобы их ребёнок мог в нём исчезнуть. — Просто... просто разбуди прислугу. И отца. — Её руки дрожали, когда она схватила Вай за запястье, сжимая его с отчаянной силой. — Они помогут. Они знают каждый угол этого дома, они обыщут всё быстрее. Нам нужно найти её. Пожалуйста, Вай. Вай на мгновение дрогнула — отчаяние в голосе Кейтлин пронзило её до глубины души. Она быстро кивнула, сжимая в ответ её руку. — Мы её найдём, ясно? Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось. И тут глаза Кейтлин расширились от ужаса, а лицо побелело. — Шарлотта! — вырвалось у неё почти криком, будто имя прорвалось наружу с внезапной догадкой. Не мешкая ни секунды, она уже вылетела из комнаты в коридор.

────────────────

Дыхание застряло в горле, когда она достигла двери Шарлотты и распахнула её дрожащими руками. Комната была неподвижна, пугающе неподвижна. На мгновение она не слышала ничего, кроме стука собственного сердца. Но затем её взгляд упал на старшую дочь, всё ещё крепко спящую в своей кровати, нетронутую и в безопасности. Вай, находившаяся неподалёку, нагнала её и с облегчением выдохнула. Но тут же, в углу комнаты у окна, их взорам открылась картина, полная безмятежности... ну, или не совсем. И вот, в углу комнаты, стояла Джинкс — будто так и надо, будто ничего особенного не произошло. Она просто покачивала на руках их малышку с той беззаботностью, что казалась почти... неестественной. Лавандер, источник их бесконечного беспокойства все эти недели, не издавала ни звука. На крошечном личике сияла довольная улыбка. Её глазки, сонные и спокойные, смотрели на девушку, которая унесла её посреди ночи. — Джинкс... — воскликнула Вай, полностью входя в комнату, её голос был резким, но с оттенком облегчения. — Какого чёрта ты делаешь? Её сестра лишь подняла на неё взгляд, на губах играла ухмылка — словно происходящее было чем-то столь же обыденным, как заскочить на минутку в гости. — Не парься, с ней всё в порядке, — сказала Джинкс, мягко покачивая Лавандер, словно в подтверждение своих слов. Малышка беспечно агукала, не ведая о напряжении, что сгустилось в воздухе. — Джинкс, что ты сделала? — резко потребовала Кейтлин, бросаясь вперёд и протягивая руки к своему ребёнку. Её эмоции боролись между облегчением, разочарованием и потребностью в ответах. Джинкс приподняла бровь, и в её глазах вспыхнула озорная искорка. — Ну, она капризничала, а мне подумалось, что тихая компания мне не помешает. Вы уж больно измотанно выглядели — вам не мешало бы отдохнуть. Сердце Кейтлин колотилось, её взгляд затвердел, когда она смотрела на Лавандер, которая всё ещё улыбалась на руках Джинкс. — Ты... взяла её из нашей комнаты? — её глаз вспыхнул, в тоне звучал гнев. — Я убью тебя! Джинкс фыркнула, её ноздри раздулись. — В первый раз не смогла. Что заставляет тебя думать, что сейчас получится? — Её тон был таким легкомысленным, таким пренебрежительным, что это заставило что-то вскипеть внутри Кейтлин. Вай мгновенно вмешалась: её рука мягко, но твёрдо перехватила запястье Кейтлин, не дав той перейти к полномасштабному удушению. Она встретилась с ней взглядом, и в её глазах читалось безмолвное «всё под контролем». Одного этого прикосновения и взгляда хватило, чтобы оттащить Кейтлин от края. Именно когда Кейтлин успокоилась, её плечи расслабились совсем немного, Джинкс медленно передала малышку ей. — По крайней мере, в этой я могу быть уверена, что она моей сестры, — сказала Джинкс с усмешкой, её глаза скользнули вниз на Лавандер, которая устроилась мирно на руках Кейтлин. Затем Джинкс ткнула пальцем в сторону Шарлотты, которая беззаботно спала, не ведая о разговоре. — А вот эта, впрочем. Могла бы быть чьей угодно. Кейтлин снова напряглась от слов Джинкс, и прежний гнев начал подниматься в ней в ответ на это язвительное замечание. Но прежде чем она успела что-то сказать, Вай снова сжала её руку. — Джинкс, — произнесла она, глядя на сестру, но без тени злобы в глазах. — Спасибо. — Да, ну для этого и существуют сёстры, я права? — Джинкс пожала плечами, бросив многозначительный взгляд на Кейтлин. Защитные барьеры Кейтлин ослабли, пока гамма эмоций пронеслась через неё — замешательство, осознание и затем признание. Она встретилась с розовым мерцающим взглядом Джинкс, словно безмолвно задавая вопрос: Ты знала? Джинкс лишь усмехнулась в ответ. Вай, не ведая о безмолвном разговоре в комнате, сделала шаг ближе к сестре. — Пожалуйста, просто никогда больше так не делай, — сказала она, её тон не оставлял места для переговоров. — И ещё, что ты вообще здесь делала? Прежде чем Джинкс успела ответить, тихое шуршание одеяла привлекло всеобщее внимание к кровати. Шарлотта пошевелилась во сне. Она подняла взгляд, её голос донёсся через комнату. — Мама? Ма-ма? Вай бросила на Джинкс последний взгляд и подошла к дочери. Она подняла её на руки и устроила на бедре. — Доброе утро, Маффин. Потирая сонные глаза, Шарлотта постепенно просияла, заметив Джинкс, которая сделала ей краткий взмах рукой. — Тётя Джинкс! — воскликнула она, дрыгая ножками, пока Вай удерживала её. — Привет, малышка, — улыбнулась та. — Я пришла оставить тебе подарок. — Её глаза метнулись между Кейтлин и Вай. С быстрым театральным жестом она отошла в сторону, чтобы продемонстрировать свой подарок. Это была та самая кукла-младенец, что Шарлотта показывала ей раньше, только волосы были подстрижены короче и окрашены в синий цвет, с двумя косичками, свисающими с них. Платье, которое на ней было, заменили на короткий жилет и фиолетовые штаны в полоску. Джинкс даже проявила любезность, перекрасив фарфор в менее пугающий, чем грязно-белый, оттенок, добавив точки-веснушки, сделав её более... приемлемой. Завершала образ куклы её каска, вогнутый металл, расширявшийся по краям, с нарисованными на нём защитными очками. Кейтлин и Вай обменялись взглядом, который говорил многое о том, на кого была похожа кукла. Затем Вай снова посмотрела на Джинкс, ожидая какого-то объяснения или затянутого монолога о куклах и взрывах. Но вместо этого Джинкс просто пожала плечами тем же невозмутимым образом, как всегда. — Эта штука выглядела ужасающе. Подумала, что придам ей знакомое лицо. — Она не ошиблась насчёт этого, — тихо вырвалось у Кейтлин, прежде чем она быстро отвела взгляд, внезапно почувствовав себя смущённо от собственного признания. Вай удивлённо приподняла бровь, но тут же отбросила это чувство. Повернувшись к Шарлотте, она легонько подтолкнула девочку, сидевшую у неё на руках. — Что мы говорим тёте Джинкс, Шарлотта? — Спасибо! — ответила она, разразившись смехом, и вспыхнула улыбкой. Её внимание быстро переключилось, когда она заметила Кейтлин, держащую Лавандер. Её глаза расширились от любопытства. — Сестра не пвачет! — указала она, взволнованно постукивая по плечам Вай. — Она может поигвать со мной сейчас, мама? Мы можем поигвать с новой куклой? Вай перевела взгляд на Лавандер — та была необычайно спокойна и безмятежна на руках у Кейтлин, и эта редкая тишина от малышки казалась драгоценной. Затем она посмотрела на саму Кейтлин: та стояла, автоматически покачивая дочь, но движения её были тяжёлыми, и было ясно, что усталость достигла своего предела. Выдохнув, Вай повернулась к дочери. — Может быть, завтра, Маффин, — мягко сказала она, смягчая разочарование в своём голосе. Затем она взглянула на Джинкс, и в голове возникла идея. — Но эй, как насчёт того, чтобы ты провела весь день с тётей Джинкс вместо этого? Лицо Шарлотты просияло от такого предложения, и она радостно закивала. Едва Вай поставила её на пол, девочка тут же протопала к своей кукле, прижала её к груди и принялась качать с той же нежностью, с какой Кейтлин укачивала Лавандер. Тем временем Джинкс бросила на Вай покорный взгляд и фыркнула, изображая раздражение от того, что её втянули во всё это. Но когда маленькие тёплые пальчики Шарлотты сжали её руку, её поза смягчилась. Взглянув в широкие, полные надежды глаза девочки, Джинкс вздохнула, и её раздражение растаяло без следа. — Ладно, малышка, чем займёмся сначала? — спросила она, и в голосе послышалась смесь невольной увлечённости и теплоты.