Чужой

Miracle Of Sound — Valhalla Calling Fever Ray — The Wolf

***

      Чимин говорил ему идти не рядом с Чонгуком, а позади и чуть правее, чтобы его было совсем немного видно из-за спины ярла. И Тэхён шёл, опустив голову на уровень лопаток Чонгука, не решаясь смотреть по сторонам.       О нём знало уже всё поселение: люди столпились у дома ярла и на всём пути, что вёл к Медовому залу. Все с любопытством разглядывали чужого омегу и громко шептались на своём языке.       Тэхёну жгло спину, жгло лицо и ступни от тяжёлых взглядов, но он и не думал выискивать в толпе их обладателей. С чужой ненавистью он рано или поздно столкнётся, но ему совсем не хотелось вешать этот груз на сердце. Тэхён надеялся, что встреча с конунгом пройдёт быстро и тихо: старший альфа глянет на него и отпустит обратно в дом, где Тэхён снова спрячется ото всех до лучших времён, если таковые наступят.       — Se så mager han er!       — Håret hans ligner halm.       — Hvorfor er han sammen med vår jarl?       — Er det hans omega?       Свистящие шепотки резали слух. Тэхён со всей силы сжимал ладони в кулаки, пряча руки в складках плаща. Он знал, что где-то позади плетётся Чимин, но искать у него поддержки Тэхён не мог: позорить Чонгука своим страхом нельзя, а Чимину и подавно его нытьё костью поперёк горла встало. Ярл явно возложил на омегу обязанность присматривать за Тэхёном и заботиться о нём. Чимину это, очевидно, не нравилось. Сам же Тэхён обузой становиться не хотел, потому старался справиться самостоятельно: не задавал вопросов и не искал взглядов.       Не принесут в жертву — уже хорошо. Ему не нужна всеобщая любовь, Тэхёну просто хотелось, чтобы его никто не видел.       Медовый зал находился в самом центре поселения. Тэхён замедлил шаг, во все глаза разглядывая огромный дом-корабль, накрывавший соседние строения тенью высокой крыши. Окон в этом доме не было — лишь узкие щели, вырубленные в бревенчатых стенах. Входом служили двустворчатые ворота с тяжёлыми железными кольцами вместо ручек.       Уже ступив на просторную площадку перед крыльцом, Тэхён занервничал с новой силой: волнение схватило его за горло, не давая ровно дышать. Он не знал никаких правил приличия: нужно ли ему что-то говорить и можно ли поднимать взгляд на конунга.       — Чонгук, — шёпотом заскрипел Тэхён, с трудом остановив себя от того, чтобы потянуться к нему рукой. — Я ведь совсем не знаю, что мне нужно делать.       Чонгук оглянулся на него через плечо. Между ними повисла глухая пауза. Тэхён болезненно плавился от осознания собственной глупости: к чему просить о помощи, когда тебя не понимают? Чонгук же смотрел на него с лёгким прищуром. Тэхён его эмоций считать не мог: в тёмных глазах ему виделась насмешка.       Касание большой тёплой ладони дёрнуло каждый нерв в его теле. Тэхён посмотрел на протянутую руку, а потом вновь поднял глаза на Чонгука.       — La oss gå, — ярл вовсе не насмехался.       Чонгук видел его насквозь и давал ему то, в чём Тэхён нуждался. И Тэхён с готовностью вцепился в мозолистую ладонь обеими руками.       В этот момент он почувствовал то, что отличалось от уже привычного липкого страха. Ощущалось оно словно на продрогшее голое тело накинули лёгкое одеяло: почти не согревало, но дразнило чувством защищённости.       Так они и вошли в Медовый зал: Чонгук шагал впереди, заведя назад руку, за которую держался Тэхён, стараясь поспевать за альфой и не спотыкаться о задники его сапог.       Внутри пахло овечьей шерстью, дымом и подгоревшим мясом. Посреди зала тянулся вырытый в земле очаг, где на открытом огне кипели котлы с супами и кашами, а на вертеле запекалась туша кабана. У столов небольшими кучками толпились альфы и омеги. Тэхён заметил поблизости уже знакомых ему воинов и поспешил отвернуться, не желая встречаться ни с одним из них взглядом.       При появлении ярла с никому незнакомым омегой за его спиной все разговоры и смех стихли. Струна незнакомого Тэхёну инструмента надрывно дрогнула, и музыка прервалась. Тэхён, против желания, приковал к себе внимание всех альф и омег в зале и опустил голову ниже. Рука Чонгука сомкнулась на его ладони крепче, и он ненавязчиво потянул Тэхёна поближе. Теперь при каждом шаге Тэхён грудью задевал плечо Чонгука — столь мало было расстояние между ними.       — Jungkook!       Тэхён всё же наступил Чонгуку на пятку, врезавшись в его широкую спину, когда альфа остановился перед дальним столом, который соединял два других, тянущихся вдоль стен зала.       — God dag, min far! — отпустив Тэхёна, Чонгук потянулся через стол к крепкому альфе, который тут же привстал навстречу сыну.       Они схватились за предплечья друг друга, сцепив руки узкой лодочкой. Второй рукой Гуннар звонко хлопнул Чонгука по плечу. После сына конунг поприветствовал Юнги, подошедшего к Гуннару вместе со своим ярлом.       Тэхён сделал крохотный шаг в сторону, прячась за спиной Чонгука и как можно дольше оттягивая момент знакомства с грозным на вид альфой. Конунг Гуннар пугал его одним своим видом: высокий, с копной длинных смоляных волос, собранных в тугую косу. Он казался шире и крепче сына, и лицо его было совсем непривлекательным: узкие глаза с той же непроглядной тьмой в радужке, длинный крючковатый нос и безобразный рваный шрам от скулы до подбородка с левой стороны.       — Как тебя зовут, маленький омега?       Тэхён вздрогнул, услышав ломаное обращение на родном наречии. Он поднял голову и наткнулся на пристально изучающий его взгляд. Конунг слегка сощурился, склонив голову набок.       — Моё имя Тэхён, — у него дрожала губа. Тэхён снова сцепил ладони в замок, до хруста заламывая пальцы левой руки захватом пальцев правой.       Сухие потрескавшиеся губы пожилого альфы растянулись в заинтересованной улыбке. Гуннар мельком глянул на вставшего к нему боком сына и протянул Тэхёну руку ладонью вниз.       — Приветствую тебя, Тэхён.       В этот момент Тэхёну стало по-настоящему страшно: он не знал, как реагировать на жест конунга, но медлить с ответом не посмел. Так он опозорит и себя, и своего ярла.       Тэхён шагнул к столу и протянул Гуннару руку ладонью вверх. Он ожидал, что Чонгук оттолкнёт его от отца, если это окажется оскорблением, но ведь ему никто ничего не объяснил, будто у викингов не было строгих правил и запретов, о которых следовало знать заранее.       Их запястья соприкоснулись, и Тэхёну захотелось зажмуриться, чтобы не видеть реакции конунга. Но тот, вопреки его ожиданиям, весело усмехнулся и первым сомкнул пальцы вокруг его предплечья, сжав с умеренной силой. Гуннар смотрел на Тэхёна по-доброму, но пристально, будто легко мог проникнуть в его разум, прочесть все мысли и расковырять все страхи. Тэхён не смел отводить взгляд, смотрел в ответ своими большими глазами, невольно позволяя альфе видеть себя насквозь.       Лишь спустя долгую минуту, усмехнувшись, Гуннар отпустил его руку. Посмеиваясь, конунг тут же взялся за свой кубок и звучно прихлебнул из него. Тэхён же опустил руку и шагнул назад, встав за плечо Чонгука.       — Han er vakker, men skjelver som en fanget hare, — Гуннар перешёл на свою речь, обращаясь к сыну. — Hvorfor har du dratt dette barnet etter deg?       — Fordi han er den jeg har lett etter, — голос Чонгука был тверд, несмотря на давящий тон отца.       — Sikker? — конунг выгнул бровь, вновь окидывая фигуру омеги взглядом. — Er han verdig deg?       Чонгук в ответ промолчал, но брови его опасно сошлись на переносице, выдавая недовольство расспросами отца.       — Sett dere, — Гуннар вскинул руку, опустевшим кубком указывая на соседние стулья. — Kjøttet fra villsvinet er usedvanlig godt i dag.       После рукопожатия с конунгом ладонь у Тэхёна всё ещё горела и подрагивала. Кожа зудела, когда тело начало понемногу избавляться от каменного напряжения. Тэхён даже не сразу почувствовал, что Чонгук вновь взял его за руку.       — Выдыхай, — шепнул ему Чимин, подталкивая Тэхёна вслед за Чонгуком. — Гуннар не такой страшный, как кажется на первый взгляд, но бдительности не теряй.       Тэхёну хотелось задать Чимину множество вопросов: например, откуда конунг знает их язык и как нужно было правильно ответить на приветствие Гуннара. Вдруг тот ждал, что Тэхён поцелует его руку, как целуют руку священника в их краях, а он повторил за Чонгуком и опозорился на весь зал? Но он лишь плотнее сомкнул пересохшие губы, решив оставить все разговоры на потом, когда за ним не будут наблюдать сотни глаз.       Тэхён старался дышать ровнее и не смотреть ни на кого, потому что на него смотрели абсолютно все, когда Чонгук усадил его на стул подле себя. Рядом тут же пристроился Чимин — по своему ли желанию или по велению ярла, Тэхён не знал, но был рад его присутствию, даже несмотря на то, что тот не испытывал к нему большой симпатии.       Слуги засуетились перед ярлом и его омегой: расставили ещё несколько кувшинов с напитками и блюда с мясом, лепешками и козьим сыром. От вида еды у Тэхёна скрутило желудок: он так и не поел утром, и теперь в животе квакало от голода.       Альфы выпили по кружке пива, запах которого Тэхёну совсем не понравился. Ему же в кубок Чимин налил сладковатое варево из засушенных ягод и придвинул блюдо с тушёным мясом.       — Ешь, а то скоро падать начнёшь, — шикнул он. — И не обращай ни на кого внимания. Сегодня тут будет черти что твориться.       — Почему? — Тэхён положил на свою тарелку ячменную лепёшку и несколько ломтиков запечённой моркови.       — Встреча ярла да проводы конунга. Вчера было слишком поздно собирать пир. Народ хочет отпраздновать после долгого ожидания.       — Сколько их не было?       — Около месяца, — Чимин пожал плечами, копаясь в своей тарелке ложкой. Он отделял жирные куски баранины и сдвигал их на край тарелки. — Если бы их и суток не было, всё равно закатили бы пирушку. Этот народ любит пить и веселиться, только повод дай.       Тэхён сначала поклевал морковь, потом пожевал лепешку, не отрывая глаз от тарелки. Он все ещё ощущал на себе взгляды и старательно делал вид, что ему всё равно. Руки у него подрагивали от неловкости, и пока Тэхён медленно жевал, то и дело перекладывал ложку, двигал тарелку, мял рукава плаща — он просто не знал, куда себя деть. Он чувствовал себя слишком одиноким в этом большом зале, полном людей. Чонгук сидел рядом и о чём-то оживлённо спорил с отцом, слегка повышая голос. Чимин склонился к сидящему рядом с ним мужу и хихикал под нос, краснея щеками. Тэхёну же не к кому было повернуться, чтобы поговорить открыто и без страха усложнить свою жизнь.       В его тарелку вдруг со смачным шлепком опустился большой кусок запечённого красного мяса, ещё дымящегося после огня. Тэхён повернул голову и столкнулся взглядом со своей личной бездной: Чонгук вовсе не забыл про него и теперь смотрел на Тэхёна пристально и выжидающе.       — Spis kjøttet, Taehyung, — он кивнул на тарелку. — Du må være sterk og utholdende. På grønnsaker og brød blir man ikke seig.       Тэхён поджал губы, удержавшись от едкого комментария. Он понял, что Чонгук пытался ему сказать, но именно в этот момент хотелось уколоть альфу бесполезностью объяснений на неизвестном ему языке. Для Тэхёна его слова — лишь звук, куда проще было бы общаться жестами.       — Это мясо свиньи? — неуверенно потыкав в блестящее от жирного сока мясо ложкой, спросил Тэхён. И не то чтобы он обращался с этим вопросом к кому-то конкретно — скорее бормотал себе под нос. — Дома я такое редко ел — раза два, наверное. Отец не любил разводить свиней.       — Это кабан, — Чимин указал пальцем в сторону очага, где на вертеле всё ещё крутилась большая туша дикого зверя. — От свинины мало чем отличается, только жира меньше.       Тэхён угукнул и, скосив взгляд на вновь занятого разговором Чонгука, принялся за еду. Он отламывал совсем маленькие кусочки, чтобы не обляпать одежду и лицо. Остальные ели не так аккуратно: пачкали руки, запивали мясо пивом, небрежно проливая его на рубахи и столы.       Тэхён изредка окидывал взглядом зал, присматриваясь к пирующим. И чем дольше присматривался, тем меньше ему нравилось это место и происходящее здесь. От пива альфы и омеги хмелели, смеялись громче и вели себя нескромно. Тэхёна удивляло и то, что присутствующие в зале дети пили из тех же кувшинов, что и их родители, лишь немного разбавляя пиво водой. А Тэхён пил фруктовую воду, будто был младше этих юнцов, которым на вид нельзя было дать и десяти лет.       — Тэхён, — он чуть не подскочил на своём стуле, услышав звучный оклик Гуннара. — Выпей со своим ярлом.       Тэхён с ужасом смотрел, как конунг собственноручно наполняет бычий рог доверху, проливая медовую брагу через край. И ему придется всё это выпить? От одной лишь мысли Тэхёна замутило. Запах меда и горечи забился в нос и застрял в горле вместе со способностью говорить, но слова были и не нужны, потому что отказывать конунгу никак нельзя.       Чонгук поднялся на ноги. Тэхён видел, как сильно он сжал челюсти, когда принимал рог из рук Гуннара. А тот хитро скалился, приподняв руки, словно это вовсе не его затея.       — For vår jarl og hans omega! — провозгласил он.       Поднялись все. Альфы и омеги вскинули свои кубки на уровне лиц, ожидая совершения неведомого Тэхёну ритуала.       Тэхён встал, превозмогая премерзкую слабость в ногах. По позвоночнику заструился холод, кусающий каждую косточку.       — Это чаша союза, — быстро зашептал Чимин так тихо, чтобы его никто, кроме Тэхёна, не услышал. — Он тебя проверяет. Возьми рог, он тяжёлый — не урони. Пей и ни о чём не думай. Позже я о тебе позабочусь.       Тэхён кивнул, хотя Чимин даже не смотрел на него. В ушах у Тэхёна зазвенело от повисшей тишины: все притихли, наблюдая за его действиями.       Повернувшись к Чонгуку и протянув руки к рогу, он уже представлял себе, как громко закашляется или, того хуже, позорно выронит сосуд из рук. Тэхён с детства был немного неуклюж, но сейчас неуклюжим было каждое его движение: налитое свинцом тело не слушалось.       Чонгук, казалось, не испытывал никаких эмоций, глядя на то, как Тэхён своими дрожащими руками перехватывает рог из его рук. Но в глазах альфы Тэхён видел огонь, который беспощадно выжигал его изнутри. В момент, когда Чонгук обхватил его ладони своими, чтобы помочь держать рог, Тэхён ясно осознал, что и вправду выбран им. Возможно, для какой-то определённой цели или из-за низменных инстинктов, но именно Тэхёну Чонгук сейчас передавал рог, чтобы омега испил из его рук перед всем народом.       Золотистые капли потекли по их сплетённым пальцам, липкостью оседая на коже. Тэхён тяжело выдохнул, думая уже припасть к рогу, но всё нутро вопило о другом: не он должен быть первым. Альфа всегда стоял во главе брачного союза, и сейчас Чонгук держал его маленькие ладони в своих, подтверждая эту мысль. Поэтому Тэхён решительно шагнул ближе к нему и зашептал тихо, чтобы ненароком не совершить ошибки, если вдруг такой шаг окажется оскорблением:       — Я хочу, чтобы ты пил первым, — он кивнул подбородком на сосуд между ними. — Альфа на голову выше омеги.       Губы Чонгука едва заметно дрогнули, словно он понял и был доволен решимостью омеги. У Тэхёна сердце забилось чаще, когда Чонгук слегка потянул на себя его руки, всё ещё не сводя с него глаз. А потом он и вправду припал губами к краю рога и сделал несколько больших глотков.       Тэхён слышал, как по залу зашуршали шепотки, но прямо сейчас ему не было никакого дела до того, о чём люди судачили между собой. Он замер, уставившись на блестящие от медовухи губы Чонгука, и с трудом сглотнул, понимая, что теперь настала его очередь.       — Боже, помоги, — одними губами промолвил Тэхён, прежде чем склониться к опустевшему наполовину сосуду.       Чонгук не отпустил его и лишь усилил хватку на ладонях омеги, осторожно помогая Тэхёну наклонить рог ко рту.       От терпко-дымного запаха выпивки у него засвербило в носу. Дыхание сбилось, но более медлить было нельзя, и Тэхён боязливо прижался губами к гладкому краю рога с мелкими выщербленными рунами, оскверняя нежную плоть. Губы Чонгука мгновение назад касались того же места, и Тэхён всё еще мог чувствовать их тепло.       С первым же глотком в рот хлынул сладко-горький огонь. Тэхён едва не начал задыхаться и на секунду замер, сдерживая рвущийся наружу кашель. На глаза у него навернулись слёзы, и лицо Чонгука поплыло мутным пятном. Тэхён зажмурился и через силу сделал ещё глоток.       Только бы не вырвало — он мысленно молился лишь об этом. Со вторым глотком горечь стала чувствоваться не так сильно, но жжение не утихало: медовый яд стекал все глубже по пищеводу и заполнял желудок.       Тэхён судорожно выдохнул в чашу, собираясь допить брагу залпом. Он сможет, ведь Чонгук оставил ему не так много, наверняка понимая, что больше омеге не выпить. Сейчас Тэхён был ему благодарен, хоть всё это и происходило по его же вине: Чонгук всё еще был и будет его пленителем.       Тэхён осушил рог с пятым глотком. Липкая капля потекла по его подбородку, но Чонгук поймал её большим пальцем и тут же слизал языком, глянув на Тэхёна с лукавой смешинкой в глазах. А тот впервые видел его таким — с изгибом улыбки на губах, хоть и была она скорее победной. Чонгук расправил плечи и, забрав пустой рог из ослабевших рук Тэхёна, с глухим стуком поставил его на стол вверх дном.       Гуннар смотрел на Тэхёна без прежней улыбки, но с любопытством и удивлением, словно с самого начала не верил, что Тэхён справится. А Тэхёну было достаточно того, что в него поверил Чонгук и, не моргнув, протянул ему рог. Мужчина и не думал о том, что Тэхён не сможет пить столь крепкий мёд и опозорит его, нарушив волю конунга. Но Чонгук и не искал одобрения притихшей толпы. Сейчас он сверху вниз смотрел в помутневшие глаза Тэхёна и улыбался — впервые широко и искренне, с ярким блеском в глазах. Чонгук доволен своим выбором.       Тем временем все ждали реакции Гуннара. А тот, сохраняя полное молчание, поднялся со стула и неожиданно громко ударил ладонью по столу, а потом ещё раз и ещё, начиная отбивать размеренный ритм, который тут же подхватили все остальные. На весь зал загремели тяжёлые удары по дереву и подрагивающая на них посуда.       — Ære være Jungkook! Ære være vår jarl!       Тэхёна оглушали хаотичные крики и звуки ударов, вводя его в состояние полной растерянности и непонимания происходящего.       — Alt er bra, du klarte det, — прохрипел Чонгук, горячо выдохнув ему на ухо.       Тэхён ошалело оглянулся, пропустив непонятные ему слова мимо ушей. Он чувствовал только дыхание Чонгука на своей шее и видел два чёрных уголька перед своим лицом. Мир поплыл. Тэхён схватился за руку Чонгука, пытаясь совладать с размякшим от крепкого алкоголя телом. Альфа тихонько усмехнулся и прижал его к себе: обнял у всех на виду, а потом и вовсе прижался губами к макушке, точно помечая свою собственность.       Тэхён прикрыл глаза, вжимаясь щекой в широкую грудь. Лицом он был повёрнут в обратную от зала сторону, потому мог позволить себе не прятать эмоции. Тэхён сжал зубы и тяжело задышал, он шипел и захлёбывался в желании разреветься в голос.       В этот момент отчаянно захотелось домой, где всё совсем по-другому: тихо и уютно. В печи потрескивают поленья, папа сидит за столом и штопает очередную дырку в штанах старшего сына. Младшие возятся с игрушками, отец похрапывает за тонкой занавеской, а Ной помогает Тэхёну прибраться после ужина. Такие вечера всегда казались омеге скучными: детская душа жаждала приключений.       Теперь же он стоял посреди зала, полного варваров, в объятиях похитившего его альфы и давился слезами в желании оказаться дома, которого для него более не существовало. От страха и безысходности сдавливало грудь, и Тэхён начал подрагивать от спазмов, часто сжимающих горло.       Чонгук отпустил Тэхёна только когда все притихли и вернулись к пиршеству, перестав обращать на них внимание. Он аккуратно отстранил его от себя, обхватил пальцами подбородок и повертел голову омеги из стороны в сторону, всматриваясь в заплаканное лицо.       — Reddhare.       Тэхён сегодня уже слышал это слово, но сейчас не находил в себе сил задуматься о его значении. Он оглох к окружающему миру и стал мягким и податливым в руках своего альфы.       — Min jarl, — сквозь звон в ушах Тэхён услышал голос Чимина. — Taehyung trenger frisk luft, ellers svimer han av lenge før festen er over.       Чонгук бросил на Чимина недовольный взгляд, но всё же нехотя подтолкнул Тэхёна к нему и сделал едва заметный жест подбородком в сторону выхода, позволяя забрать своего омегу.       — Ikke lenge, — коротко бросил Чонгук им вдогонку. — Og pass på at han ikke snubler noe sted. Hvis du svikter, sender jeg deg til det møkkete arbeidet.       Чимин звучно фыркнул и поджал губы, но вслух ничего не сказал. Грубить Чонгуку он мог только вдали от посторонних глаз, не боясь при этом получить наказание.       — Пойдём, — Чимин подхватил Тэхёна под локоть и повёл к боковой двери, через которую слуги заносили в зал поленья для очага. — Подышишь воздухом, глядишь, и полегчает.       На улице было холодно и ветрено: с темнотой воздух остывал слишком быстро. Тэхён зябко поёжился, кутаясь в свой плащ.       — Дыши, — скомандовал Чимин, отведя его за угол дома, где стояло несколько пеньков со сколами от топоров. — Глубже.       От морозного воздуха у Тэхёна закололо в носу и в горле, но хмельная муть перед глазами слегка рассеялась. От ветра слезы тут же засохли на щеках шершавыми от соли дорожками. Голова налилась странным ощущением лёгкости, а мысли стали хаотичными.       — Гун… — Тэхён слегка качнулся, на месте запутавшись в собственных ногах. Рядом как нельзя кстати оказался пенёк, на который он и уселся, чтобы не упасть. — Конунг знает наш язык.       — Знает, — Чимин закатил глаза. — Только парочку слов он и знает. А ты уши развесил. Он много путешествовал раньше, вот и выучил кое-что.       — Ты мне не сказал! — тон Тэхёна стал по-детски обиженным. — Я тебе совсем не нравлюсь, поэтому ты хотел, чтобы я опозорился перед ним.       Чимин глянул на него недобро, нахмурив брови.       — А с чего ты должен мне нравиться? — хмыкнул он. — Ты только вчера свалился на мою голову, и я тебя почти не знаю. Знаю только, что мой муж в последние пару дней провёл рядом с тобой больше времени, чем я.       — Ты из-за этого так ко мне относишься? — Тэхён округлил глаза. — Из-за того, что он вчера привёл меня к вам домой?       — Он и должен был привести тебя. Ему Чонгук приказал. И мне тоже.       — В вас нет никакой доброты, — у Тэхёна затрясся голос. — Вы только приказы исполняете. Эти его приказы мне жизнь сломали.       — Не раздувай пожар там, где лишь тлеют угли, — Чимин заговорил твёрже, без прежнего раздражения. — Здешний народ рождается и воспитывается в суровых условиях. Эти люди живут в холоде, но их вены согревает огонь, наполняя их страстью и упорством. И хоть их обычаи сильно отличаются от тех, к которым привыкли мы с тобой, они всё ещё остаются людьми. И вместо того, чтобы всё время трястись от страха и показывать всем, что ты жертва, раскрыл бы глаза пошире, чтобы увидеть наконец, что за альфа стоит за твоей спиной.       Услышав его слова, Тэхён испуганно обернулся, но за его спиной никого не было — лишь его собственная тень, чернеющая на фоне льющегося из маленького окошка мягкого света. Чимин прыснул в ладонь и несдержанно захихикал, меняя сгустившуюся между ними атмосферу.       — Ну ты и трусишка. Угораздило же Чонгука…       — Скажи это на их языке, — пьяно сощурился Тэхён, тут же позабыв обиду на этого омегу.       — Reddhare.       Губы Тэхёна непроизвольно растянулись в улыбке.       — Reddhare, — он повторил медленно, разделяя слово на слоги. — Чонгук так и сказал.       Чимин угукнул и опёрся спиной о стену дома, наблюдая за осоловевшим омегой. Тэхён потёр веки заледеневшими пальцами и сморщился от неприятного чувства внизу живота.       — Чимин, — протянул он. — Я в туалет хочу.       — Даже не сомневался, — усмехнулся Чимин. — Я потому и увёл тебя поближе к отхожему месту.       Чимин помог Тэхёну снова подняться на ноги и дойти до маленькой домушки. Он не захлопнул за ним шаткую дверцу, а оставил приоткрытой, чтобы быть начеку, если Тэхён не сможет справиться самостоятельно.       — Смотри, не свались в выгребную яму, — предупредил Чимин, поглядывая за ним в щёлку. — А то Чонгук меня потом в ней утопит.       — Я ему не позволю, — прокряхтел Тэхён, уже поправляя одежду размашистыми движениями, которые от хмеля едва поддавались контролю. — Иначе мне будет не с кем поговорить.       — Ну да, — фыркнул Чимин. — Не с кем, как же…       — А? — Тэхён толкнул дверь слишком сильно, и Чимин едва успел отскочить. — Ой, извини.       — Ладно, двигай, — отряхнув его плащ от невидимой пыли, Чимин подтолкнул Тэхёна обратно, к жёлтому свету и гулу, доносящемуся из Медового зала. — Подышал, дела сделал — теперь назад. Чонгук ненадолго отпустил. И больше не пей.       Они вернулись, когда за столами никто уже почти не сидел. Альфы и омеги столпились вокруг очага с кубками в руках. Кто-то распевал песни, кто-то жарко спорил: на ногах нетвердо стояли все.       — А тебе такое нравится? — спросил Тэхён, когда они с Чимином вновь устроились за столом.       Чонгука на своём месте не оказалось: Тэхён видел его макушку с тугим пучком среди его воинов по другую сторону очага. Гуннар же получил возможность в открытую смотреть на омегу, не скрытого от его глаз фигурой сына. Но Тэхён его взглядов не замечал — он облокотился локтями на стол и повернулся к Чимину, в тепле ещё больше поплыв от алкоголя.       — Какое такое? — переспросил Чимин, наливая ему в кубок простой воды. — Ты про пир?       Тэхён кивнул и, слегка скривившись от неприятного ощущения в желудке, сделал несколько глотков.       — Поначалу мне тоже было не по себе, — Чимин пожал плечами. Он слегка вытянул голову, явно пытаясь высмотреть в толпе гостей своего мужа. — Но тут такое часто устраивают, поэтому привыкнешь быстро. И к алкоголю тоже когда-нибудь привыкнешь — пиво тут пьют даже дети лет с двенадцати, а кто-то и раньше.       — Это обязательно? — Тэхён вытаращил глаза и пару раз медленно моргнул.       — А почему бы и нет? — усмехнулся Чимин, отхлебнув из своего кубка. — Какой смысл угрюмо сидеть в углу и тухнуть вдали от общего веселья? Посмотри на них, все развлекаются, как хотят. Им весело. Разве ты не хочешь, чтобы и тебе было весело?       — Я просто хочу перестать бояться, — грустно улыбнулся Тэхён. — Но я никого не понимаю и не знаю порядков. Как ни крути, я здесь чужой.       — Чужой ты здесь лишь до тех пор, пока сам себя таковым считаешь, — Чимин бросил косой взгляд за спину Тэхёна и вдруг решительно поднялся на ноги. — Пошли, омега ярла должен быть ближе к народу, а не сидеть за столом, как одинокий пень посреди леса.       У Тэхёна сердце забилось быстрее, когда Чимин протянул ему руку.       — Не бойся, я рядом буду, — не дожидаясь, пока Тэхён созреет, Чимин схватил его за руку и насильно потащил за собой. — Чонгук тоже там, он тебя точно никому в обиду не даст.       Тэхён едва поспевал за Чимином, юркнувшим прямо в толпу. Тот тянул его прямо в гущу густого запаха дыма, хмеля, пота и чужих феромонов. Тэхён слышал чужую речь, смех и посвистывания — эти звуки накатывали волнами, то приближаясь, то удаляясь. Голова закружилась сильнее, и Тэхён совсем потерялся в пространстве, петляя между альфами и омегами.       Пока они с Чимином пробирались к центру зала — к очагу, Тэхёна пару раз кто-то тронул за плечо, один раз он и вовсе почувствовал, как его слегка дёрнули за волосы. Он не вскрикнул и не обернулся, не желая видеть в чужих глазах насмешек. В этот момент Тэхён решил полностью довериться Чимину, который обещал, что будет весело, потому что сам он из этой толпы не вынырнет.       — Расслабься, к тебе ни один альфа приблизиться не посмеет, — Чимин притянул Тэхёна поближе к себе и зашептал ему на ухо. — Чонгук у всех на виду пил с тобой из одного рога, а это, считай, непрямой поцелуй.       — Поцелуй? — Тэхён чуть не ударил Чимина по носу, резко повернувшись к нему.       — Да не дёргайся ты, — шикнул тот, а потом оглядел растерянное лицо перед собой и гаденько захихикал. — Ваши губы касались одного и того же края рога. Обмен слюнями состоялся, так что обычный поцелуй тебе уже не страшен.       — Я и целоваться с ним должен у всех на виду? — возмутился Тэхён, озираясь по сторонам.       Чонгук нашёлся по другую сторону от разделяющего их очага. Он стоял чуть поодаль, прислонившись к столбу, с кубком в руке. Огонь очага отражался в тёмных глазах двумя пляшущими точками. Чонгук пристально наблюдал за Тэхёном, не прерывая беседы со своими воинами. Когда же тот поймал его взгляд, альфа едва заметно кивнул, будто позволяя проявить вольность и присоединиться к веселью.       — Зачем же у всех на виду? — Чимин снова перешёл на шёпот, когда увидел их с Чонгуком переглядывания. Тон его стал тягучим, заговорщицким. — Вот вернётесь вы с Чонгуком сегодня домой, и вместо того, чтобы забраться с головой под одеяло, попробуй приласкаться к нему. Прикоснись к его губам своими, поверь, это так сладко — целовать альфу.       От наставлений Чимина у Тэхёна по телу побежали мурашки и заалели щеки. Он тут же стыдливо отвернулся, испугавшись, что Чонгук поймёт, о чём они говорят. Тэхён знал, что тот продолжает смотреть на него, и не знал, куда себя деть.       — Ну точно, трусишка, — засмеялся Чимин. — Пошли, Хвитсёрк сейчас начнет распевать свои пошлые частушки, все омеги будут танцевать.       Чимин не дал ему опомниться, потянул за собой, на ходу напоил чем-то сладко-терпким из кубка встреченного по пути омеги и уже посреди зала увлёк в странный танец, не похожий ни на один знакомый Тэхёну: они с Чимином просто кружились, меняя направление и подпрыгивая на особо задорных моментах песни. Бард сидел в углу, бренчал на струнном инструменте и голосил на весь зал. Тэхён не понимал ни слова, но ему в какой-то момент надоело постоянно искать опасности, и он отпустил себя, расслабился и поддался хмельному забытью. Он хохотал вместе с Чимином, путаясь в движениях, и иногда даже ловил взгляды других омег: те улыбались, глядя на него с любопытством, и Тэхён улыбался им в ответ.       Когда лёгкие у Тэхёна уже горели огнём от нехватки воздуха, бард наконец закончил с весёлыми песнями и взял перерыв на очередную кружку пива. В зале теперь слышался только гул голосов и стук кубков.       Тэхён прижал ладони к животу, пытаясь отдышаться. Нисколько не запыхавшийся Чимин в этот момент разговорился с другим омегой, у которого под рубахой заметно выделялся округлый живот. Тэхён хотел отойти подальше, чтобы перевести дух, как вдруг в него кто-то врезался, сбив с ног.       — Oi, beklager så mye! — над шлепнувшимся на попу Тэхёном склонился юный рыжеволосый омега с неровной россыпью веснушек на носу. — Gikk det bra?       Тэхён сморщился. От резкого падения голову прострелила боль, а в животе неприятно замутило. В нос забился приторно-сладкий аромат, явно исходящий от врезавшегося в него омеги. Тэхён тут же вспомнил эту копну огненно-рыжих волос: вот кто вчера на пристани подходил к Чонгуку, чтобы предложить альфе пить. А уж догадаться, кто он такой, не составляло труда.       — Тэхён, — Чимин тут же бросился к нему, подхватив за руки и помогая подняться. Он смерил рыжего омегу злобным взглядом. — Og jeg som lurte på når du endelig ville dukke opp.       Слегка пошатнувшись, Тэхён встал рядом с Чимином и, услышав, как тот перешёл на речь северян, поджал губы.       — Har du ansatt deg som barnepike for dette barnet? — Кальф улыбнулся, снисходительно поглядывая на Тэхёна. — Han har et søtt ansikt. Og for noen grådige sugemerker på halsen hans! Jeg har ikke lagt merke til at Jungkook liker å pule med så uskyldige omegaer.       Ответить ему Чимин не успел. Между ними буквально вырос Чонгук, тут же прекращая едва начавшуюся ссору. На Кальфа он даже не взглянул, повернувшись к тому спиной.       — Det er på tide vi drar, — Чонгук протянул Тэхёну руку, в которую тот без раздумий вложил свою ладонь. — Jimin, gå til Yoongi.       — Будь с ним сегодня поласковее, он еще не отошел от браги, — шепнул Чимин Чонгуку, прежде чем отправиться на поиски мужа.       — Jungkook?       Тэхёна передернуло от изменившегося голоса омеги. Кальф звал Чонгука мягче и слаще, нежели отвечал Чимину минутой раньше. Чонгук же никак не среагировал и, развернув Тэхёна спиной к себе, подтолкнул его в сторону выхода.       Тэхёну стало спокойнее, когда за ними захлопнулись тяжёлые дубовые двери, отрезая их от шума и спёртого запаха. На улице не было ни души, одна лишь лохматая грязно-серая собака с упоением грызла большую кость посреди двора.       — Vi går hjem, — Чонгук встал перед Тэхёном, поправил его плащ и накинул на голову капюшон. — Nok moro for i dag.       Тэхён с раскосым прищуром всматривался в его серьёзное лицо, пока Чонгук туго затягивал шнурки у него на груди, а потом вдруг несдержанно хихикнул.       — Ты каждый раз говоришь со мной с таким видом, будто я тебя понимаю, — он положил ладонь на грудь Чонгука, то ли собираясь отстранить его подальше от себя, то ли чтобы найти в нём опору. Тэхён надавил пальцами между рёбер. — А мне приходится лишь догадываться. По тону голоса, по взгляду. Но сейчас я вообще ничего не понимаю. У меня всё плывёт перед глазами.       Чонгук тихонько хмыкнул и жестом указал следовать за ним.       — Вот так лучше, — кивнул Тэхён и хихикнул, веселясь с собственных мыслей. — А то гадай: проклинаешь ты меня или в любви признаёшься.       На этот раз Чонгук приблизился и слегка мазнул указательным пальцем по его губам, явно требуя замолчать.       — Не груби, — фыркнул Тэхён и вперёд альфы зашагал по той же дороге, по которой пришли сюда вечером. — Я и обидеться могу.       Тэхён шёл быстро, ведомый хмельной лёгкостью и ветром, задувающим в спину. Он прислушивался к шагам за спиной, но не оборачивался, чтобы Чонгук не надумал себе, что Тэхён без него дороги не отыщет.       Однако пылу его хватило ненадолго. Ноги быстро ослабли, и Тэхён начал спотыкаться почти на каждом шагу. Чонгук его неуклюжую походку долго терпеть не стал — подошёл сзади и подхватил омегу на руки.       Тэхён охнул от неожиданности и крепко вцепился в его плечо.       — Поставь меня обратно!       В ответ Чонгук лишь громко хмыкнул и сильнее стиснул объятия, давая понять, что не отпустит. Тэхён фыркнул и, уткнувшись кончиком холодного носа ему в жилетку, притих. Он не был напуган: хмель всё ещё вселял в Тэхёна несвойственные ему уверенность и бесстрашие. Присмирел он, потому что вдруг вспомнил наставления Чимина, и тут уж никакой хмель ему не был помощником — щёки вновь пылали.       — Sånn er det bedre, — насмешливо проговорил Чонгук. — Da vet jeg hvordan jeg skal få deg til å roe ned neste gang: jeg trenger bare å ta deg i armene mine.       Тэхён предпочёл промолчать. Он понимал, что Чонгук посмеивается над ним, но как-то по-доброму, без злобы и раздражения.       — Jeg skulle ønske jeg visste hva du tenker på akkurat nå, — продолжал усмехаться Чонгук. Он шёл ровно и с такой лёгкостью, будто Тэхён в его руках ничего не весил. — Duften din ble søtere. Hva var det Jimin fylte hodet ditt med mens dere moret dere? Jeg så blikket ditt.       На последних словах его голос стал ниже и обрёл лёгкую хрипотцу. Тэхён повёл плечами и сжал бёдра, невольно очаровываясь этим сладким тоном.       — Чимин мне сегодня очень помог, — прошептал Тэхён. Он отчётливо расслышал имя омеги и решил сказать хоть что-нибудь, чтобы избавиться от вязкой неловкости, повисшей между ними. — И ты тоже помог, хотя это ты и виноват в том, через что мне приходится проходить.       — Jeg håper en dag du vil se tilbake på alle disse prøvelsene uten anger og innse at de førte deg til lykke.       Остаток пути они молчали. Чонгук так и внёс Тэхёна в дом на руках и поставил на ноги уже в спальне. Медленно моргая, омега сделал вялую попытку расшнуровать свой плащ. Получалось у него плохо.       — Ты пил больше меня, — ворчал Тэхён, неловко путаясь длинными пальцами в шнуровке, — но у тебя ни в одном глазу. А меня качает, как на волнах на вашем корабле.       Сам Чонгук уже избавился от одежды и теперь, в одних лишь штанах, стоял и с ухмылкой наблюдал за пьяным омегой. Когда Тэхён уже начал рассерженно пыхтеть от бессилия, он подошёл к нему и, развернув за плечи к себе, отнял его руки от несчастных верёвочек.       — Nå skal jeg også lære deg å drikke alkohol, — Чонгук цокнул языком, помогая Тэхёну выпутаться из тяжёлого плаща. — Alt må du læres.       Тэхён покорно уселся на кровать под давлением чужих рук и приподнял ногу, чтобы опустившийся перед ним на одно колено Чонгук стянул с неё сапог.       — Сам не смогу, — жалобно протянул Тэхён.       — Se der, du har allerede fått meg på kne.       Чонгук явно забавлялся над ним, но издеваться не стал: по очереди снял оба сапога, ненавязчиво скользнув ладонью по правому колену. Тэхёну же этого было достаточно, чтобы ощутить щекотливое смущение. Слова Чимина так и не выходили из его головы, звенели в ушах. Под ребрами горячо затрепетало сердце, когда в своих мыслях Тэхён допустил, что вот прямо сейчас может подойти к Чонгуку и потянуться к нему за поцелуем.       Дыхание участилось. Тэхён, уже в одной рубахе для сна и белье, сидел на краю кровати и наблюдал, как Чонгук перемещается по комнате и задувает лишние свечи. Времени, чтобы решиться, у Тэхёна оставалось мало: едва он уляжется под тёплое одеяло, не сможет бороться с отяжелевшими веками и тут же отдастся сну. Чимин же предлагал отдаться Чонгуку.       — Hva er det? — Чонгук ощутил на себе пристальный взгляд. — Er du dårlig?       Он покрутил пальцем в воздухе и по кругу погладил живот, глядя на Тэхёна вопросительно. Тот качнул головой и с ногами забрался на кровать. Холод кусал за пятки — волчья шкура на полу совсем не спасала от сквозняков.       — Тебе, наверное, хотелось бы вернуться к тому рыжему омеге, — смирившись со своей трусостью, глухо проговорил Тэхён в прижатый к губам край одеяла. — Он ведь был твоим. До меня. С ним наверняка легче. Он-то целоваться точно не боится. И всего остального тоже.       — Glem ham, Taehyung, — хмуро проговорил Чонгук. — I min seng ligger du nå, ikke han.       Тэхён поглядывал на него, по самые глаза спрятавшись под одеяло. Он вжался спиной в изголовье кровати и подтянул ноги к груди. Под одеялом было тепло, но Тэхёна буквально трясло от того, что он хотел сделать. Когда-нибудь ему придётся отпустить свой страх перед этим мужчиной и позволить Чонгуку овладеть им. Но большие свершения всегда требуют маленьких шагов, и сейчас Тэхён имел единственный шанс преодолеть самый первый. Хмель в крови придавал смелости, которой в другое время он в себе не нашёл бы.       Чонгук улёгся на спину поверх одеяла и прикрыл глаза. Его обнажённая грудь медленно вздымалась, и Тэхён не мог отвести взгляда от крепких рельефов его тела. Особое внимание привлекали диковинные рисунки, покрывавшие всю правую руку от запястья до самого плеча.       Тэхён, чуть дыша, придвинулся ближе и навис над плечом альфы. Стук крови в висках оглушал, и он даже не слышал собственного сбившегося дыхания. Кончиками пальцев Тэхён мягко провёл по краю рисунка на плече и заскользил ниже, повторяя узоры.       Взгляда Чонгука он не видел — Тэхён ощущал его покалыванием на коже. Альфа позволял ему касаться себя, но сам никаких действий не предпринимал, и Тэхён был рад, что тот не двигается ему навстречу и не пытается подмять под себя, сочтя этот порыв за полное согласие.       — Красиво, — прошептал Тэхён и, наконец, вскинул голову, чтобы заглянуть Чонгуку в глаза.       Альфа молчал, продолжая смотреть на него. Его глаза в этот момент казались больше и темнее. У Тэхёна тряслось всё нутро: от страха, от любопытства и от противоречивого желания узнать, каково это — целовать кого-то.       Феромон Чонгука сгустился, буквально надавливая на макушку нависшего над ним омеги. Тэхён всматривался в его лицо, задерживая взгляд на губах и нервно облизнув собственные. Чонгук явно понимал, что тот хочет сделать, но не помогал и не подталкивал — ждал, когда Тэхён осмелится, дурманя его своим феромоном.       Носу и губам было горячо от их общего дыхания. Тэхён положил дрожащую ладонь на грудь альфы, найдя в крепком теле опору. Зажмурившись, он на ощупь ткнулся в губы Чонгука своими, но попал лишь в самый уголок. Тэхён тихонько всхлипнул от неловкости и продолжил тыкаться в горячие губы, пытаясь понять, как нужно это делать.       Чонгук обхватил его за плечи и слегка сжал их ладонями, наконец ответив на неумелый поцелуй. Он хрипло вздохнул и прихватил своими губами нижнюю губу Тэхёна, ненадолго задерживая её в сладком плену. Судорожное дыхание мягкими волнами ласкало их лица.       Приятное ощущение заставляло Тэхёна ёжиться, и он опёрся на грудь Чонгука всем своим весом. Распалённый, он приоткрыл рот шире, но внезапно всё закончилось.       Чонгук отстранил Тэхёна от себя и взглянул на него почти строго, хоть по-прежнему дышал жарко и источал тяжёлый феромон.       — Ikke gjør det, Taehyung. Du vil ikke kysse meg. Du tror du er nødt til det.       Тэхён растерянно хлопал глазами, не понимая, почему Чонгук прекратил поцелуй. А тот приподнялся и, всё ещё придерживая Тэхёна за плечи, уложил его на вторую половину кровати.       — Sov, — тихо проговорил Чонгук. — I morgen skal du komme til å angre på det du har gjort.       Тэхён некоторое время лежал в оцепенении, боясь, что сделал что-то не так. Возможно, здешним омегам запрещено первыми целовать альфу. Но Чонгук не остановил его сразу, все же позволив этому короткому поцелую случиться. Тэхён видел, как тот хотел этого, чувствовал, как тяжело вздымалась его грудь.       Сердце долго не успокаивалось, колотило по ребрам, не давая провалиться в спасительный сон. Чонгук за его спиной тоже не спал, его дыхание было ровным, но не глубоким. Тэхён лежал, улиткой свернувшись под одеялом, и медленно водил пальцем по потерявшим девственность губам.       Обмен слюной состоялся.