Littlest Adventures

— Пап? — окликнула Кейтлин, проходя по поместью и заглядывая в каждую комнату восточного крыла, пока наконец не нашла его в бильярдной. Она остановилась в дверях, с улыбкой наблюдая за происходящим. Внутри Тобиас одной рукой крепко держал Лавандер, которая тянулась вперёд, и её крошечные ладошки с энтузиазмом катали бильярдные шары по столу. С другой стороны стола стояла Шарлотта с кием, который был явно выше её самой, и орудовала им с грацией рыцаря, вооружённого копьём, весело тыча им в Джейса и Виктора, бегавших у неё под ногами по полу. Когда шары столкнулись на столе, один из них с приятным звоном упал в лузу. Лавандер удивлённо переводила взгляд с тёмной дыры, куда исчез шар, на дедушку — и удивление сменилось тихим смешком. — Молодец, фасолинка, — похвалил Тобиас, глаза его сияли от нежности. Заметив Кейтлин в дверях, он недоверчиво прищурился. — Дорогая, я думал, ты уже ушла? Кейтлин вошла в комнату с лёгкой улыбкой. — Просто хотела убедиться, что у вас всё есть, — сказала она, едва успев поймать конец импровизированного копья Шарлотты — кия — прежде чем тот успеет проткнуть одну из бесценных картин, висевших позади неё. Тобиас фыркнул. — Да ладно тебе, я этим занимаюсь с тех пор, как ты ещё в пелёнках ходила! — поддразнил он. — А теперь иди и наслаждайся вечером со своей женой. Шарлотта тут же оживилась, вернула кий на стойку и с любопытством посмотрела на маму. — Мамочка, куда ты сегодня поведёшь маму? Кейтлин провела рукой по тёмным волосам дочери. — Не уверена. Сегодня её очередь решать, — ответила она, опускаясь на корточки до уровня Шарлотты. — Ну же, поцелуй перед тем, как я уйду. Шарлотта не заставила себя ждать. Она рванулась вперёд и с жаром чмокнула Кейтлин в щёку, крепко ухватившись за её плечи, чтобы не упасть. Как только они отпрянули, Кейтлин встала и потянулась за Лавандер, которую всё ещё держал отец. — А ты, Лави, будь хорошей для дедушки, пока нас не будет. Лавандер кивнула, но Кейтлин всё равно видела за этим послушанием непоколебимую искру озорства — взгляд, способный поджечь весь мир, если бы она только могла. — Если узнаю, что ты шалила, — предупредила Кейтлин, прищурив один глаз так, как умеет только мать, — ты знаешь, что это значит? Лавандер тут же завертелась всем телом в знак протеста — одна лишь мысль о том, что у неё могут отобрать весь её кукольный домик, была для трёхлетки невыносима. — Нет, мама! Я буду вести себя хорошо! Обещаю! — Хорошо, — сказала Кейтлин, слегка кивнув и нежно поцеловав дочку в висок. Затем она повернулась к отцу и приподняла бровь. — Я знаю, что ты справишься, но просто помни… — …никаких десертов Шарлотте, — закончил он за неё, повторяя это с терпением ветерана, за что получил громкое и театральное стонущее «ой-ой-ой!» от Шарлотты где-то рядом. — Малышке без сказки не уснуть, и все в постель к восьми. Я что-то забыл? Кейтлин поджала губы, благодарная. — Ну, ещё кое-что. В прошлый раз Джейс попытался пожевать носки Шарлотты, так что просто убедись, что она не оставит их на полу перед сном. Отец моргнул, по-прежнему крепко держа Лавандер, которая с нетерпеливым безразличием наблюдала за их разговором, но Тобиас удерживал её, несмотря на её вырывания. — Этот парень — сплошная беда, даже в щенячьем возрасте. — Ещё бы, — с лёгкой иронией в голосе ответила Кейтлин, хотя тихая тень человека, некогда бывшего её самым близким другом, так и не отпускала до конца. Отец, казалось, почувствовал это и положил ей на плечо свою тёплую ладонь. — У тебя будет прекрасный вечер, Кейтлин, — заверил он. — Вы обе этого заслуживаете. Иди уже. Кейтлин посмотрела на него и медленно кивнула. — Спасибо, папа. Повернувшись, чтобы уйти, она ещё раз обернулась и взглянула на свою семью — на отца, воспитавшего её с неугасимым любопытством понять, как всё устроено, и на своих двух дочерей, в которых жили не только частицы его и Кассандры, но и частицы её самой, а также Вай и всей этой хаотичной смеси семьи — и родной, и приобретённой. И с теплом, заполнившим самые глубины её сердца, Кейтлин снова повернулась к двери и вышла.

────────────────

Ночь была тихой, и лишь изредка её покой нарушало эхо шагов, раздававшихся на каменных дорожках. Те, кто узнавал Кейтлин, вежливо кивали или приподнимали шляпы, проходя мимо, и никому даже в голову не приходило, что Командер миротворцев — пусть и ненадолго, но бывший единоличный правитель Пилтовера и глава дома Кирамман — стоит сейчас под открытым небом, причём отнюдь не в своей служебной форме. Кейтлин взглянула на Олд Хангри — гигантские часы, возвышающиеся между Пилтовером и Нижним Пилтовером, стрелки которых неумолимо двигались над рекой, текущей сквозь солнечные врата, словно серебряный шов, разделяющий два мира. Она уже посмотрела на них четыре раза с тех пор, как пришла. Каждый медленный поворот минутной стрелки подтачивал её терпение, напоминая, что Вай опаздывает. Снова. А Кейтлин не любила опозданий. Она скрестила руки, пальцы её отбивали резкий, чёткий ритм по рукаву. Нога мягко постукивала по камню, зубы сжимались от нарастающего раздражения, которое она никак не могла унять. — Кейтлин! — раздался голос. Он был знаком, но не тот, которого она ждала. Инстинктивно она напряглась. Медленно обернувшись, она уже готовилась к худшему, как вдруг её взгляд упал на золотистые волосы, сверкающие в свете фонарей, как расплавленное золото, и сразу же притянул её внимание. Это был голос, который она когда-то слышала в самых тихих комнатах, с такой близостью, что до сих пор вызывал в ней лёгкое смятение. — Советница Феррос! — поздоровалась Кейтлин, стараясь, чтобы голос звучал вежливо, хотя вышло чуть резче, чем она хотела. Она натянула улыбку, но у неё получилось как-то неловко. Молодая советница подошла ближе, её присутствие было спокойным, но с примесью удивления, зеркально отражавшего удивление Кейтлин — будто они обе увидели призраков прошлого. — Прошу, Кейтлин, — сказала она мягко, и в её голосе появилось тепло, почти интимное. — Ведь прошло всего пара дней с официального назначения. Думаю, мы уже достаточно хорошо знаем друг друга, чтобы не церемониться, верно? Это… мягко сказано, подумала Кейтлин. На мгновение она почувствовала, будто снова оказалась в тихих библиотеках тех скучных светских раутов знатных домов, за роскошными диванами, вдали от слишком напряжённых и душных разговоров, с тем же голосом у себя в ушах и той же улыбкой. — Если настаиваете, — ответила Кейтлин почти застенчиво, встречаясь взглядом с зелёными глазами, которые видели в ней больше, чем должны были. Она помнила, как когда-то эти глаза магнетически притягивали её, заставляя чувствовать то, что могли вызвать лишь немногие. — Как ты, Эмили? — Прекрасно! — воскликнула та, глаза её блестели в свете уличных фонарей. — Всё ещё привыкаю к месту в совете. Никогда не думала, что окажусь там. — Мне очень жаль насчёт твоего отца. Надеюсь, ему скоро станет лучше, — сказала Кейтлин, на миг отведя взгляд в сторону, мельком глянув на башню часов, а затем снова посмотрев на Эмили. — Спасибо, — Эмили склонила голову в знак благодарности, и золотые пряди соскользнули ей на плечо. — Это была идея тёти Камиллы посадить меня на это место временно. Сказала, что так будет лучше для семьи. — Без сомнений, — тон Кейтлин оставался вежливым, но в нём чувствовалось напряжение, вызванное мыслью о главе дома Феррос. Та всегда была расчётливой, всегда интриговала, и назначение Эмили главой дома казалось ещё одним способом вонзить когти глубже в порядок города. Если кто и мог свести на нет весь прогресс, достигнутый двумя городами после войны, так это она. — Жаль, что ты отказалась от места своей семьи в совете, — заметила Эмили легко, хотя в её тоне не было настоящего упрёка. — Было бы приятно сидеть рядом с тобой. Мы, бок о бок. — Думаю, мы обе знаем, что меня бы это не устроило. Совет никогда не был моей стихией, — ответила Кейтлин, наблюдая, как Эмили принимает её слова, словно и по сей день хранит её секреты как нечто драгоценное. — В Миротворцах я на передовой, я реально меняю то, что важно. — Ах да, — кивнула Эмили, на губах её играла мечтательная улыбка. — Помню, как мама сказала мне, что ты поступила в Академию Миротворцев. Ты всегда была не такой, как все мы. Думаю, именно за это Я тебя и любила. Любила. Это слово ударило Кейтлин, как внезапный холод, приковав её к месту, будто она впервые услышала его снова — тем же голосом, тем же тоном. Она тут же подавила воспоминания с точностью человека, давно научившегося хоронить чувства глубоко внутри. Её глаза инстинктивно метнулись к башне часов, будто один лишь взгляд на неё мог заставить Вай появиться из ниоткуда. — Ты кого-то ждёшь? — спросила Эмили, будто ответ не был для неё очевиден. Будто сама Кейтлин Кирамман могла просто так стоять посреди общественной площади Пилтовера безо всякой причины, кроме как терять терпение. — Да, — коротко ответила Кейтлин, не добавляя ничего больше, кроме раздражения в голосе. — Должно быть, стоит того, чтобы ждать, — заметила Эмили задумчиво. — Ты же никогда не любила, когда люди опаздывают. Кейтлин опустила глаза, прикусив внутреннюю сторону щеки. Боже. Эмили действительно знала её слишком хорошо. Помолчав, она глубоко вдохнула, чтобы взять себя в руки, и подняла подбородок с тихой решимостью. — Она того стоит, — искренне ответила Кейтлин, и в её голосе не было сомнений. Эмили внимательно оглядела её. — Ты действительно изменилась, да? — с улыбкой сказала она. — Я всегда думала, что ты никогда не устроишься. Что будешь искать всё новые отвлекающие манёвры, чтобы досадить матери. Что, может быть, ты даже ждёшь меня. Челюсть Кейтлин напряглась, на щеках проступил лёгкий румянец. — Хотела бы я, чтобы ты перестала так говорить. — Почему? — спросила Эмили, её голос был мягок, но непреклонен. — Это же правда, разве нет? И ты всегда так мила, когда смущаешься. Глаза Кейтлин тут же поднялись. Она открыла рот, но слова — смесь протеста и чего-то более мягкого — застряли в горле. Она медленно вдохнула, стараясь прогнать тепло с лица. — Это нечестно, — выдавила она. — Ты сама ушла. Выражение Эмили заметно изменилось, будто в хорошо отполированной броне появилась трещина. — Ты лучше всех должна понимать, каково это — когда вся твоя жизнь распланирована за тебя. Нам было пятнадцать, Кейтлин. Что я должна была делать? Сбежать? Разве это что-то изменило бы? У Кейтлин перехватило дыхание. Годы легли между ними, как холодный сквозняк. Воспоминания, пропитанные сожалением и секретами, нежными прикосновениями и тихими прощаниями, шепотом произнесёнными за позолоченными стенами. Прикосновение пальцев к запястью, обещание, так и не высказанное вслух. Что она вообще могла сказать? Кейтлин не собиралась притворяться, что знает, что сделала бы её младшая версия. Тогда она была послушной, безупречно исполнительной. Да, она бы следовала всем указаниям матери. Но ей хотелось верить, что в ней была и другая часть — та, что пошла бы за кем-то вроде Эмили до края Рунтерры, имея лишь свои убеждения. Но даже в её молчании, даже на пути, который она не выбрала, она нашла собственное восстание. Она нашла Джейса. Нашла утешение в их дружбе и общем любопытстве. И когда совет повернулся против него, она тоже повернулась — против всего, за что стояла её мать. Возможно, именно тогда всё и началось по-настоящему. Возможно, именно тогда она решила жить не для других. Потому что если бы она этого не сделала… она, возможно, никогда не стала бы Миротворцем. Никогда не ступила бы в Стиллуотер. Никогда не встретила бы Вай. А это? Это была жизнь, которую она не променяла бы ни на что. Даже на обещание юной, чистой любви двух детей из знатных домов, связанных общей болью от навязанных ролей. И будто сама судьба откликнулась на её мысли, рядом возникло знакомое тепло — воплощение обаяния и безрассудства, а с ним пришёл и родной запах: кожа, корица, лёгкий оттенок земли с коммуны… и много-много машинного масла. — Эй, — раздался самый спокойный и родной голос, от которого у Кейтлин всегда замирало сердце. — Прости, что опоздала. Комбайн снова сломался, думаю, придётся строить новый с нуля. Кейтлин медленно повернула голову. Весь напряг, весь зажим в её теле мгновенно исчез, и выдох, который она так долго сдерживала, вырвался наружу. Перед ней стояла её Вай — идеальная, прекрасная Вай, с небрежно растрёпанными волосами, усмешкой на лице и пятном масла у скулы. Не раздумывая, Кейтлин потянулась и большим пальцем стёрла пятно, фыркнув так мягко, что это не могло быть раздражением. И Вай позволила. Её губы тронула улыбка, будто этот жест был чем-то совершенно естественным. Её рука сама легла на поясницу Кейтлин, пальцы удобно распластались по ребристой ткани, и они встали так, как привыкли за годы — легко, привычно, будто созданы друг для друга. Когда пятно исчезло и рука Кейтлин опустилась, глаза Вай скользнули за её плечо и впервые заметили Эмили. — А, эй. Прости, не хотела вмешиваться… — Ничего, — быстро перебила Кейтлин, голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. Пальцы впились в рукав Вай с тихой, но неприкрытой отчаянной надеждой. — Мы как раз уходим. При этих словах губы Эмили изогнулись, выражение её лица мгновенно сгладилось, будто маска вновь идеально легла на место. — Конечно. Не хочу задерживать вас, — сказала она. — Было приятно снова увидеть тебя, Кейтлин… Затем, взглянув на Вай с улыбкой, едва коснувшейся глаз, она грациозно кивнула. — И тебя тоже, Вай. — Да, и мне, — отозвалась Вай, настороженно переводя взгляд с Кейтлин на женщину, чувствуя в воздухе нечто тяжёлое, почти хрупкое. — Что ж, увидимся, — вежливо попрощалась Эмили, бросив Кейтлин последний томный взгляд, который Вай не могла не заметить, и ушла. Они молча проводили её взглядом. Вай посмотрела на Кейтлин, на напряжение в её челюсти. — Ты не злишься? — извинилась она. — Я старалась прийти как можно быстрее. Кейтлин посмотрела на неё — раздражение давно растаяло, сменившись чем-то гораздо нежнее. — Нет, я не злюсь. Больше не злюсь. Вай ещё немного изучала её, но не стала настаивать. Вместо этого её взгляд скользнул туда, где только что стояла Эмили. — Старая подруга? — спросила она, почти с вызовом, но напряжение в плечах выдавало её неуверенность. — Кто она? Типа… третья? Кейтлин резко выдохнула, закатив глаза с привычной, но утомительной усталостью. Всё из-за этой привычки Вай — вести мысленный список бывших Кейтлин, присваивая им номера, будто это было чем-то удивительным, что она вообще приводила домой столько бродяг, что Кассандра как-то прокомментировала это, когда они обе тайком залезли в её спальню. — Первая, — просто сказала она. Глаза Вай расширились, осанка мгновенно выпрямилась. — Подожди, что? — выдавила она, усмешка слетела с лица. Но Кейтлин уже развернулась и быстрым шагом пошла вперёд. Голова её была поднята, спина прямая — Вай узнала эту походку: Кейтлин держала себя на последних ниточках. Вай на полвздоха замерла, растерянно глядя ей вслед, а потом бросилась догонять. — Эй, подожди! Что значит «первая»? — требовательно спросила она, голос её сорвался от недоумения. — Ты имеешь в виду… — Имею в виду первую, — пробормотала Кейтлин, наполовину раздражённо, наполовину с усмешкой. Вай фыркнула, но в животе у неё что-то неприятно сжалось — частью защитного инстинкта, частью… ревности? Это определённо было не то, что она чувствовала раньше с Мэдди или другими из прошлого Кейтлин. Это было иначе… как-то. — Ого, ладно. Значит, это была первая. Приятно знать. Кейтлин резко остановилась, заставив Вай споткнуться и едва не упасть, скрипнув ботинками по мостовой. Она повернулась, брови её сошлись. — Вай... — начала она, и на мгновение Вай приготовилась к лекции, колкому замечанию о том, что пора отпустить прошлое, или, быть может, к резкому напоминанию, что всё это давно пора оставить позади. Но вместо этого губы Кейтлин чуть изогнулись, и она тихо вздохнула. — Куда мы идём? — спросила она спокойно, но лёгкий изгиб брови выдавал её нежность. — Ты же должна была спланировать сегодняшний вечер, помнишь? Вай на миг опешила от внезапной смены темы, рот её приоткрылся от удивления. — А? А, да. Точно. — Она прочистила горло, неловко почесав затылок. — Я и спланировала. Просто… ну, знаешь, немного отвлеклась. — Очевидно. Вай фыркнула, щёки её слегка порозовели в лунном свете. — Ладно, слушай. Я не ожидала встретить твою первую вот так, — проворчала она, хотя в голосе было больше смущения, чем раздражения. — Ты не можешь просто… не знаю, выкидывать такое на меня и ждать, что я буду вести себя нормально. Кейтлин рассмеялась — тепло и легко, и это сразу сгладило неуверенность Вай. — Ты собираешься вспоминать об этом всю ночь? — поддразнила она. — Потому что если да, я, пожалуй, передумаю насчёт этого свидания. Глаза Вай расширились, и она рванулась вперёд, инстинктивно обхватив Кейтлин за талию, чтобы удержать. — Нет! Нет-нет-нет. Свидание всё ещё в силе, — заверила она с почти чрезмерной искренностью. — Но тебе придётся надеть это. Кейтлин наблюдала, как Вай сняла куртку — ту самую старую. Ту, в которой она сбила её с ног в долине за коммуной Виктора, испачканную грязью и выглядевшую так, будто она только что искупалась в масляной цистерне. Вай встряхнула её и, развернув, накинула на плечи Кейтлин. Куртка почти полностью её поглотила. За годы широкая, мускулистая фигура Вай растянула её, и теперь стройная, высокая Кейтлин казалась в ней почти хрупкой. Но куртка легла на неё, как вторая кожа — большая, знакомая, тёплая не столько от ткани, сколько от самого присутствия Вай. — На тебе смотрится лучше, — усмехнулась Вай, разглядывая Кейтлин так, будто та была особенно аппетитным десертом, которым она собиралась насладиться. Кейтлин просто выбросила волосы из-под воротника, с невозмутимым видом, затем засунула руку в карман и достала резинку. Одним отработанным движением она собрала волосы в хвост, закрепила его, и несколько непослушных прядей вырвались на свободу, обрамляя её лицо мягкой, но вызывающей небрежностью. — Всё ещё пахнет кровью и чем-то, что ты тогда мазала себе на волосы, — сухо заметила она, опуская руки. Вай рассмеялась — низко и беззастенчиво. — Пошли, — сказала она, протягивая руку, и Кейтлин с лёгким фырканьем, но без колебаний, приняла её.

────────────────

Вскоре они достигли окраины Пилтовера, где дорога уходила вниз, переходя в первый спуск из ржавого металла и железных решёток. Из глубин поднимался пар и доносился отдалённый стук, вплетавшийся в прохладный вечерний воздух, словно настойчивое предупреждение. Кейтлин замедлила шаг, её взгляд скользнул по знакомому спуску. Бездна под городом была усеяна окислившимися мостками и скелетами лесов, переплетавшимися над Нижним городом, словно паутина. Но в отличие от прошлого раза, когда Вай первой прыгнула вниз — с безрассудной ухмылкой и вызовом, а Кейтлин последовала за ней, стиснув зубы и выпуская билеты на батисферу на ветер, — сейчас всё было иначе. Теперь они стояли бок о бок на краю, плечи их соприкасались, тела слегка повёрнуты друг к другу. Здесь не было борьбы за власть, не было обид или колючих слов между ними. Был лишь общий вызов, немой вызов, горевший между ними неугасаемым пламенем. Глаза Вай скользнули в сторону, уголки губ изогнулись. Она посмотрела вниз, мышцы её дёргались в предвкушении, азарт спуска уже искрил в глазах, как молнии за тучами. Затем она взглянула на Кейтлин, приподняла брови, дерзко и чертовски обаятельно усмехнулась и, не сказав ни слова, подмигнула и шагнула с края. Её ботинки уверенно вцепились в первую перекладину ржавой балки внизу, и тело тут же последовало за ними — руки упёрлись, плечи напряглись, каждое движение было отточенным инстинктом, а не обдуманным решением. Спуск превратился в танец — плавный и беззаботный, будто ветер и гравитация работали с ней заодно. Спустя несколько секунд она была уже на полпути вниз и, ухмыляясь, глядела сквозь тени наверх, словно бросая вызов тому, кто остался наверху. Кейтлин вздохнула — наполовину с усмешкой, наполовину с раздражением. Но звук был тихим, заглушённым скрипом металла и далёким гулом Нижнего города внизу. Она глубоко и ровно вдохнула, собралась и приготовилась к прыжку. Не колеблясь, она ухватилась за следующую платформу, и металл слегка заскрипел под её ботинками. Хватка была уверенной, отточенной. Не такой беззаботно-плавной, как у Вай — не было диких раскачек, не было театральных жестов. Но был контроль. Точность. Своего рода выверенная грация, отточенная годами тренировок и дисциплины, погоней за хаосом и отказом отставать. Ветер рванул навстречу, холодно резнув по коже и яростно трепля воротник куртки Вай, который хлопал вокруг неё, словно живое существо. Непослушные пряди волос хлестали по лицу, цепляясь за щёки, но она не останавливалась. Даже не моргнула. Если Вай двигалась по инстинкту выживания, то Кейтлин — с холодной уверенностью отработанного навыка. И пусть она не была рождена для таких спусков, она всё равно сумела ими овладеть. Внизу Вай прыгнула с последнего участка одним махом, ботинки бесшумно коснулись решётки. Она выпрямилась с той же вечной ухмылкой — дикой и знающей, руки свободно повисли по бокам, и она посмотрела наверх сквозь переплетение балок и лесов. — Что так долго, Кексик? — крикнула она, голос её эхом отразился между балками и лесами, как насмешка. — Не говори, что размякла. Кейтлин приподняла бровь посреди раскачки, ухватилась за последнюю перекладину и резко оттолкнулась, приземлившись легко на площадку в нескольких шагах от Вай. — Неплохо, — с лёгкой насмешкой протянула Вай, её взгляд скользнул по фигуре Кейтлин, задерживаясь на мгновение дольше положенного на особенно любимых местах — с одобрением, но не без игривого вызова. — Для топсайдера. — О? — бросила вызов Кейтлин, подходя ближе и цепляя палец за петлю на ремне Вай, резко дёргая её к себе. Дыхание Вай перехватило, жар между ними вспыхнул, когда она приблизилась так близко, что почувствовала, как их дыхание смешалось. На лице Вай мелькнуло удивление, но лишь на секунду. Она ожидала, что Кейтлин поцелует её — страстно и голодно, что-то настолько же интенсивное, насколько и опьяняющее. Но как только их губы почти коснулись, Кейтлин ловко выскользнула из её хватки. И прежде чем Вай успела моргнуть, Кейтлин уже перепрыгнула через край платформы и приземлилась аккуратно на выступ ниже. Она обернулась, посмотрела вверх и бросила Вай такую редкую, такую самодовольную усмешку, что у той чуть дух не перехватило. Проклятье. Вай задержалась на месте дольше, чем планировала, разрываясь между восхищением и чем-то, что опасно приближалось к обожанию. Она покачала головой, беззвучно рассмеявшись. Сомнений не было — не существовало на свете женщины, которая поражала бы её так же сильно, как Кейтлин Кирамман. Расправив плечи, Вай собралась и прыгнула следом, вскоре приземлившись рядом с партнёршей. Кейтлин стояла, дожидаясь её, скрестив руки, поза её была непринуждённой, но тот проклятый синий глаз держал в себе нечто гораздо более мягкое, нечто предназначенное только для неё. — И долго тебя ждать? — сказала Кейтлин небрежно. — Никогда не думала, что меня перехитрит миротворец, — ответила Вай, голос её балансировал между насмешкой и благоговением. — Не принимай близко к сердцу, — спокойно парировала Кейтлин, подходя ближе и стирая пятно грязи с щеки Вай. — Просто у меня был отличный учитель.

────────────────

— Пожалуй, мне следовало ожидать, что ты приведёшь меня в Нижний город, — сухо заметила Кейтлин, окидывая взглядом тёмные переулки и тусклое, зловещее свечение газовых фонарей, висящих над ними на затемнённых улицах. — Но не уверена, что согласна с таким выбором. Вай фыркнула, шагая дальше, в то время как её глаза метались по стенам в поисках чего-то. На мгновение она оглянулась через плечо. — Что? Слишком грубо для тебя? — Пожалуйста, — Кейтлин закатила глаза, поравнявшись с Вай. — Я имела в виду, что всё изменилось после… — Её голос на мгновение дрогнул, взгляд опустился на землю. — После того, что я сделала. Вай на долю секунды замерла, прежде чем продолжить шагать. — Всё кончено, Кейт. Большинство даже не помнит, что случилось. Чёрт, думаю, большинство уже и забыло. — А ты? — Голос Кейтлин прозвучал тише, с оттенком уязвимости, которую она редко позволяла себе проявлять. Вай продолжала идти, сосредоточившись на изучении переулка в поисках чего-то, что Кейтлин ещё предстояло узнать. — Поверь мне, Кейт, — сказала она искренне. — Если я о чём-то и думала тогда, так это определённо не о военном положении или восстании. — Её губы изогнулись в ухмылку, но на этот раз более мягкую. — Хотя в плаще ты выглядела чертовски хорошо. Кейтлин покачала головой, продолжая следовать за Вай сзади, её губы дёргались против воли. — Не в этом дело, Вай. — Ладно, — Вай пожала плечами. Она остановилась и на этот раз повернулась к Кейтлин. Её взгляд устремился прямо на неё, с чем-то хрупким внутри. — Я в основном думала о тебе. Довольна? Это признание заставило Кейтлин замереть, её шаги замедлились до полной остановки. Что-то, смесь озабоченности и сожаления, мелькнуло в её глазах, но она решила не давить дальше. Вместо этого она отвела взгляд. — Я, кстати, не была... — вдруг сказала она, и её слова повисли в воздухе между ними. Вай склонила голову. — Не была какой? — Счастли́вой, — уточнила Кейтлин, её тон был ровным, но отстранённым, словно она говорила больше с собой, чем с Вай. — С Мэдди. Я никогда не была счастлива с ней. Вай замешкалась, с осторожностью изучая ход мыслей Кейтлин. — Нам не обязательно об этом говорить, — осторожно сказала она, не из-за собственного дискомфорта, а потому что знала о дискомфорте Кейтлин. Это имя всегда ощущалось как прикосновение к чему-то незажившему под кожей. На мгновение они просто стояли там, застигнутые той тишиной, что наступает только после того, как переживешь самое худшее вместе. Столькое уже было высказано в последствиях войны, когда оставались только они, пытаясь осмыслить, кем они были и кем стали. Дело было не только в последствиях принятых решений. Дело было и в шрамах, тех, что никто не видел. Для Кейтлин этой раной была Мэдди. Предательство. Ложь. Медленное, ужасающее осознание, что она когда-то делила постель с кем-то, кто мог бы убить ее, не моргнув глазом. И тот факт, что она ничего не заметила, даже не заподозрила — она, человек, способный визуализировать каждую деталь на месте преступления, разобрать жизнь человека лишь по его внешности и делать выводы по паре улик — и все же каким-то образом она оказалась ослеплена. Такое знание не просто исчезает. Оно укореняется в тихих уголках ее разума, сжимаясь туже каждый раз, когда Вай прикасалась к ней в те первые недели. Это изменило ее. Не сразу, но тихими, коварными способами, которых она тогда не замечала. Способами, которые заставляли ее отстраняться от Вай, держать дистанцию, даже когда все, чего она хотела, — это быть ближе. Потребовалось время, прежде чем она снова смогла без колебаний тянуться к Вай. Недели, чтобы вспомнить, что близость не должна ощущаться как ловушка, которая может захлопнуться в любой момент. — Кейт… — позвала Вай, заметив, как Кейтлин замолкла. Она подошла ближе, протянув руку к ее руке в попытке отсечь кружащие мысли, которые уже поглощали ее. — Кейтлин. Дыхание Кейтлин выровнялось, ее взгляд снова поднялся, чтобы встретиться с взглядом Вай. — Я никогда не смогу быть с кем-то другим, кроме тебя, правда? Ухмылка Вай вернулась с легкостью, ее обычная уверенность смягчена дразнящим теплом. — Прости, Кексик. Полагаю, ты застряла со мной. Эта мысль заставила Кейтлин улыбнуться, ее глаза отразили тихую благодарность, которую она не высказала, но знала, что Вай чувствует. И все же ее внимание вернулось к грязному переулку, в котором они оказались, его грязь и сомнительные запахи решительно возвращали ее к реальности. Казалось, они не приблизились ни на шаг к тому месту, которое Вай задумала. — Так куда именно ты планировала меня привести? — высказала Кейтлин, с опаской, но несомненно с любопытством. — Потому что мы, кажется, заблудились. Вай в последний раз ободряюще сжала ее руку, прежде чем отпустить, ее взгляд снова с целью засканировал переулок. — Увидишь. Краем глаза Вай заметила ее — ничем не примечательную металлическую дверь, втиснутую между потрескавшимися кирпичными стенами и мусорным баком, который выглядел так, будто его не опустошали неделями. Кейтлин вздохнула, звук застрял где-то между смирением и легкой усмешкой. Вай всегда можно было доверять в том, чтобы привести ее в самые сомнительные уголки Зауна. Вай постучала костяшками пальцев по двери, излучая свою фирменную расслабленную самоуверенность, слегка откинувшись назад. — Слышала об этом месте от Шрама, — сказала она, с ухмылкой глядя на Кейтлин. — Говорят, у них лучшее тесто в городе. Кейтлин приподняла бровь. — Тесто? Как еда или как…? — Она позволила вопросу повиснуть, не уверенная, хочет ли услышать ответ. Но ждать пришлось недолго, потому что дверь распахнулась, и за ней оказался высокий долговязый мужчина с забрызганными маслом очками на лбу. Он молча кивнул, прежде чем впустить их внутрь. Кейтлин последовала за Вай через дверной проем, ее ботинки мягко стучали по неровному полу. Внутри Кейтлин моргнула, давая глазам привыкнуть к тусклому красноватому освещению. Это пространство с трудом можно было назвать лаунжем — или это была забегаловка? Она не была уверена. Украшения можно было описать как… эклектичные. Стены были залеплены старыми вывесками, обломками сломанных механизмов, и несовместимые карикатурные рисунки тянулись от пола до потолка. Над барной стойкой замысловатая мозаика из покореженных, потускневших шестеренок покрывала потолок, их зазубренные края образовывали странно завораживающее лоскутное одеяло, не оставлявшее ни одного открытого участка. Столы представляли собой беспорядочную смесь утилизированного дерева и металла, некоторые стояли на шатких ножках, явно переделанных из промышленного лома. Легкий запах жареной еды смешивался с запахом машинного масла и оттенком чего-то сладкого, что Кейтлин не могла точно определить. И затем, в дальнем углу, но являясь неотъемлемой частью заведения, была маленькая сцена, на которой выступало трио музыкантов: пианист, басист и саксофонист. Переливчатые ноты их мелодии вились в воздухе, насыщенные и плавные. Это был джаз, осознала Кейтлин. — Ну? — спросила Вай, поворачиваясь к Кейтлин, чтобы оценить ее реакцию. — Что думаешь? Кейтлин замешкалась, окидывая взглядом комнату. Это было не тем, чего она ожидала, и очень далеко от того. — Это… довольно мило. Пока они занимали места у бара, обе пробежались глазами по меню. Вай воспользовалась возможностью, чтобы украдкой взглянуть на Кейтлин, которая изучала меню со сосредоточенным усилием. — Должно быть лучше, чем у Джерико, да? Не сплошная бурда. Кейтлин не подняла глаз; не хотела доставлять Вай удовольствие, но уголок её рта дёрнулся. — Нет, не бурда, — плавно ответила она, всё ещё внимательно изучая ассортимент. — И музыка, по крайней мере, приятная. Вай повернула голову к маленькой сцене, привлечённая бархатистыми, сладковатыми переливами саксофона, которые вились в дымном воздухе. Что-то в её позе изменилось — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Кейтлин это заметила. Она тихо опустила меню. — Ты не думала снова заняться… саксофоном? — Я даже не знаю, помню ли я еще как, — фыркнула Вай, затем она посмотрела на Кейтлин с кривой ухмылкой. — Но если вдруг вспомню, может, мы с тобой сможем создать наш собственный классический джазовый дуэт. Мы могли бы гастролировать по Рунтерре. Ты на своей скрипке, а я на саксофоне. — А как же девочки? — Оставим их. Пусть твой отец растит их, и может однажды, когда они вырастут, они сами нас найдут. Кейтлин рассмеялась. По-настоящему. Так, что осветило все ее лицо, сморщило нос и показало тот крошечный промежуток между передними зубами, который Вай любила больше всего на свете. Это был не тот отполированный, вежливый смешок, который доставался всем. Этот был мягким, беззащитным и немного глуповатым — смехом, который видела только Вай. Затем, когда ее смех сменился на нечто более нежное, Кейтлин уперлась локтем в стойку, позволив голове лечь на кулак. — Я могла бы, знаешь ли… — Кейтлин замолчала, ее взгляд устремился вдаль. — Оставить все позади — имя, дом, наследие. Я думала об этом раньше, в юности, каково было бы сбежать от всего этого. — И что бы ты делала? — спросила Вай, склонив голову, чтобы попытаться встретить взгляд Кейтлин. Затем с полу-дразнящим выражением она ухмыльнулась. — Без своих ежедневных чашек чая и горячего душа. — Жила бы за счет земли, полагаю. Разводила скот. Может, нашла бы милую фермершу, чтобы сделала из меня честную женщину. Вай кивнула, с легкой улыбкой представляя эту сцену. — Звучит почти идеально, на самом деле, — призналась она, прежде чем снова повернуться к своему меню. Она принялась бездумно постукивать по нему пальцем, а затем бросила на Кейтлин искоса быстрый взгляд. — Ты же знаешь, что мне никогда не было дела до всего этого, да? До горячего душа. До импортных кремов. До того изысканного чая, который, наверное, стоит дороже, чем аренда той халупы, где я жила, когда мы… разбирались во всем. — Ну, да, — продолжила Вай с ухмылкой, — это немного безумно, что женщина, на которой я женилась, богаче, чем может себе представить. Но ты никогда не позволяла всему этому помешать тебе испачкать руки, когда это важно. Кейтлин один раз моргнула, затем покачала головой. Легкий румянец на щеках выдавал ее. — Но ты ведь обожаешь горячий душ, — парировала она игриво, взгляд снова скользнул к меню. Вай ухмыльнулась, возвращая жест, пока сама небрежно просматривала спешлы. — Да, особенно когда ты в нем. Они обе улыбнулись этому, пытаясь, но не в силах сдержать общую потеху, пока обе размышляли над строчками в меню. Как раз в этот момент за стойкой появился лысый мужчина внушительного телосложения, с блокнотом наготове и ожидающе поднятыми бровями. Вай, все еще улыбаясь уголками губ, отложила меню. — Я возьму тетерева с вафлями, — сказала она, мельком взглянув на Кейтлин. — Фаршированные грибы? Кейтлин кивнула едва заметно, и бармен легко записал их заказы. — Напитки? — Джин Фьелхорд. Чистый, — плавно сказала Кейтлин, вызвав тихий свист бармена, за которым последовала поднятая бровь и взгляд, выражавший больше удивления, чем осуждения. — Ладно. Не каждый день нам приходится доставать эту бутылку с полки, — заметил он с большим уважением, прежде чем перевести взгляд на Вай. — А для вас? Кейтлин и Вай обменялись взглядом, нечто среднее между разрешением и тем видом ободрения, которое только они могут дать друг другу. — Что у вас есть из разливного? — наконец спросила Вай, её непринуждённый вопрос прозвучал с привычной уверенностью.

────────────────

Их ужин протекал в той непринужденной беседе, которую могут породить лишь годы близости. Они говорили обо всем: о планах на День Прогресса, о том, как Вай собирается снова запустить комбайн, о ходе ремонта старой мастерской Джейса. Но всегда их слова, казалось, в конечном итоге возвращались к двум темам: их дочерям. Вай ухмыльнулась, откинулась на спинку стула и лениво провела пальцем по краю своей почти нетронутой пинты эля. Когда-то это было её спасением, но теперь, спустя годы, превратилось в редкую слабость. В нечто, что она позволяла себе лишь изредка — и только в компании Кейтлин. — Знаешь, на днях я застала Лавандер за словом «ужасающе». Кейтлин подняла взгляд от своего бокала. — Да? Когда она это сказала? — Я спросила ее, как прошел день, а она так и говорит: «Это было ужасающе, мама, дракон съел принцессу», — с легким смешком повторила Вай. — Ты же знаешь, что она это от тебя переняла, да? Кейтлин фыркнула, качая головой. — Хотелось бы надеяться. Я провожу с ней больше времени, чем когда-либо проводила с Шарлоттой в ее возрасте. Слова были достаточно невинны, но что-то промелькнуло на лице Вай, лёгкий укол вины, который Кейтлин мгновенно уловила. Это была та же невысказанная тяжесть, что прежде прокрадывалась в их разговоры, тихое знание того, что перевод Кейтлин на бумажную работу — её разделённое время между Залом Права и домом — было отчасти из-за Вай; из-за того, как та беспокоилась. Вай опустила взгляд, катая каплю конденсата по своему стакану. — Да, — пробормотала она, и её ухмылка слегка померкла. — Полагаю, это логично. — Вай, я сделала свой выбор, — быстро сказала Кейтлин. — Ради нашей семьи. Я не сожалею об этом.. — Да, но... — Нет, — голос Кейтлин прозвучал тихо, но в нём не осталось места для возражений. — Никаких «но». Это было мое решение. Ты не принуждала меня. И уж точно тебе не следует чувствовать себя виноватой за то, что я выбрала. И особенно учитывая все, что ты делаешь для нас. Вай переменилась в позе, прикусывая внутреннюю сторону щеки, обдумывая следующие слова. — Но ты ненавидишь это, — тихо сказала она. — Думаешь, я не замечаю? Каждый раз, когда ты засиживаешься допоздна, это потому что Стеб и оперативная группа на задании. Ты все еще читаешь отчеты. Ты все еще проверяешь переговоры. — Это правда. Я ненавижу это, не буду лгать, — с вздохом призналась Кейтлин, откидываясь на спинку стула. — Но я ненавидела бы это еще сильнее, если бы пришлось пропустить еще одну веху. Первые смешки, первые шаги. Не дай бог, первую любовь. — Ну, первый шаг Пау-Пау был не таким уж захватывающим. Она просто пошатнулась и врезалась прямо в стену, — сказала Вай, усмехаясь при воспоминании. — А потом просто стояла там и плакала рядом с ней. До сих пор видны следы на обоях. Кейтлин улыбнулась, но улыбка дрогнула, ровно настолько, чтобы обнажить боль под ней. Ее там не было. Это был момент, врезавшийся в память Вай, а не в ее. Вай заметила. Конечно, заметила. Она протянула руку, мягко положив ее на колено Кейтлин, чего было достаточно, чтобы унять вину, начинавшую оседать там. — И слушай… если ты когда-нибудь захочешь снова пойти по их следам, — начала она с чем-то знакомый в голосе. — Провести еще одну операцию, погоняться за очередным безрассудным, но неоспоримо обаятельным заунитом по Нижнему городу… — Она ухмыльнулась. — Я буду здесь. Для них. Кейтлин смотрела на нее, действительно смотрела, и на мгновение позволила себе представить это: зов поля, адреналин, ясность цели, которую она чувствовала только с ботинками на земле и винтовкой за спиной. Ту часть себя, что все еще жаждала ответов, справедливости, более глубокого понимания мира, который редко имел смысл. Но затем она подумала о том, что предлагала Вай, не просто слова, а тихое, постоянное присутствие. Кто-то, кто привязал себя так крепко к их дому, к их девочкам, никогда не называя это жертвой. И Кейтлин задалась вопросом, не в первый раз, каков должен быть вес этого. Всегда быть той, кто ждет у окна. Держать все вместе. — Твоя работа тоже важна, знаешь? — наконец сказала Кейтлин, ее голос был чуть слышен, глаза смягчились. — Ты построила кое-что здесь, внизу. Нечто реальное. Нечто, что имеет значение. Вай пожала плечами, словно ей не нужна была похвала. — Как и помощь тебе, — без колебаний сказала она. — А то, что я делаю? Это не удержит Ноксус за нашими стенами и не остановит какого-нибудь пацана, которого впихнут в Стиллуотер за мелкое нарушение. Это не заставит совет действовать так, как это делаешь ты. Ты делаешь все это, чтобы я могла делать то, что делаю здесь, внизу. Таков всегда был план, Кейт. — Но разве ты не скучаешь по этому? — спросила Кейтлин. Она слегка склонила голову, выискивая в глазах Вай хоть проблеск той старой тоски. — По той свободе? Быть здесь, внизу, вместо того чтобы… застрять там, наверху. — Застрять? — переспросила Вай, с притворным негодованием. — В особняке с сорока двумя кроватями и двумя сотнями каминов, с кухней, которая, кажется, простирается до самого горизонта? Да, я действительно страдаю. Кейтлин тихо фыркнула, напряжение наконец отпустило ее плечи. — Ладно, возможно, не застрять. Но ты понимаешь, о чем я. — Не-а. Это ты всегда была заперта там, наверху, а теперь нет. Ты наконец видишь мир таким, какой он есть, на своих условиях, — тихо добавила Вай, ее большой палец все еще нежно выводил круги на коленях Кейтлин. — Я? Я выживала всю свою жизнь, Кейт. Жила на самом краю. Дом — это именно то место, где я хочу быть. Она позволила словам повиснуть между ними, не как оправдание, а как правда, в которую ей нужно было, чтобы Кейтлин верила так же сильно, как и она. И как раз в тот момент, когда он стал слишком хрупким, слишком интимным — скрепленным ничем, кроме тепла присутствия друг друга, мягкого ритма джаза и тихого ропота разговоров, затихающих в почтительной тишине, — голос бармена врезался в него. — Это для вас, — сказал он. Его комментарий был адресован Вай, когда он поставил на стойку стакан с ноксианским золотым. Его глаза многозначительно метнулись в дальний угол зала, где в тусклом свете сидела закутанная в тени фигура. — Комплимент от той леди. Кейтлин повернула голову так быстро, что Вай удивилась, как та не сломала шею. Её взгляд мгновенно нацелился на упомянутую женщину. Незнакомка небрежно развалилась в углу у бара, вращая в одной руке похожий бокал с золотистой жидкостью. Она была бросающейся в глаза — высокая и уверенная, с каскадом каштановых волос, обрамлявших лицо, которое лучше всего можно было описать как опасно красивое, даже по меркам Кейтлин. Их взгляды встретились на краткий миг — её карие глаза, одновременно проницательные и вызывающие, будто изучали и оценивали Кейтлин. Затем, с медленным, нарочитым движением, они переметнулись на Вай, и на ее губах расползлась недвусмысленная ухмылка. Кейтлин так же быстро развернулась на своем стуле, чтобы посмотреть на Вай. — Так вот чем ты занимаешься, когда бываешь здесь, внизу. — Чт- Что... — Вай захлебнулась, и эль, который она потягивала, чуть не попал ей в нос. Ее голос звучал выше обычного, с примесью паники и недоумения. — Ты же не думаешь на самом деле- — Я не знаю, что думать, — парировала Кейтлин, хотя в этом не было настоящей остроты. — Все те дни, что ты проводишь здесь, в Нижнем городе. Вечно задерживаешься до ночи. А теперь я вижу, как какая-то женщина покупает тебе выпивку… Вай проследила за её взглядом, её глаза остановились на ухмыляющейся женщине, и она тут же скривилась. — О, да ты должно быть шутишь, — пробормотала она, её плечи поникли. — Я даже не знаю её! Она, наверное, думает, что мы подруги… сожительницы или что-то вроде того. — Мы и есть сожительницы, — указала Кейтлин, ее тон был почти что излишне деловитым, но легкое подергивание в уголке губ говорило Вай об обратном. Она фыркнула, ставя свой эль. — Хочешь, я скажу ей это? — Не смей. — Слова выстрелили из уст Кейтлин с такой силой, что она даже сама удивилась, прозвучав гораздо более капризно, чем она намеревалась. Вай рассмеялась и, с ухмылкой, лишь подливавшей масла в огонь раздражения Кейтлин, ловко прихватила со стойки бокал с Ноксианским Золотым. Затем она подняла его в сторону незнакомки в небрежном, почти вызывающем жесте, специально повернув руку так, чтобы свет выхватил из темноты золотое кольцо на её безымянном пальце. Сработало, как она и задумывала. Лицо женщины явно превратилось из самодовольной уверенности в нечто, похожее на полное смирение, её глаза уставились на собственный бокал, словно он мог поглотить её целиком, прежде чем она встала и ушла. — Тебе на самом деле нравится внимание, да? — вдруг сказала Кейтлин, наблюдая, как Вай тихо посмеивается над своей маленькой победой. — Я просто была… вежлива, — парировала Вай, выделяя последнее слово так же, как когда-то сделала Кейтлин, откидываясь на табурете. Кейтлин не смогла сдержать стон, противоречащий ее воспитанию. — Это официально худшее свидание в моей жизни, — вздохнула она, делая щедрый глоток своего джина. — Ой, да брось, Кейт. Я просто дразнила тебя. Когда та не ответила, Вай поставила бокал, развернулась на табурете, пока её колени не оказались по бокам от ног Кейтлин. Она протянула руку и мягко взяла её за подбородок. Смена была плавной, отточенной. Это была та самая лёгкая фамильярность, что рождается за годы украденных мгновений и затянувшихся прикосновений. Без лишних раздумий она наклонилась, коснувшись губами губ Кейтлин в одном из тех мягких, задушевных поцелуев, что говорили больше, чем могли бы выразить одни слова. Легкое жжение фрельордского джина смешалось с горьким послевкусием дешёвого эля, когда их дыхание переплелось. Вай улыбнулась прямо в поцелуй, ее рука скользнула к затылку Кейтлин с нежностью, от которой у обеих перехватило пульс. Когда она наконец отстранилась, ровно настолько, чтобы говорить, ее ухмылка расширилась. — Не говори, что Эмили Феррос была лучше этого? Кейтлин закатила глаза, хотя румянец на ее щеках говорил громче слов. — Теперь это Советник Эмили Феррос, — поправила она чопорно, но ее голос смягчился. — И это было очень давно. Всего лишь две девочки из знатных домов, смотревшие друг на друга так, словно одна из них могла бы держать ключ от клетки другой. — Что случилось? — спросила Вай, ее голос был тихим, но любопытным. Кейтлин медленно вдохнула, её пальцы рассеянно скользнули по краю бокала. — Поверишь, если скажу, что моя мать была против? Но это не имело никакого значения — у дома Феррос была традиция отправлять своих детей в Демасию, когда те подрастали. Когда это случилось, мы попрощались, и внезапно я снова осталась одна. Она сделала паузу, и тяжесть воспоминаний мягко легла на черты её лица. — Сначала мы писали друг другу письма. Пытались сохранить эту связь. Но в конце концов её ответы прекратились, а потом я встретила Джейса. Он был рядом, а она — нет. Так что я отпустила. Взгляд Вай смягчился, вся её ехидность растаяла, уступив место чему-то тёплому и почти что защитному. — Первая любовь и первое разбитое сердце, да? Кейтлин фыркнула, но звук дал трещину по краям. — Как я и сказала… номер один. Губы Вай дёрнулись, но ее глаза сузились с вызовом, от которого пальцы Кейтлин инстинктивно сжались вокруг бокала. — И на каком именно месте в этом списке сижу я? — спросила Вай, ее тон был легким, но глаза намекали на нечто более теплое, нечто почти уязвимое, словно не она сама придумала этот подсчет. Кейтлин моргнула, на мгновение застигнутая врасплох. Ее взгляд перешел на лицо Вай, которое выражало лишь самодовольную ухмылку и слегка покрасневшие щеки. Но затем её губы изогнулись, и из них вырвался мягкий, почти измученный вздох. — У тебя нет номера, — ответила Кейтлин, слабо улыбаясь, откидываясь назад. Ухмылка Вай исчезла почти мгновенно, ее глаза расширились. — Погоди… что? Кейтлин усмехнулась, рассеянно покручивая свой бокал. — Ты меня слышала, — промычала она, многозначительно глядя на Вай. — У тебя нет номера. — Это… подсчет так не работает! — запротестовала Вай, ее уши слегка порозовели. — Ты не можешь просто... — О, но я могу, — плавно перебила Кейтлин, склонив голову с улыбкой, сиявшей от самодовольства. — Подсчет для всех остальных. — Она слегка наклонилась, небрежно пожимая плечами. Слишком небрежно. — Ты не все остальные. Вай застыла, ее мозг осознавал значимость заявления Кейтлин. Ее рот беззвучно открывался и закрывался целых три секунды, а щеки потемнели до глубокого красного оттенка, почти совпадающего с цветом ее волос. — О, — наконец выдавила она, и эта долгая пауза повисла в воздухе, смутительно затянувшись. — Так скажи мне, Вайолет Кирамман, — сказала Кейтлин, наклоняясь вперед и опираясь на ладонь. — Свидание на этом заканчивается, или ты собираешься убедить меня провести ночь у тебя? Всё ещё оправляясь от настоящей бомбы, которую Кейтлин только что сбросила на неё, Вай прочистила горло, пытаясь собрать в кучу те жалкие остатки самообладания, что у неё ещё оставались, прежде чем рискнуть встретить её пронзительный синий взгляд. — Вообще-то, — прохрипела Вай, ее голос надломился на полуслове, а уши пылали ещё пуще прежнего. Она снова кашлянула, с хрипотцой, которая ничуть не скрывала лёгкую дрожь. — Есть… еще одно место, куда я хотела тебя привести. Идеально приподняв бровь, Кейтлин ухмыльнулась так, что это было одновременно до безумия раздражающе и до безумия привлекательно для собственного же блага Вай. — Ладно. Тогда веди, — сказала она, вкладывая свою руку в её ладонь. — Я вся в твоём распоряжении. (Продолжение следует…)