Без права на ошибку

Поздняя ночь затянула окна квартиры Марселя черным, непроницаемым бархатом, сквозь который лишь смутно угадывались отсветы уличных фонарей. Воздух в комнате был спертым и густым, пахнущим остывшим кофе, перегретым железом процессора и сладковатым ароматом энергетического напитка, пустая банка которого стояла на краю стола. Энни сидела на широком кожаном диване, поджав под себя ноги, и молча наблюдала за Марселем. Его пальцы с бешеной скоростью порхали по клавиатуре, отбрасывая синеватые блики от множества мониторов, которые освещали его сосредоточенное лицо мертвенным светом. Тишину нарушало лишь монотонное жужжание кулеров и частый, отрывистый стук клавиш. Казалось невероятным, что этот мир, мир тихих щелчков мыши и линий кода, пересекается с тем миром, в котором она существовала по ночам. Именно это столкновение реальностей и заставило ее тогда, у цветочного ларька, выронить ножницы. Марсель, программист их же организации, оказался тем самым «интересным парнем», которого позвал Марко. Вселенная, сузившаяся до размеров их города, сыграла с ней злую шутку. Внезапно стук клавиш прекратился. Марсель откинулся на спинку кресла, с громким выдохом провел рукой по лицу и, не глядя, швырнул на стол рядом с Энни маленькую, ничем не примечательную флешку черного цвета. — Все, что можно было выудить из цифрового океана, — его голос прозвучал хрипло от усталости. — И это до обидного мало. Его репутация белее белого. Ни единого темного пятнышка, ни одного слуха, ни одного грязного следа в сети. Учился на отлично, благотворительность, экологические проекты, легальный, успешный бизнес. Слишком чисто. Слишком идеально. Непонятно, что он за птица. Энни медленно взяла флешку, перевернула ее в пальцах. Кусочек пластика и металла. Она положила его в карман куртки. — Мне нужно за ним проследить, — сказала она тихо, ее глаза были прикованы к мерцающим экранам, на которых бежали непонятные ей символы. — Узнать распорядок, привычки, слабые места. Где он может хранить то, что мне нужно. Марсель повернулся к ней, его взгляд был серьезным, без привычной насмешливости. —Будь аккуратнее, Леонхарт. Слишком уж он... стерильный. Это либо гений маскировки, либо мы имеем дело с кем-то совсем другим. — Он потянулся за банкой, обнаружил, что она пуста, и с досадой отшвырнул ее в сторону. — Есть одна зацепка. Послезавтра у него назначена деловая встреча. Со своим партнером, владельцем союзной компании, Эреном Йегером. Насколько удалось узнать, они в очень хороших отношениях, друзья. Встречаются в «Обсерватории», том самом элитном клубе на крыше «Сириус». Доступ туда строго по спискам, но я могу решить этот вопрос. Может, там что-то прояснится. Энни кивнула, мысленно уже отмечая дату и место в своем плане. «Обсерватория». Высший свет. Идеальное место, чтобы понаблюдать за кем-то вроде Арлерта. —Спасибо, Марсель. Это поможет. Она поднялась с дивана, собираясь уходить, но затем остановилась, повернувшись к нему. Вопрос, который мучил ее с того самого утра, сорвался с губ сам собой. —Откуда ты знаком с Марко? Марсель удивленно поднял бровь, на его губах промелькнула тень улыбки. —О, так тебе известно о нашей дружбе? Не ожидал, что ты в курсе светлой стороны жизни. — Он покрутил в пальцах забытую на столе USB-флешку от какой-то игры. — Мы случайно пересеклись пару месяцев назад на выставке современных технологий. Оба пришли посмотреть на новинки, встали у одного стенда, разговорились. Оказалось, что у нас много общего в характерах. Он… не поверхностный. И он не лез с расспросами по поводу работы. Энни внимательно слушала, ее лицо не выражало никаких эмоций. Она пожала плечами, как бы говоря «бывает». Для нее это было слабым утешением — знать, что их миры смешались из-за банальной случайности и общих интересов. Она кивнула на прощание и направилась к выходу. Дверь закрылась за ней почти бесшумно, оставив Марселя одного в синем свечении мониторов, в комнате, наполненной тишиной и гулом серверов.

...

Резкий, настойчивый звонок разорвал тишину, в которой утопала комната, выдергивая Энни из глубокого, тяжелого сна, больше похожего на забьвение. Она не сразу поняла, где находится, и несколько секунд лежала неподвижно, уставившись в потолок, где призрачные тени от проходящих за окном машин медленно скользили по потолочной плитке. Сознание возвращалось медленно, обрывками: темный кабинет с запахом кофе, ночная улица, мерцание мониторов в квартире Марселя. Телефон на тумбочке продолжал вибрировать и звенеть, настойчиво требуя внимания. Энни с трудом оторвала голову от подушки, потянулась к аппарату и, щурясь от яркого света экрана, увидела имя «Хитч». Она провела рукой по лицу, пытаясь стереть остатки сна, и приняла вызов. — Алло? — ее голос прозвучал хрипло и сонно. — Спящая красавица проснулась! — в трубке послышался бодрый, насмешливый голос Хитч. Издали доносился городской шум — гудки машин, чьи-то голоса, — значит, она была на ногах. — Я уже почти у твоего ларька, а тебя, как обычно, нет на горизонте. Решила продлить себе сон? Или цветочки приснились такие красивые, что не смогла с ними расстаться? Энни села на кровати, опершись спиной о холодную стену. Лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь щели в шторах, резали глаза. — У меня сегодня выходной, — произнесла она, и слова дались ей с трудом. Горло пересохло за ночь. — Ларек закрыт. — Выходной? — Хитч приятно удивилась. — Это что-то новенькое. Ладно, раз так, тем более нечего валяться в кровати до обеда. Идем за кофе? Я как раз закончила с утренней пробежкой и умираю от жажды. Мне нужен мой латте, а тебе твой горький американо, чтобы окончательно прийти в себя. Энни помедлила. В голове крутились планы: проверить флешку от Марселя, составить план слежки, проехать мимо клуба «Обсерватория», чтобы оценить обстановку. Но мысль о том, чтобы провести еще несколько часов в этой душной, давящей квартире в полном одиночестве, внезапно показалась невыносимой. Да и встреча с Арлерта с Йегером была только послезавтра. У нее был весь сегодняшний день. — Да, пожалуй, — неожиданно для себя согласилась она. — Кофе… это неплохо. Но только если не ограничиваться одним кофе. — То есть? — в голосе Хитч послышалось оживление. — Мы можем погулять. Собрать кого-нибудь. С Сашей, например, — предложила Энни, сама удивляясь своей внезапной общительности. Возможно, это была попытка оттянуть момент, когда придется с головой погрузиться в миссию. Возможно, просто не хватало обычных, человеческих звуков и лиц после вчерашней ночи. На другом конце провода раздался восторженный возглас. —Да ты у меня сегодня просто открытие! Энни Леонхарт сама предлагает прогулку компанией! Мир определенно сошел с оси. Конечно, давай! Я только за! Саша как раз вчера говорила, что соскучилась. Так где и когда встречаемся? Или может нам куда-то подойти? Энни подумала. Ей не хотелось никуда спешить, да и привести себя в порядок после бессонной ночи было необходимо. —Давай в нашем месте. В 14:00. — Идеально! — сразу же согласилась Хитч. — Ровно в два. Скажу Саше, ну и может, еще кого-нибудь подцепим по пути. Только смотри, не проспи, ато я сама приду и подниму тебя. С боем! — Не просплю, — с легкой ухмылкой пообещала Энни. — Договорились! Тогда иди в душ сразу, приводи себя в божеский вид. Пока-пока! Связь прервалась. Энни опустила телефон на колени и снова уставилась в солнечные лучи, медленно ползущие по полу. Выходной. Кофе. Прогулка с подругами. Все это казалось таким нормальным, таким обыденным, таким далеким от ночных визитов к Марселю, разговоров с боссом и планов по похищению флешки у безупречного Армина Арлерта. На мгновение ей захотелось остаться в этой нормальности, просто быть Энни, флористом с выходным днем, а не тем, кем она была по ночам. Она тяжело вздохнула, отбросила одеяло и поставила босые ноги на прохладный пол. День только начинался, и ему предстояло быть долгим и двойственным, разорванным между светом и тенью.

...

Уютное кафе, залитое мягким послеобеденным солнцем, гудело тихим, размеренным гомоном. Воздух был насыщен ароматами свежесваренного кофе, теплой выпечки и сладкого сиропа. За большим деревянным столом в углу, у самого окна, собралась шумная компания. Жан и Конни, стоя чуть поодаль, вели свой страстный спор на повышенных тонах, хотя речь шла о сущей ерунде. — Я же говорю, я пойду за заказами! — упрямо твердил Жан, пытаясь отобрать у Конни бумажку с номером. — В прошлый раз ты все перепутал и принес мне вместо Мохито какой-то лимонад! — А в тот раз, когда ты пошел, ты забыл вообще забрать половину заказов! — парировал Конни, ловко уворачиваясь и поднимая руку с номером так высоко, что Жан не мог дотянуться. — Мы потом полчаса разбирались, чей это эспрессо! Лучше уж я! Их спор был настолько привычным и несерьезным, что остальные практически не обращали на него внимания. Хистория, сидя рядом с Марко и Марселем, вела вежливую, размеренную беседу о цветах. Ее тонкие пальцы жестикулировали в воздухе, будто рисуя невидимые бутоны. — Вы знаете, лилии — они такие нежные, но в то же время требовательные, — говорила она, обращаясь в равной степени к обоим молодым людям. — Им нужен особый уход, правильная вода, определенное количество света. Малейшая ошибка — и они быстро вянут с нашей то погодой. Марко внимательно слушал, кивая, в то время как Марсель лишь изредка бросал на нее заинтересованные взгляды, его лицо сохраняло вежливую, но слегка отстраненную улыбку. Саша и Хитч, устроившись напротив, с головой погрузились в обсуждение осенней моды. — Я тебя уверяю, сливочный цвет — это must-have уже два сезона подряд! — с жаром доказывала Хитч, разглядывая каталог на своем телефоне. — Он такой теплый, элегантный, идеально сочетается почти с чем угодно. — Соглашусь. Хотя если честно, мне хочется в этом сезоне поносить... темный шоколад, он будет куда практичнее, — проговорила Саша, с аппетитом откусывая круассан. — И не так марко. Представь пальто цвета темного шоколада… Ммм… — она мечтательно прикрыла глаза, явно представляя себе не только пальто, но и что-то съедобное. В этот момент к столу подошла Энни, незаметно заняв свободный стул между Хитч и Сашей. Ее появление было тихим, почти бесшумным. Она лишь кивнула в ответ на общие приветствия и устроилась поудобнее, окидывая взглядом собравшихся. И почти сразу ее взгляд случайно скользнул по лицам и встретился с взглядом Марселя. Всего на долю секунды. Но в его глазах она прочитала то же самое легкое недоумение и настороженность, которые чувствовала сама. Они оба мгновенно отвели глаза, сделав вид, что абсолютно не знакомы. Энни потянулась за меню, стараясь выглядеть непринужденно, но внутри все сжалось. Было странно и неловко видеть его здесь, в этом обычном кафе, среди смеха и споров о моде и цветах, зная, что всего несколько часов назад они обсуждали кражу и слежку в его комнате, залитой синим светом мониторов. «Мир тесен», — с долей раздражения подумала она, перелистывая страницы меню, не видя ни строчки. Тем временем общий разговор постепенно перекинулся на рабочие будни. Жан, наконец-то заполучив заветный номер, отправился за заказами, а Конни, улыбаясь, уселся на свое место. — Ну, как у всех неделя? — спросила Хистория, обращаясь ко всем. — У нас в библиотеке просто аврал — начался учебный год, студенты теперь бушуют Один за другим все стали делиться своими новостями — рутинными, смешными, утомительными. Когда очередь дошла до Марселя, все взгляды автоматически обратились к нему. Он сидел расслабленно, попивая свою холодную матчу с мятой, и лишь улыбнулся своей немного загадочной улыбкой. — Да я так, на фрилансе, с компами работаю, — ответил он легко, пожимая плечами. — Ничего интересного. Код, баги, кофе, дедлайны. Скучные будни. Разговор тут же перескочил на следующего человека, но Энни задержала на нем взгляд. Она молча сидела, сжимая в руках теплую чашку с еще не остывшим американо, и внутри у нее все похолодело.

«На фрилансе. С компами. Ничего интересного»

Фраза отдалась в ее ушах горькой, циничной насмешкой. Она мысленно представила его «работу» — взлом баз данных, создание поддельных документов, отслеживание цифровых следов для их организации. «Ага, конечно, — с язвительной усмешкой подумала она, опуская взгляд в темную, горькую жидкость в своей чашке. — Пробивает людей на заказ для преступной деятельности. Очень скучно и неинтересно». Она с силой сжала кружку, чувствуя, как реальности снова сталкиваются лбами прямо здесь, за этим уютным столиком, где пахло корицей и звучал беззаботный смех. Энни сделала большой глоток кофе, но его горечь на этот раз казалась ей знаком чего-то гораздо более темного и горького, что скрывалось за маской обыденности.

...

Вечерний воздух в спортивном клубе был густым и насыщенным запахом пота, резины и металла. Глухой гул ударов по грушам, ритмичное сопение бегунов на дорожках и отрывистые команды тренеров сливались в единый, мощный звуковой фон. Энни, держа в руке спортивную сумку, прошла в почти пустую в этот час раздевалку. Свет здесь был ярким и безжалостным, выхватывая потрескавшуюся плитку на полу и серые шкафчики. Она молча сбросила сумку на деревянную лавку, быстро переоделась в темные лосины и просторную серую майку, зачесала волосы в тугой хвост и, не задерживаясь, вышла в зал. Основное действие разворачивалось вокруг ринга. Под ярким светом софитов, залитые потом, на ринге двигались две фигуры. Бертольд, его высокий, нескладный рост казался еще более неповоротливым в боксерских перчатках, и Марсель, собранный и быстрый, но ещё не опытный. Их перчатки глухо шлепали по защите, ноги скрипели по настилу. Райнер и Порко, облокотившись о канаты, вовсю генерировали шум. — Давай, Бертольд, не зевай! — кричал Райнер, сжимая в руке бутылку с водой. — Вкладывайся в удар! Он же тебя как мешок колотит! — Быстрее, Марсель! Бей! Вот так его! — подхватывал Порко, его лицо было раскрасневшимся от азарта. — Он открывается всегда после джеба! Энни бесшумно подошла к Пик, которая стояла чуть в стороне, прислонившись к стойке с гантелями, и внимательно, с холодной оценкой наблюдала за боем. — Ну как? — тихо спросила Энни, становясь рядом. Пик, не отводя глаз от ринга, лишь слегка повернула голову. —Бертольд, мне кажется, сильнее, но медлителен и с его ростом.... да и думает слишком долго. Марсель использует это. Работает на опережение. Но держится на нервах, скоро выдохнется. — Ее анализ был безэмоциональным и точным. На ринге Марсель провел резкую серию ударов, заставив Бертольда отступить к канатам. Раздался одобрительный рев Порко. Но Бертольд, собравшись, внезапно пошел вперед, мощно пробив по корпусу, и Марсель, пропустив удар, согнулся, отходя на центр ринга. Вскоре бой закончился. Оба, тяжело дыша, разошлись по углам, снимая перчатки. Райнер хлопал Бертольда по спине, что-то говоря ему, а Порко протянул Марселю полотенце. Именно Порко первым заметил Энни. Его глаза блеснули азартом. —Леонхарт! Идеально! Давай-ка встанем в спарринг? — он сделал широкий жест в сторону ринга. — Разомнем кости. Скучно же просто так стоять. Энни взглянула на него, потом на ринг. Адреналин от вчерашней ночи и сегодняшних тревожных мыслей все еще клокотал в крови. Ей нужна была разрядка. Физическая усталость, которая могла бы затмить ментальную. — Давай, — коротко кивнула она. Через пару минут они уже стояли друг напротив друга на ринге. Энни затянула потуже перчатки, сделала несколько легких подпрыгиваний на носках. Порко, ухмыляясь, боксировал с тенью, разминая плечи. — Только чур не жалеть меня, Леонхарт! — крикнул он. — Не собиралась, — холодно парировала она. Звонок условного гонга прозвучал в их головах. Они сошлись в центре. Первые секунды были разведкой — легкие джебы, пробные удары, оценка дистанции и реакции. Порко, несмотря на свою внешнюю грубоватость, двигался точно, его удары были быстрыми и четкими. Энни работала в защите, уворачиваясь, блокируя, изучая его манеру. Она была легче, быстрее, ее движения были более отточенными и экономичными. Тем не менее, они шли вровень, обмениваясь сериями, перчатки с глухим стуком встречались с защитой или уходили в воздух. Райнер, Бертольд и Марсель, забыв про усталость, снова собрались у ринга, подбадривая то одного, то другого. Но мир для Энни сузился до квадрата ринга, до фигуры противника перед ней, до свиста воздуха в ушах и стука собственного сердца. Она пропустила резкий апперкот и, почувствовав легкое головокружение, отскочила назад. Порко, почуяв момент, ринулся вперед, наращивая давление. Он загнал ее к канатам, и в этот момент пошел на сближение. Его мощная рука обхватила ее за талию, вторая уперлась в плечо. Он сильнее, тяжелее. Он попытался провести бросок, используя свой вес. Энни почувствовала, как ее корпус сковывается, ноги отрываются от настила. Дыхание Порко было горячим у ее уха. На мгновение в голове мелькнула паника, знакомое чувство потери контроля. Но вместо того чтобы сопротивляться его силе, она использовала ее. Резко перенеся вес, она позволила ему потянуть ее еще сильнее, но в последний момент, когда он уже почти завалил ее на пол, она сделала резкий поворот корпусом, выскользнула из-под его захвата, как угорь, и, подставив ему ногу, рывком толкнула его в плечо. Порко, не ожидавший такого маневра, потерял равновесие и с тяжелым глухим стуком рухнул на пол. Энни, высвободившись, отпрыгнула назад, заняв боевую стойку, готовая продолжить, но Порко остался лежать, тяжело дыша и смотря на потолок широко раскрытыми глазами. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь его хриплым дыханием. Потом раздался свист и одобрительный возглас Райнера. — Вот это да, Леонхарт! Супер, как всегда! — засмеялся он. Порко медленно поднялся, потирая затылок, и смотрел на Энни с уважительным интересом. —Ловко, — хрипло произнес он. — Очень ловко.

...

После тренировки мышцы приятно ныли, напоминая о каждом ударе, каждом движении на ринге. Энни вышла из спортивного клуба, и вечерний воздух показался ей особенно прохладным и свежим на разгоряченную кожу. Она шла не спеша, наслаждаясь этой физической усталостью, которая на время заглушала внутреннее напряжение. По знакомому маршруту, мимо освещенных окон домов и шумных веранд кафе, ее ноги сами понесли ее к тому самому тихому магазину на углу, у самого выезда из города. Это было ее маленьким ритуалом, островком стабильности в хаотичном мире. Магазин был крошечным, приземистым, с выцветшей вывеской, и его всегда было легко пропустить, затерявшимся между более яркими и современными зданиями. Но внутри пахло по-домашнему — свежим хлебом, воском для пола и сладостями. Пожилой продавец, всегда молчаливый и погруженный в чтение газеты, лишь кивнул ей издалека, узнавая постоянную покупательницу. Энни прошла между узкими стеллажами прямо к стойке с конфетами. Ее пальцы безошибочно нашли то, что нужно — несколько чупа-чупсов со вкусом мороженого. Она взяла пять штук, положила их на прилавок. Продавец молча пробил покупку, она так же молча расплатилась, получила сдачу и, кивнув на прощание, вышла наружу, сунув сверток с леденцами в карман куртки. Снаружи было уже почти совсем темно, и лишь одинокий фонарь бросал желтый свет на дорогу, ведущую к ее дому. Остаток пути она проделала в тишине, лишь шелест пакета в кармане нарушал безмолвие. Дома было пусто и тихо, как всегда. Она приняла душ, смывая с себя пот и запах спортзала, съела один из леденцов, и сладкий вкус на языке на мгновение вернул ощущение чего-то нормального, простого. Но это ощущение было недолгим. Наступило утро. Солнечный свет, заливавший комнату, казался обманчивым. Энни отработала смену в цветочном ларьке на автопилоте. Ее руки сами делали свою работу — подрезали стебли, составляли букеты, заворачивали их в бумагу, принимали оплату. Она отвечала клиентам, улыбалась, кивала, но ее мысли были далеко-далеко отсюда, в другом мире, который ждал ее с наступлением темноты. Аромат роз и лилий, обычно такой успокаивающий, сегодня казался ей приторным и назойливым. Она ловила себя на том, что постоянно смотрит на часы, отсчитывая минуты до закрытия. Каждый проданный цветок, каждый улыбающийся покупатель — все это было лишь фоном, шумом, мешающим сосредоточиться на главном. Вечер. Клуб «Обсерватория». Армин Арлерт. Эрен Йегер. Флешка. Эти слова крутились в ее голове, как навязчивая мелодия, вытесняя все остальное. Она представляла себе высокий небоскреб, крышу, элитную толпу, строгую охрану. Проникнуть туда. Следить. Найти момент. Мысли о возможных провалах, ловушках, о том, что репутация Арлерта может быть лишь фасадом для чего-то гораздо более опасного, заставляли ее внутренне сжиматься. Она поливала цветы, и ее взгляд упал на острые ножницы для обрезки стеблей. На мгновение она представила их не здесь, среди цветов, а там, в ночи, холодными и тяжелыми в кармане. Она резко отложила их в сторону, словно обожглась. Этот день тянулся мучительно долго. Солнце медленно катилось по небу, и тени от цветочных горшков удлинялись, превращаясь в причудливые, угрожающие силуэты. Каждый звонок в дверь лавки заставлял ее вздрагивать. Она ждала. Ждала наступления ночи, когда ей снова придется надеть другую кожу и войти в роль, от которой у нее сжималось горло. И когда, наконец, она повернула ключ в замке лавки, закрывая ее на ночь, чувство облегчения смешалось с леденящим душу предчувствием того, что ждет ее впереди. Она пошла домой, чтобы подготовиться, и каждый шаг отдавался в ее сердце тяжелым, тревожным стуком.

...

Войдя в квартиру, Энни не позволила себе ни секунды промедления. Привычная усталость после смены была отброшена как ненужный хлам. Дверь закрылась на замок, и она, скинув куртку и обувь, направилась прямиком к шкафу. Обычная, серая оболочка флориста должна была смениться нарядом, способным открыть двери в другой мир. Она отодвинула скромные повседневные вещи и достала оттуда то, что надевала считанные разы — длинное платье глубокого изумрудного цвета, из тонкого, струящегося шелка, которое идеально садилось по фигуре, подчеркивая каждую линию. Оно было ее доспехами на сегодня. Затем — коробка с туфлями на высоком каблуке, от которых уже сейчас начинали ныть ноги в предвкушении. И наконец, маленькая, изящная сумочка, в которую едва помещались телефон, ключи и помада. Она приняла быстрый, почти ледяной душ, смывая с себя запах цветов и земли, и принялась за самое сложное — превращение. Волосы, обычно собранные в простой хвост, она уложила с помощью фена и утюжка, чтобы они лежали ровными, блестящими волнами, ниспадая на плечи. Лицо, обычно чистое и без макияжа, стало холстом для создания маски. Тонкий слой тонального крема, легкие румяна, чтобы скрыть бледность, тушь, удлиняющая и уплотняющая ресницы, делая взгляд более глубоким и томным. И последний штрих — помада насыщенного вишневого оттенка, которая делала ее губы соблазнительными и четко очерченными. Она смотрела на свое отражение в зеркале и видела незнакомку — холодную, красивую, недоступную. Эту роль предстояло играть безупречно. Закончив, она заказала такси — только бизнес-класс, никакой эконом. Машина должна была соответствовать образу. Пока ждала, она стояла у окна, глядя на темнеющий город, и прокручивала в голове план. Проникнуть в клуб — полдела. Главное — раствориться там. Быть одной в таком месте — значит привлекать ненужное внимание охраны и любопытных взглядов. Нужно было быстро найти «сопровождение», желательно мужское, чтобы создать иллюзию, что она здесь с кем-то, что она часть этой веселящейся, беззаботной толпы. «Подцепить кого-нибудь», — с внутренней гримасой подумала она. Мысль о легком флирте, пустых светских беседах вызывала у нее тошноту, но это был необходимый тактический ход. Она должна была быть остроумной, улыбчивой, немного загадочной, но слегка доступной. Богатой наследницей, ищущей развлечений, или женой какого-нибудь отсутствующего олигарха. В голове рождались и тут же отбрасывались легенды. Фары автомобиля, подъехавшего к подъезду, высветили ее лицо в окне. Время пришло. Она сделала глубокий вдох, взяла свою крошечную сумочку, поправила на плечах пальто, наброшенное поверх платья. Холодный вечерний воздух обжег разгоряченную кожу. Водитель, в белых перчатках, уже держал дверь открытой. Энни молча кивнула ему и скользнула на мягкое кожаное сиденье. Дверь закрылась, отсекая внешний мир. Машина тронулась плавно и почти бесшумно. Она смотрела на мелькающие огни города, ее пальцы нервно теребили ремешок сумочки. Внутри все было холодно и сосредоточено.

...

Воздух в клубе «Обсерватория» был густым и сладким, пропитанным ароматами дорогих духов, сигарного дыма и алкоголя. Глубокие басы музыки, приглушенной до фонового гула, вибрировали сквозь пол, отдаваясь в костях. Мерцающие огни гигантской люстры и бесчисленные отблески от бокалов создавали иллюзию движения в полумраке. Энни, притворяясь, что изучает меню экзотических коктейлей, на самом деле сканировала зал. Ее взгляд, скользя по нарядным толпам, искал одну-единственную цель. И он нашел ее. На балконе, возвышающемся над основным залом, за столиком в глубине, под мягким светом индивидуальной лампы, сидели трое. Армин Арлерт, Эрен Йегер и высокая, темноволосая девушка с безупречной осанкой, которую Энни тут же мысленно идентифицировала как Микасу Аккерман. Они были в своей собственной вселенной, отгороженной от общего веселья невидимым барьером денег и влияния. В этот момент к стойке бара, где сидела Энни, прислонился молодой человек в идеально сидящем костюме. Его улыбка была слишком белой, а взгляд — слишком самоуверенным. — Не часто здесь встречаю таких прекрасных и одиноких дам, — начал он, его голос перекрывал музыку, стараясь звучать обворожительно. — Позвольте предложить вам выпить. Меня, кстати, зовут Тео. Энни медленно перевела на него взгляд, сделав свое лицо мягче, позволив накрашенным губам растянуться в слабой, вежливой улыбке. — Энни, — представилась она коротко, подавая ему руку. Он почтительно поцеловал ее кончики пальцев. — Выпить? Почему бы и нет. Что-нибудь не слишком сладкое. Пока Тео что-то оживленно объяснял бармену, жестикулируя, Энни продолжала наблюдать. Ее тело было развернуто к нему, поза выражала легкую заинтересованность, но все ее существо, каждый нерв были сконцентрированы на том, что происходит у него за спиной, на том самом балконе. Она ловила каждое движение, каждую тень эмоции на лицах троицы. Армин Арлерт говорил что-то, его руки спокойно лежали на столе, он время от времени улыбался, кивал. Он выглядел… обычным. Нет, не обычным — утонченным, интеллигентным. Его светлые волосы были аккуратно уложены, взгляд из-под очков казался ясным и спокойным. Он не походил на монстра, описанного боссом. Ни жестокости, ни скрытой агрессии, ни намека на порок в его манерах. Рядом с импульсивным и энергичным Эреном, который активно жестикулировал, и сдержанной, но внимательной Микасой, Арлерт казался самым уравновешенным и разумным, даже чем-то привлекательным. Они смеялись над шуткой Эрена, и улыбка Армина была искренней, доходящей до глаз. Энни почувствовала легкий диссонанс. Этот человек не вписывался в образ «мерзкого типа» и «извращенца». Он выглядел как успешный, молодой бизнесмен, проводящий вечер с друзьями. — Итак, для прекрасной леди — «Сапфировый туман», — голос Тео вернул ее к реальности. Он пододвинул к ней бокал с мутно-голубой жидкостью, в которой плавали кусочки льда и веточка розмарина. — Говорят, он раскрывает все тайны того, кто его пьет. — Опасный коктейль, — откликнулась Энни механически, делая вид, что с интересом рассматривает напиток. Ее мозг продолжал работать. «Внешность обманчива», — сурово напомнила она себе. Именно такие, тихие и непримечательные, часто оказывались самыми хитрыми и жестокими. Он мог быть прекрасным актером, скрывающим свою сущность под маской порядочности. Ее задачей было сорвать эту маску, найти то что нужно. Она должна была следить внимательнее, искать трещины в этом идеальном фасаде — случайный жест, взгляд, полный презрения, жесткость в голосе, когда он обращался к официанту. Что-то, что выдавало бы в нем того самого человека с флешкой, полной «грязи». Она сделала маленький глоток коктейля. Он был терпким и холодным. — Вы часто сюда приходите? — Тео перешел в наступление, его колено почти коснулось ее ноги под стойкой бара. — Иногда, — ответила Энни уклончиво, ее взгляд снова уплыл за его плечо, на балкон. Арлерт что-то говорил, и Эрен внимательно слушал его, его обычная бравада куда-то исчезла, уступив место серьезности. Микаса внимательно смотрела на Армина, и в ее взгляде читался просто дружеский интерес. «Связи, — подумала Энни. — Нужно понять их связи, как они к друг другу относятся, насколько крепко это». Она снова улыбнулась Тео, включаясь в игру. — А вы? Наверное, завсегдатый таких мест? — спросила она, чтобы поддержать разговор, в то время как ее ум анализировал угол обзора, расположение охраны у лестницы на балкон и то, как Арлерт положил свой телефон на стол. Возможно, это был ключ. Может, флешка была всегда при нем. Тео что-то рассказывал о своей работе в фонде, но его слова пролетали мимо ее ушей. Она кивала, улыбалась, даже легонько коснулась его руки в какой-то момент, чтобы поддержать иллюзию, но вся ее сущность была там, наверху, с человеком, который казался таким нормальным, что это было почти страшно. И это заставляло ее быть еще более сосредоточенной...