Чужой

Wardruna - Fehu

Munknörr - Odin

***

      Конунг Гуннар отплывал в свои земли ранним утром, когда дух вчерашнего пира ещё витал в воздухе зловонным дыханием собравшихся на пристани помятых от похмелья альф. Омеги, дети и старики остались в своих тёплых постелях, о чём сейчас мечтал и Тэхён.       Он стоял за спиной Чонгука и дрожал от треплющего его плащ ветра. В ушах у Тэхёна шумело от выпитой вчера браги, и этот шум перекрывал шипение пенящихся вокруг свай волн. Под затылком разливалась ноющая боль, а от желудка к горлу поднималась тошнота. Тэхён едва держался на ногах, но не смел и думать о том, чтобы ухватиться за надежную руку Чонгука.       Вчерашний поцелуй всё ещё горел на искусанных от стыда губах.       После пробуждения Тэхён старательно избегал взгляда Чонгука, не лепетал глупостей и молча исполнял немые указания альфы: быстро оделся, выпил чашку тёплой воды и, спрятав лицо под капюшоном, поплёлся за мужчиной к побережью.       Чонгук на неловкость омеги никак не реагировал, явно пребывая не в духе этим утром. Альфа даже ни разу не обернулся, пока они шли к пристани, хоть Тэхён и отставал, не имея сил идти быстрее. От холода и ветра у него текло из носа, и он то и дело стирал влагу рукавом плаща, оставляя на меховой оторочке мокрые следы.       Проводы конунга на счастье продрогшего до костей Тэхёна оказались быстрыми и тихими: не было ни прощальных речей, ни крепких объятий перед долгим расставанием. Воины вместе со своим предводителем спешно погрузились на корабли, расправили кроваво-красные паруса и отчалили, оттолкнувшись от пристани длинными палками.       Тэхён вслед отплывающим не смотрел. Смаргивая влагу с ресниц, он разглядывал рябь на волнах и подушечками пальцев ощупывал неровно отрастающие ногти. Стоило бы попросить Чимина помочь ему аккуратно подстричь их, потому как в доме Чонгука Тэхён вряд ли найдёт столь маленький ножичек, чтобы сделать это самостоятельно.       Беспокоить Чимина лишний раз не хотелось, но иного выбора не было — Тэхёну только предстоит освоиться в здешнем быту, и никто, кроме Чимина, ему с этим помочь не сможет. В животе у Тэхёна начали набухать голодные пузырьки, а во рту скопилась вязкая слюна, когда он вдруг вспомнил о вчерашней каше Чимина, к которой так и не притронулся. Он состряпал бы такую сам, но не знал, может ли свободно хозяйничать в доме ярла и как тот к этому отнесётся.       За отвлечёнными мыслями Тэхён не сразу заметил, что пристань уже опустела, а корабли конунга уплыли так далеко, что уменьшились до размера ногтя на его мизинце.       — Fryser du?       Тэхён резко вскинул голову и посмотрел Чонгуку в глаза, хоть сегодня и в ближайшие несколько дней смотреть в них не собирался. По непроницаемому лицу варвара эмоций было не разобрать, поэтому Тэхён не стал реагировать на вопрос.       Но Чонгук вдруг приподнял руку и ладонью обхватил линию его челюсти, тут же нарушив напускную невозмутимость. Большим пальцем он скользнул по уголку недоцелованных вчера губ и мягко надавил на нижнюю, тем самым заставляя омегу приоткрыть рот. Тэхён сдержать порыва не смог и сам прильнул к тёплой ладони, подаваясь навстречу ласке: тело реагировало на этого альфу вопреки всем стенам страха, выстроенным в голове. Чонгук чувствовал их брешь слишком хорошо и ковырял её края, настойчиво пытаясь проникнуть в душу омеги и переворошить все его чувства.       Тэхён в смятении уставился на губы Чонгука: вчера он был настолько смел, что смог коснуться их в неумелом поцелуе. Сегодня же Тэхёна трясло от одной лишь мысли о том, чтобы попробовать сделать это снова. Но он ни за что не станет, ведь то было не его желание, а скорее внушение Чимина и медовый дурман в голове.       Пить он тоже больше не будет. Всего несколько глотков вскружили голову до такой степени, что Тэхён поддался неуместной тяге к запретной ласке. Разве можно ластиться к совершенно чужому человеку, который в угоду своим желаниям вырвал его из семьи? Вот только выбор у Тэхёна был невелик: в нынешнем положении он не имел возможности повлиять на свою судьбу, и ему оставалось уповать лишь на волю и милосердие Чонгука.       Вся его жизнь теперь была в руках варвара. Только от него зависело, сможет ли Тэхён когда-нибудь стать счастливым: будет ли Чонгук с ним достаточно терпелив и позволит ли привыкнуть к себе, прежде чем потребует зачать наследника, как обещал ему старик Бан.       Тэхён поджал губы и опустил голову, ускользая от приятных прикосновений. Путало разум и не давало омеге покоя с прошлой ночи совсем другое: Чонгук от его поцелуев вчера отказался. И хоть Тэхёну стоило бы радоваться, что альфа прекратил его неловкие поползновения и не позволил натворить глупостей на хмельную голову, но колкая обида всё же закралась в нежное сердце.       Чонгук в ответ на задумчивость и отстраненность омеги тихонько хмыкнул и убрал руку. Он взбил капюшон его плаща и получше укрыл им голову Тэхёна, скользнув при этом по холодным щекам.       — Kom. Du får varmet deg hjemme.       Обратно к дому они шли уже вместе с Юнги — тот ждал их возле опустевшей телеги, брошенной у пристани. С этой телеги на драккары грузили провизию для долгого пути и подарки родне конунга: одежды, меха и украшения, добытые в последнем плавании.       Юнги поравнялся с Чонгуком и негромко заговорил с ним, не удостоив своим вниманием омегу. Тэхён же теперь плёлся позади них, надув губы: он ощущал себя игрушкой, которую волокут за ниточку и лишь изредка оборачиваются проверить — не потерялась ли.       Из-за холодности альфы в груди Тэхёна разрастался страх: если вчера Чонгук и вправду не ощутил к нему никакого влечения, он может попросту отказаться от него и вернуться к Кальфу. Судя по рассказам Чимина, до появления Тэхёна этих двоих связывали слишком тесные отношения, чтобы так легко от них отказаться. А что, если вчерашнее безразличие Чонгука к рыжему омеге и вовсе было напускным, и в момент сухого поцелуя альфа подумал именно о нём, потому и прекратил поцелуи?       Всё переменилось в один короткий миг: ещё несколько минут назад Тэхён корил себя за податливость — сейчас же дрожал от страха перед безразличием Чонгука и тем, к чему оно может привести.       Одна мысль обрушивалась на него за другой, и Тэхён неосознанно сгорбился под тяжестью собственных дум, уперевшись взглядом в землю. Ветер грубо толкал в спину, заставляя его путаться в ногах и спотыкаться, наступая на подол собственного плаща. Фигуры Юнги и Чонгука маячили впереди, но чтобы нагнать их, Тэхёну пришлось бы бежать.       Всхлипнув от отравляющей сердце досады, он резким движением вытер нос.       Ну уж нет.       Чонгук перевернул его жизнь с ног на голову, оторвав от семьи, притащил сюда и уложил в свою постель. Он выбрал его, обнюхав на виду у всех под проливным дождём. Чонгук пил с ним из одного рога, душил своими объятиями посреди переполненного варварами зала и целовал в макушку, внушая ощущение безопасности и нужности. После всего, что пережил Тэхён за эти дни, просто так он виновника всех своих бед не отпустит: не позволит оставить себя в любовниках или отдать другому альфе за ненадобностью. Тэхён в сердце ярла зубами вцепится, завоюет — но не уступит рыжему омеге мужчину, который сломал его судьбу.       Тэхён сжал кулаки, ощутив жаркий прилив злости. Пальцы зудели, и он стал заламывать их до хруста, чувствуя лёгкое онемение после пары щелчков суставов.       Во всём ведь должен быть смысл: в страхе, боли, страданиях и принуждении. Но сколько бы Тэхён ни убеждал себя, что Чонгук вызывает в нём только страх, сердце болело не из-за мыслей о семье и родных краях. Та жизнь осталась в прошлом, покрылась пыльной пеленой вынужденного забвения. В какой-то момент лица тех людей потеряют ясные очертания и постепенно поблекнут в воспоминаниях, а имена забудутся. Тэхён остановился и, запрокинув голову, уставился на серое небо. Капюшон соскользнул с макушки. Пшеничные волосы разметались от ветра, щекоча лоб и уши.       В Хельвике Тэхёну всё ещё холодно, неуютно и страшно. Промёрзлая земля жжёт пятки, а северный ветер сдувает мясо с костей. Тэхёну нужен кто-то, к кому можно прижаться и в чьих объятиях укрыться от непогоды и жизненных трудностей. Нужен тот, кто скажет «не бойся» или спросит, не замёрз ли он.       Тэхён тяжело вздохнул, опустил голову и вновь натянул капюшон. Он ускорил шаг, ощутив приятный прилив сил, потому что среди нескольких размытых тропинок нашёл для себя единственную правильную: Тэхён пойдёт к Чонгуку. Ни с кем другим он быть не сможет, потому что уже связал себя с альфой крепкими узлами больной привязанности, родившейся из страха перед его силой и горячностью, и что хуже — из чувства защищённости под крылом человека, который изначально жестоко Тэхёна этой защиты лишил.       Луч солнца выглянул в прореху между туч и пощекотал сморщенный от напряжения нос. Тэхён звонко чихнул, прикрыв ладонями лицо. Сквозь щели в пальцах он увидел, как Чонгук тут же обернулся и встал на месте, оценив взглядом расстояние между ними. Тэхён спрятал улыбку за воротником и поспешил нагнать ярла, как вдруг путь ему перегородили, ткнув в грудь кривой палкой с расщеплённым концом. Тэхён больно врезался в неё, охнув от силы, с которой его остановили.       Сбоку раздалось скрипучее хихиканье. Тэхён боковым зрением видел невысокую темную фигуру, приблизившуюся к нему, но отстраниться или хотя бы пошевелиться не мог. Страх, сковавший тело, был не похож на тот, что он испытал при первой встрече с Чонгуком или во время путешествия. Очередной порыв ветра ударил в нос запахом старости: приторной затхлостью и зубной гнилью.       — Taehyung!       Тэхён прежде не видел тревоги в глазах Чонгука, но сейчас тот с трудом скрывал своё беспокойство, быстро шагая к нему.       Палка больнее впилась в грудь, заставив Тэхёна пошатнуться и отступить на шаг назад.       — Skrøpelig.       — Eldste, — на удивление Тэхёна Чонгук почтительно склонил голову.       Старик вновь захихикал, и Тэхён всё-таки решился взглянуть на него. Лучше бы он этого не делал: из-под чёрного капюшона проглядывало лицо, сплошь покрытое глубокими шрамами, с тонкими губами, накрашенными углём. Глаз Тэхён не видел, словно их совсем не было. Присматриваться он не решился: один только вид незнакомца навевал на него сковывающий тело ужас.       Старик тем временем убрал свою палку и махнул рукой, приглашая за собой. Тэхён растерянно посмотрел на Чонгука, ожидая, что тот покачает головой, но альфа, тяжело вздохнув, легонько надавил ему на поясницу и подтолкнул вслед за стариком.       — Kom. Før eller siden ville du ha møtt ham. La det heller skje i mitt nærvær.       — Кто он такой? — прохрипел Тэхён себе под нос, не вслушиваясь в непонятную речь. — Он пугает меня.       — Jeg er her.       Чонгук взял его за руку и крепко сжал хрупкую ладонь. У Тэхёна от этого жеста сердце ухнуло к желудку, ведь он неосознанно хотел этого все утро: и когда ковылял за Чонгуком к побережью, и когда стоял за его спиной на пристани, дрожа от холода. По позвоночнику заструился приятный жар. Тэхён шагнул ближе к альфе и обхватил его ладонь обеими руками: так он чувствовал себя увереннее — Чимин ведь обещал, что Чонгук его в обиду не даст. Впрочем, Тэхён уже и сам в этом убедился.       В доме старика пахло плесенью и травами. Тэхён скривился, как только ступил за порог и попал в полумрак единственной комнаты. Все окна были завешены трухлявыми тряпками, и свет проникал лишь сквозь дыры в них да незакрытые щели. По углам виднелись нити паутины, но Тэхён не стал задерживать на ней взгляд — пауков он боялся с детства.       — Sett dere, — прошипел старик, опускаясь на низкий соломенный настил, прикрытый выцветшим покрывалом.       Чонгук кивнул Тэхёну на расстеленные на полу коврики и первым уселся напротив этого страшного человека. В полумраке тот казался вяло шевелящимся сгустком тьмы.       Старик вскинул руку и вытянул костлявый палец в сторону осевшего на колени Тэхёна.       — For en liten reddhare, — он вновь захихикал, брызнув слюной, и его рука мелко затряслась. — Langt har du reist for å finne din omega. Du må virkelig være desperat.       — Vi dro over havet fem ganger i året, — низко проговорил Чонгук, чуть наклонившись вперёд. — I Helvik holder jeg bare til om vinteren.       Тэхён сидел рядом с Чонгуком, замерев. Взгляд его упёрся в одну точку на стене позади старика — туда, где дерево было испещрено мелкими линиями. Тэхён вновь искал фигуры в хаотичных царапинах, не думая откуда они могли появиться. Он просто смотрел, продолжая сжимать руку Чонгука, которую тот так и не отнял.       — Vinteren nærmer seg. Du kan hvile til våren.       Услышав последние слова старика, Чонгук оцепенел. Его феромон вмиг сгустился и стал неприятно горчить. Слегка повернув голову, Тэхён увидел, как напряглись расправленные плечи альфы, а рот приоткрылся в немом вопросе. Стало не по себе. Что такого мог сказать этот жуткий старец, если обычно собранный Чонгук так растерялся?       — Vil du si at det ikke er ham?       — Det er du som skal si meg om det er ham eller ikke.       — Ikke lek disse lekene med meg, gammelmann. Jeg vet nøyaktig hva jeg følte første gang jeg så ham. Det har aldri skjedd før.       — Det er bare du som kan avgjøre om du har brakt med deg rett omega eller ikke. Til våren kan du fortsette letingen. Eller du kan bli hjemme. Med ham. Han kan føde, og ikke bare ett: både alfa og omega. Men det er noe annet som plager deg. Frykten for livet ditt blir noen ganger sterkere enn følelsene.       Чонгук сжал ладонь сильнее, и Тэхён тихонько пискнул от боли. Оба альфы повернулись на этот звук, вот только старик добродушно усмехнулся, а Чонгук нахмурился так, что у Тэхёна от его взгляда засвербило в груди, а переносицу сдавило слёзным спазмом.       — For at spørsmålet ditt skal løses, må det stå en bjørn mellom dere, — старик вновь обратился к Чонгуку.       — Snakker du i gåter igjen? — прорычал тот, теряя терпение.       — Gudene lar oss kun få vite det som kan hjelpe, men ikke det som kan lede oss vill. Ikke hvert spørsmål får sitt svar. Dersom jeg sier hva som må skje, vil det ikke skje.       — For tretten år siden drepte gåtene dine pappaen min.       — Men de kunne ha reddet livet hans, hvis han hadde tatt dem på alvor.       Чонгук резко подскочил на ноги, взметнув в воздух облако пыли. Тэхён, чью ладонь тот буквально отшвырнул от себя, отпрянул от неожиданности. К горлу подступил ком: он испугался внезапной ярости Чонгука и того, как потемнел взгляд альфы, вновь направленный на него. Чонгук продолжал говорить со стариком, но смотрел теперь только на омегу.       — Foreslår du at jeg skal risikere livet mitt, bare basert på følelsene mine for ham?       — Omegaen din er født i vest, i fjerne land hinsides havet. Den eneste som kan redde livet ditt i den tyngste stunden. Dette er det jeg sa til deg for fem år siden. Ingenting har forandret seg, Jungkook: ingen omega – intet liv,— старец с усмешкой развел руками. — Det er spådommen som har holdt deg på drakkaren. For fire år siden tok du feil med Jimin, men du innså det raskt. Kjenner du nå om du har tatt feil igjen?       Тэхён понимал, что спорят о нём, и чувствовал себя беспомощным оттого, что не разбирал ни слова и не мог постоять за себя. А говорили явно не о приятных вещах, судя по тяжёлому взгляду Чонгука, его тяжело вздымающейся груди и повисшему молчанию.       — Чонгук, — позвал Тэхён совсем тихо, чувствуя острую необходимость открыть рот и вымолвить хоть слово.       Ему хотелось потянуться к альфе, вернуть тепло его ладони чтобы было не так страшно. Насмешки старца и гнев Чонгука душили его неизвестностью.       — Omegaen er bestemt for deg av Frøy selv, — прохрипел старейший, чуть наклонившись вперед. — Men hva sier du nå? Er det han? Hvilke følelser vekker denne unggutten i deg?       Чонгук продолжал молчать, а Тэхён мысленно молил его о том, чтобы поскорее увёл его отсюда. Старик пугал Тэхёна до дрожи, а тёмные стены давили, мешая дышать ровно и свободно. Запах плесени въелся в ноздри, и тело чесалось от ощущения, будто под одежду забрались пауки. Паутина раскачивалась от сквозняка, и вот-вот должна была упасть прямо на голову старика, но того это явно не волновало.       — Du har tid til våren for å bestemme deg. Og ikke skjul sannheten for lenge – det fører ikke til noe godt.       Чонгук дважды моргнул, будто опомнившись, а затем опустился на одно колено. Старик скрипуче рассмеялся и протянул ему свою руку. От ужаса у Тэхёна перехватило дыхание, когда увидел, как Чонгук языком проводит по раскрытой ладони старейшего. Альфа не поморщился и не сплюнул после. Это был ещё один неведомый Тэхёну ритуал. Страх, что и ему придётся делать то же самое, уже начал закрадываться в душу, но Чонгук окликнул его.       — Kom, — альфа кивнул ему в сторону двери и подал руку. Левую — не ту, что только что держала ладонь старика.       Как только дверь за ними захлопнулась, Тэхён сделал глубокий вдох. Тучи все еще нависали над поселением, грозясь разразиться дождем или мокрым снегом, ветер свистел в ушах, но омега испытал облегчение, покинув стены страшного дома.       Но передышка оказалась слишком короткой. Чонгук нетерпеливо потянул Тэхёна за собой, сорвавшись на быстрый шаг. Омега за ним не поспевал: ему приходилось практически бежать, давясь холодным воздухом.       Уже возле дома Тэхён попытался высвободить ладонь из крепкой хватки, но не тут-то было.       — Чонгук, постой!       Тот мог волочь его и дальше — через силу, но всё же остановился и развернулся.       — Hva? — рявкнул Чонгук, шагнув к Тэхёну вплотную. — Hvorfor skriker du så hele gata hører det?       Чонгук встал так близко, что Тэхён прикусил язык, растеряв все свое возмущение. Губы у него неконтролируемо задрожали от обиды: он не понимал из-за чего альфа так злится и почему сознательно рушит то хрупкое понимание, едва зародившееся между ними.       — Ikke vekk unødvendig oppmerksomhet, Taehyun. Jeg ville ikke ta deg med til den gamle så tidlig.       Под ребрами что-то треснуло. Стало зябко и больно. Ледяной ветер со свистом проникал прямо в душу, остужая тепло, которое разлилось в ней вчера, когда под действием хмеля Тэхён позволил себе отдаться неведомому ранее чувству.       Утром его щеки румянил стыд за собственные действия, но то чувство теперь казалось по-детски глупым. Не поцелуев стоило бояться. Злой Чонгук страшнее.       Так и не услышав от Тэхёна ни слова, Чонгук завёл его в дом со стороны двора и с грохотом закрыл за ними дверь. Железное кольцо стукнулось о дерево, а потом наступила тишина. Тэхёну казалось, что её можно было коснуться пальцами, такой тяжелой и плотной она была.       Ему совсем не нравилось то, что происходит, но он прекрасно понимал, что Чонгук ничего не объяснит: не сможет и, более того, не захочет. Их беседа со стариком явно задела нечто слишком личное для альфы — то, чем тот не поделится ни с кем.       У Тэхёна вновь зудели пальцы и горели ладони. Он смотрел в спину замершего у стола Чонгука и пытался собрать каждую крупицу своей храбрости. Альфа стоял с опущенной головой, упёршись кулаками в поверхность стола, словно пышущая злобой и раздражением глыба.       Но омежья нежность была способна усмирить даже зверя. Тэхён шагнул осторожно и совсем неслышно, прислушиваясь к хриплому дыханию, а потом приблизился вплотную и руками обвил талию Чонгука, прижавшись к его спине грудью.       Тот замер, так и нависнув над столом, но дыхание его через несколько мгновений стало ровнее. Тэхён прикрыл глаза, наслаждаясь замедляющимися толчками чужого сердца, которые он чувствовал сквозь слои одежды под своими ладонями, сложенными на груди альфы.       — Я очень испугался, — прошептал Тэхён, ощущая, как горячая слеза резанула щеку и скатилась в уголок губ. — И даже рядом с тобой мне было там страшно. А я так не хочу. Я не хочу бояться ещё и тебя. Не пугай меня ещё больше, пожалуйста. Просто в следующий раз скажи “Ikke vær redd”, и мне станет спокойнее.       Грудь Чонгука дрогнула, но Тэхён только сильнее сжал руки, боясь отстраниться и получить в лицо насмешку.       — Ikke vær redd.       Большая тёплая ладонь опустилась на замочек его рук. Чонгук мягко погладил пальцы Тэхёна, а потом расцепил его руки и развернулся к нему лицом.       — Vær aldri redd for noe så lenge du er hos meg. Heller ikke for meg. Jeg kan bli sint, men jeg skal ikke skade deg.       Тэхён судорожно всхлипывал, ощущая тепло облегчения, разливающееся по груди. Взгляд Чонгука смягчился. Он приподнял руки и заключил заплаканное лицо омеги в ладони, оглаживая раскрасневшиеся от ветра щёки большими пальцами.       Тэхён прикрыл глаза. Ему хотелось уткнуться носом в грубую ладонь, требуя больше ласки. В такие мгновения все мысли покидали его голову и оставались лишь ощущения.       — Hvor skal jeg nå lete etter en bjørn? — тихонько усмехнулся Чонгук, притянув разнеженного Тэхёна ближе и укрыв его в своих крепких объятиях.