Littlest Adventures

Кейтлин ловко крутила ручку между пальцами, рассеянно наблюдая за сценой перед собой. Прямо перед её кабинетом, за стеклянными дверями, Стеб и его девушка были погружены в тихую беседу. То, как он наклонялся, и то, как она смеялась в ответ, говорили Кейтлин всё, что ей нужно было знать о вероятном содержании их разговора — разговора, который, казалось, был в большом ходу в этот конкретный день. Девушка также принесла подарки, когда утром вошла в участок, — поднос с кофе и свежеиспечёнными рогаликами из той новой кофейни внизу по улице. Оказалось, это была одна из тех новых модных кафешек, где бариста гордо расхваливают свой кофе как моносортовый, обжаренный на месте и выращенный на суровых нагорьях Демасии. Не то чтобы у Кейтлин самой был шанс посетить её, поскольку она сосредоточенно стремилась попасть на работу и вернуться домой к семье как можно быстрее. Но проходя мимо сегодня утром, она заметила очередь снаружи, которая тянулась за угол. Хотя она подозревала, что это было связано с тем, что сегодняшний день значил для всех остальных. Переведя внимание обратно на свой стол, Кейтлин изо всех сил пыталась сосредоточиться на стенограммах допросов перед собой. Но прежде чем она успела, её глаз быстро уловил перемену в сцене за дверьми. Она замерла, её пальцы остановились, а ручка небрежно упала на стол. Девушка Стеба без предупреждения достала из своей сумки букет цветов и размахивала им у него перед лицом. Это было, мягко говоря, шокирующе. За все годы, что Кейтлин знала своего самого надёжного офицера — или, точнее, напарника, с тех пор как Вай неофициально отошла от дел, — она ни разу не видела, чтобы он предавался столь откровенным проявлениям чувств. Кейтлин с покорностью выдохнула, и её взгляд упал на календарь, лежавший на столе и раскрытый на текущем месяце. Вот оно — сегодняшнее число, щедро украшенное рисунками сердечек и роз. Правда, не её рук дело: такие календари штампуют производители, а их участок закупает их. Но было ясно, что это означало: День Сердцееда. Не было ни единого праздника во всей Рунтерре, которого Кейтлин избегала бы так же сильно. Это было нелогичным в лучшем случае и глупым в худшем. Она не могла никак понять, зачем нужна была конкретная дата в году, чтобы все доказывали свою преданность кому-то. И вся эта церемония, что с ней связана, — цветы, шоколад, торты, ужины. У кого вообще было время на всё это? Уж точно не у неё. По крайней мере, была одна хорошая вещь, которая из этого проистекала, — это мечтательная задумчивость, в которую он погружал всех её офицеров. Это помогало с моральным духом, а снизившийся уровень преступности тоже не был поводом для жалоб. Но, возможно, это говорило о Дне Сердцееда больше, чем она изначально думала; возможно, это она упускала его празднества, и это она снова была белой вороной среди своих коллег. Прежде чем она успела глубже погрузиться в своё несогласие с романтической анархией, Стеб постучал в её дверь. Кейтлин вовремя подняла взгляд, чтобы увидеть, как он несёт поднос с кофе и рогаликом к ней. Он не улыбается, но то, как он медленно моргнул своим третьим веком, показало ей, что он был искренен, если не сказать — немного очарован своим предыдущим разговором. — Командер. Подумал, вы захотите кофе и рогалик из того нового места внизу по улице? — сказал он, поднимая поднос. Кейтлин не могла не заметить, как сахарная глазурь выпечки маняще поблёскивала под светом в её кабинете. Её любовь к сладкому просто стонала бы, если бы она отказалась. — Это очень мило с твоей стороны, Стеб. Спасибо, — сказала она с видимостью невозмутимости, снова подбирая ручку. Затем, жестом указав ею на свою дверь, спросила: — Как твоя... — Эмери? — предположил Стеб, его взгляд скользнул по хаосу, царившему на столе Кейтлин. Он был завален бумагами с незаконченными отчётами и пустыми пневматическими капсулами, сгрудившимися в бесполезную груду в углу. Для кого-то столь педантичного, как Кейтлин, было почти больно смотреть, во что превращалась её обычно безупречная рабочая зона, когда её поглощала работа. Не найдя свободного места, он осторожно поставил поднос на стопку дел, которая заметно поредела после поимки вора Феррос и перевода Кейтлин на канцелярскую работу. Эта должность означала, что в Зале Права её теперь видели всё реже, а в поместье Кирамман — всё чаще. И именно здесь Кейтлин теперь проводила большую часть своего рабочего времени. — Верно. Эмери, как она? — О, она в порядке, — сказал Стеб, слегка улыбаясь, плавники на его глазах взмахнули, что Кейтлин предположила было непроизвольным жестом радости. — Извините, что привёл её сюда. Кейтлин махнула рукой, слегка откидываясь на стуле. — Нет, не извиняйся. Я думаю, участок теперь видит Вай чаще, чем когда она была миротворцем. Так что я вряд ли могу возражать. Стеб тихо усмехнулся, и в его смехе слышалась искренняя благодарность. — Спасибо, мэм, — пробормотал он, и лёгкое движение жабр выдавало его признательность. — И ещё... можно я сегодня уйду чуть пораньше? Я обязательно сначала закончу все отчёты. — Пожалуйста. Отчёты могут подождать, — тепло ответила Кейтлин. Затем, словно осознав, что должна звучать немного более празднично, она добавила беззаботную нотку, в которую не верила даже сама. — Всё-таки День Сердцееда. Бывает только раз в году. Слова неловко повисли в воздухе, и ей они показались почти чужими, будто исходили не из её уст. Она и сама не была уверена, кого в этот момент пыталась убедить — Стеба или саму себя. — Бывает, — согласился Стеб, полностью равнодушный к смятению Кейтлин. — Спасибо, Командер. А у вас есть планы с Вай? — П-планы? — Кейтлин запнулась, застигнутая врасплох, и ручка снова чуть не выскользнула у неё из пальцев. Быстро взяв себя в руки, она продолжила: — То есть... с детьми не всегда всё просто, — выпалила она первое, что пришло в голову, прекрасно понимая, насколько это прозрачная ложь. Стеб кивнул. — А. Понятно. Вы, наверное, правы, извините, что спросил, — сказал он. Затем, щёлкнув каблуками, он снова кивнул. — Я оставлю вас, Командер. Стеб уже собирался развернуться и уйти, но Кейтлин остановила его — любопытство, сверлившее изнутри, требовало удовлетворения. — Постой, — окликнула она. — А... можно спросить, какие у тебя планы? Стеб замедлил шаг, его жабры слегка дёрнулись, когда он повернулся к ней лицом. — О. Мы с Эмери планируем посмотреть тот новый мюзикл в Скайлайт Коммерции, про двух ведьм. После этого у нас ужин у меня дома. Я готовлю. Кейтлин приподняла бровь, удивлённая. — Ты готовишь? — Да, — признал Стеб. — Это не совсем изысканно, но я практиковался. — Хмм... — вдумчиво промычала Кейтлин, представляя сцену. — Что ж, это звучит... очень романтично. Надеюсь, вы хорошо проведёте время. — Я тоже на это надеюсь, Командер, — с искренней улыбкой сказал Стеб, прежде чем выйти. Как только дверь закрылась, Кейтлин обнаружила, что снова смотрит на календарь, её работа была почти забыта. Аккуратно напечатанные сердечки и цветы теперь словно дразнили её. Она никогда не была той, кто поддаётся давлению сверстников, пока не вступила в миротворцы, это чувство попытки соответствовать людям, которые выросли так сильно от неё отличаясь. Людям, которых не воспитывали в безупречных залах Высших Домов, а которые усвоили свои уроки в борьбе за выживание. Таким людям, как Вай. Каким-то образом сегодняшний день ощущался как один из тех дней, когда она чувствовала себя не в ритме с окружающим миром, словно все остальные были частью чего-то, от чего она неосознанно отдалилась. Кейтлин свободной рукой потянула за край фотографии, выглядывавшей из-под коврика на столе. Та легко высвободилась, будто её доставали уже много раз. Бумага истончилась от времени, когда-то чёткие края стали мягкими и потрёпанными от многолетних бесцельных прикосновений. Она подняла её и разгладила пальцами, а большой палец скользнул по знакомому изображению. Углы старой фотографии успели выцвести, но сюжет по-прежнему был ясен. На ней Вай смеялась, запечатлённая в редкий момент безмятежности. Снимок был сделан до рождения девочек, до их бесконечных поисков Джинкс. Сразу после войны, когда затянулись синяки и шрамы, когда они наконец смогли перевести дух. В тот короткий миг, когда мир перестал разрывать их на части и над ними не было ничего, кроме тихой уверенности, что они есть друг у друга. Говорят, в жизни каждого наступает такой миг — ты смотришь на человека и понимаешь, что видишь не только его самого, но и все версии себя, что родились и состоялись лишь благодаря ему. Эта фотография была тем моментом для Кейтлин, теперь навсегда застывшим во времени. Спустя мгновение Кейтлин вернула фотографию на её укромное место. Взгляд сам переключился на поднос, оставленный Стебом. Пренебрегая кофе, она потянулась прямо к рогалику. Сахар пьянил, особенно вблизи, едва она успела откусить. Хрустящая корочка поддалась, открывая мягкие, маслянистые слои, а терпко-сладкая абрикосовая начинка растекалась по языку. Это было идеально. Она издала тихий удовлетворённый гул. Её глаз метнулся к закрытой двери её кабинета, словно кто-то мог застать её в этот редкий момент слабости. Но никто не наблюдал. Так что, с гораздо меньшими колебаниями, она откусила ещё раз.

────────────────

На этой неделе Вай умудрилась добраться до Младшей Академии относительно вовремя — не то чтобы рано, но достаточно пунктуально, чтобы потом не слушать ворчание Кейтлин. Последнее, что она помнила, — это бормотание «правда, мне пора, Экко», прежде чем она рванула с базы Поджигателей, пробираясь через скрытые гидравлические лифты, опутавшие подбрюшье города. Один короткий путь тут, немного прыжков по крышам там — и вот она уже вынырнула в Академическом районе, сохранив свою эпизодическую пунктуальность. Она почти слышала голос Кейтлин в своей голове: «Вай, ты не можешь опаздывать каждую неделю». Что ж, вот тебе и раз, на этой неделе она не опоздала. Прибыв на место, она отметила знакомую кучку нянь и воспитателей, тех, кому всегда удавалось прийти раньше всех. Как обычно, они лениво болтали между собой, наблюдая за входом в Младшую Академию словно ястребы. Постепенно остальные родители начали подтягиваться, собираясь в рыхлую, знакомую толпу в ожидании последнего звонка. Вай лениво окинула толпу взглядом, её цепкие глаза скользили по лицам, пока в них не мелькнула искорка узнавания. Мама Лили, Мерддит, направлялась к ней с обычной беззаботной улыбкой. — Привет, Вай, — поздоровалась она, приближаясь и слегка помахав рукой. — На этой неделе пришла пораньше, да? Вай усмехнулась, засунув руки в карманы куртки. — Ага. В этот раз удалось выбраться вовремя. Как раз в этот момент парадные двери Младшей Академии распахнулись, и дети хлынули наружу в своём обычном упорядоченном потоке. Ропот родителей и нянь на мгновение стих, прежде чем перерасти в оживлённый гомон, в то время как маленькие ножки зашаркали по брусчатке. Внимание Вай тут же приковалось к толпе, под кожей зажужжало нетерпение, пока её глаза метались по потоку в поисках одного очень конкретного лица. И тогда она увидела его. Знакомые прядки тёмно-синих волос выделялась из массы — всплеск безграничной энергии, вырвавшейся из аккуратного строя учеников и двигавшейся с безрассудной радостью, которую Вай знала слишком хорошо. Шарлотта мчалась к ней с восторженной ухмылкой во всё лицо, подчёркнутой лишь увеличивающимся промежутком между передними зубами. — Мамочка, я сделала для тебя открытку, — проговорила Шарлотта, подпрыгивая на месте и размахивая в воздухе сложенным листом бумаги в форме красного сердца. Его края были украшены белыми рюшами. Вай бережно приняла открытку. — Для чего это? — спросила она, разворачивая пергамент, бумага шелестела у неё на кончиках пальцев. — Это на День Сердцееда, — объяснила Шарлотта, словно это была самая очевидная вещь на свете. — В Академии велели всем сделать по одной для наших родителей. — День Сердцееда, да? — переспросила Вай, её глаза скользили по обильному количеству сердец, разбросанных по бумаге. Открытка не сильно отличалась от той, что её дочь делала для одного мальчика, за исключением того, что на этой, к счастью, не было блёсток. Вай была уверена, что они до сих пор не избавились от тех, что просыпались на их кровать в её день рождения. Хотя, если подумать, упрямые блёстки порой позволяли сделать занятные наблюдения. Особенно когда они прилипали к вздымающейся, покрытой потом коже Кейтлин в их более… интимные моменты. — Да, это день, когда любовь покоряет всю Рунтерру. Обычно он для пар, но наша учительница сказала, что мы для этого ещё слишком малы, — ответила Шарлотта. Верно. День Сердцееда. Вай смутно припоминала этот праздник из времён до того, как её заточили в холодные, мрачные стены Стиллуотера. Его праздновали и в Зауне, правда, с меньшим размахом, чем в Пилтовере. Она сама никогда по-настоящему не участвовала, у неё никогда не было шанса. И даже теперь, когда она была с Кейтлин, эта тема никогда не поднималась. Ни разу. Ей никогда не приходило в голову, как этот день проходил мимо них год за годом, без единого упоминания. Ни подарков, ни особых планов, ни малейшего намёка на украшения в их доме — странно, учитывая, как сильно дом погружался в их праздники, будь то Сноудаун или Лунный пир. Пока Вай продолжала разглядывать открытку, её глаза зацепились за две фигурки из палочек в углу, соединённые двумя простыми линиями и сердцем над их головами. Та, с надписью «VI», была достаточно очевидной, другая, с повязкой на глазу тем более. — Ты сама это всё сделала? — спросила она, впечатлённо. Шарлотта энергично кивнула. — Ага. Они хотели, чтобы мы наполнили открытку вещами, которые напоминают нам о любви, а ты и мама всегда говорите, как сильно любите нас. — Любовь? — вслух пробормотала Вай, слово невольно сорвалось с её губ, пока она переворачивала открытку в руке, изучая её с новым интересом. Было что-то настолько чистое, настолько милое в том, как Шарлотта изобразила праздник в своих каракулях, что это заставило её задуматься: а почему она раньше никогда не думала его праздновать? Почему не думала Кейтлин? Может, это и к лучшему. Вай не имела ни малейшего понятия, что вообще положено делать в такой день, не говоря уж о том, с чего начать. Да и сомневалась она, что Кейтлин это вообще волнует. Будь иначе, Вай бы сразу заметила — по той безмолвной, неохотной суете, когда та становилась необычно резкой и едкой. Как всякий раз, когда Вай опаздывала. — Давай отведём тебя домой, — быстро сказала Вай, вырываясь из своих мыслей. Она потянулась и легко сняла ранец Шарлотты с её плеч. — Твоя мама скоро вернётся, и она захочет увидеть твою открытку. Шарлотта ухмыльнулась, глядя на неё, явно гордая своим творением. — Ты правда так думаешь? Вай снова взглянула на фигурки из палочек, на крошечные нарисованные мелом сердца вокруг них. — Конечно, захочет, а почему бы нет? — Потому что мама невысокого мнения о Дне Сердцееда, — объяснила Шарлотта, её голос нёс простую уверенность ребёнка, повторяющего то, что он принял за факт. — Она сказала сегодня утром, что это бессмысленная тема и что Академия могла бы использовать время с большей пользой. Вай моргнула, крепко держа рюкзак Шарлотты в руках, её хватка на кожаной ручке усилилась. Это действительно было похоже на Кейтлин — всегда до безумия логичную, более прагматичную, чем сентиментальную. Но услышать, что это называют бессмысленным, заставило её грудь сжаться так, как она не ожидала. Неужели празднование любви и вправду настолько бессмысленно? — О, — вмешалась Мерддит, с дочерью, пристроившейся у её бока, прямо как Шарлотта. — Так ли я слышу, Кейтлин не празднует День Сердцееда? Вырванная из своих мыслей, Вай неловко застыла под горящим взглядом Мерддит, которая подслушивала их разговор гораздо дольше, чем она осознавала. — Она не говорит об этом, — быстро сказала она, потирая затылок свободной рукой, словно это могло каким-то образом отвадить от неё внимание. — Просто это не её стиль, полагаю. — Нет, Вай, это просто преступление! — Она наклонилась вперёд, прижимая руки к сердцу. — Ты могла бы это изменить. Купить ей цветов, шоколад, открытку, торт? Рядом с ней глаза Шарлотты загорелись. Она дёрнула за куртку матери. — Ууу, цветы и торт. Я думаю, мамочке бы это понравилось! — Не знаю. Я не уверена, как Кейт отнесётся к такому сюрпризу, — объяснила Вай. Затем, глядя на дочь добавила: — Ты же знаешь, как твоя мама не любит сюрпризы, Маффин. Озарённое выражение лица Шарлотты тут же померкло, сменившись тихим разочарованием, которое дети никогда не умеют как следует скрывать. Вай нахмурилась, вина оседала в её животе камнем. Она не хотела разрушать надежды дочери, но это было лучше, чем обещать ей что-то, что может не случиться. И да, это была правда, что Кейтлин не любила сюрпризы, но не поэтому она это сказала. Она сказала это, потому что не была уверена, стоит ли ей начинать традицию, в которой, во-первых, у неё не было опыта. А во-вторых… потому что, как красноречиво повторила Шарлотта, Кейтлин невысокого мнения об этом празднике. Мерддит, сочувствуя их затруднительному положению, настаивала. — Есть одно место, куда Нолан поставляет шоколад. В городе открылось новое кафе, где готовят особые торты к Дню Сердцееда, которые сметают с полок. Дай я запишу тебе адрес. Она не колебалась, вытащила из сумочки блокнот и поспешно записала детали. Затем, оторвав листок, протянула его Вай. — На случай, если передумаешь. Вай взяла бумагу с благодарным, но неуверенным кивком, аккуратно заправив её в карман куртки. Затем она посмотрела на Шарлотту. Её дочь всё ещё дулась, скрестив руки на груди, уставившись глазами в землю, пока она бесцельно шаркала носком ботинка по отполированной брусчатке. Потянувшись за её рукой, Вай крепко сжала её. — Эй, — сказала она, мягко поддев костяшками пальцев подбородок Шарлотты, чтобы привлечь её внимание. — Может, когда мы вернёмся домой и твоя мама придёт, мы спросим её, чем она хочет заняться? Шарлотта подняла взгляд, её надутость всё ещё была очевидна, несмотря на слабый проблеск надежды в глазах. Это был не тот исход, на который она надеялась, но это был исход, несмотря ни на что, поэтому она кивнула. — Хорошо. Вай улыбнулась, проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони Шарлотты, прежде чем сжать её ещё раз. — Хорошо. А теперь пойдем, пока твоя сестра не решила, что она новая глава дома, и не начала всеми командовать. Небольшая шутка сумела вытащить смех из её дочери, что было единственным заверением, в котором нуждалась Вай, чтобы отпустить тему, по крайней мере на сейчас.

────────────────

Решив покинуть работу пораньше, Кейтлин неожиданно для себя оказалась у входа в ту самую новую кофейню. Ту самую, куда, по словам Стеба, его подруга ходила за теми самыми, идеальными рогаликами. Их вкус всё ещё стоял на задворках сознания — призрачный образ слоёного теста и насыщенной фруктовой начинки, которые просто не имели права быть такими восхитительными. Она не планировала заходить. Правда, не планировала. Но в тот миг, когда она проходила мимо витрины, ноги предали её, замедляясь сами по себе, пока аромат свежей выпечки плыл по воздуху. Решение было принято ещё до того, как она успела его осознать, и её путь изогнулся обратно ко входу — любопытство перевешивало всякую сдержанность. Оказавшись внутри, Кейтлин окинула взглядом выставленную выпечку. Ряды кондитерских изделий были выстроены в безупречном порядке. Здесь были торты всех видов — клубничный, шоколадный, а один так и вовсе украшала стекающая по краям глазурь, придававшая ему почти сказочный вид. Над стойкой ломились корзины с пирогами, круассанами и тартами, словно их и впрямь приготовили, чтобы накормить целую армию. В самый разгар её мучительного выбора за стойкой тихо прокашлялись. Кейтлин подняла глаза и с удивлением обнаружила, что очередь перед ней полностью рассосалась. Взгляд её скользнул на кассиршу. — Если хотите рекомендацию, я буду рада помочь, — плавно предложила женщина, легко положив руки на стойку и оглядывая Кейтлин с вежливым любопытством. Кейтлин быстро отвела взгляд, выпрямляясь. — Я хотела спросить, остались ли у вас те… абрикосовые рогалики? — О. — Выражение лица баристы изменилось. — Боюсь, они закончились. Наши пекари уделяли приоритетное внимание нашим Праздничным Тортам, поскольку сегодня… — День Сердцееда, — закончила фразу Кейтлин, прежде чем смогла остановиться, слова прозвучали глухо в её собственных ушах. Улыбка баристы расширилась. — Именно так. Вообще, возможно, вы бы хотели один для себя? — Нет. Разумеется, нет. — Ответ был быстрым, отрывистым, не оставляющим места для споров. Бариста склонила голову набок, в её изумрудных глазах вспыхнуло любопытство. — А вы… не празднуете? Кейтлин напряглась, внезапно остро осознав, как это прозвучало. Не праздную? Как будто от меня этого ждут? Как будто это странно, что я не праздную? Вопрос повис между ними, безобидный по замыслу, но Кейтлин всё равно почувствовала, как сдерживает желание нахмуриться. Люди что, ждут, что она будет праздновать? А Вай? Её губы приоткрылись в поисках ответа, который не вызовет дальнейших расспросов, но всё, что ей удалось, было: — Это довольно нелогичный праздник, не так ли? Целый день, посвящённый тому, чтобы показывать кому-то, как сильно ты его любишь, с помощью материальных вещей? Бариста подняла взгляд с мечтательной улыбкой. — Ну, это не только это. Он олицетворяет самую лучшую часть любви… романтику. — Романтику? — Кейтлин фыркнула, мысль показалась ей нелепой. — Вот что люди сейчас выдают за что-то значимое? — О? А как бы вы это назвали тогда? Кейтлин резко выдохнула, скрестив руки. — Романтика — это просто раздутый способ выразить то, что и так должно быть очевидно. Если ты любишь кого-то, ты показываешь это действиями. Для этого не нужен целый день, наполненный клише, чтобы это стало действительным. Бариста усмехнулась. — Это очень практичный взгляд на вещи. Но разве вы не находите, что в этом всё равно есть что-то приятное? — Это чрезмерно. — Как и торт, но вы же здесь. Кейтлин моргнула. Бариста ухмыльнулась, явно довольная собой. — Слушайте, я понимаю. Романтика может быть немного чрезмерной, немного нелепой. Но в этом-то и вся суть, не так ли? Любовь не всегда логична. Она должна быть немного снисходительной, немного безрассудной. Так почему бы не позволить людям иметь один день в году, когда можно быть настолько слащавыми и нелепыми, насколько душе угодно? Впервые у Кейтлин не нашлось ответа на это. Никакой логики или доводов, которые могли бы сравниться с аргументами женщины. Она сжала губы. — Судя по всему, у вас большой опыт в этом вопросе. — Я работаю баристой достаточно долго, чтобы повидать свою долю романтики. Первые свидания, громкие признания и даже одно предложение руки и сердца. — Она наклонилась вперёд, понизив голос, словно делясь чем-то скандальным. — Она сказала «нет», кстати. Очень неловко вышло. — Могу представить, — ответила Кейтлин, рассеянно, её мысли были где-то в другом месте. — В общем, хватит с меня сентиментальностей, — быстро отмахнулась бариста. — Так что, что будет, Командер? Кейтлин посмотрела на неё, проблеск узнавания всегда заставал её врасплох, даже после всех этих лет в её должности. Всё же она выпрямила осанку, возвращаясь к той безупречной выдержке, которую она оттачивала с детства. — Только эти пироженные с корицей. Шесть штук. — Она указала на те, что были выставлены на подставке для тортов у кассы. Пока бариста упаковывала её заказ, Кейтлин не могла не позволить случайным чувствам, вызванным окружающими посетителями, проникнуть в её мысли. Каждый столик был почти исключительно занят парами. В пространстве, настолько насыщенном любовью, Кейтлин чувствовала себя не на своём месте. Романтика, как так точно подметила женщина за стойкой, всегда давалась Вай легче, чем ей. Публичные проявления нежности, порывы любить громко, без притворства. Вай бы преуспела в этот праздник, не то чтобы Кейтлин когда-либо давала ей для этого повод. И, возможно, в этом и была проблема, возможно, бариста была права, что, возможно, пришло время и ей действовать по импульсу — как она это делает с десертами. — Держите, — бариста протянула ей коробку с её пироженными, аккуратно перевязанную лентой. — Могу я чем-то ещё помочь? — Вообще-то, — начала Кейтлин, постукивая пальцами по коробке. — Полагаю, я могу попросить вас об одолжении? — Конечно! Для вас всё что угодно!

────────────────

Вай и Шарлотта помахали на прощание Мерддит и Лили, отдаляясь от толпы у входа в академию, воздух наполнялся затихающими пересудами собравшихся за детьми. Шарлотта энергично размахивала рукой матери, пока Вай сжимала в другой руке маленький кожаный саквояж дочери. — Мамочка, — звонко пропищала она, её голос нёс ту самую искреннюю нотку, что бывает только у детей, — как думаешь, мама ненавидит День Сердцееда? Взгляд Вай метнулся вниз, к дочери, её брови сдвинулись. — «Ненавидит» — это сильно сказано. Но я не думаю, что твоя мама что-либо вообще ненавидит… ну, кроме моих опозданий. — Она и правда так злится на тебя из-за этого, — рассмеялась Шарлотта. Но по мере их прогулки веселье Шарлотты смягчилось, став более тихим, задумчивым. — Но он же о любви, да? А вы с мамой любите друг друга, ведь так? Вай замешкалась, её шаги замедлились, поражённая внезапной прямотой дочери. — Да, любим, — сказала она, и слова прозвучали тяжелее, чем обычно. — Но иногда люди показывают любовь по-разному. Твоя мама просто… немного не такая, как другие люди. — Хмм, — вслух подумала Шарлотта, постукивая пальцем по губам. — Может… ты могла бы сделать что-нибудь для неё. Чтобы показать, как сильно ты её любишь. — Я уверена, твоя мама знает, как сильно я её люблю, Шарлотта, — произнесла Вай с беспокойным смешком, пытаясь отмахнуться от предложения. — Знает, правда? — Конечно, знает, — сказала Вай, останавливаясь. Хотя в её тоне сквозила лёгкая неуверенность. — В смысле, я говорю ей… иногда. Шарлотта остановилась рядом с ней, приподняв бровь. Это был жест, до пугающего напоминавший Кейтлин. — Говорить это приятно, но показывать — лучше. Так сегодня сказала мисс Фрейес. Вай отвела взгляд, чувствуя себя неожиданно поставленной на место. — И как же мне ей показать это, мм? Шарлотта ухмыльнулась, почуяв свой шанс. — Прямо как сказала мама Лили! Цветы, шоколад, открытка… О! И та кондитерская, о которой она говорила! — Цветы, шоколад, открытки и торт? Звучит достаточно просто, — повторила Вай, её слова были окрашены намёком на игривый сарказм. — Я думаю, было бы здорово сделать что-то для мамы, теперь, когда она чаще бывает дома, — промолвила Шарлотта, прежде чем снова повернуться к тропинке, чтобы продолжить их путь домой. — И ей, возможно, больше понравится этот день, если это будет от тебя. Вай с покорностью выдохнула, вновь зашагала, уставившись в землю, в то время как Шарлотта припрыгивала рядом. Её дочь была права, хоть Вай и не хотела в этом признаваться. Может, это она сама, а не Кейтлин, всё это время в глубине души ждала, что та проявит инициативу — осыплет её цветами, подарками и прочей мишурой, которую пилтовцы, казалось, так обожают в этом празднике. И это был бы хороший повод побаловать Кейтлин, даже если бы пришлось выложить несколько шестерёнок и хексов за завышенные цены на романтические безделушки. — Интересно, от кого ты унаследовала свою смекалку, — поддразнила Вай, её вопрос был риторическим. — От тебя, — лукаво ответила Шарлотта, её голос источал озорство. — Как ты и велела мне говорить, помнишь? — Я знала, что это выйдет мне боком, — сказала Вай, качая головой, пока Шарлотта хихикала рядом. — Ладно. Ты права. Я куплю кое-что для твоей мамы. Но только после того, как отведу тебя домой, иначе мы будем праздновать День Сердечной Боли. Шарлотта просияла, размахивая рукой Вай с новой энергией. — Ладно! Но ты обещаешь, что купишь что-нибудь, да? Вай усмехнулась, на мгновение отпуская руку Шарлотты, чтобы поднять её, словно давая клятву. — Обещаю. Цветы, шоколад, может, даже тот самый модный торт, о котором ты говорила. Я это устрою.

────────────────

Вай посмотрела на бумажку в руке, на которой был написан адрес здания перед ней. Ей пришлось перепроверить, чтобы убедиться, но это было так: кондитерская, которую рекомендовала Мерддит. Витрина выглядела так, словно её вырвали из тех космических фэнтези-романов, что она недавно читала, с чистыми линиями и минималистичными цветами. Её эстетика не была ни пилтоверской, ни заунской, а почти инопланетной. Она неуверенно шагнула внутрь, и первое, что она заметила, — это запах. Насыщенный, землистый, с лёгкой дымной ноткой, словно от свежесваренного кофе. Следующее, что она заметила, — это приторная атмосфера, до тошноты слащавая в том, как всё было выставлено напоказ, даже её посетители выглядели так, будто все находились под каким-то романтическим чарами. — Извините! — вздохнула продавщица, всё ещё запыхавшаяся от спешки к стойке. Пряди её коротких каштановых волос прилипли ко лбу, а лёгкий румянец окрасил её щёки от беготни между клиентами. — Сегодня очень напряжённый день, и у нас только что поступил огромный заказ от Командера. Вай, которая лениво просматривала витрину с выпечкой, встрепенулась. — Командера? — переспросила она, слегка приподняв бровь. — Да, Командера Пилтоверских Миротворцев. Командер Кирамман? Выражение лица Вай не изменилось, но она наклонилась ближе к стойке. — Хорошо её знаете, да? — подначила она, в её голосе проскользнула нотка резкости. Бариста склонила голову набок, поджав губы в раздумье. — Командера? Не совсем. Я всегда вижу, как она проходит мимо нашего кафе утром и вечером. Сегодня она впервые зашла к нам. Затем, с почти заговорщической ухмылкой, добавила. — Должна сказать, в жизни она гораздо приятнее. Вай выдохнула через нос, тихий фырк — то ли от забавы, то ли от недоверия. — Неужели? Бариста слегка наклонилась вперёд, понизив голос, словно делясь каким-то великим секретом. — И, между нами? Я не думаю, что кто-то может выглядеть в форме лучше. Вай тихо фыркнула, притворяясь безразличной, но лёгкое подёргивание в её челюсти выдавало её. — Вам не кажется, что шляпа немного нелепа? — Нет. Я нахожу её довольно милой. — Бывает, — прошептала Вай, едва выдыхая. — Что именно она заказала? Бариста, вытирая руки об фартук, ответила не задумываясь. — Чуть больше сотни порций выпечки, чтобы отправить в Зал Права. — Значит, ничего по поводу Дня Сердцееда? — вслух поинтересовалась Вай, позволяя вопросу сорваться, прежде чем смогла остановиться. — Нет! — с уверенностью сказала бариста. — Насколько я поняла, она его не празднует. Что многое говорит о её личной жизни, ну, вы понимаете, о её отсутствии. Отсутствии? Вай почувствовала себя почти оскорблённой таким предположением. То, как это было сформулировано, звучало так, будто у Кейтлин никого не было, будто Вай не стояла прямо здесь, внутри этой более-чем-фантазийной кондитерской в поисках торта, чтобы подарить его своей жене на День Сердцееда. Абсурдность ситуации чуть не заставила её рассмеяться. Но не заставила. Вай никогда не заботило, как люди воспринимают её, но это? Мысль о том, что Кейтлин — её Кейтлин — воспринимается здесь как какой-то одинокий, поглощённый работой, лишённый романтики миротворец? Это почти заставило её прямиком направиться в Зал Права, шлёпнуть нелепый, украшенный рюшами праздничный торт на стол Кейтлин и сделать заявление. Прежде чем она позволила себе погрузиться в дальнейшие размышления, бариста заговорила снова, совершенно не осознавая небольшой экзистенциальный кризис, который она только что спровоцировала. — Итак, могу я чем-то вам помочь? Мысли Вай утихли от этого вмешательства, её пальцы разжались. — Э-э… да, — наконец прокашлялась она, мельком взглянув на витрину. — Я слышала, у вас есть особенные торты на сегодня. Выражение лица бариста прояснилось. — А, да! Наши торты Сердцеедов. Вам повезло. У нас остался всего один. — Отлично! Я беру. Бариста кивнула, пробивая заказ. — С вас тридцать два золотых хекса. Вай чуть не подавилась. — ЧТО? Бариста едва дрогнула, её обслуживающая улыбка не дрогнула. — Не желаете кофе к торту? Вай фыркнула, всё ещё находясь в недоумении от заоблачной цены. — И сколько это будет стоить? Десять хексов? — Тринадцать, вообще-то. Вай цыкнула языком, раздражённо. — Тогда просто торт. Спасибо. Бариста, невозмутимая, пошла вперёд, чтобы бережно взять последний праздничный торт с витрины и отложить его. После этого она подняла взгляд. — Это для кого-то особенного? Вай скрестила руки, её губы изогнулись в усмешку. — А что? Люди не покупают торт, если он не для кого-то особенного? — У людей есть свои причины. — Бариста пожала плечами. — Я спрашиваю только потому, что мы предлагаем бесплатную персонализацию. — Ну, если бесплатно... — Она замолчала, взгляд её метнулся к двери — будто решала, не схватить ли торт и не сделать ноги. Но она осталась на месте, живо представив, как Шарлотта упрашивает написать имя матери на глазури, чтобы подчеркнуть свой жест. С лёгким вздохом она пожала плечами. — Ладно, давайте. Бариста улыбнулась, взяв небольшую трубку с гелем, готовая писать. — Отлично! Какое имя мне написать на торте? Вай сглотнула. Слова прилипли к её горлу, как сироп, тяжёлые и тягучий. Она чувствовала вес момента, давящий на неё, тихую уязвимость всего этого. И всё же, с ровным дыханием, она ответила: — Кейтлин… Кирамман. Бариста застыла, её глаза медленно поднялись, когда на неё снизошло осознание. — Оу.

────────────────

— Знаешь, Кейтлин, должен сказать, наряд у тебя... интересный, — не удержался Тобиас, с любопытством разглядывая дочь в одежде, которую никогда не ожидал на ней увидеть. Хрустящий белый фартук поверх её обычного чёрного свитера и брюк. — Когда мне сказали, что ты здесь, я просто обязан был увидеть это собственными глазами. Кейтлин бросила на него сердитый взгляд, не находя это ничуть забавным, чем остальной персонал кухни, который, казалось, ходит вокруг неё по яичной скорлупе. Её волосы были убраны в пучок, на лбу осталась полоса соуса, и она помешивала нечто, напоминавшее переваренное рагу — по крайней мере, так показалось Тобиасу. — Я пыталась быть… романтичной, — выдавила Кейтлин, слова казались такими чужими на её языке, даже после того, как слетели с него. — Ты… романтичная? — Тобиас едва не фыркнул. — Девушка из рода Кирамман — что угодно, только не романтичная. Так что, боюсь, ты уже с рождения проиграла в этом плане. Кейтлин громко и тяжело вздохнула, швырнув деревянную ложку в жесте вызывающей капитуляции. — Ну, и что мне делать? Сегодня День Сердцееда, а я… просто… понятия не имею, что делаю. Тобиас рассмеялся, слегка покачивая головой. — Ну, я бы начал с того, чтобы не травить её, — посоветовал он, заработав негодующий взгляд от Кейтлин. — Кроме того, я не понимаю, какое отношение готовка имеет к Дню Сердцееда? — Это… — Кейтлин стиснула зубы, позволяя краткому приступу стыда пройти. — Это то, что люди делают для своих любимых, — наконец выпалила она неохотно. — Во-первых, Кейтлин, ты едва ли «люди»… если бы ты была такой, я сомневаюсь, что Вай было бы трудно влюбиться в какую-нибудь другую девушку. А во-вторых, когда ты вообще заботилась о Дне Сердцееда? Я отчётливо помню одну девушку, плакавшую на нашем крыльце, потому что ты никогда не дарила ей цветов. — И именно поэтому этот день нелеп, — фыркнула Кейтлин, смотря на то, что должно было быть тушёными овощами, рецепт которых ей дал Люк. — Почему люди вообще должны что-то делать ради какого-то… бессмысленного праздника. — Тогда что, скажи на милость, могло заставить тебя изменить своё мнение сейчас? — спросил Тобиас свою дочь, его глаза указали на рагу. — Потому что… — начала она, опуская пальцы и глядя на отца. — Я подумала, если этот день так важен для всех остальных, то, возможно… он что-то значит. Вай заслуживает этого. И, если честно, та девушка на крыльце тоже. — А, — на лице Тобиаса расплылась понимающая улыбка. Одно лишь это восклицание говорило красноречивее любых слов — так может выразить себя только отец, годами наблюдавший, как растёт и меняется его ребёнок. Кейтлин нахмурилась, ёжась под его взглядом. — Что? — Мне кажется, Кейтлин, что этот День Сердцееда начинает тебе нравиться. — Я просто никогда не думала, что он имеет значение. Тобиас приподнял бровь. — До сих пор? — До… пироженных, — проговорила Кейтлин, слова вышли тише, чем ожидалось. — Пироженных? — переспросил Тобиас, слегка озадаченный. Но Кейтлин не стала объяснять. Сжав губы, она провела рукой по краю плиты, словно это могло предложить ей побег от этого разговора. Она никогда не была той, кто выражал свои чувства вслух, и не собиралась начинать сейчас, особенно перед отцом. Но, возможно, просто возможно, в этот завышенный, коммерчески раздутый праздник, она примет его таким, какой он есть: сладкий, приторный и совершенно снисходительный. Потому что, если и был кто-то во всей Рунтерре, ради кого она бы это сделала, так это Вай. И правда была в том, что Кейтлин всё ещё нужно было — нет, хотелось — наверстать всё время, что она отнимала у своей семьи. Время, потраченное на разбор последствий краж Ферросов, которые оставили неразрешённый разлад между ней и Вай, который ни одна из них не хотела признавать, но обе чувствовали. Это было в том, как Вай колебалась, прежде чем спросить её, как прошёл день на работе, словно чувствуя себя виноватой, что Кейтлин добровольно обрекла себя на бумажную работу. Словно это она была виновата. Как раз в этот момент двери скрипнули, заставив Кейтлин вздрогнуть так, что она чуть не опрокинула кастрюлю. Её сердце ёкнуло, но момент паники утих, когда она осознала, что в дверях стоит лишь Шарлотта. Впрочем, вид дочери мало что сделал, чтобы унять её изумление. — Шарлотта! Ты уже вернулась? Твоя мама тоже дома? — спросила Кейтлин, быстро вытирая тыльной стороной ладони полосу соуса со лба. — Она оставила меня и снова уехала, — объяснила Шарлотта, пожимая плечами, прежде чем рассмеяться, оценивая картину перед собой. — Мамочка, что ты делаешь на кухне? Тебя здесь никогда не бывает. Кейтлин заёрзала под забавленным взглядом дочери, и эта реакция вызвала тихий смешок её отца из угла комнаты. Полная решимости не сдавать позиций, она выпрямилась во весь рост и смахнула с фартука несуществующие пылинки — жест, призванный придать ей уверенности. — Я... я готовлю, — заявила она тоном, который стремился быть авторитетным, но вышла лишь неуклюжая оборона. Улыбка Шарлотты стала шире. — Готовишь? — повторила она, недоверие в голосе было неоспоримым. — Мамочка, ты не готовишь. Мама готовит, или это делают хорошие повара. Кейтлин простонала, больше из-за себя, чем из-за откровенной честности дочери. — Ну, сегодня всё по-другому. Я подумала, что… попробую. Шарлотта снова хихикнула, явно не убеждённая. — Пахнет странно. Кейтлин вздохнула, взглянув на кастрюлю с рагу, словно она лично её предала. — Спасибо за твою непоколебимую поддержку, Шарлотта. — И что ты здесь делаешь? — добавила Кейтлин, её голос был размеренным, но взгляд острым, выискивая каждую мельчайшую деталь, которую могла выдать Шарлотта. Улыбка её дочери дрогнула, когда она сложила руки за спиной, покачиваясь на каблуках. — Я была голодна и подумала, что, может, шеф Люк или другие хорошие повара дадут мне немного торта. — Торт? — с явным скептицизмом в голосе протянула Кейтлин, скрещивая руки на груди. — Разве у тебя уже не было десерта дважды на этой неделе? — Может быть… — призналась Шарлотта, её голос стал тише, плечи опустились, когда она приготовилась развернуться, ожидая строгого выговора. Но вместо того чтобы ругать её, Кейтлин покачала головой и жестом отправила её наверх. — Что ж, тебе немного повезло. Я оставила несколько пирожных с корицей в кладовой. Затем, как только глаза Шарлотты загорелись, она добавила строго: — Но ты можешь взять только одну! Шарлотта просияла и, взрывом восторга, рванула вперёд, вцепившись в бок Кейтлин внезапным объятием. — Спасибо, мамочка! — она сияла, глядя на неё, её радость была настолько искренней, что Кейтлин почувствовала, как уголок её губ дёрнулся в маленькой непроизвольной улыбке. Но затем взгляд Шарлотты переметнулся на кастрюлю с рагу, томящуюся на плите, и её нос сморщился от незнакомого запаха, исходящего от неё. Она замешкалась, прежде чем спросить: — Надеюсь, это не ужин. Улыбка Кейтлин мгновенно исчезла. — Шарлотта, — начала она, её тон был предупреждающий. Прежде чем она смогла отреагировать дальше, Тобиас быстро вмешался, его голос был наполнен весельем. — Ну же, Шарлотта, — сказал он, положив направляющую руку ей на спину. — Давай оставим твою маму с её… кулинарными исследованиями и найдём те пирожные, о которых она говорила. Шарлотта оживлённо кивнула и позволила увести себя, хотя и бросила последний настороженный взгляд на кастрюлю, прежде чем прошептать дедушке: — Дедушка, я думаю, нам стоит приберечь дополнительное пирожное… на всякий случай. Кейтлин простонала, потирая виски, пока Тобиас посмеивался, уводя Шарлотту.

────────────────

Вай задержалась у входа в цветочный магазин, который был слишком фешенебельным, слишком безупречным для таких, как она. Она переминалась с ноги на ногу, колеблясь. Что она вообще здесь делала? Покупала до смешного дорогие цветы, как какой-то топсайдерский клише? Это казалось абсурдным — чрезмерным, даже. Неблагоразумным. У них дома полно цветов; тех, что росли в их саду, вероятно, хватило бы. Чёрт, она могла бы даже вернуться вниз, в коммуну, чтобы собрать их там. Но теперь она зашла слишком далеко, день уже подходил к концу, а её ждали дома несколько часов назад. Не самое лучшее завершение её предыдущей пунктуальности, надеюсь, цветы послужат ей нужным оправданием. Резко выдохнув, она приняла решение и толкнула дверь. Маленький колокольчик прозвенел над головой, но её шаги замедлились, когда она увидела почти пустой магазин. Полки и витрины были практически пусты, за исключением нескольких жалких стеблей. Озадаченная, она оглянулась в поисках продавца, но услышала голос из задней комнаты. — Пожалуйста, выбирайте сами. Я выйду через минуту! Выбирать что, собственно? Теперь она не только снова опоздала. Но у неё даже не было цветка, чтобы это доказать. Вай простонала, проведя рукой по лицу, пока она обходила магазин по кругу, просматривая скудный ассортимент перед собой. Ничего не выделялось. Ничего, что бы она даже сама захотела для себя. Пока она пробиралась через магазин, она резко остановилась, её ботинок зацепился за что-то у пола. Это был маленький кусочек ткани с кружевными краями. Носовой платок. Поправив коробку с тортом в одной руке, она опустилась на одно колено, чтобы дотянуться до него. Когда она его подняла, пальцы провели по изящной вышивке, бегущей по углам. — О, не стоило, — услышала она чей-то голос прямо над собой. — Откуда я родом, это считалось бы предложением. Вай мгновенно вскочила, её хватка на платке усилилась, когда она оказалась лицом к лицу с женщиной. Та была невысокой, стройной, с короткими волосами, пытливыми глазами и отчётливо иностранным акцентом. Её руки были сложены вместе, а глаза сияли игривой забавой. — Что?.. — Вай моргнула, на мгновение сбитая с толку. — Погодите, нет. Это… не… что? Женщина рассмеялась. — Платок. Откуда я родом, если кто-то встаёт на колено и преподносит такую вещь, это считается предложением преданности. Вай уставилась на неё, затем на платок между своими пальцами. Она провела по инициалам «Ф.Л.». Стежки были точными, дорогими, и всё же для неё они ничего не значили. Но теперь она, по-видимому, была помолвлена с его владелицей посреди цветочного магазина, опустошённого толпой Дня Сердцееда. Она медленно, страдальчески выдохнула. Зачем она позволила дочери уговорить себя на это? Зачем она сама себя уговорила на это? Вай намеренно протянула платок вперёд, словно раскалённый уголь. — Да, ну. Это не предложение, так что можете забрать его обратно. — Жаль, — ухмыльнулась женщина, принимая его с изящным кивком. — Из вас вышла бы восхитительная невеста. Вай фыркнула. — У моей жены было бы что сказать на этот счёт. — Женаты? — Женщина приподняла бровь, изучая Вай с новым интересом. — Так вы здесь ради неё? Вы припозднились, не так ли? — Она жестом указала на почти пустой магазин. — Мы не… занимаемся такими вещами, — выдохнула Вай, её пальцы невольно сжали коробку с тортом. — И всё же вы здесь. Вай бросила на женщину опасный взгляд — на эту совершенную незнакомку, которая минуту назад пыталась втянуть её в сомнительную авантюру. А теперь так запросто добавляла оскорбление к травме. — Меня пришлось уговаривать, — нахмурилась она, затем размашисто указав рукой на пустой магазин. — Но теперь, полагаю, это уже не важно. Женщина задумчиво промычала. — Возможно, и нет. Как раз в этот момент продавец снова появилась с аккуратно упакованным букетом золотистых гортензий. Несмотря на скромные размеры, их цвет был ослепительно ярким, а лепестки ловили свет так, что это было невозможно игнорировать. Флорист тщательно поправила украшения, убедившись, что они сидят как надо. — Мисс Лоран, ваши цветы. Простите, что заняло так много времени, я искала ленты, которые подошли бы к уникальному цвету. — Они мне не понадобятся, — отмахнулась незнакомка, прежде чем бросить на Вай понимающую улыбку. — Вы можете отдать их этой милой женщине. Вай замерла. — Погодите… Продавец замешкалась. — Вы уверены? Вы заказывали их месяцы назад. — Да, — сказала женщина с решительным кивком. — Полагаю, они ей нужнее, чем мне. Вай сглотнула, её взгляд скользнул к букету, который теперь предлагали ей. Упаковка была замысловатой, бумага — нежной, а лента — тщательно подобранной в тон. Это было слишком… даже для неё. — Нет. Я… я не могу их взять, — запротестовала Вай, качая головой. — Они ваши. Вы их заказали, что куда больше, чем сделала я. Женщина лишь подняла руку в перчатке, останавливая её протест, прежде чем он мог набрать обороты. — Нет, я действительно настаиваю. Они всё равно были не на День Сердцееда, я пришла отдать дань уважения павшему другу. Мёртвые… они не заметят разницы. Продавец тихо протянула аккуратно свёрнутый букет Вай. — Знаете, гортензии многое говорят о человеке. Они символизируют гордость, стойкость и доверие. Я уверена, кому бы вы их ни подарили, это будет оценено. Вай покачала головой, принимая букет вежливо, но с той неохотой, что исходит от осознания, что это слишком щедро. — Топсайдеры и ваш символизм. — Топсайдеры? — Незнакомка приподняла бровь. — Вы далеко от дома, не так ли? Вай перекатила плечами, резко выдохнув через нос, прежде чем бросить женщине ухмылку, полную острых углов, но без настоящей злобы. — Да, ну. Полагаю, мы все оказываемся в местах, где никогда не думали оказаться. Как эти цветы. Незнакомка разглядывала её ещё мгновение, прежде чем медленно кивнуть. — Полагаю, так. После оплаты Вай ненадолго задержалась в магазине, балансируя букетом в руках. Она взглянула на незнакомку. — Что ж, спасибо… за цветы. — Надеюсь, она того стоит, — заметила женщина, её губы изогнулись в понимающую улыбку. Вай тихо рассмеялась, бессознательная улыбка прорезала её лицо. — О, вы даже не представляете.

────────────────

Когда Вай подошла к парадному входу в дом Кирамман, она снова взглянула на букет в своих руках. Несмотря на скромные размеры, гортензии всё же обладали дерзкой притягательностью. Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, когда дверь распахнулась, приведённая в движение одним из всегда расторопных слуг. Этот маленький жест — двери, открывающиеся перед ней словно по волшебству — всё ещё был тем, к чему она не совсем привыкла. Но ничто не могло подготовить её к тому, что она увидела, переступив порог. Главный зал представлял собой буйство красок и ароматов. Каждый угол, каждая поверхность, от пола до потолка, была уставлена букетами цветов. Розы, лилии, маргаритки, тюльпаны — соцветия всех вообразимых сортов ниспадали яркими волнами, превращая пространство во что-то почти сюрреалистичное. Вай моргнула, её разум с трудом обрабатывал это ошеломляющее зрелище. Неужели в доме вдруг решили отпраздновать праздник, а она просто… пропустила это мимо ушей? Как раз в этот момент из-за двух башен замысловато составленных цветочных композиций появилась Кейтлин. Она выглядела… смущённой, её обычная собранность сменилась нервной энергией. Руки Кейтлин на мгновение забеспокоились, прежде чем она выдавила улыбку, её голос прозвучал легко, но с оттенком неуверенности. — Я не была уверена, какие цветы подходят для этого случая, — начала она, её щёки окрасились лёгким румянцем. — Поэтому я взяла все. Надеюсь, этого хватит, чтобы возместить все Дни Сердцееда, что я пропустила. Вай на мгновение застыла, и букет в её руке внезапно показался ей жалкой шуткой по сравнению с этим. Но, когда слова Кейтлин дошли до её сознания, по её лицу медленно расползлась ухмылка. — Так мы теперь здесь День Сердцееда отмечаем? — Подумала, что попробую что-нибудь… другое, — проговорила Кейтлин, прокашлявшись, чтобы избавиться от сковавшего её горло беспокойства. Её взгляд затем остановился на множестве предметов, которые держала Вай: от скромного букета до коробки шоколада, выглядывавшей из-под её руки, и знакомой коробки для торта в её руке. — И ты, похоже, тоже. Вай моргнула, всё ещё приходя в себя от неожиданности, прежде чем последовать за её взглядом к своим рукам. — Эм… да. Ну, одна девочка заставила меня пообещать. Обе затем перевели взгляд на свою дочь, стоявшую у подножия лестницы. Та наблюдала за происходящим со спокойным интересом, её ноги переминались с одной на другую, пока она избегала прямых взглядов своих матерей. Повернувшись обратно к Кейтлин, Вай усмехнулась. — А у тебя какое оправдание? Кейтлин опустила взгляд на пол, вся значимость этого вопроса заключала в себе философию, к которой она до сих пор не нашла ответа, кроме того, что чувствовала глубоко внутри своего сердца. — Я знаю, что не всегда была рядом для тебя и для девочек. Подумала, что могу использовать этот день, чтобы наверстать упущенное? Чтобы загладить вину… перед тобой. — Кейт… — начала Вай, её пальцы сжали букет чуть крепче, стебли слегка погнулись под её нажимом. — Тебе не нужно было. — Нет. Я хотела, — пояснила Кейтлин, её голос стал тише, а взгляд всё ещё был устремлён в пол, словно эти слова было легче произносить, не глядя на Вай. — Говорят, в этот день вся Рунтерра была покорена любовью. Так почему бы и нет? Вай склонила голову набок, внимательно наблюдая за ней. Кейтлин обычно не была склонна к сентиментальностям — уж точно не в такой форме и не вслух. Мысль о том, что та вообще задумалась о Дне Сердцееда настолько, чтобы вымолвить нечто столь приторное, в любой другой ситуации рассмешила бы Вай. Но сейчас это не казалось смешным. Это ощущалось... значимым. Итак, естественно, Вай поступила так, как всегда поступала, когда чувства становились слишком сильными. Она поддразнила её. — Значит, ты любишь меня, да? Наконец Кейтлин подняла взгляд, её глаз встретился с взором Вай, и в них почти промелькнула улыбка. — Я никогда не переставала, если ты вообще когда-либо беспокоилась об этом. Вай почувствовала, как её ухмылка дрогнула, а её показная дерзость дала трещину, пока жар растекался от груди к шее. Она не беспокоилась. Никогда. Но она понимала, что имела в виду Кейтлин. И так же внезапно шутка, которую она собиралась бросить в ответ, застряла где-то в языке. Воздух между ними тоже начал наэлектризовываться, становиться ощутимым. Но Кейтлин не дала этому состоянию затянуться, помня о присутствии дочери. Вместо этого она указала на полные руки Вай. — Это для меня? Всё ещё смущённая, Вай медленно кивнула, быстро собирая остатки своего самообладания. Она шагнула ближе, бережно протянув свой злополучный букет. — Это ерунда. Так оно и было. Ничто по сравнению с монументальным зрелищем цветочных композиций вокруг них. Кейтлин взяла цветы, неожиданно для себя оценив этот жест больше, чем предполагала. Она понимала, почему людям нравится получать в этот день от своих любимых красивые, непрактичные и не сентиментальные вещи. Это было мило… снисходительно. Хотя то, что её подарок был от Вай, имело огромную разницу. — Мне нравится. Спасибо, Вайолет, — сказала она, уголок её губ дрогнул в редкой, радостной улыбке. У Вай перехватило дыхание от удивления. — Правда? Кейтлин кивнула, проводя кончиками пальцев по краю самого маленького лепестка. — Конечно. Они от тебя. Вай слегка переступила с ноги на ногу, выдохнув через нос. — Ну, технически… это то, что осталось в магазине. Какая-то женщина просто уступила мне свой букет. Бровь Кейтлин мгновенно взлетела вверх, её взгляд стал почти незаметно острее. — Какая-то женщина, да? Вай тут же застыла, чувствуя, как жар поднимается к воротнику. Она поняла, что могла сформулировать это получше. — Всё не так! Кейтлин ничего не сказала, просто смотрела на неё с тем выводящим из себя терпеливым, ожидающим выражением лица. С тем выражением, которое, как Вай узнала очень рано, работая с Кейтлин, помогало ей заставлять преступников закапываться в ещё более глубокую яму. Она не повелась на это. О, нет. Не сегодня. Переложив коробку с шоколадом и тортом в одну руку, она резко шагнула вперёд, эффективно сократив дистанцию между ними и проигнорировав то, как бровь Кейтлин взметнулась ещё выше. Она уверенно положила руку на её лицо и склонила голову Кейтлин ровно настолько, чтобы оставить быстрый, твёрдый поцелуй между её бровей. — Знаешь что? История не важна, — провозгласила Вай, отстранившись ровно настолько, чтобы смотреть своей жене прямо в глаза. — Важно то, что тебе нравятся цветы, а я люблю тебя. Кейтлин моргнула. Один раз. Два. Вай затаила дыхание. Затем вздох. Долгий. И медленное покачивание головой, словно она физически пыталась стряхнуть с себя выходки Вай. — Что ж, они мне и правда нравятся. Несмотря ни на что, — наконец произнесла Кейтлин, уступая и позволяя Вай победить. Всё-таки был День Сердцееда. Прежде чем Вай смогла насладиться своей маленькой победой, сбоку неожиданно раздался голос Шарлотты. — Мамочка приготовила для тебя ужин. Вай посмотрела на дочь с недоумением. — Ужин? — переспросила она, приподняв бровь. — Погоди… твоя мама… готовила? Кейтлин застыла на месте. Её выражение лица было смесью смущения и лёгкой паники, словно её поймали с поличным. — Шарлотта, — медленно проговорила она, её голос был размеренным, но напряжённым, — мы же договорились не… разглашать. Вай перевела взгляд на Кейтлин, и на её губы вернулся слабый отблеск знакомой ухмылки. — Значит, ты готовила? — спросила она. — Это… неожиданно. Кейтлин выпрямилась, пытаясь вернуть себе самообладание и крепче сжала букет от Вай. — Ну, да, — начала она, прокашлявшись, — я подумала, это будет… не знаю. Романтично? — Романтично? — поддразнила Вай, её ухмылка растягивалась. — И что же ты приготовила? Кейтлин замешкалась, её взгляд метнулся к Шарлотте, которая теперь подпрыгивала на носках, явно ожидая реакции Вай. — Это, э-э… овощное рагу, — наконец выпалила Кейтлин, её тон стал защитным. — И оно совершенно съедобно. Шарлотта хихикнула. — Оно странно пахло. Брови Вай взметнулись вверх в тревоге. — Овощное рагу и странно пахло, да? Отличное начало. Кейтлин простонала, потирая переносицу. — Ты будешь это есть или нет, Вай? Потому что я могу просто выбросить это и избавить себя от хлопот. — Расслабься, Кексик. Я просто дразню тебя, — сказала она, кладя свою руку на руку Кейтлин. — Не могу дождаться, чтобы попробовать. — Мне не обязательно это есть, да? — осторожно предположила Шарлотта. Выражение лица Кейтлин стало бесстрастным, её терпение быстро истончалось. — Так, с тебя хватит, Шарлотта, — предупредила Кейтлин. — Наверх, немедленно. — Но… — Никаких «но», — сказала Кейтлин, поднимая палец, что обычно означало, что возражения не принимаются. — Иди проверь свою сестру, пока на кухне не приготовили твой настоящий ужин. Шарлотта сделала всё возможное, чтобы сохранить разочарованный вид, но едва сдерживаемый торжествующий блеск в глазах выдавал её. Она послушно кивнула, с широко раскрытыми и невинными глазами, словно это не она только что чудесным образом избежала маминой стряпни. Развернувшись на каблуках, она без единого слова помчалась к лестнице. Вай проводила её взглядом, брови вздёрнуты от восхищения. — Настоящий ужин, да? Кейтлин, уже на полпути к коридору, задержалась ровно настолько, чтобы бросить Вай неодобрительный хмурый взгляд. — Ты идёшь или нет? Вай тихо фыркнула со смехом, медленно, но верно догоняя Кейтлин. — Конечно! Ради моей прекрасной, заботливой жены… которая готовит. Кейтлин подавила желание закатить глаза, прекрасно понимая, что Вай получает от этой ситуации куда больше удовольствия, чем ей хотелось бы. Вместо этого она взяла её под локоть и повела в кладовую.

────────────────

Кейтлин сидела на табурете у стойки, с ужасом наблюдая, как Вай практически вдыхает её стряпню с таким рвением, которое могло бы посоперничать с голодными василисками из ноксианских диких земель. Но её шокировало не то, как Вай ела — она уже давно смирилась с тем, что у её жены не было и намёка на манеры за столом. Нет, если на то пошло, способность Вай есть так, словно это её последний день на земле, была одним из её более впечатляющих талантов. Однако шокировало то, что Вай ела её еду. Ту самую еду, которую Кейтлин была уверена, что переготовила до точки невозврата, переперчила на грани жизни и смерти и, честно говоря, рассматривала вариант выбросить её вовсе. — Ты могла бы и помедленнее, знаешь ли, — сказала Кейтлин, брови её сдвинулись от беспокойства. — Не может быть, чтобы это было так уж вкусно. Вай едва подняла глаза от своей миски, всё так же сгорбившись, словно охраняла с трудом добытую еду в глубинах Нижнего города. Когда же она взглянула наверх, её рот всё ещё был полон, и она ухмылялась сквозь слова. — Лучфе, чем фсе, что я ела в… — Она с трудом сглотнула. — …Стиллуотере. Кейтлин скептически приподняла бровь. — И это мой ориентир? Тюремная еда? Вай пожала плечами, выскребая последние крошки из миски с довольным вздохом. — Это просто мой ориентир. — Она окончательно отложила ложку, облизнув губы. — Могу точно сказать, что там не было ничего столь же интересного, как это. Кейтлин фыркнула, уголки её губ против воли поползли вверх. — Интересного? — Она инстинктивно потянулась вперёд, проводя большим пальцем по подбородку Вай, чтобы стереть капельку соуса. Её рука задержалась там, охватывая челюсть Вай, пока та слегка наклоняла голову. — Мне следует воспринять это как комплимент или как уничижительный отзыв? Вай усмехнулась, её серые глаза блеснули озорством. — Для тебя это всегда будет комплиментом. Прежде чем Кейтлин успела ответить, Вай наклонила голову ровно настолько, чтобы оставить мягкий, мимолётный поцелуй на её руке. Тепло от прикосновения послало что-то неоспоримо электрическое в грудь Кейтлин, заставив её пальцы дёрнуться на коже Вай. Осознав, что она делает, Кейтлин быстро отдернула руку, её щёки стали чуть более тёплыми. — Итак, День Сердцееда? — подняла голос Вай, её обычный тон сменился на более искренний. — Мы теперь будем дарить друг другу цветы и шоколад каждый год? Кейтлин покачала головой. — Мы не обязаны. Не обязаны, если ты не хочешь. — Признай, это немного нелепо, — сказала Вай, её подбородок указал на её собственный жалкий букет, почти нетронутой коробки шоколада и печально известного праздничного торта. Того самого, на котором было изящно выведено «Кейтлин Кирамман». Кейтлин мельком взглянула на предметы. — Но разве не такова любовь? Иррациональная? — промолвила она, затем опустив взгляд на свои руки. — Никто не должен быть способен чувствовать себя настолько преданным одному-единственному человеку, и всё же… вот я, готовлю, заказываю цветы, следую всему, что, как говорит общество, ты должен делать для тех, кого любишь, в этот день. И небесам известно, что я люблю тебя, Вай. Глубоко и безумно, даже если в этом нет ни капли логики. Но с чего бы ей быть? Ничто из этого не имеет ни малейшего смысла… Её слова растаяли в ничто, поглощённые внезапным, всепоглощающим теплом губ Вай на её губах. Кейтлин понадобилась секунда — всего одна секунда, — чтобы осознать происходящее, и тут же воздух был вырван из её лёгких яростной силой поцелуя. Вай не просто целовала её — она пожирала её, вжимаясь в неё так плотно, что у Кейтлин не оставалось ни единой возможности вздохнуть. Вкус её собственного пересоленного рагу был на языке Вай, но Кейтлин была уже слишком далеко, чтобы заботиться об этом. Она погрузилась в поцелуй, позволив ему захлестнуть себя с головой. Её руки впились в куртку Вай, притягивая её всё ближе, словно силой одной лишь воли она могла стереть и без того несуществующее расстояние между ними. Вай оторвалась, задыхаясь, её губы покраснели, дыхание стало прерывистым. Её глаза медленно открылись, затуманенные чем-то опасным и неоспоримо голодным. Затем она ухмыльнулась. — Как думаешь, Люку и остальным будет не по себе, если я прямо здесь приготовлю блюдо… из тебя? — Вай! — отругала Кейтлин, хлопнув ладонью по её рту так быстро и сильно, что это практически стало пощёчиной. Жжение заставило Вай тут же поморщиться. — Прости! Как только Кейтлин убрала руку, Вай с преувеличенным драматизмом потёрла покрасневшие губы. — Боже, Кейт. Мы же ещё не договорились о стоп-слове. — Заткнись, — простонала Кейтлин, закатывая глаза, когда она толкнула Вай — сильно, или по крайней мере она хотела сильно. Это едва можно было считать толчком, он был скорее лёгким, чем силовым. Но Вай, вечно неудержимая, лишь ухмыльнулась ещё шире. — Знаешь, — задумчиво промолвила она, положив руки по обе стороны от коленей Кейтлин. — Нам стоит делать это чаще. Кейтлин приподняла бровь. — Что? Давать друг другу пощёчины? Вай громко рассмеялась, качая головой. — Нет. — Она слегка сжала колено Кейтлин, её выражение смягчилось. — Это. Мы. Вместе. Может, мы могли бы… не знаю, ходить куда-нибудь, как раньше. Снова заниматься «свиданскими» делами. — Свиданскими делами? — Ну знаешь, ужин… сходить на спектакль в театр, на тихие прогулки. Только мы, без девочек, — прошептала Вай, её глаза стали мягкими и задумчивыми. Кейтлин задумчиво промычала. — Давненько этого не было. — Я имею в виду, с тех пор как у нас появились девочки, мне кажется, что у нас совсем не было возможности делать что-то для себя. Вместе. — Мы… что-то делаем, вместе, — настаивала Кейтлин, её намёк был нехарактерно откровенным. — Я имела в виду вещи с чуть меньшими физическими нагрузками, Кейт, — покачав головой, с улыбкой произнесла Вай. Опустив взгляд, она начала рассеянно выводить большими пальцами узоры на ткани своих брюк. — Я скучаю по этому. Я скучаю… по нам. Ей не хотелось звучать так... отчаянно. Но слова уже повисли в воздухе, безмолвной мольбой, которая вонзилась в Кейтлин, словно игла — почти незаметно, но от этого рана кровоточила лишь сильнее. И, возможно, это было заслуженно. Кейтлин всегда при первой же возможности бросалась обратно в ряды Миротворцев, убеждая себя, что это необходимо. Что это ради блага города. Что Вай всё понимает. Без единого слова она потянулась к Вай, и её пальцы нежно склонили её лицо набок — так в её, Кейтлин, понимании выглядела оливковая ветвь. Её большой палец скользнул по россыпи веснушек на щеке Вай, выводя медленные, полные нежности круги, пока она вглядывалась в её глаза. Серые глаза уступили место мягким детской лазури — взгляд, который Кейтлин видела лишь у тех, кого Вай любила. У Джинкс. У их дочерей. У неё самой. Особенно у неё. Кейтлин выдохнула, уголок её губ дрогнул в улыбке. — Свидания. Каждую вторую неделю. Без поправок. Бровь Вай взметнулась от восторга, но Кейтлин продолжала твёрдо держать её взгляд. — Если только не с кем будет оставить девочек или если одна из них заболеет. Вай тихо фыркнула, прижимаясь лбом к её лбу. — Или если города горят. — Или если города горят… — с благоговением повторила Кейтлин. Их руки встретились на щеке Вай, и металлическое кольцо на её безымянном пальце прижалось к обнажённой коже Кейтлин — оно всегда было тёплым. Эта теплота напоминала об утешительном осознании всего времени, которое теперь у неё было с Вай. Времени, что она когда-то почти потеряла. Если бы Кейтлин не пережила казнь, если бы всё пошло иначе, если бы её удача иссякла, если бы Вай никогда не дала ей второго шанса — ничего этого бы не было. Ни тихих вечеров, ни украденных мгновений, ни споров о возрасте, с которого их дочерям можно будет ходить на свидания. Ни рук, сжатых вместе в тусклом свете их кухни, дающих обещание, которое они должны были дать давным-давно. Вай, казалось, почувствовала перемену, её пальцы слегка сжали руку Кейтлин. — Так… это значит «да»? Насчёт свидания? Кейтлин тихо рассмеялась. — Два раза в месяц. Вай ухмыльнулась, прижав губы к запястью Кейтлин. — Хорошо. Потому что у меня уже есть кое-какие идеи.