Чужой

Wardruna - Voluspá (Skaldic Version)

Wardruna — Solringen

***

      Свечи скрипуче потрескивали, прогорев наполовину к тому моменту, как за стенами дома раздались голоса и топот сапог. Тэхёну казалось, что сердце резкими толчками вот-вот разорвёт грудь, когда он услышал, как открылись и тут же закрылись тяжёлые двустворчатые двери. Хлопок был совсем негромким, почти осторожным, но в висках у Тэхёна застучало так оглушительно, что он не смог расслышать приближающихся шагов.       Дрожащими руками Тэхён схватился за уголок шерстяного покрывала и потянул его на себя. Он укрылся им с головой, забившись в угол между кроватью и стеной. Совершенно глупо с его стороны было спрятаться здесь, в надежде, что Чонгук возвратится вусмерть пьяным, каким-то чудом не заметит его и уляжется спать, позабыв о существовании омеги хотя бы на эту ночь.       Тэхён не двигался и старался реже дышать, но довольно долгое время ничего не происходило. Прислушался — тихо. Он выждал несколько минут, прежде чем рискнуть и высунуться из-под покрывала, но, как только высвободил голову из жаркого кокона, тут же напоролся на острый взгляд темно-карих глаз.       Чонгук стоял прямо напротив него, скрестив руки, будто так и собирался ждать, пока Тэхён не покажется сам. Он явно уже успел искупаться, что было понятно по его внешнему виду: распущенные каштановые волосы блестящими от воды волнами струились по плечам. Одет Чонгук был в кожаные штаны и свободную серую рубаху, распахнутую до середины груди. Тэхён впервые видел оголенную бледную кожу альфы с крохотными точками-родинками, больше напоминающими брызги черной краски. Самая крупная родинка виднелась у Чонгука на шее, но до этого момента Тэхён её не замечал: во время путешествия её скрывал воротник шерстяного плаща.       — Hva gjør du der?       Тэхён тут же отвел полный стыда взгляд и стал неуклюже выпутываться из покрывала. Тело размякло и не слушалось из-за того, как пристально Чонгук следил за каждым его движением. Тэхён невольно сглотнул, почувствовав в прогретом воздухе сгущающийся феромон, выбивающий землю из-под колен, на которые он неловко завалился в попытке встать.       Чонгук в одно мгновение оказался рядом. Он легко подхватил растерянного Тэхёна под мышки и поставил его прямо на кровать. Теперь Тэхён смотрел на Чонгука чуть свысока, едва не касаясь его носа своим подбородком, но уверенности взгляд сверху ему нисколько не прибавлял. Глаза варвара искрились отражениями свечей, и Тэхёну казалось, что вот-вот он увидит в них себя — никчёмного и уродливого в своём страхе.       Чонгук же был красив: с острым подбородком, крупным носом, правильным изгибом губ и большими глазами — он и вправду воплощал собой мечту многих омег. Но сейчас этот альфа держал в крепких объятиях не такого, как они. Тэхён зажимался и втягивал голову в плечи, желая спрятаться от изучающего взгляда. Он отпрянул назад, избегая тесного соприкосновения телами, но Чонгук схватил его за талию и удержал на месте.       Их лица оказались так близко друг к другу, что Тэхён почувствовал на губах щекотку от дыхания альфы. Прикрыв глаза, Чонгук повел носом вдоль линии его челюсти, задержался у мочки уха, а потом опустился ниже, к шее. Это было невыносимо: альфа настойчиво нарушал все личные границы Тэхёна, бессовестно касаясь его тела в непозволительных местах. Почувствовав резкий выдох в ярёмную впадину, Тэхён вздрогнул и невольно поджал пальцы на ногах.       — Это Чимин привел меня сюда, — вдруг залепетал Тэхён, не имея сил молчать и дальше, позволяя Чонгуку изучать его запах. — Я говорил ему, что мне здесь не место. Вы ведь ярл, а я…       — Vær stille, — резко прервал его Чонгук, вскинув голову. Его пальцы больно впились Тэхёну в кожу, оставляя округлые вмятины на рубахе и красные отметины на коже. — Du blir værende her, ved meg.       У Тэхёна дрогнул подбородок, когда он осмелился опустить голову и посмотреть альфе в глаза. Чонгук дышал тяжело, почти яростно. Его плечи и грудь ощутимо вздымались от каждого вдоха, а во взгляде разлилась та самая тьма, которой Тэхён так испугался ещё на корабле.       — Что Вам от меня нужно? — спросил он совсем тихо. — Почему я здесь, а не в холодном сарае, как пленник? Я не похож на тех омег, что Вы знаете, я чужой.       Чонгук покачал головой, а у Тэхёна все поплыло перед глазами из-за подступивших слёз. Варвар не поймёт его ни ушами, ни сердцем.       — Jeg er sliten, — хрипло проговорил Чонгук, а потом неожиданно опустил голову и прижался лбом к груди Тэхёна, прямо к тому месту, где под ребрами загнанно билось его сердце. — Jeg er trett av å søke deg. Men er du virkelig den jeg leter etter? Jeg vil innse det hvis jeg slutter å lete.       Тэхён оцепенел, слушая низкий голос, проникающий под ребра. Мурашки вгрызлись в кожу под затылком, вздыбливая светлые волоски. Тэхён дёрнул плечами и выгнул спину в надежде ускользнуть из крепкой хватки.       — Вы пугаете меня, — прошептал он на рваном выдохе, поломанными ногтями царапая подушечки ладоней под большими пальцами.       Чонгук усмехнулся Тэхёну в грудь. Он скользнул носом между его ребер и вновь поднял голову.       — Du skjelver, — выпускать омегу из своих рук Чонгук не собирался. Он говорил тихо, но жёстко, словно каждым словом обещал Тэхёну нечто страшное. — Jeg skal gjøre deg vant til meg. Jeg skal temme deg, og da vil du ikke selv ønske at jeg slipper deg.       — Хотел бы я знать, что ты говоришь, — Тэхён с трудом сглотнул вязкую слюну. Он оставил боязливо-уважительное обращение, ставшее неуместным при столь тесном контакте тел. — Грозишься ли убить или отправить на заклание в жертву твоим богам.       — Jeg vil ofre til gudene, — Чонгук задержал взгляд на ранке на его подбородке, — Men jeg vil ikke ofre deg, men for deg.       Он коснулся поврежденной кожи большим пальцем, а потом приблизился и провел по тому же месту языком, слизав пленочку бальзама. От неожиданности Тэхён отпрянул, но Чонгук надавил на его талию и прижал к себе теснее, до боли вжав ладони в тонкую талию. Шумно выдохнув, он повел ладонями выше, задирая рубаху на теле омеги. Тэхён испуганно вцепился в его предплечья, пытаясь остановить, но Чонгук рыкнул на него.       — Jeg lukter ditt feromon. Du er redd, men likevel liker du berøringene mine.       Тэхён вскрикнул от неожиданности, когда Чонгук резко подхватил его под бедра и, поддержав под спину, уложил на кровать. Утонув головой в мягкой подушке, Тэхён с хрипом втянул воздух через рот. Чонгук не отрывал от него горящего взгляда, пока снимал с себя одежду, обнажая покрытую диковинными рисунками кожу. Он бросил надорванную от нетерпения рубаху на пол и дёрнул завязки на штанах, однако снимать их не стал. Урчаще хрипя, Чонгук поставил одно колено на кровать.       — Se på meg.       Тэхён боялся пошевелиться, зажмурив глаза и замерев, словно дикий заяц перед волком. Он слышал сбившееся дыхание Чонгука и шорох одеяла под его телом. Альфа придвинулся к Тэхёну и навис над ним, упершись своими коленями по бокам от его бедер.       — Selv frykten kan ikke endre duften din.       Тэхён всхлипнул, ощутив прикосновение к своей шее. Чонгук подцепил ворот его рубахи пальцами и прижался носом к запаховой железе, жарко выдохнув в сгиб между плечом и шеей. Тэхён вновь поджал пальцы на ногах, подавив стон. Его тело предательски отреагировало на действия альфы — в животе завязался узел пугающего предвкушения. Жар прилил к щекам, а в паху появился смутно знакомый зуд.       Тэхён распахнул глаза и увидел над собой полуобнаженного и возбужденного Чонгука, прильнувшего к его шее в жадном наслаждении сладостью омежьего феромона. Мышцы перекатывались под кожей при каждом его движении, и чудные рисунки на плечах и руках Чонгука казались живыми, извивающимися, словно змеи.       По виску Тэхёна потекла горячая слеза. Он задыхался от противоречивых ощущений: ему хотелось сбежать из-под альфы, из этой постели и дома, но тело предательски поддавалось ласкам Чонгука. Его собственный аромат стал слаще, подстраиваясь под более терпкий феромон.       Чонгук вновь начал обнюхивать Тэхёна. Горячими ладонями он гладил нежную кожу живота под рубахой и жарко порыкивал, изредка толкаясь своими бедрами в бедра омеги. Тэхён ощущал силу его возбуждения даже через слои одежды, разделяющие их тела.       — Я не…       Тэхён до боли прикусил губу, ощущая, как напряжение в паху становится все острее. В ушах зазвенело.       Когда Чонгук скользнул пальцами под пояс его штанов, Тэхён больше не смог терпеть. Его руки были свободны, потому он вполне мог осуществить то, что задумал, пока ждал Чонгука, исследуя его дом. Тогда, в одном из сундуков, помимо лука и колчана со стрелами, он обнаружил несколько некрупных боевых кинжалов: с такими легко мог обращаться даже ребёнок.       За холодную рукоять одного из этих кинжалов и схватился Тэхён, просунув руку под подушку, под которую заранее запрятал свою находку. Ему нужно было лишь подгадать момент и не дать слабину. Пальцы немели от страха, но Тэхён сцепил зубы и сжал рукоять со всей силы.       Тот самый момент настал, когда Чонгук поднял на него мутный от возбуждения взгляд, а его шершавые пальцы коснулись омежьего члена. Резко выдохнув сквозь зубы, Тэхён тут же вскинул руку с зажатым в ладони кинжалом и с надломленным вскриком приставил лезвие к щеке Чонгука.       — Отпусти меня, — прохрипел он, превозмогая сдавливающий горло спазм. — Ты не понимаешь, что я говорю, но это ты понять должен.       Чонгук замер. Он слегка прищурился, явно оценивая ситуацию, тем самым пугая напуганного своим же поступком Тэхёна ещё сильнее. Тэхён трясся всем телом, прилагая все усилия, чтобы не опустить руку, но её вдруг накрыла большая ладонь.       Тэхён во все глаза уставился на Чонгука, но тот лишь растянул губы в надменной улыбке. Он не пытался забрать кинжал из его руки и не убирал оружие от своего лица. Наоборот, Чонгук надавил на его ладонь, чтобы Тэхён сильнее прижал лезвие к его щеке.       — Ikke vær redd. Kutt den.       — Что ты делаешь? — вскрикнул Тэхён, когда алая струйка крови потекла из-под лезвия.       — Vær modigere. Ta livet av meg. Gjenvinn din frihet.       Тэхён захотел убрать руку, но Чонгук не позволил. Он переместил зажатый в ладони омеги кинжал на свою шею, показывая уязвимое место.       — Man må kutte strupen for å drepe, ikke kinnet. Akkurat her.       Тэхён захныкал, осознав свою ничтожность. Он мог схватиться за кинжал, мог угрожать. Убить — нет. Он не был уверен, что Чонгук действительно позволил бы ему лишнее движение — хватка на его руке была крепка. Но по щеке альфы текла тонкая струйка крови, и это сбивало с толку.       — Зачем? — Тэхён всхлипнул, полностью расслабив руку. — Зачем позволяешь? Зачем даёшь выбор, которого нет? Даже если убью, меня никто не отпустит, следом в ад отправят за убийство ярла. Но ты ведь и сам знаешь, что не смогу.       Звучно хмыкнув, Чонгук отпустил руку Тэхёна и забрал у него оружие. Не обращая внимания на сжавшегося от испуга омегу, он поднялся с кровати и раздраженно швырнул кинжал на сундук.       Тэхён наблюдал за Чонгуком, стирая слёзы со щек. Он подполз к изголовью кровати и уселся, подтянув колени к груди. Омега был уверен, что за свой проступок непременно получит жестокое наказание, если не казнь.       Но Чонгук не торопился предпринимать в отношении Тэхёна каких-либо действий. Он выудил из шкафчика у стены небольшой лоскут ткани, смочил его мутно-зеленой жидкостью из стеклянной баночки и приложил к кровоточащему порезу на щеке.       — Ikke vær redd, jeg kommer ikke til å voldta deg. Det er ikke det jeg trenger deg til.       Тэхён встрепенулся. Он услышал знакомые слова, в значении которых теперь был уверен. Варвар успокаивает его, значит, совсем не злится, хотя должен был заколоть глупого омегу на месте.       Утерев нос рукавом своей рубахи, Тэхён нашёл в себе смелость слезть с кровати и приблизиться к Чонгуку. Колени дрожали так сильно, что каждый шаг давался с трудом. Его походка в этот момент напоминала поступь только родившегося пыжика с заплетающимися тонкими ногами. Тэхён встал перед Чонгуком, обнажённый в своих чувствах — потерянный и сдающийся на волю ярла.       — Прости, — виновато прошептал Тэхён, проглотив окончание слова, — за то, что схватился за нож. Чимин и Юнги объясняли мне, что я должен подчиниться твоему альфе, но я совсем не готов к этому.       Чонгук слушал его внимательно, пристально вглядываясь в заплаканное лицо. Тэхён сминал пальцами подол рубахи, и в этот момент альфа обратил внимание на его поломанные до мяса ногти.       — Din frykt har en så stor makt, — Чонгук протянул к нему руку, но Тэхён тут же дернулся и отступил назад. — Men hvorfor lukter du så søtt da? Din duft forfører meg, og fristelsen er for stor.       — Я могу работать, — Тэхён сложил ладони вместе и опустил голову. — Буду готовить вкусную еду, зашивать твою одежду и прибираться в доме. Сделаю все, что скажешь. Только прошу, не тронь моего тела… Хотя бы пока я не привыкну к тебе, и, может, тогда у меня получится справиться с этим страхом.       Чонгук молчал долго. Стоял, нависнув над сгорбленным в мольбе омегой, и рвал ему душу своим бездействием. Он не кричал, не хватался за кинжал или хлыст, чтобы наказать болью, но ничего другого не делал тоже. Объятий Тэхён бы сейчас не принял, ужом бы вывернулся и снова забился в угол, лишь бы от мозолистых ладоней подальше.       — Du må hvile, — наконец произнёс Чонгук. Он убрал ткань от щеки и, скомкав, швырнул окровавленный лоскут через плечо. — I morgen må du stille deg foran faren min før han drar tilbake til Gunheim.       От его хриплого голоса Тэхёна бросило в холодный пот. Подмышками и под коленями закололо от неприятного ощущения. Он стоял и беспомощно наблюдал, как Чонгук натягивает на ноги сапоги, затягивает завязки кожаного жилета поверх рубахи и скручивает длинные волосы на затылке в прежний пучок.       Чонгук собирался уйти, оставив перепуганного омегу в своём доме в одиночестве. И в этот момент, когда варвар остановился в дверях спальни, Тэхён не мог понять, почему ему совсем не хочется, чтобы тот уходил.       — Куда ты идёшь? Ночь на дворе…       Вопросы Тэхёна были смелыми лишь потому, что он знал — его не поймут и не ответят. Он мог сказать что угодно, признаться в чем угодно, ведь все слова останутся для Чонгука лишь формой звука, движением губ и бормотанием под нос. Возможно, альфа и вовсе уверен, что Тэхён без ума от него, как и те омеги, стремящиеся занять место в его постели, и теперь совершенно не понимает, почему омега отталкивает его.       — Gå og legg deg, Taehyung.       Тэхён вздрогнул, услышав своё имя из уст норманна. Оно звучало жёстче, чем на его родном языке, утяжеляя повелительный тон Чонгука.       — Мне страшно.       Слова Тэхёна задержали Чонгука. Альфа слегка повернул голову, давая понять, что слушает.       — Мне страшно рядом с тобой, — нерешительно продолжил Тэхён, заламывая руки. — Но без тебя ещё страшнее. Этот дом слишком большой, он полон звуков и теней. А снаружи воет ветер и скрипят деревья. До утра я промучаюсь без сна и покоя.       Чонгук в ответ глухо рыкнул, дернув головой. Он со всей силы захлопнул дверь и стремительно подошёл к Тэхёну, оглушая его стуком подошв сапог о половицы.       — Modig nok til en dolk under puten, men for redd til å sove alene?       Он смотрел на Тэхёна свысока, не опуская подбородка. Его челюсти были крепко стиснуты, словно он сдерживал свои порывы.       — Ты останешься? — одними губами спросил Тэхён, прижав сложенные ладони к низу живота, в котором ощущалась неприятная режущая боль. Чимин досыта накормил его тушеным бараньим мясом и кашей, и Тэхён явно съел лишнего после нескольких голодных дней. — Не бросай меня.       В ответ Чонгук поднял руку и коснулся его шеи. Пальцами он нарисовал неведомый узор от изгиба шеи под челюстью до самой пульсирующей жилки, в которой был заключен омежий феромон, не дающий альфе покоя.       — Den er fremdeles søt, — прохрипел Чонгук, надавив на набухшую от прикосновений железу. — Frykt gjør en omegas duft bitter for en alfa, sinne gjør den sur. Likevel kjenner jeg verken bitterhet eller surhet fra deg. Kroppen din tar imot meg, men du selv gjør det ikke.       Тэхён задышал чаще, покрываясь мурашками от затылка до самых ног. Стоя сейчас перед раздраженным и возбуждённым варваром, он давал себе обещание стерпеть все, что тот захочет с ним сделать, лишь бы не прогнал за ненадобностью. Идти Тэхёну некуда, поэтому ему остаётся либо греть постель ярлу, либо бежать в лес на корм хищникам.       Схватившись за кинжал, Тэхён нисколько не задумался о последствиях своего поступка, он действовал на инстинктах в попытке защитить своё тело от варварского желания. Всё же прав был Чимин, наказывая ему не сопротивляться — глядишь, и отделался бы уже, да посапывал в мокрую от слёз подушку.       — Hendene, — Чонгук развел руки Тэхёна в стороны, заставляя открыться, что тот тут же послушно сделал. — Godt gjort. Vær lydig mot meg og hard mot andre. En jarls partner bør ha skarpe tenner og mot nok til å bite.       Чонгук схватился за подол его рубахи и резким движением до треска ткани сорвал её со ставшего податливым омеги. Тэхён самовольно выпутался из рукавов и встал, прикрыв грудь ладонями. Он кусал дрожащие губы до крови, уже давно слизав сладковатый бальзам, что нанёс ему Чимин. Соленый привкус осел на языке, когда Тэхён зубами оторвал размягченную корочку с нижней губы.       — Gir du deg ikke? — хмыкнул Чонгук, скользнув пальцами по ключицам.       Тэхён мелко вздрагивал на каждое его движение, но всё ещё стоял перед альфой, не отступая, хоть каждая клеточка тела и противилась происходящему.       Чонгук ухмыльнулся, явно довольный его покорностью. Терпкий феромон альфы сгущался, обволакивал и дурманил. У Тэхёна поплыло перед глазами, когда Чонгук обхватил его за талию и легко поднял над собой, крепко прижав животом к своей груди.       Его движения были резки, но далеко не грубы: мозолистая ладонь мимолетно погладила впадинку позвоночника на пояснице, и след этого прикосновения все ещё щекотал кожу Тэхёна, даже когда Чонгук уже убрал руку и, стиснув бедра омеги крепче, зашагал к кровати.       Тэхён судорожно вздохнул и вцепился в плечи Чонгука, не имея никакой силы оторвать взгляда от его глаз. В полутьме они казались совсем черными, будто зрачок разлился по всей радужке. Чонгук смотрел на Тэхёна хищно, с нескрываемой похотью. Он обжигал его грудь своим прерывистым дыханием, уперевшись подбородком между выступающих ребер.       — Så skjør og svak, — Чонгук говорил тихо и без прежнего раздражения. — Men snart blir kroppen din sterkere, og du vil aldri mer la noen nærme seg mot din vilje. Ikke engang meg.       Чонгук откинул одной рукой плотное одеяло и бережно уложил омегу на холодящие кожу льняные простыни. В этот момент в одном из настенных подсвечников громко треснула и погасла свеча, отчего света в комнате поубавилось. Фигура альфы, застывшая у кровати, потяжелела от сгустившихся теней.       Вжавшись головой в подушку, Тэхён вновь смотрел на Чонгука снизу-вверх. У него всё ещё дрожала челюсть, и во взгляде так и не появилось ни капли решимости: Тэхён мысленно молил альфу сжалиться над ним и позволить обрести ощущение безопасности хотя бы на одну ночь. Сил у него совсем не осталось. Покрытое мурашками тело не освобождалось от изматывающего напряжения: Тэхёна начало лихорадить от слабости и без конца испытываемого страха.       Чонгук склонился и неожиданно подтянул одеяло выше, укрывая сжавшегося от его близости омегу. Он молчал слишком громко, звучно выдыхая, пока подтыкал края так, чтобы Тэхён оказался в плотном коконе, словно гусеница перед превращением в бабочку. Убедившись, что укутан он плотно, Чонгук обошёл кровать с другой стороны и присел на край.       Тэхён тут же перекатился на правый бок и с гулко колотящимся сердцем стал вслушиваться в шорох одежды. Солома в подстилке скрипела под тяжёлым телом альфы.       — Sov, — глухо буркнул Чонгук.       Тэхён не смел обернуться, чтобы взглянуть на него. Он слышал копошение, шуршание шерстяного покрывала и другие странные звуки. Чонгук тяжело дышал за его спиной, а потом вдруг резко затих, не издавая больше ни звука. Феромон стал ощущаться иначе: тяжелее и резче.       Тэхён лежал с горящими щеками, уставившись на глиняный горшок, стоящий в углу. По переносице потекла горячая слеза. С тяжёлым вздохом Тэхён уткнулся лицом в подушку и укрылся одеялом по самый нос, пытаясь расслабиться. В этот момент он вспоминал родной дом, свою кровать и тонкое одеяло, под которым порой замерзал в самые холодные зимние ночи в своём углу. В кровати ярла же было намного теплее: тяжелое одеяло давило на тело, согревая и успокаивая.       Чонгук уснул быстрей его. Тэхён некоторое время вслушивался в его размеренное дыхание, балансируя на грани сна и реальности, прежде чем позволил себе закрыть глаза.