Littlest Adventures

Война оставила свои шрамы, это была правда. Глубокие раны, которые никогда по-настоящему не заживут. В лучшем случае, они покроются келоидными рубцами на тех, кому довелось это пережить. Рубцами, которые со временем могут поблекнуть, когда память о тех событиях окончательно умрёт. Кейтлин порой с трудом мирилась с мыслью, что однажды, в очень далёком будущем, эта война станет всего лишь сноской в учебниках истории — точкой в родословной семьи Кирамман, о которой её будущие потомки даже не задумаются второй раз. Будет забыто всё, что она потеряла. Всех, кого она потеряла. Джейса, например. Её взгляд скользнул по статуе, которую воздвигли в его честь внутри отреставрированной башни, когда-то бывшей Хекс-вратами. Совет превратил её в мемориал и музей одновременно, где каждый этаж повествовал о создании Хекстека, о невероятных свершениях, которые эта технология подарила городу, и о следе, который она оставила после себя. А на самом верху башни они воссоздали симуляцию луча Хекс-врат, позволяя посетителям представить, как будто ускоритель полёта всё ещё работает. Взгляд Кейтлин опустился на табличку у подножия статуи: «Защитник Завтрашнего Дня». Так они окрестили Джейса, своего героя, увековеченного в бронзе за спасение Пилтовера от аномалии, что едва не уничтожила всё. Помнишь, как мы в супергероев играли, Джейс? промелькнуло у неё в голове. У тебя был молот, а у меня — ружьё. Мы были непобедимы. Тихий вздох вырвался из её губ, когда она опустила глаза, и воспоминания хлынули на неё — о том, как они носились по садам поместья Кирамман, со щеками, испачканными землёй, а смех эхом разносился под сенью старых деревьев. Она с пальцами, сложенными в виде пистолета. Джейс, размахивающий молотом, слишком маленьким для его грёз. Они воображали, что сражаются с кру́гами, греллфинами и прочей нечистью, которую только могло породить их воображение. Скучаю по тебе, — призналась она беззвучно. По нашим разговорам. Спорам. Твоим ужасным советам. Плечи её вздрогнули, и на груди лёгкой тяжестью опустилась тоска. Порой я просто не знаю, правильно ли говорю с Вай или с девочками. Не слишком ли я давлю, или может я слишком прямолинейна или, наоборот, недостаточно. Слишком молчалива. Слишком властна. Слишком... непреклонна. В смысле, что я вообще понимаю в воспитании детей? Кейтлин усмехнулась. А Вай... она не ты. Её не было рядом тогда, в те дни, когда я противостояла матери и несла на себе весь этот невыносимый груз быть её единственным ребёнком. И дело не в том, что я не доверяю Вай. Доверяю. Даже больше, чем себе. Но... она никогда не поймёт, каково это — нигде не вписываться. Или что чувствуешь, когда идёшь по лезвию ножа между желанием сделать маму гордой и ощущением, что ты в ловушке, обречённой её разочаровать. Или когда выбираешь между учёбой и тем, чтобы тайком принести домой очередного бездомного котёнка или щенка. Она замолчала, сглотнув подступающий к горлу ком. Ты смеялся надо мной из-за этого, помнишь? Говорил, что я привязываюсь только к тому, чего не могу починить и отчаянно хочу спасти. Что однажды я положу за это жизнь. А когда я сказала, что вступаю в ряды Миротворцев, помнишь, что ты ответил? «Бедный департамент даже не поймёт, что с ним произошло». Кейтлин фыркнула. Ты никогда не заставлял меня чувствовать себя маленькой. Просто... видел меня. Думаю, это то, чего мне больше всего не хватает. То, что ты никогда не смотрел на меня как на другую. Ты не всегда соглашался с моим выбором, но ты понимал. А Вай... она учится. Она старается. И я люблю её за это. Но в некоторые ночи, когда я лежу без сна и думаю, не была ли я слишком строга с Шарлоттой, или слишком мягка с Лавандер, или одобрила бы мои решения мама... Она снова замолчала, сглотнув ком в горле. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. С кем можно поговорить. Хотя бы ещё один раз. Словно призванный её мыслями, голос Джейса из динамиков над головой заполнил пространство. Кейтлин вздрогнула, плечи инстинктивно напряглись, пока отрывок его речи с Дня Прогресса — лаконичный и искренний — витал в воздухе. Капсула времени, полная оптимизма, амбиций... и трагедии. Но затем, мягко и неуверенно, в её ладонь вложилась тёплая, доверчивая рука. Она посмотрела вниз и увидела Шарлотту, уставившуюся на неё снизу вверх, с глазами, полными нетерпения, но с губами, подрагивающими от вопроса, который ждал лишь её разрешения. Кейтлин с лёгкой улыбкой сжала маленькую ладонь. — Что, родная? — Можно мы начнём с симулятора Хекс-врат? — слова Шарлотты хлынули, будто прорвало плотину. — О нём все в школе говорят. Кейтлин улыбнулась, медленно кивнув. — Конечно. Почему бы тебе не подняться сначала с мамой? Я встречусь с вами там. Шарлотта просияла. Но прежде чем повернуться, она замерла, её взгляд приковала возвышающаяся над ними статуя. Она уставилась на неё широкими, почти благоговейными глазами, словно любуясь грандиозным, вечным шедевром. — Он такой красивый, — прошептала она. — Тебе не кажется, мамочка? Кейтлин моргнула, на мгновение застигнутая врасплох. Она проследила за взглядом дочери вверх, брови сдвинулись. Её губы искривились в нечто среднее между неловкостью и сухой усмешкой, пока она разглядывала Джейса, застывшего во времени, с руками, лежащими на рукояти его Хекс-молота. Конечно, он был красив, умен, и статен не хуже любого из её Миротворцев. Она даже припоминала, как многие, после того как она вытянулась, просто предполагали, что они встречаются. Но... он никогда не был для неё таким. — Эх, — сухо промолвила Кейтлин, скрестив руки на груди. — Боюсь, ты не у той проповедуешь. Шарлотта повернулась, нахмурившись. — У какой? На этот раз Кейтлин взглянула дальше статуи, в ту часть главного зала музея, где Вай ждала с Лавандер. И уголок её рта чуть тронула улыбка. — У той, для кого красива только твоя мама, — с нежностью провозгласила Кейтлин. Затем она легонько подтолкнула Шарлотту. — Беги. Нехорошо заставлять сестру ждать. Шарлотте не потребовалось больше уговоров. Она развернулась на месте и помчалась, её восторг буквально витал вокруг. Она подскочила к Вай, которая присела рядом с Лавандер, терпеливо объясняя какие-то миниатюрные прототипы различных хекстек-изобретений, с выражением лица, какое бывает только у родителей, когда их просят объяснить разницу между «этой светящейся штукой» и «вот той светящейся штукой». Шарлотта подбежала к ним потоком торопливых слов, энергично жестикулируя, пока передавала ответ Кейтлин. Вай подняла взгляд на полуслове, скользнула глазами мимо плеча дочери и замерла, уставившись через всю комнату. Она нахмурилась, заметив скованность в плечах Кейтлин, то, как её пальцы всё ещё замерли в том месте, где только что лежала маленькая ладонь Шарлотты, и лёгкую морщинку на её лбу при звуке голоса Джейса из динамиков. Сначала она сомневалась, не ошибкой ли было приходить сюда; не разбередит ли музей старые раны. Но сейчас... сейчас она была не так уверена. Может, это и к лучшему — дать Кейтлин пространство, чтобы снова прикоснуться к воспоминаниям, что оставил после себя Джейс. В конце концов, он был тем единственным, кто понимал её. Не просто как Кейтлин Кирамман, с её именем, осанкой и грузом ответственности, но как ту самую девчонку, что скрывалась под всем этим. Упрямую, блестящую девчонку, которая когда-то считала, что тяжесть всего мира можно уравновесить одним-единственным выстрелом — если правильно прицелиться. И Вай знала, точно знала, что будь Джейс сегодня жив, он бы обожал их дочерей. Прижимал бы их к себе. Называл бы племянницами. Подшучивал бы над Кейтлин, что она стала такой мягкой, а потом предложил бы построить для Шарлотты специальный телескоп — просто чтобы увидеть её улыбку. Всегда. Так, как Вай никогда бы не смогла, — но чему она не мешала. Потому что она знала, кем он был для неё. И она знала, что для Кейтлин значило его потерять. Вай с шумом выдохнула через нос, снова обратив внимание на дочерей. Она кивнула, подтвердив, что поняла сообщение Шарлотты, а затем подхватила на руки Лавандер. — Пойдём, Слизняк. Готова к телепортации? — Угу... Я хочу в И- Э- — Лавандер сжалась, словно пытаясь выдавить слова из своего мозга, всё её личико исказилось от сосредоточенности. Затем, после вдоха: — И-о-ни-я! Вай усмехнулась, уже направляя дочерей к очереди на лифты. — Конечно. Иония — отличное место. Шарлотта, вцепившаяся в музейный буклет, с любопытством подняла на неё глаза. — Ты была там, в Ионии? — Ага, — кивнула Вай. — Мама однажды возила меня туда. — А какая она? Вай улыбнулась воспоминанию. — Помнишь свои книжки про Бандл-Сити? Вроде того. Волшебная. Спокойная. Красочная. Загадочная. Глаза Шарлотты загорелись. — А как думаешь, мы сможем когда-нибудь поехать туда? Вай бросила взгляд через плечо, туда, где Кейтлин всё ещё стояла у подножия статуи, с отстранённым, но уже не таким тяжёлым взглядом. — Ага, — тихо сказала Вай, и в её голосе было скорее обещание, чем предположение. — Я поговорю с мамой об этом. Посмотрим, что она скажет. Вскоре они втроём добрались до конца очереди. Швейцар впустил их в один из лифтов, и они поднялись на самый верхний этаж башни. Тем временем в главном зале Кейтлин не сдвинулась с места. Её взгляд скользнул вниз от каменного основания к загадочной улыбке на лице Джейса, и в ушах всё ещё звенел вопрос Шарлотты: Он такой красивый. Тебе не кажется? Кейтлин фыркнула про себя, с улыбкой качая головой. Думаю, они бы тебя обожали... Дядя Джейс. Так они бы тебя называли. Я до сих пор не рассказала им о нас, о том, что ты значил для меня. Казалось... бессмысленным говорить о том, кого они никогда не встретят, не узнают так, как знала тебя я. Объяснить Шарлотте смерть моей матери было и так достаточно сложно, а когда дошло до разговора о тебе, я просто... не смогла. Уголки её губ дрогнули в лёгкой, едва заметной, но тёплой улыбке. А Шарлотта как раз в том возрасте, когда задаёт столько вопросов. На которые у тебя всегда был бы ответ, даже не задумываясь. Вы бы с ней ладили, честно. Она упрямая, как Вай. Но она и проницательная, как она же. Поразительно рассудительная, иногда это просто застаёт меня врасплох. Порой мне кажется, что все её лучшие качества — от Вай, и я рада, потому что это значит, что в мире станет ещё одним добрым сердцем больше. Её взгляд поднялся к высокому куполу выставочного зала, позволяя мыслям свободно парить вверх, к самому своду. А Лави... она совсем не такая, как мы ожидали. Ни капли не похожа на Шарлотту в её возрасте, но в ней определённо есть частички меня, частички Вай. В одни дни она тихая и сосредоточенная; ей вполне достаточно сидеть в своей комнате и играть с игрушками. В другие — она настаивает на походе в сад, чтобы лепить пирожки из грязи, притворяется, что живёт на болоте. Но всё это она делает сама, всегда хочет делать всё сама. Даже не позволяет нам помочь ей с самыми простыми вещами. Тихий смешок вырвался из её губ — мягкий, почти задумчивый. Но она также в том возрасте, когда так легко выходит из себя. Эмоции переполняют её настолько, что она либо плачет, либо швыряет вещи. А ещё приучение к горшку. Клянусь, ты бы к сейчас уже придумал какой-нибудь абсурдный механизм, чтобы заставить её посидеть на месте подольше. И наверняка представил бы его в День Прогресса. Её взгляд упал на собственные руки, кончики пальцев скользнули по краю рукава. Ты бы отлично с ними справился. Они бы тебя обожали. И в тишине этого мгновения, окружённая эхом изобретений и прошлого, Кейтлин позволила себе поверить, что он слышит её.

────────────────

К тому времени, как Кейтлин добралась до вершины башни Хекс-врат, её семья как раз выходила из симулятора. Щёки Шарлотты пылали, причёска слегка растрепалась от поездки. Лавандер сияла так, что глаз почти не было видно, всё ещё хихикая, она спрыгнула с выходной рампы, её маленькие пальцы вцепились в ноги Вай. А Вай? Выглядела так, будто её изрядно потрепал ураган. Волосы торчали клочьями, воротник помят и хранил следы сжатого кулачка Лавандер. Выражение её лица балансировало между «никогда больше» и глубочайшим экзистенциальным раскаянием. Кейтлин подошла, протянула руку, чтобы нежно пригладить волосы Вай. Её пальцы задержались, расчёсывая пряди. — Похоже, вам всем понравилось? — с улыбкой заметила она. Вай бросила на неё бесстрастный взгляд, безуспешно сдувая прядь с лица. — Нет. Я рада, что мы избавились от этой штуки. — Знаешь, симуляция даже близко не передаёт настоящих ощущений, — указала Кейтлин. — Это говорит единственная, кто на самом деле испытывал это, пока всё не разнесло в клочья. Шарлотта же, с другой стороны, дёргала Вай за рукав куртки. — А можно ещё раз? — Нет, — тут же ответила Вай. — Вай! — Кейтлин щёлкнула языком, бросив на неё выразительный взгляд. — Неужели ты действительно откажешь собственной дочери в возможности приобщиться к чудесам современной симуляции? — Эта штука — не симуляция. Это смертельная ловушка! — Так говорит женщина, которая прыгала по крышам с семи лет. — Это были движения, которые я контролировала, — парировала Вай, тыча большим пальцем в сторону симулятора. — А у этой штуки собственный разум. Кейтлин закатила глаза. — Только не говори, что ты боишься какой-то гидравлики, пневматики и мигающих огоньков? Вай выпрямилась, расправив плечи. — Ну... если ты так это преподносишь... — Значит, мы можем пройти ещё раз? — Шарлотта мгновенно просияла, тут же ухватившись за возможность. — Пожааалуйста? — И смотри, она сказала «пожалуйста», — добавила Кейтлин, копируя обиженную гримаску дочери. Вай медленно перевела взгляд с одной на другую, на два почти идентичных лица. Кейтлин для пущего эффекта даже склонила голову к Шарлотте, как тот, кто прекрасно знает, что делает. — Одна из вас — ужасает, — пробормотала Вай. — А две — уже откровенно нечестно. Кейтлин даже не моргнула. — Я знаю. — Ладно... — проворчала Вай, уже побеждённая. — Ещё один раз. Но только потому, что Лави уже наполовину в очереди. Все трое развернулись. Так и есть: трёхлетняя малышка стояла в самой гуще извилистой очереди из нетерпеливых посетителей, сложив крошечные пальчики и безмолвно уставившись на возвышающихся над ней взрослых, будто так и надо. — Кто-нибудь должен её забрать, — с невозмутимым видом заметила Кейтлин. — Я! — не раздумывая вызвалась Шарлотта и с восторженным визгом помчалась прочь, нырнув в толпу, чтобы присоединиться к сестре. Кейтлин проводила её взглядом, затем снова повернулась к Вай, продолжая поправлять её волосы. — Знаешь, лично я считаю, что это очень смело — снова прокатиться на нём. — Правда? Из всего, что мы прошли... второй заход на симуляторе — мой самый смелый поступок? — Мгхм... — Кейтлин кивнула, обвив руками Вай, и они вместе направились к очереди. — Верь или нет, но это на втором месте после того раза, когда ты вызвалась отвлекать Амбессу в одиночку. — Пожалуй, понимаю... оба раза я могла умереть. — Именно, — усмехнулась Кейтлин. — Ужасно героически. Вай фыркнула, и этот звук снял последние остатки напряжения с её плеч. Она крепче сжала руку Кейтлин, находя опору в этой тихой связи. — Ты в порядке, да? — спросила она, бросив на Кейтлин боковой взгляд. — Всё это... не слишком тяжело? — Нет. Не слишком, — вздохнула Кейтлин. — Это много, но в хорошем смысле. Вай не стала допытываться дальше. Она просто кивнула, проводя большим пальцем по руке Кейтлин в безмолвном ответе. — Хорошо. Но скажешь, если станет слишком. — Обещаю, — Кейтлин сжала её руку в ответ, и они присоединились к дочерям. Очередь двигалась, и вскоре они оказались на посадочной платформе закупоренного судна: капсулы в форме дирижабля. Обслуживающий персонал направлял их вперёд, чётко и кратко инструктируя, пока те пробирались по узкому проходу к мягким сиденьям. Те были украшены позолоченной окантовкой, подлокотниками с заклёпками и ремнями безопасности, которые застёгивались с тихим механическим щелчком. — Пожалуйста, оставайтесь пристёгнутыми на протяжении всего полёта. Если ремень будет отстёгнут, симуляция аварийно прекратится, — проинструктировал сотрудник. — Детей младше пяти лет необходимо надёжно удерживать: либо прижав к груди, либо посадив на колени, пропустив их ноги между своими. Вай снова устроила Лавандер у себя на коленях, крепко обхватив её за талию. Её пальцы сомкнулись на маленьком животике дочери, прижимая её к своей груди, а подбородок коснулся макушки Лавандер. Кейтлин повернулась к Шарлотте, помогая ей пристегнуть ремень. Ноги девочки нетерпеливо болтались, пятки стучали по каркасу кресла, а пальцы впились в подлокотники в предвкушении. Но Кейтлин знала, что дело не только в движении, не только в идее полёта над городскими пейзажами или симулированными просторами. Та ждала, чтобы снова увидеть его. Того, кто сделал всё это возможным. Свет приглушился. Из-за экрана донёсся лёгкий гул. Позади него зажёгся один-единственный огонёк, отбрасывая контуры тени — высокой, широкоплечей, знакомой. Силуэт двигался уверенно, его фигура была идеально выписана на фоне занавеса, точь-в-точь как Джейс перед выступлением: плечи расправлены, жесты рук размеренны. Проекция с жуткой точностью передавала каждую деталь, и Кейтлин могла лишь смотреть, затаив дыхание. Сердце сжималось, а ум замирал на пороге между памятью и представлением. И тут что-то тёплое прикоснулось к её руке. Тёплое, шершавое. Знакомое. Она повернулась и встретила взгляд Вай, на губах которой играла полуулыбка. Это был взгляд, не требующий слов. Как всегда. Потому что, хоть тень перед ними и была похожа на него. И держалась, как он. И звучала, как он. Это был не он. Всего лишь актёр в старой форме Джейса. Спектакль, поставленный по тщательно отрепетированной хореографии и под заранее записанный голос. — Представляю вам... Гравитационную Систему Калибровки Полетной Тяги, — раздалась речь Джейса. — Или, как их называют, Хекс-врата. Затем свет погас, и на экране возникли архивные кадры. Они показывали вид от первого лица, как дирижабль загружается на монорельс. Он двигался, выстраиваясь в очередь за другими кораблями, пока не достиг края, открывая вид на Пилтовер во всей его яркой, невинной красе. — Нашим людям больше не нужно проводить дни на дирижаблях, чтобы пересечь регион. С Хекс-технологиями вы можете добраться из Пилтовера в Ионию... всего за две минуты. Позади раздался низкий гул. Затем, вспышка белого — и всё исчезло, уступив место фантастическим розовым и пурпурным оттенкам. Панели над головой мерцали, изображая распускающиеся цветы и опадающие лепестки Ионии. — А если Иония — не для вас... — голос Джейса продолжал звучать из динамиков, — тогда, возможно, вы захотите отправиться на край Рунтерры — за просветлением или славой. Или просто за очередным лунным камнем для своей коллекции. По залу прокатился смех, а затем капсула дёрнулась, когда на экране показали стилизованное изображение облаков. Следующий кадр открыл вид на зазубренные очертания горы Таргон, обрамлённые ветром и снегом, уходящие в немыслимую высь. Над самой вершиной сияла единственная полоса света. Слайд сменился, началась новая серия изображений, переход к чему-то более экзотическому — бескрайние зелёные просторы, стаи птиц, взмывающие в небо причудливыми узорами. Затем — густые джунгли с извилистыми реками и плотным пологом листвы. Карканье птиц. Крик обезьян. Где-то в глубине хрустнула ветка. Ишталь... Затем капсула резко дёрнулась, перенеся их в сырые пещеры Билджвотера. Звуковая палитра сменилась: капли воды, падающие в пустоту, гортанные голоса, разносящиеся эхом в наслоении диалектов — смесь морского наречия и едва сдерживаемого хаоса. Внезапно на экране мелькнуло морское чудовище, всплывающее из глубин с разинутой пастью и светящимися глазами, устремлёнными на них. Изображение пришло в движение, приближаясь быстрее, симулируя погоню. Капсула содрогалась в такт, вибрация стирала грань между реальным и воображаемым. Кейтлин наклонила голову и увидела, что Вай закрыла глаза, а затем почувствовала, как рука сжимает её ладонь крепче прежнего, пальцы впиваются, шершавые и напряжённые. И Кейтлин позволила ей это. Но прежде, чем чудовище успело нанести удар, вспышка белого света озарила экран. Это был луч Хекс-врат, рассекающий угрозу и возвращающий их к силуэту Пилтовера. Симулятор плавно покачнулся, когда «корабль вернулся», проекция поблёкла, и осталась лишь чистая синева пилтоверского неба. Кресла с шипом сбросили давление, капсула медленно остановилась. И прозвучали последние слова Джейса: — Это будет наследие Пилтовера, то, что проложит путь к светлому будущему. Когда свет снова зажёгся, Лавандер всё ещё вцеплялась в Вай изо всех сил, а её вторая рука была сжата в кулачок, будто она всё ещё пыталась сразиться с морским чудовищем. — Всё кончено, Слизняк, — тихо сказала ей Вай, хотя звучало это так, будто она говорила скорее для себя, чем для малышки на своих коленях. Шарлотта же сидела с широко раскрытыми глазами, снова взволнованная и сияющая от уха до уха. По её взгляду было ясно, что она готова умолять о третьем заходе, но Кейтлин немедленно пресекла это. — Почему бы нам не пойти осмотреть другие экспонаты? — предложила она, уже отстёгивая ремень. — Иначе мы не успеем увидеть всё остальное. Шарлотта открыла рот, затем замолчала, явно взвешивая потерю ещё одного заезда против обещания новых чудес. — Ладно, — наконец кивнула она, уже поднимая буклет, чтобы сориентироваться для перехода в следующую зону.

────────────────

Они спустились на несколько этажей ниже от симулятора, и двери лифта раздвинулись, открыв ярко освещённый коридор. Шарлотта шла впереди, задавая темп. Вай следовала за ней, сжимая в своей крупной ладони маленькую ручку Лавандер, а Кейтлин замыкала процессию, её взгляд скользил по развешанным на стенах рамкам с прототипами Хекс-врат. Коридор постепенно расширялся, переходя в величественную арку, обрамлённую двумя изысканными колоннами, увенчанными золотой филигранью. За порогом свет приглушился до мягкого сияния, которого хватало, чтобы оценить размах открывающегося пространства и ощутить витающую в нём тишину. Подойдя ближе, Шарлотта замедлила шаг. Её взгляд устремился вверх, к золотым буквам, врезанным в камень над аркой: ВЕЛИКАЯ ВОЙНА АНОМАЛИИ Не дожидаясь, она указала пальцем. — Можно нам туда? Вай подошла ближе, подняв глаза, чтобы снова прочесть надпись. Она почувствовала, как Кейтлин встала рядом, но ни одна из них не проронила ни слова. Лишь взгляд промелькнул между ними — тот особый взгляд, что могут разделить лишь те, кто пережил одну войну. Она кивнула. — Да, конечно. Пошли. Ни Кейтлин, ни Вай раньше здесь не бывали, и пересечение порога ощущалось как открытие капсулы времени, к которой они не были уверены, что готовы. На витринах лежали реликвии, осколки той войны: фрагменты щитов армии Амбессы, разбитые доспехи и даже униформа миротворцев, сохранённая и выставленная на всеобщее обозрение. На одной из стен висели написанные портреты заунитов, оставшихся сражаться — лица Экко, перемещающегося среди армии манекенов, словно время замедлилось лишь для него. Был даже абстрактный образ Джинкс, не определённый никакой формой, но цвета присутствовали — всплески розового, синего и некое пятно, похожее на её мини-ган у бедра. Ничего не говорило о том, была ли она другом или врагом. И, как и всё, связанное с хаосом, что до сих пор преследует город, произведение искусства оставалось безымянным и без опознавательных знаков. В центре зала доминировала массивная скульптура, занимавшая почти половину пространства. Это был Виктор — по крайней мере, та его версия, которую запомнила история. Он возвышался в своей окончательной форме, холодный и почти божественный. Металл наслаивался на плоть, уже невозможно было понять, где заканчивается одно и начинается другое. Вокруг него стояли белые фигуры без лиц, их контуры подчёркнуты резкими потёками золота. Издалека их можно было принять за искусство — величественные, стилизованные статуи. Но Вай знала лучше. Это не были творения, это были люди. Большинство из них — зауниты, искавшие убежища в коммуне Виктора, искавшие искупления, исцеления. Они последовали за ним. Доверились ему. И в конце концов были переделаны во что-то неузнаваемое. У неё свело желудок. Старая дрожь пробралась внутрь, холодная и навязчивая. То же ползучее ощущение, что она испытывала годы назад, когда её разум на мгновение слишком долго не принадлежал ей самой. Воспоминание о тех щупальцевидных связях, скользивших по её мыслям, до сих пор заставляло её стискивать зубы. Должно быть, Кейтлин тоже что-то почувствовала. Но если и так, то не подала виду. Её осанка оставалась собранной, взгляд прикованным к фигуре Виктора. Но не со страхом, не с ненавистью, а с холодным, немигающим перекрёстным допросом. Словно она всё ещё могла извлечь из него смысл, если просто будет смотреть достаточно долго. До каких бы высот дошла его окончательная эволюция, если бы его не остановили? Насколько глубоко проникла аномалия? Почему он должен был забрать Джейса с собой? Её взгляд не дрогнул. Ни разу. Их дочери, к счастью, не отягощённые грузом этих вопросов, перемещались по экспозиции с лёгким любопытством детей. Для них это были всего лишь истории — ни призраков, таящихся среди реликвий, ни горя, скрытого за стеклом. Шарлотта в конце концов подошла к матери, дёрнув её за рукав и указав на возвышающуюся фигуру. — Кто, или что... это? Кейтлин прочла аккуратную надпись на табличке. — Вестник Машин. В этих словах не было ничего о человеке под металлом. Ничего о друге, которого она знала, о том, кого Джейс так бережно хранил в своём сердце. Всего лишь очередной опрятный кусочек истории Пилтовера, очищенный от беспорядка, чтобы отделить машину от человека. — А что он сделал? Кейтлин взглянула на Шарлотту. Яркую. Юную. Полную обещаний. Весь мир у её ног, и всё же её дочь выбирала попытки понять его — не изменить, не покорить, не разобрать на части, чтобы увидеть, как он работает. Она просто хотела знать. И тогда она вспомнила щенков дома, тех, кого её дочь назвала в честь двух людей, которыми она больше всего восхищалась. Джейс. И Виктор. И не из-за их изобретений, и не из-за будущего, которое они принесли Пилтоверу. Нет. Шарлотта выбрала эти имена, потому что ассоциировала их с возможностями. С тем, как они могут бесконечно простираться перед ней. Что всё достижимо, если только настроить свой разум, и что если задавать вселенной достаточно вопросов, она найдёт способ ответить. Именно так Кейтлин когда-то сама смотрела на мир. Но теперь, видя этот свет в Шарлотте, она не могла представить, что затмит его в собственной дочери. Ещё нет. — Он хотел спасти нас всех. Спасти человечество от самого себя, — тихо сказала Кейтлин. — Но не всё нуждается в спасении. Иногда... его просто нужно понять. Так они и стояли, вместе разглядывая статую. Мать и дочь, каждая по-своему любознательная: одна пыталась понять мотивы, а другая — просто осмыслить очертания вокруг. На другом конце зала Вай уже двинулась дальше, изучая экспонаты, уцелевшие после штурма Амбессы. Она ненадолго задержалась у портретов заунитов, нарисованных художником после войны. Это были не напыщенные портреты, как в усадьбе, сделанные с натуры. Они были созданы по памяти; по описаниям оставшихся родных и друзей. Угольный графит, процарапанный на пергаменте, чтобы создать нечто подлинное, памятное. Почтенное. Одно лицо заставило её застыть. Герт. С синими косичками, выкрашенными в знак солидарности с Джинкс. Девушка, которую Вай пыталась спасти, пронеся через башню, но та всё равно умерла от ран. И Герт была не одна. Сотни других смотрели со стены. Каждый портрет — ещё одно имя, ещё одна жизнь, ещё один заунит, которого не стало. Вай сглотнула и отошла от стены с портретами. Её взгляд скользнул по залу, пока не нашёл Лавандер именно там, где она её оставила. Малышка стояла на цыпочках у основания высокого стенда, упорно постукивая пальчиком по стеклу прямо над зубчатой, расколотой маской. — Ты её разобьёшь, Слизняк, — пробормотала Вай, подходя, чтобы мягко убрать крошечную руку. Лавандер уставилась на неё снизу вверх, широко раскрыв глаза. — Что это? Вай наклонилась ближе, разглядывая экспонат, чьё некогда грозное лицо было рассечено по центру тремя зазубренными царапинами. Следы были узнаваемы. Чистые. Острые. Не такие, что оставляет лезвие, а скорее что-то дикое. И она точно знала, что... или кто это сделал. Её взгляд упал на Лавандер, её кристально-голубые глаза смотрели с удивлением, совершенно не осознавая, в какой семье она родилась — какое наследие получает. О дедушке, которого никогда не встретит, превратившемся в зверя. О доброй, мягкой душе, потерянной не по воле судьбы, а из-за выбора, которого никогда не следовало делать. Её выбора. — Эта... штука принадлежала ноксианскому генералу, — выдохнула Вай. Лавандер склонила голову набок, сложив пальчики. — Почему она сломана? — Она сломана, потому что на неё напали, — тихо сказала Вай. — Монс... Она запнулась. И затем выдохнула: — Животное. Лавандер перекатила голову на другой бок. — Как слизняк-монстр? Вай моргнула. Она не ожидала такого. Чего-то настолько невинного, запутанного в воображении, что на мгновение показалось, будто Лавандер понимает. Что будь то монстр или животное, некоторые вещи не должны пугать или отталкивать. Потому что даже если есть плохие монстры, могут быть и хорошие. — Да, — наконец выдавила она улыбку. — Как слизняк-монстр. Затем она присела на корточки, игриво бросилась вперёд и схватила дочь за бока. — Но с клыками вместо зубов... и когтями вместо рук! Лавандер разразилась смехом, когда её слегка подбросили в воздух, а затем прижали к себе в крепких объятиях. И Вай держала её так чуть дольше, позволяя своим глазам закрыться. Позволяя тяжести отступить, совсем немного.

────────────────

Вскоре они снова встретились с Кейтлин и Шарлоттой в другом углу выставки. Здесь к стене примыкала массивная фреска, написанная густыми мазками сочных красок. Они были неровными и неидеальными, но живо передавали момент в южном порту, где армия Амбессы прорвалась в город. У края гавани виднелись ноксианские военные корабли, красные знамёна развевались на ветру, миротворцы сталкивались на каменных ступенях. Столкновение стали и отчаяния, застывшее во времени, но пульсирующее напряжением. Какой-то невероятной силой фреска казалась громче всего остального зала. У основания фрески, прикреплённая к раме маленькими золотыми болтами, табличка содержала две выразительные строки: «Ноксианское вторжение» (Масло, холст) Художник: Мэл Медарда — Вау, — воскликнула Шарлотта. — Это тётя Мэл всё это нарисовала? — Ага... — кивнула Кейтлин, и её собственный голос на мгновение застрял между дыханием и восхищением. — Она так здорово рисует. А я умею только линии и кружки, — с неподдельной искренностью призналась Шарлотта. Кейтлин улыбнулась, нежно убирая прядь волос за ухо дочери. — Уверена, она тоже начинала с линий и кружков. Просто нужна практика, дорогая. Шарлотта серьёзно кивнула, словно заучивая совет наизусть. Затем, сложив руки за спиной, она наклонилась к картине, нос почти касался холста, пока Кейтлин лёгким движением за плечо не оттянула её назад. Лавандер подбежала к фреске, её ручки зависли в нескольких сантиметрах от поверхности. Она остановилась у одного фрагмента. Как раз на уровне её глаз виднелся фасад Таможенного зала. С большой известняковой площадкой, нависающей над главной лестницей у входа. У её основания солдаты, выстроенные квадратом, держали красные знамёна, окружив трёх фигур. Одна была в красном, несомненных цветах Ноксуса. Волосы женщины были заплетены в косы, седые, как пепел, а золотая маска лежала на полу рядом с ней. Другая фигура — в чёрном, с золотыми узорами на тёмной коже и глазами, сияющими так ярко, словно сквозь них прорывается сам свет. Затем — третья фигура, окровавленная, решительная, сжимающая наполовину сломанное копьё, будто ей нечего было терять. Рука Лавандер приблизилась, касаясь чёрно-золотой униформы, как чего-то священного. — Мама... — прошептала она, поворачивая голову и глядя прямо на свою мать. Кейтлин не могла вымолвить ни слова. Дыхание застряло, грудь сжалась. Одна рука инстинктивно поднялась к рёбрам, где старая рана шевельнулась, словно фантом. Её глаза — глаз — моргнул раз, другой, пытаясь обрести опору. В конце концов, тишину разбил голос Вай. — Да, это твоя мама, — сказала Вай. — Решила, что сможет в одиночку сразиться с обученным генералом. Но вместе с тётей Мэл они были непобедимы. Шарлотта посмотрела на фреску, её взгляд не дрогнул, затем перешёл на глазную повязку Кейтлин и наконец остановился на Вай. — Это из той же истории про краба, что ты мне рассказывала? Вай кивнула, уголки её губ чуть дрогнули. — Именно. Как и в той истории, твоя мама перехитрила её, — ответила Вай. — Сделала её достаточно слабой, чтобы тётя Мэл могла закончить бой. За этим последовала пауза. Не тяжёлая. Просто тихая. Почтительная. Та тишина, что позволяет чему-то старому и важному пронестись сквозь время. Вай положила руку на спину Кейтлин, просто чтобы дать ей опору. И Кейтлин, всё ещё глядя на своё изображение на фреске, прислонилась к этому прикосновению — едва заметно, но ощутимо. Мгновением позже Шарлотта указала вверх, её маленький палец ткнул в сцену прямо над Таможенным залом, рядом с башней, увенчанной турелью. — Смотрите, — сказала она. Все последовали за её взглядом и тоже увидели. Ещё одна фигура, слегка смещённая от центра, сидела на нависающем небесном мосту, соединявшем башни. У неё были розовые волосы с прядями сажи, одна сторона выбрита, а перчатки слишком велики для её рук. Но она действовала с решимостью, неся на плечах раненого миротворца, безжизненного и окровавленного. — Это... — Шарлотта наклонилась ближе. — Это ты, мамочка? Вай, стоявшая позади них, проследила за их взглядами и тихо фыркнула носом. — Это она, — ответила за неё Кейтлин, и в её голосе прокралась улыбка. — Твоя очень храбрая мама. — Думаю, она забыла нарисовать тату на моём лице, — усмехнулась Вай, но смех не дошёл до её глаз. Что-то засело глубже; словно она не ожидала, что её увековечат таким образом. Словно она была чем-то... героическим. — Она эмпат, любимая, — сказала Кейтлин. — Сомневаюсь, что она рисовала это прямо по памяти. — А что такое эм... пат? — спросила Шарлотта. — Ну, у твоей тёти Мэл есть особая способность: она может видеть внутреннюю суть людей и отражать её, — объяснила Кейтлин, но столкнулась с непроницаемым лицом своей шестилетней дочери, для которой её слова были загадкой. Кейтлин попробовала снова. — Это как... радио, настроенное на... частоту человека... — То, что твоя мама имеет в виду, — мягко вмешалась Вай, — это то, что у неё есть магическая сила, которая может чувствовать твои мысли. — Чувствовать мои мысли? — ахнула Шарлотта. — Это круто... но тоже немного жутко, да? Вай усмехнулась. — Да, это немного жутковато... Пожалуй. Они провели ещё несколько минут, изучая каждую деталь картины: от Поджигателей на своих ховербордах, кружащихся в небе против армии манекенов Виктора. Затем ещё выше, поднятые на руках Кейтлин и Вай, девочки увидели ярко раскрашенный плавающий шар с большой турбиной, которым Джинкс управляла за штурвалом. Разглядеть было трудно, но она была там. — Это тётя Джинкс, — воскликнула Шарлотта, и обе девочки рассмеялись. — Выглядит так круто! Убедившись, что они изучили каждый сантиметр фрески, Кейтлин и Вай поставили их на ноги. И тут же девочки побежали вперёд, их смех звенел, а новый заговор они обсуждали потоком лепета и несуразиц. Кейтлин с нежностью наблюдала за ними, но лишь мгновение, потому что, как только те оказались вне слышимости, Вай наклонилась к ней. Её голос понизился. Слишком понизился. — Знаешь, если Мэл тогда... эмпатила, — прошептала Вай, — как думаешь, она знала, что произошло в бункере? Кейтлин даже думать не стала. — О, она знала. — Погоди... Серьёзно? — Вай мгновенно выпрямилась. — Она что-то говорила тебе? — Она определённо знала. Вай застыла, словно мир ушёл у неё из-под ног. — То есть, всё это время она знала? — Скорее всего. — Боже, я больше не смогу смотреть ей в глаза. — Но ты смотрела, — мягко заметила Кейтлин. — Несколько раз. В том числе сразу после. На стратегическом совещании. Помнишь? Она передала тебе список расстановки войск? Вай издала заглушённый звук. — Она даже ничего не сказала. Просто передала список. — Она выглядела очень собранной. — Это меня и пугает! Кейтлин ласково положила руку ей на плечо. — Вай, дорогая. Если она что-то и почувствовала... уверяю тебя, она была впечатлена. — Впечатлена?! Кейт, я заставила тебя кончить за пятнадцать секунд! — Как я и сказала... впечатлена, — Кейтлин скрестила руки на груди. — Хочешь, чтобы я чувствовала себя виноватой за ответ на твои неуместные достижения? Вай всплеснула руками. — Нет! Да! Я не... Я не знаю! — Знаешь, — задумчиво склонила голову Кейтлин, — думаю, второй заход мог её насторожить. Вай издала звук, нечто среднее между визгом и хрипом, и провела рукой по волосам, словно могла физически перемотать последние восемь лет назад. — Она знает, — прошептала Вай. — Она всё знает. Наверняка зашифровала это во фреске. Кейтлин сделала паузу. — Прости, ты предполагаешь, что Мэл оставила на той картине зашифрованную фреску с оргазмом для расшифровки всеми посетителями? — Я не знаю! — прошипела Вай. — Может, да. Может, нет. Но по крайней мере она знала, чем мы занимались! — Это и так было несложно заметить, — указала Кейтлин. — Я буквально светилась, а ты ходила так, будто только что покорила гору… или две. И прежде чем кто-либо из них успел сказать что-либо ещё на эту тему, перед ними появилась Шарлотта. — Мамочка, ты в порядке? — спросила она, склонив голову в сторону Вай, чьё лицо приобрело необычно густой румянец. — Мы вас звали. Лави говорит, что хочет есть... и что её штанишки мокрые. — Отлично! — выпалила Вай. — Значит, нас уже двое. Кейтлин бросила на неё выразительный взгляд. — Я про голодную часть. Не про мокрую, — быстро поправилась та. Затем она огляделась в поисках выхода. — Разве здесь нет кафе? — Ресторан, — поправила Кейтлин. — На нижнем этаже. Прежде чем они успели уйти, они заметили, что Шарлотта замерла, её взгляд всё ещё прикован к экспозиции. — Это... — начала она неуверенно. — Такой была война? — Да, — тихо сказала Кейтлин. — Ну... по крайней мере, её фрагменты. Но в основном — да. Внимание Шарлотты вернулось к фреске, её взгляд скользнул по изображённым людям, а затем перешёл к размытым, призрачным образам тех, кто погиб в боях. — Значит... вы сражались рядом с ним? С Джейсом изобретателем? Кейтлин почувствовала, как у неё сжалось горло. — Да, — ответила она, прочистив горло, прежде чем добавить: — Мы сражались. — Ты с ним встречалась? — Конечно, — ответила Кейтлин, её тон был ровным, осторожным. Словно она предчувствовала неизбежное и готовилась к нему. — Вы были... близки? Вопрос повис в воздухе. Кейтлин опустила взгляд, тяжесть в груди сжалась ещё туже. Слова рождались в её сознании, но на пути между мыслью и голосом они застревали. Горло горело, и на мгновение экспозиция вокруг поплыла. — Да, Маффин, — мягко вмешалась Вай, не давая тишине затянуться. — Твоя мама и Джейс... были друзьями. Даже больше. Они выросли вместе. Он был для неё как брат. — Брат? — повторила Шарлотта, пробуя слово на вкус, словно впервые его слыша. — То есть... Джейс на самом деле... дядя Джейс? И это стало последней каплей. Слово «дядя», такое невинное, такое бесхитростное, ударило с силой, к которой Кейтлин думала, что готова. Но это было не так, и её самообладание дрогнуло, ком в горле грозил прорваться чем-то большим. Она быстро отвернулась, сглотнув подступивший без предупреждения ком. — Прошу прощения, — выдавила она, и её тон был ровен лишь потому, что должен был быть таким. — Я помогу Лавандер переодеться. Не оглядываясь, она пересекла зал к младшей дочери, её шаг был твёрдым, но плечи напряжены чуть сильнее, чем следовало. Как только Кейтлин скрылась за углом с их младшенькой, Шарлотта повернулась к Вай. Её глаза слегка блестели, выдавая небольшие усилия, которые она прилагала, чтобы держать себя в руках. — Я сказала что-то не то? — тихо спросила она. — Эй, — прошептала Вай, приседая на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Нет, нет. Дело не в тебе, Маффин. Шарлотта замешкалась всего на секунду, прежде чем Вай раскрыла объятия. Она притянула её к себе, прижала к груди и упёрлась подбородком в маленькое плечо дочери. — Ты не сделала ничего плохого, — мягко сказала Вай. — И мама не сердится на тебя, ясно? Шарлотта кивнула, уткнувшись носом в её шею. — Просто... Джейс и твоя мама были очень близки, — продолжила Вай, сохраняя уверенность в голосе. — И для неё многое значило, что ты назвала его «дядей». Она отодвинулась достаточно, чтобы посмотреть Шарлотте в глаза. — Знаешь, как бывает, когда внутри столько чувств, все разом, и словами их просто не высказать? Шарлотта снова кивнула, на этот раз медленнее. — Именно через это сейчас проходит твоя мама, — сказала Вай. — Она просто... переполнена чувствами. Это не значит, что она расстроена из-за тебя, ясно? Даже близко нет. Шарлотта снова прижалась к ней, и Вай подержала её ещё мгновение, позволяя тишине сказать остальное. Они просидели так, что показалось, будто прошёл час, хотя на деле было несколько минут. — Ладно, — наконец сказала Вай, поднимаясь на ноги. — Пойдём найдём их.

────────────────

Ресторан оказался именно там, где сказала Кейтлин, на нижнем этаже, прямо напротив сувенирного магазина. Сначала он выглядел просто, почти непритязательно, но приглушённые синие бра и замысловатый музыкальный автомат со светящимися синими трубками в дальней стене сразу давали понять, что он стилизован под «хекстековую» эстетику Музея. Кейтлин сидела у широких стеклянных окон в одном из тех диванчиков, где стулья были обиты тканью, а столы блестели, отражая солнечный свет. К ней прижималась Лавандер, с довольной улыбкой на губах, наблюдая, как мама молча изучает меню. Кейтлин подняла взгляд, когда они приблизились. Первой она заметила Шарлотту: голова опущена так, что волосы скрывают лицо, большой палец теребит пальцы, туфли шаркают по отполированному полу. Она тихо вздохнула, затем перевела взгляд на Вай, поймав лёгкий наклон головы жены. Уголок губ Вай дрогнул почти незаметно; Кейтлин в ответ медленно, намеренно моргнула. Это был тот же безмолвный обмен, что они проделывали сотни раз во время операций. — Эй, Маффин, — тихо сказала Вай, наклонившись так, чтобы голос достиг только Шарлотты. Лёгкий толчок в плечо направил её к Кейтлин. — Почему бы тебе не присесть рядом с мамой, а? Не дожидаясь ответа, Вай обошла стол, её руки уже скользнули подмышки к Лавандер, чтобы поднять её от Кейтлин. — Я забираю твою сестру к стойке, чтобы она показала, что хочет съесть, — сказала она, поднимая Лавандер лёгким взмахом, от которого девочка рассмеялась. — Что скажешь, Слизняк? — Хочу есть! — объявила Лавандер, обвивая обеими ручками шею Вай, пока они направлялись к стеклянной витрине. Шарлотта замешкалась, прежде чем проскользнуть на диванчик рядом с матерью. Меню лежало нетронутым перед ней, яркие иллюстрации игнорировались, пока она теребила край рукава. — Я не хотела тебя злить. Выражение лица Кейтлин мгновенно смягчилось. — Иди сюда, дорогая. — Она протянула руку, направляя Шарлотту, пока та не прильнула к ней боком. Рука Кейтлин обняла её. — Я не злюсь. Совсем нет. Она отодвинулась ровно настолько, чтобы встретиться с дочерью взглядом. — Я просто... сегодня много о чём думала, и мне нужно было мгновение, чтобы успокоиться. — Её большой палец провёл по костяшкам Шарлотты в безмолвном успокоении. — И ни в коем случае не из-за тебя. Шарлотта кивнула, хотя брови её оставались нахмуренными. — Ладно... Я просто хотела убедиться. — Прости, если я заставила тебя почувствовать, что это твоя вина. И ты никогда не должна переставать задавать мне вопросы, хорошо? Шарлотта снова кивнула, полностью растворяясь в объятиях матери. — Тогда... можно я спрошу о нём? Кейтлин улыбнулась, наклонившись достаточно, чтобы оставить долгий поцелуй на голове дочери. — Конечно, можно. Что ты хочешь знать? — Каким он был? Последовала пауза. Что-то задумчивое мелькнуло в Кейтлин, пока она окидывала взглядом пространство вокруг; край статуи вдали, виднеющийся через широкий вход в ресторан. — Он был ярким, — без колебаний сказала Кейтлин. — Амбициозным. Иногда слишком умным. — Улыбка на её губах смягчилась. — Но также добрым. Он верил в правильные поступки, даже когда это ему дорого обходилось. Особенно когда это ему дорого обходилось. — Как изобретение Хекс-врат? Кейтлин кивнула. — Да. Изобрёл их. Сражался за них. Он мечтал грандиознее, чем кто-либо, кого я встречала. Он видел будущее, которое никто из нас не мог вообразить. Но... в этом тоже есть урок. Она посмотрела на Шарлотту, по-настоящему видя ребёнка, которого привела в этот мир и наблюдала, как она растёт шесть лет — с ясными глазами, любознательную. Её пальцы нежно скользнули по щекам дочери. — Да, возможности бесконечны, — прошептала Кейтлин. — Но пределы существуют не просто так. И если есть что-то, что ты вынесешь из этого визита, дорогая... пусть это будет оно. Брови Шарлотты нахмурились, пока она переваривала слова в голове. — Значит... как... в вышибалы, ты можешь бить мяч изо всех сил, но просто не за пределы стойки ворот? Губы Кейтлин изогнулись. — Да, именно. Или даже как в стрельбе, где тебе всегда нужна мишень, несмотря ни на что. Они посидели так мгновение, тихий гул ресторана заполнял пространство между их общими сердцебиениями. Но вскоре Шарлотта снова заговорила. — Мамочка сказала, что вы были очень близки с дядей Джейсом... — она запнулась, пробуя имя на вкус. — Можно я буду называть его дядя Джейс? И вот оно снова. Дядя. Но на этот раз Кейтлин не убежит. Не тогда, когда к ней прижимается тёплый комочек, а семейное титул произносится вслух, словно он что-то значит — словно Джейс не просто статуя в музее или сумма его заслуг. А человек, который был частью её жизни... лучшим другом, братом. Частью её семьи. — Конечно, можно. Ему бы это понравилось, — мягко подтвердила она, улыбаясь и прижимая дочь в более тесных объятиях, упираясь подбородком в тёмные волосы Шарлотты. — Знаешь, — продолжила Кейтлин, её голос опустился до той редкой, почти заговорщической теплоты. — Он был единственным, кто по-настоящему понимал меня тогда. И единственным, с кем я могла по-настоящему говорить. Мы делали всё вместе. Даже смеялись над советниками; пока он сам не стал одним из них. Кровавый предатель, Кейтлин улыбнулась про себя. И словно Шарлотта читала её мысли, она тоже рассмеялась. — Ты на него злилась? — Злилась? — Кейтлин фыркнула. — Я была в ярости. Отказывалась с ним разговаривать. Но в этом вся суть крепкой дружбы, не так ли? Ты забываешь про злость, как только видишь их в следующий раз. — Как когда мы с Ванди ссоримся и забываем об этом за ужином? Кейтлин усмехнулась. — Да, полагаю, это похоже на тебя и твою сестру. Тут Шарлотта заёрзала на сиденье, выскользнув из объятий матери, чтобы с искренним любопытством взглянуть на дальнюю статую. — А в реальной жизни он был таким же красивым, как на статуях и картинах? Кейтлин бросила на неё бесстрастный взгляд, губы дёргались против её воли. — Серьёзно? Шарлотта? — Я просто спрашиваю! — Ладно. Да... он был очень красив. Идеальные волосы. Квадратная челюсть. Очень подтянутый... как твоя мама. — Это вы про меня? — голос Вай врезался почти через секунду, неся поднос с едой в одной руке, а Лавандер уже взбиралась в диванчик рядом с ней, покусывая жареный наггетс в форме молотка. — Мама сказала, что ты подтянутая! — с хихиканьем объявила Шарлотта. — Ну да, — усмехнулась Вай, ставя поднос со звонким стуком. — Кто-то же должен таскать вас двоих целыми днями. Она бросила быстрый взгляд на Кейтлин, безмолвное ты в порядке? пронеслось между ними. Кейтлин ответила лёгким кивком. Затем её взгляд переключился на поднос... и она поморщилась. Ни одно блюдо в этой куче не было даже отдалённо полезным. Она сузила глаза, сначала на Вай, потом на Лавандер, затем снова на Вай. — На меня не смотри, — быстро сказала Вай, поднимая руки в шутливой капитуляции и кивая в сторону малышки. — Она просто показывала на всё подряд, и, сюрприз, всё это оказалось на прилавке. Губы Кейтлин сжались в тонкую ниточку. — Очень правдоподобно, Вай. — О! Это тот хекстековый ка-а-апсульный мак-н-чиз? — глаза Шарлотты расширились, сравнивая дымящуюся миску с иллюстрацией в детском меню. — Ага, Маффин. Держи. — Вай ухмыльнулась, пододвигая миску к ней, а затем подталкивая тарелку с рисом к Кейтлин. — А для тебя — Громовая Пиала. Взгляд Кейтлин, который она держала, смягчился, пусть и на йоту. — Мама! Ещё наг-гетсов, пожа-алуйста? — пискнула Лавандер, её масляные пальчики уже сжимались, превращаясь в цепкие когти. — Ладно, ладно, — сказала Вай, подвигая тарелку ближе к ней. — Держи, твои Ртутные Молоты. Кейтлин приподняла бровь, глядя на многоярусный бургер на стороне Вай. — И как же называется эта возвышающаяся груда мяса? — Гиперзаряд, — невозмутимо сказала Вай, уже заправляя салфетку за воротник. — Обожаешь названия, да? Взгляд Кейтлин задержался на этом чудовище на мгновение, прежде чем она покачала головой. — Как ни смешно, думаю, Джейсу бы они понравились.

────────────────

После обеда семья вчетвером направилась обратно к главному фойе. Именно здесь, в дальнем конце зала, возвышалась статуя Джейса, доступная взорам всех посетителей. А в пристройке слева, прямо перед входом в следующую экспозицию, стоял каменный бюст. Черты лица были знакомы всем, как восходящее солнце, — высокий нос, чёткая линия подбородка, пронзительные глаза. Если смотреть достаточно долго, в них можно было разглядеть чистую синеву океана. — Мама! — показала пальцем Лавандер. — Нет. Это бабушка, — пояснила ей Шарлотта, поднимаясь на цыпочки, чтобы прочесть золотую табличку под ним. Покровительница Прогресса Кассандра Кирамман В память о строительстве Хекс-врат. Щедрая поддержка Дома Кирамман работы Дома Талис заложила основу для Хекс-врат, ныне Музея Прогресса Хекс-врат. — Музей принадлежит нам? — спросила Шарлотта, обернувшись к мамам. Кейтлин даже не дрогнула. — Нет, не принадлежит. И тут воздух прорезал резкий, затяжной скрежет — очень слышная попытка Вай подавить звук, нечто среднее между вздохом и скрежетом ногтей по школьной доске. Кейтлин медленно перевела на неё взгляд. — Здание нам не принадлежит. Вай подняла обе брови и кашлянула в кулак. Кейтлин продолжила: — Мы инвестировали в его строительство. И мы жертвуем деньги музею, чтобы они могли поддерживать экспонаты, заказывать реставрационные работы, организовывать поисково-спасательные миссии для утраченных фрагментов и, конечно, платить своему очень милому и трудолюбивому персоналу. Вай теперь трясла раскрытой ладонью в воздухе, словно пытаясь спорить без слов. Шарлотта смотрела на них, подозрительно прищурившись. — Значит... он как бы наш? — Нет, — твёрдо сказала Кейтлин, подняв изящный палец. — Не слушай свою маму. — Я вообще ничего не сказала, — возмутилась Вай, вскинув руки. Лавандер, глядя на свою руку, всё ещё в масле после обеда, «помогла»: — А наггетс мой. — По крайней мере, эта часть отчасти верна, — пробормотала Кейтлин, расправляя носовой платок и наклоняясь, чтобы нежно вытереть руку Лавандер. Вай покачала головой и хлопнула в ладоши. — Ладно, куда дальше? — А что там? — Шарлотта указала на затемнённый вход в стороне. Над аркой, такими же золотыми буквами, как и у всех остальных экспозиций, было написано: ВНУТРИ ХЕКС-СЕРДЦА. Помещение погрузилось во мрак, как только они переступили порог. Вокруг них светились сферы, мерцая хекстековской синевой. Лавандер рванула вперёд, прежде чем кто-либо успел её остановить, раскинув руки, едва не подскользнувшись на отполированном полу, она достигла центральной консоли. Её пальцы запорхали по кнопкам, нажимая каждую своими крошечными пальчиками. Экспозиция отреагировала. С каждым нажатием загорался новый участок купола, нежные оттенки расцветали по ажурной конструкции, создавая иллюзию, что ядро Хекс-врат всё ещё живо. Что оно может снова ожить. Что мечта Джейса не умерла окончательно вместе с ним. — Хм, — пробормотала Вай, запрокинув голову. — Так они питали эту штуку? — Более или менее, — сухо ответила Кейтлин, отпуская руку Шарлотты, когда та рванула вперёд, уже горя желанием исследовать. — За вычетом, конечно, трёхлеток, которых они держали запертыми в подвале. Вай с усмешкой взглянула на неё. — Шутишь, но я бы поверила. — В этом я не сомневаюсь, — парировала Кейтлин, с улыбкой отступая к стене и опираясь на поручень. Она взглянула на Шарлотту и Лавандер, обе воспринимали пространство так, как и было задумано, — учебный центр с интерактивными станциями по периметру: обучающая миссия по установке Хексядра в гнездо; кольцо вращающихся осей, которые нужно совместить для телепорта дирижаблей; и реле проводника энергии, где нужно было успеть за отведенное время совместить цветные огни до их затухания. Шарлотта направилась прямиком к реле, почти мгновенно уловив механику, её пальцы порхали по последовательности быстрыми, уверенными нажатиями. Лавандер же всё ещё хлопала ладошками по консоли, выгнув шею и наблюдая, как огни над ней пульсируют и мерцают с каждым прикосновением. — Ты когда-нибудь хотела братьев или сестёр? — спросила Вай, присоединившись к Кейтлин. — Да, в детстве. Я умоляла родителей. Неважно кто бы был. Вай взглянула на неё. — И? — Я перестала просить, когда поняла, как моя настойчивость расстраивает маму, — тихо вздохнула Кейтлин, но в её голосе звучала затаённая боль. — Она никогда не говорила «нет». Но каждый раз, когда я заговаривала об этом, что-то в её глазах менялось. — Я не понимала, чего им стоило завести меня, пока не повзрослела. Пока не увидела, как в каждом знатном доме есть наследник... и запасной, — тихо сказала она. — Кроме нашего. — Но потом я встретила Джейса, — продолжила Кейтлин. — Забавно, как легко все мы потянулись к нему. Особенно моя мать. Думаю, она разрешала мне проводить с ним время только затем, чтобы я стала на него похожей. Тут Вай уловила едва заметное движение в глазах Кейтлин, не совсем вздрагивание, но близко к тому. И Вай не стала давить, не стала допытываться. Она просто придвинулась чуть ближе, позволяя тишине окутать их, позволяя Кейтлин прильнуть к ней. — Насчёт... того, что случилось с Шарлоттой ранее... — тихо начала Кейтлин. — Тебе не нужно объяснять, — сказала Вай, переводя взгляд на дочерей. — Я тоже по нему скучаю. Я скучаю по всем ним. Он был хорошим человеком, Кейт... даже если у него бывали свои моменты. — Из вас двоих вышел бы замечательный дуэт. — Думаешь? — фыркнула Вай, откинувшись на каблуки. — Уверена, каждый раз, когда мы с ним объединялись, что-то шло не так. — Как я и сказала... — Кейтлин бросила на неё боковой взгляд с улыбкой. — Замечательный дуэт. Вай тихо усмехнулась, но звук быстро затих. — Я думала, поход сюда будет приятным выходным. Я не подумала о том, как всё это может ранить тебя... или их. — Это и есть приятный выходной, — Кейтлин встретилась с ней взглядом. — Посмотри на них, им здесь нравится. Она кивнула в сторону девочек, обе полностью погружённые в свои миры. Шарлотта заканчивала второй заход в игре, её рука уже зависала над последней кнопкой, и она нажала её. Машина вспыхнула огнями, наградив её ещё одной бронзовой фишкой с вариацией дизайна Хекс-врат. Тем временем Лавандер прыгала рядом, хлопая в ладоши без всякого видимого повода. — А как насчёт всего остального, что им предстоит узнать? Может, не о войне, но... о тебе, о Джинкс. Обо всём этом. — Разве не в этом смысл таких мест? Сохранять историю, чтобы мы не были обречены повторять её, — сказала Кейтлин, с нежностью глядя на Шарлотту и Лавандер. — Они узнают обо всём этом, когда-нибудь. Если не сегодня, не здесь, то из книг. От друзей. Нам просто... нужно быть рядом, когда это случится. Вай протянула ладонь. — Ты и я? — Ты и я, — согласилась Кейтлин, обхватив обеими руками ладонь Вай, прежде чем прильнуть к ней, коснувшись подбородком её плеча. — Должна предупредить. Мы, возможно, никогда не выберемся отсюда. — Какое счастье, — усмехнулась Вай, — ведь моя жена владеет этим зданием. Кейтлин фыркнула. — В таком случае, сувенирный магазин за твой счёт. — Уф, — Вай схватилась за задний карман с драматичным видом. — Вообще-то, я, кажется, потратила всё на наш обед. Думаешь, девочки согласятся на бесплатные буклеты вместо сувениров? Кейтлин со смешком покачала головой, затем погрузилась в комфортное молчание. — Но тебе всё же было интересно, да? — спросила Вай, слегка повернув голову, чтобы взглянуть на неё. Кейтлин не улыбнулась, но её взгляд на мгновение опустился на пол. — Да, хотя я думала, что смириться будет проще, — тихо призналась она. — Что если я просто... поговорю с ним, то станет легче. Но я не учла, что услышу его. По-настоящему услышу. Или как отреагирует Шарлотта. — Если это что-то значит... ты справилась, — Вай сжала её руку. — А Шарлотта, она сильнее, чем мы думаем. На этот раз это вызвало настоящую, пусть и небольшую, улыбку. — Это в ней от тебя. — А часть со «слишком-многими-вопросами»? — уголок губ Вай дрогнул в усмешке. — Это, — Кейтлин вздохнула, побеждённо, но с оттенком веселья. — Это от меня. — Знаешь, если это то будущее, о котором проповедовал Джейс, — задумчиво произнесла Вай, — думаю, он всё ещё гордился бы тем, что мы построили. Кейтлин слегка подняла взгляд на мерцающие огни над ними. — Я тоже так думаю.