Однажды на Келифиджии

20

      Сколько прошло дней?.. Как давно они на Келифиджии?       Ещё не до конца пробудившись, созерцая сквозь ресницы розовые всполохи рассвета, Демьен пытался ощутить реальность, понять, кто он теперь и сколько дней «праздника» осталось.       Это действительно был праздник, настоящий карнавал наслаждений и впечатлений. Он даже чувствовал себя немного виноватым перед остальными Линтами, ибо провёл на райском острове заметно дольше времени и закономерно ухватил больше удовольствий. Хотя дело было не только в острове: он наконец «экспроприировал» Эверарда в своё единоличное владение, и испытывал от этого необъяснимо мучительное чувство вины.       Вдруг отчётливо, словно вспышка молнии, и столь же внезапно перед глазами предстало воспоминание о его ранних подростковых мечтах. Когда-то очень давно, словно в другой жизни, юный Демьен, только-только переехавший из Генуи в Нью-Йорк и едва обосновавшийся в особняке, любил мечтать по утрам, как все люди на земле (особенно Линты) исчезнут или уедут, и останутся только они с Эверардом… Насколько самозабвенно он тогда представлял, как вдвоём с любовником они проводят время в каком-нибудь саду или на пляже, часами лежат рядом и Эверард никуда не спешит…       Господи Иисусе!!! Демьен в шоке смотрел в потолок, не в силах поверить, что сейчас происходит практически то самое, о чём он грезил в наивном пубертате, ещё не ведая правды жизни и всех превратностей судьбы, что поджидают его впереди. Как непоколебимо уверен он был тогда! Он не понимал, каким именно образом, его желания воплотятся в жизнь, но свято в верил, что именно так всё и будет.       Боже мой!.. От понимания, что наивные детские мечты всё-таки сбылись, Демьен испытал благоговейный ужас. Как хорошо, что Линты никуда не делись, а просто находились «где-то очень далеко». Ведь загаданное исполнилось практически дословно! А он ведь уже и забыл об этих глупых фантазиях! Забыл давно и абсолютно!       Шокированный своим открытием, Демьен провёл ладонью по вспотевшему лицу и зачесал неровную чёлку. Ещё какое-то время он лежал, боясь пошевелиться. Было страшно поверить в реальность происходящего…       А ещё Эверард теперь чаще говорил ему слова любви.       Демьен вспомнил, как раньше постоянно доканывал любовника вопросами, любит ли тот его по-прежнему, и как это поначалу раздражало Эверарда, даже оскорбляло, что он ставит под сомнения однажды высказанные чувства.       Когда всё изменилось?.. Демьен зарделся, будто наяву слыша шёпот любовника: «Я люблю тебя…» О! Эверард одаривал его теперь признаниями регулярно и в самые неожиданные моменты, словно понимая, как ему это нужно.       И пусть Демьен давно знал о чувствах любовника, его каждый раз затапливала тёплая волна блаженства, мурашки и экстаз. «Я люблю тебя…», «Демьен, ты сводишь меня с ума», «Господи, как хорошо!..» — от подобных признаний он готов был кончить… и порой реально кончал.       Забавно, что Эверард стал охотнее раскрывать своё сердце, когда Демьен перестал требовать от него постоянных уверений в любви…       Всё так же лёжа в постели, он зачесал волосы и посмотрел в сторону окна. Малая нужда всё настойчивее звала в туалет, но подниматься было лень…       А правда, сколько ещё им предстоит провести на острове? Демьен испытывал вину за то, что наслаждается так откровенно, и тревогу, что однажды — и возможно, уже со дня на день, — придётся вернуться к обычной жизни. После благодатных недель на Келифиджии он уже не мог представить привычную рутину. Словно что-то изменилось в нём на самом глубинном уровне.       Не в силах вспомнить дату и сосчитать, как давно он здесь, Демьен потянулся к телефону и нашёл отмеченный в календаре день перелёта. Вау!.. Пошла четвёртая неделя?!.       Демьен потёр глаза, чувствуя себя до ужаса несчастным из-за, возможно, скорого отъезда, и столь же сильно виноватым: все эти дни он только и делал, что отдыхал, вкусно ел, пил и занимался сексом… Блин! Он даже ни разу толком не помог Эверарду с готовкой! С другой стороны, оно и понятно: любовник так изощрённо и потрясающе его трахал, что у Демьена не оставалось никаких сил… а потом так вкусно кормил, что желания заниматься чем-то «полезным» становилось ещё меньше.       Испытывая всё более сильную малую нужду, но ещё сильнее парадоксальное желание поскорее увидеть Эверарда, хотя ночь они провели вместе, Демьен сорвался с кровати и побежал в санузел.       Приняв душ и почистив зубы, он ещё какое-то время брил лицо и изучал своё отражение в зеркале. Ощущение, что скоро предстоит собирать чемоданы становилось всё сильнее. Обмотав бёдра полотенцем, Демьен взял себя в руки и пошёл искать любовника.       Эверард был внизу, что-то готовил на кухне. Спускаясь по лестнице, Демьен завис на секунду у своего портрета. На Келифиджии, как и на всём южном полушарии наступила «светлая» половина года, и солнце вставало раньше с каждым днём. Тогда откуда это странная грусть и предчувствие осени?..       — Как спалось? — спросил Эверард, когда Демьен приблизился и обнял его из-за спины. Мужчина как раз взбивал яйца с щепоткой соли и кокосовыми сливками.       — Доброе утро, — пробормотал Демьен ему в плечо, трясь щекой в истоме, млея в необычном волнении. — Сколько мы ещё тут пробудем?       — Ты же хотел зависнуть на полгода? — усмехнулся Эверард, оборачиваясь.       — У меня театральный сезон… — грустно хмыкнул Демьен.       На сковороде обжаривались ломтики ветчины, креветки, шпинат и сладкий лук. Эверард добавил в смесь мелко нарезанный помидор и кусочек острого перца чили.       — Картину заберём с собой? — наблюдая за его действиями, спросил Демьен.       — Картину?       — Я не знаю… С ней тут ничего страшного не случится?       — Думаю, что нет.       Пока Эверард готовил какой-то соус из зелени, чеснока, лайма и оливкового масла, Демьен всё так же прижимался к нему со спины, гася о его тело тревогу. На мужчине были только льняные брюки. Поглаживая его ладонями, Демьен чувствовал, что под тонкой тканью нет белья. В голове яркими вспышками проносились образы минувшей ночи, как Эверард вбивался в него, темпераментно двигая бёдрами, не сдерживая низких стонов и напора, как сам Демьен без устали, под властью неослабевающей жажды, вкруговую скользил по его члену, вбирая по самый корень, волнообразными сокращениями пытаясь удержать внутри.       Вчера, после интенсивного утреннего секса, он спал до обеда, потом прогулялся вместе с любовником по острову, немного поплавал в вечерних волнах и повалялся на песке с книгой. А после заката, после ужина и нескольких коктейлей, уговорил Эверарда зависнуть в кинозале. Ночь вновь была наполнена волнующей эротикой…       Осевшие золотой пыльцой ощущения ещё жили в его теле. От сладости и пикантности воспоминаний Демьен грезил наяву, погружаясь в горячий дурман своих распущенных страстей.       — Похоже, нас с тобой ещё не попустило, — вдруг засмеялся Эверард. Хмыкнув, Демьен прижался к нему теснее, обмирая от нежности.       — Ты говорил, у нас мороженое оставалось? — потёрся он лбом о плечо любовника. — Может, полакомимся, пока будет готовиться омлет?       — Лучше уж тогда после завтрака, — перемешав начинку, Эверард ловким движением вылил в сковороду взбитые яйца и подался назад, открывая духовку и заставляя его тем самым тоже отступить.       — Хочу инжирное! Ещё не пробовал… — пробормотал Демьен. Но не успел он сделать шаг к холодильнику, как за спиной хлопнул духовой шкаф и в следующий момент Демьен почувствовал обвившие его сильные руки.       — Не пущу, — многозначительно протянул Эверард рядом с ухом.       Демьен заржал и попытался выскользнуть, но только потерял полотенце. Словно играя с ним, Эверард чуть ослабил хватку и дал возможность выскользнуть, но тут же вновь прижал к себе, не давая добраться до вожделенного мороженого. Оба они хрюкали и хохотали. Атмосферу кухни пронзило яркое, как лучи тропического солнца, не омрачённое ничем счастье.       Демьен изнемогал в блаженстве и брыкался, наслаждаясь силой любовника. Казалось, Эверард сейчас положит его животом на кухонный или обеденный стол и… Но он только прижимал его к себе, нежа в объятиях, осыпая поцелуями шею, затылок и плечи.       — М-м, так хорошо… — щурясь от проносящихся по телу мурашек, Демьен растворился в горячих объятиях. Член бессовестно прижался к животу, предвкушая грядущее наслаждение.       — Я уже говорил, что ты распущенный мальчишка?.. — зажав его руки вместе с корпусом, будоражаще шепнул у самого уха Эверард.       — А я уже говорил, что это ты меня таким сделал?.. — в тон ему ответил Демьен и повернул голову. Эверард с многозначительной улыбкой смотрел через его плечо на испускающую влагу головку.       — Ну да, — ответил он с усмешкой.       Демьен не мог понять, мужчина спорит или соглашается.       — Я соблазнил тебя. Развратил. Научил получать удовольствие, — горячо прошептал Эверард ему на ухо. — Cделал рабом секса.        Каждое слово, произнесённое с искушающей страстью и иронией, проникало прямо в мозг, проносилось по коже горячими мурашками. Демьен щурился и кусал губы, не в силах справиться с волнами пугающего наслаждения. В шёпоте Эверарда чудилось что-то греховное, пробуждавшее детские католические страхи, — и Демьен был согласен с истинностью каждого утверждения, — но оттенок иронии в низком, дурманящем голосе словно нивелировал сказанное. И вновь Демьен не мог разобрать, шутит Эверард или серьёзно признаёт свои грехи.       — Чёрт, как у тебя так получается?! — возмутился Демьен. — Это правда!.. Я ни с кем больше так себя не веду!       — Ни с Жаклин, ни с Францем? — вдруг довольно весело захохотал Эверард.       Демьен покраснел и задумался. Руки любовника уже не сжимали его, скорее просто обнимали. Но высвобождаться из тёплых объятий не хотелось.       — Нет, — всё же пробормотал он. — С тебя всё начиналось…       — Мной всё и закончится, — смеясь ему прямо в ухо, потешался Эверард.       — Я не то имел в виду! — запротестовал Демьен. — Ты не хочешь меня слушать!       — Неужели? — Эверард с улыбкой отстранился и достал из холодильника бутылку белого вина. — Как раз мне ты можешь рассказать о чём угодно…       — Ну так слушай! — возмутился Демьен, поднимая полотенце с пола, и лихорадочно обмотал его вокруг бёдер, чтобы спрятать эрекцию. Бурная реакция плоти на Эверарда вводила его в странное состояние: он почему-то радовался и ликовал, но одновременно негодовал на собственное тело. Чувствуя, как шерсть становится дыбом, как внутри просыпается противоречие и давно уснувшие подростковые закидоны, он бесился ещё сильнее и приходил в ужас.       Пока Эверард вскрывал бутылку и наполнял бокалы бледно-золотистым напитком, Демьен сел за стол и зачесал волосы в попытке взять себя в руки и собраться с мыслями. Не будет же он сейчас качать права на ровном месте? Не идиот же он, в конце концов? Но что-то внутри так и подмывало устроить сцену. И ведь Демьен даже не чувствовал себя ущемлённым! Напротив, он был настолько обласкан и счастлив, что всё нарастающая и прибывающая энергия эйфории уже просто срывала крышу.       — Что ты хотел мне рассказать? — Эверард взял бокал и поднёс ко второму, будто предлагая ему взять свой. Демьен так и сделал.       — Cin cin, — произнёс он, со звоном чокаясь стеклом о стекло и пригубил вино. Характерная кислинка с едва заметной сладостью казалась знакомой. Демьен взял бутылку, проверяя. Действительно: немецкий полусухой рислинг.       — Что ты хотел мне рассказать? — наблюдая за ним с лукавыми искрами в глазах, словно видел его насквозь, спросил Эверард.       — Ты и сам всё знаешь, — ответил Демьен и, фыркнув, не выдержал и полёг на стол. — Прости меня, — смеялся он. — Я не понимаю, что на меня нашло…       — Бывает, — с усмешкой наблюдая за ним, Эверард запустил пальцы в его влажные пряди.       Какое-то время Демьен просто лежал, повернув голову набок, и в истоме прислушивался к ласкающим движениям пальцев.       — Ты сводишь меня с ума, — наконец сказал он тихо. — Казалось бы: я должен был к тебе привыкнуть, но сколько бы времени ни прошло, моё тело реагирует на тебя по-прежнему остро. Причём настолько остро, что порой это меня пугает, порой восхищает, но всегда приводит в благоговение и трепет.       Демьен выпрямился и посмотрел Эверарду в лицо. Мужчина слушал его со всей серьёзностью, в глазах не было и намёка на иронию или усмешку. Нет, его тёмные глаза казались невероятно проницательными и немного грустными. И от этой насыщенной глубины у Демьена по голове промчалась волна озноба.       Эверард чуть улыбнулся, смягчая взгляд, и протянул руку к его ладони. — Ты можешь сказать мне всё, что угодно. Не только приятные вещи.       Демьен усмехнулся, покачав головой. — Нет никаких неприятных вещей.       — А если подумать?       — Нет… Вообще никаких, — он жёстко провёл рукой по голове, приводя волосы в беспорядок. — Раньше моей единственной претензией было то, что есть другие. Но сейчас даже это кажется благом…       Эверард рассмеялся в бокал. — У тебя тоже, к счастью.       — Ну да… — вновь зарделся Демьен.       Любовник смотрел на него проницательным и тёплым взглядом. Демьен мог только удивляться, насколько поменялась атмосфера, как умело Эверард её погасил. Порой он реально чувствовал себя загипнотизированным.       — Ты меня заколдовал, я понял, — хмыкнул он, глотая золотистый напиток.       — О, ты только сейчас догадался? — весело подмигнул Эверард.       — Ты серьёзно?! — опешил Демьен. — Ты реально меня загипнотизировал?!       Разразившись безудержным смехом, Эверард уткнулся лбом в ладонь.       — Ты себе не изменяешь… — протянул он. — Я пошутил. Зачем мне тебя гипнотизировать? Ты ведь тоже меня околдовал…       Демьен обмер, по телу промчалась волна восхитительного трепета. Да, верно, он всё это знал, но слышать признания Эверарда вот так напрямую… Уф! От неловкости и щенячьего восторга хотелось просто вскочить и убежать на улицу. К счастью, таймер звякнул, и Эверард отвлёкся на плиту.       — Я думал, дальше пойдут дифирамбы моему члену, — складывая омлет пополам, вдруг с усмешкой сказал Эверард.       — Погоди, до этого мы тоже доберёмся, — заржал в бокал Демьен. — Так что, мороженого не будет? Я хочу малиновое и шоколадное!       — От мороженого тебя развезёт окончательно. Сейчас будем завтракать.       Эверард смазал пышный омлет зелёной сальсой, разрезал на две части и разложил по тарелкам.       Уплетая завтрак за обе щёки, Демьен понимал, что сладкого уже не хочется. Нежный омлет с кокосовым привкусом, солёная ветчина и креветки, кисловатая сальса — всё это отлично сочеталось с рислингом. Даже едва уловимая сладость вина идеально гасила остроту чили. Демьен поглядывал на любовника и вновь чувствовал лёгкую вину. Надо сегодня хотя бы робот-пылесос вытащить или загрузить стиральную машинку… Хотя чего тут стирать, если они сутками ходят почти голыми? Простыни разве что…       После завтрака он всё же загрузил стирку, отправил пылесос путешествовать по дому, а сам, вооружившись ведром, прошёлся тряпкой по всем видимым поверхностям первого этажа, протёр пыль даже на балясинах лестницы. Может, астрологи и шутили, что солнечные Девы рождаются с пылесосом в руке, но после уборки у него действительно становилось как-то легче на душе…       — Пообедаем мороженым? — наблюдая за его стараниями, предложил Эверард. Мужчина работал в гостиной на диване. Сегодня он не переодевался в деловой костюм и не закрывался в кабинете, а просто над чем-то серьёзно трудился с ноутбуком.       — С кофе и коктейлями? — улыбался с лестницы Демьен.       — А вечером устроим ужин у костра на пляже, — продолжал Эверард.       Воодушевлённый идеей, Демьен протирал перила и ещё минуту не знал, что ответить.       — Ты сильно занят? Может быть, поплаваем? — предложил он наконец.       Эверард проверил время и закрыл ноутбук.              Из окна дул жаркий ветер с ароматами моря и тропических цветов. Полулёжа на кровати в мастер-спальне в одних плавках, Демьен лениво почитывал «Имя розы» и поглядывал на любовника сквозь распахнутую балконную дверь. После обеда Эверард продолжил работать с ноутбуком на верхней террасе. Он придвинул плетёное кресло ближе к двери, так что Демьен отлично его видел. Они были вместе, но каждый тихо занимался своим делом, — вполне себе семейная идиллия.       Вообще-то, Демьен собирался немного поспать, а перед этим совсем недолго почитать. Но завис на книге. Роман вызывал противоречивые чувства: казался мучительным и тяжёлым, и всё же Демьен отчего-то постоянно к нему возвращался, не в силах просто так забросить и забыть.       Мерно стучали клавиши клавиатуры. Демьен сам не замечал, как тяжело вздыхает. Наконец чаша терпения переполнилась — и с долгим стенанием он отбросил пухлый томик в другую часть кровати.       — Я вообще не понимаю, о чём она! — воскликнул он в сердцах.       — Серьёзно??? — оторвавшись от монитора, повернул к нему голову Эверард.       В его глазах было такое неподдельное изумление, что Демьен хихикнул.       — Нет, понимаю, конечно, — поспешил он уверить любовника. — Но она такая мучительная…       — Тяжело читать на итальянском? — улыбнувшись, Эверард вернулся к работе.       — Нет, на итальянском легко, — Демьен закинул руки за голову и уставился в потолок, рассматривая светильники на подвесной балке и пытаясь понять, почему этот философско-исторический роман так тяжело идёт.       — Ностальгию не навевает? — с лёгкой иронией поинтересовался Эверард.       — По монастырю?! — в шоке воскликнул Демьен. — Конечно нет!       Не в силах противостоять силе притяжения, он поднялся и подошёл к любовнику, обнял его из-за спины, с интересом заглянул в экран, но увидел только непонятные цепочки формул и графики.       — Я никогда особо не спрашивал, как тебе там жилось… — с неожиданной глубиной в голосе произнёс Эверард. Его низкий тембр сочился теплом и непростыми чувствами. Демьен с мучительной нежностью сжал его в объятиях.       — Думал, мне будет неприятно вспоминать? — пробормотал он Эверарду в шею.       — Точно…       — Ну, ты прав. Не то чтобы неприятно. В конце концов, ничего страшного со мной там не происходило, но я безумно обрадовался, когда оказался на свободе, — Демьен хмыкнул, чувствуя, как от его слов беззвучно смеётся Эверард.       — Просто… какое-то время меня навязчиво преследовало ощущение, что я могу опять оказаться в монастыре и на этот раз застрять там навсегда. Было тревожно…       Эверард широко улыбнулся, явно считая его страхи необоснованными.       — Помнишь, ты говорил, что отдашь меня обратно монахам? — с укором напомнил Демьен.       — Я шутил, дурачок.       — Знаю, — Демьен хмыкнул и выпрямился. — А ведь я туда уже наведывался…       — Это когда? — Эверард поймал его за руку и, поставив ноут на пол рядом, усадил Демьена себе на колени.       Устроившись боком, Демьен с наслаждением обвил руками шею любовника.       — Тем летом, когда Фернандо умер, — пробормотал он, прижавшись виском ко лбу Эверарда. — Я хотел слетать в Италию, пусть и не успел на похороны из-за окончания театрального сезона.       Демьен всё крепче прижимался к любовнику, испытывая необычный зуд в центре грудной клетки.       — Я думал, что потерял тебя навсегда, и… мне безумно хотелось ещё раз побывать в тех местах, где всё началось.       Тихо делясь потаёнными чувствами с Эверардом, Демьен ощущал особую доверительность и интимность, но ещё и смущение. Хотелось придвинуться ближе, спрятать лицо на плече любовника. Хотелось исповедаться ему, открыться, и в то же время было страшно вспоминать те давние дни и боль, что они друг другу причинили.       — Ты не знаешь, Марго всё же продала поместье? — пробормотал он тихо, вспоминая свой последний визит в Геную.       Эверард поднял бровь и обратил на него быстрый взгляд. — Я не в курсе, — улыбнулся он сдержанно.       — Реально не знаешь или не хочешь говорить? Можешь сказать! Мне на то поместье плевать, если честно, — уверил Демьен.       — Даже не интересовался, — ответил Эверард. — Так что именно понесло тебя к монахам?       — А, да… После Генуи я поехал в Бергамо. Побродил немного по Старому городу. Был и возле монастыря. Но, знаешь, в тот день ворота были почему-то закрыты, я даже засомневался, работает ли он ещё.       Эверард молча слушал, неспешно поглаживая его по спине. В движении ладони чудилось что-то ободряющее, успокаивающее и поддерживающее. Эверард больше не задавал вопросов. Казалось, он ждёт продолжения его откровений.       Демьен вздохнул. — Я тогда ещё не знал, жив Франц или нет.       Эверард бросил на него внимательный взгляд и едва заметно кивнул, слушая.       — Знаешь, год прошёл, а я всё ещё ничего не знал… Я боялся искать информацию в Сети, очень боялся узнать, что его уже нет… Сидел тогда на ступенях Старого города и думал, как бы всё сложилось, не появись в моей жизни Фернандо, не будь тебя.       С тяжёлым вздохом, Демьен расцепил руки и ссунулся по груди любовника, ложась ухом ему на плечо. Было так комфортно сидеть с ним в плетёном кресле, слушать шум волн, наслаждаться порывами тёплого ветра. Потревоженная в центре груди струна трепетала высокой нотой, но Демьен чувствовал, что здесь, на тропическом острове, окружённом километрами солёной воды, возможно всё — даже такое чудо, как исцеление.       — Прости меня… — прошептал он едва слышно.       — Давно уже простил, — задумчиво усмехнулся Эверард, придерживая рукой, поглаживая большим пальцем чувствительный участок в верхней части спины. — Всё хорошо…       — Так не хочется уезжать отсюда, скажи? — со вздохом протянул Демьен, доставая заплетённые волосы Эверарда и теребя волнистый конец.       — Ты сегодня весь день мысленно собираешь чемоданы, — заметил тот. — Что случилось? Остров надоел или заскучал со мной наедине?       — С ума сошёл? — оторопел Демьен. — Это же воплощённая мечта!.. Наоборот: грущу, что скоро всё закончится!       — Харпер прилетит, только когда я позову, — спокойно ответил любовник. — Так что мы можем зависать тут до самого твоего театрального сезона.       — А как другие отнесутся? — заволновался Демьен.       — Они поймут… думаю, — Эверард не смог сдержать широкую улыбку.       — Я тут кукухой так поеду… рядом с тобой, — наблюдая за любовником, пробормотал Демьен. — И так уже не могу от тебя отлипнуть.       — А ты шаришь!.. — содрогнулся от беззвучного смеха Эверард. — Ничего. Ты парень закалённый… Франц провёл наедине со мной гораздо дольше. И, как видишь, не тронулся.       Демьен зажмурил глаза, прижавшись лбом к шее любовника, быстро потёрся о его кожу. От слов Эверарда в душе взметнулись вихри мучительной тревоги. Демьен понимал, о чём тот говорит и что имеет в виду. Там, в снегах Гренландии, Франц «отравился» им столь же сильно?.. Или ещё сильнее?..       — А ведь я до сих пор немного ревную к тому времени, что вы там провели… — выдавил он, прочистив горло.       Он до сих пор не знал подробностей о проведённом без него времени, и это незнание наполняло сердце тревогой и ревностью. Стало бы ему легче, узнай он все детали, или было бы только хуже?..       — Расскажешь? — прошептал он тихо, теребя чёрную косу любовника.       Эверард задумчиво поднял бровь и слегка пожал плечами. Его обращённое к океану лицо отражало отстранённое равнодушие, но эта маска показного спокойствия лишь сильнее разжигала тревогу и ревность в сердце Демьена. О да, он по-прежнему ревновал!.. К Францу? Или к необычному опыту? Или ко времени, проведённому вдали от него?       — Рассказывать особо и нечего, — отрешённо ответил Эверард. — Охотились, выживали…       — Трахались, — прошептал Демьен.       — И трахались, — усмехнувшись, согласился Эверард. — Но не сразу.       — И как долго держались? — невольно кривя губы, не мог справиться с обидой Демьен.       — «Держались», — со смехом процитировал его Эверард. — Даже не думали в эту сторону.       — Так сколько? — хмыкнул Демьен, изводясь от болезненного любопытства, а ещё больше от страха, что мужчина так ничего и не расскажет.       Эверард с лёгкой иронией наблюдал за его лицом, потом вздохнул и всё же ответил:       — Два месяца.       — Всего лишь?! — воскликнул Демьен.       — Мы даже не планировали, говорю же. Хотя воздержание было мучительным, чего уж там…       — Уверен, это Франц тебя соблазнил, — пробурчал Демьен, а потом с мучительным стоном сжал Эверарда в объятиях и уткнулся ему в плечо.       — Ты ревнуешь? — Эверард гладил его по спине. В его голосе звучала глубина понимания, даже сочувствия. — Прости, что рассказал.       — Нет, это ты меня прости… Я действительно ревную, но хотел бы знать больше подробностей.       — Да какие там подробности… — отмахнулся Эверард.       — Было горячо? — прижимаясь щекой к щеке любовника, допрашивал Демьен.       — Естественно, — ответил тот. — Было очень холодно, но горячо, — вдруг усмехнулся он.       — А Франц тоже… ну, отравился тобой тогда? — осторожно нащупывая слова, спросил Демьен тихо. Было страшно даже произносить такие слова, как «отравился» или «яд» вместе с именем Франца, но он всё же спросил, и теперь горел в мучительном ожидании и стыде.       Эверард молчал, задумчиво поглаживая его спину. Демьен с тревогой отстранился, проверяя его эмоции.       — Пожалуй, — примирительно улыбнулся Эверард. — Даже улетать не хотел, когда нас наконец обнаружили.       — Да ну на фиг?! — поражённо воскликнул Демьен. Само это предположение казалось таким нереальным и абсурдным, учитывая ситуацию, в которой оба они тогда оказались, что Демьен захохотал. — Да быть такого не может!       От удивления и шока даже частично рассеялась ревность.       — Серьёзно, — Эверард с улыбкой наблюдал за его лицом. — Но, к счастью, это затмение быстро прошло.       Продолжая недоверчиво хихикать, Демьен вернулся в объятия Эверарда и вновь тесно прижался к нему грудью и щекой. Он прислушивался к себе, пытаясь, по совету любовника, найти источник своих мучительных чувств и растворить их вниманием.       — А потом?.. — спросил он тихо. — У вас ещё было после…? Ну, ты понимаешь.       — Один раз, — словно заранее успокаивая, Эверард поглаживал его по спине. Демьену нравилось, что любовник не пытается от него ничего скрывать.       — Почему только раз?       — Нужно чаще? — засмеялся мужчина.       Демьен отстранился и посмотрел ему в лицо. — Прости.       — За что ты извиняешься?       — Сам не знаю… А давно?       — В тот день, когда мы встретили вас с Джеки в кинотеатре.       — Ого! Это же в прошлом году ещё было!       — Вот тогда и было…       Демьен долго изучал лицо Эверарда, его насквозь тёмные, глубокие глаза, его философский и немного грустный сейчас взгляд, а потом вскочил и сел верхом, порывисто прижимаясь всем телом, обхватывая его голову в объятиях.       — Прости меня!.. — выдохнул он с чувством.       — Тебе совершенно не за что просить прощение, — зарываясь пальцами в его волосы и прижимаясь губами к шее, ответил Эверард.       — За ревность прости. И за идиотскую вспышку эмоций сегодня утром…       — Брось.       Демьен чувствовал, что любовник улыбается. Успокоившись, он расслабился и обмяк в его объятиях, вновь ложась щекой ему на плечо.       — Ну а вы? Как часто это было между вами? — словно подначивая, вдруг с широкой улыбкой спросил Эверард.       — С кем? С Францем? — поражённо выпрямился Демьен. — Ни разу!.. — покраснел он. — После того раза… ещё до всего… так больше и не было.       Он в смущении смотрел на любовника, робея всё сильнее. Понимание, что у них с Францем действительно ни разу больше не было секса после безумного столкновения в загородном домике и перед роковым шагом, изменившим всё мироустройство и мировоззрение Демьена, — понимание, что больше ничего не было, наполняло его подспудным изумлением и стыдом. Он и не задумывался об этом особо, но сейчас, после вопроса любовника, вдруг почувствовал себя «забракованным».       — Он, наверное, не хочет меня больше… — пробормотал он сконфуженно.       — Глупости, — наблюдая за ним с покровительственным теплом, уверил Эверард.       — Не знаю… Он не делал попыток к сближению. Хотя говорил, что простил…       — А ты?       — Ну… мне как-то неудобно после всего… Да и странно было бы, наверное, — Демьен смущённо смахнул чёлку с лица. — С Джеки зато было много раз… хоть она меня и не простила.       — С чего бы это? — засмеялся Эверард.       — Я сам попросил её меня не прощать… — смущённо пробормотал Демьен. — Вот с Джеки только и было.       — И с Джулией, — с улыбкой напомнил любовник.       — Один раз! При тебе же! — защищаясь, запротестовал Демьен, чем вновь развеселил Эверарда.       — Какой ты у меня гетеросексуал! — захохотал тот.       — Вот! А ты называл меня гомиком! — фыркнул Демьен, заражаясь его весельем.       — Я лишь предполагал, что девушки тебе не нравятся, — смеялся Эверард. —Откуда ж мне было знать, что ты такой жеребец!       Демьен, хрюкая, зарылся лицом ему в плечо. — Даже в браке был! — напомнил он.       — О да… — Эверард любовно скользнул ладонями вдоль его спины и обтянутых плавками ягодиц.       — Я тебя не отвлекаю?.. — шепнул Демьен, млея в его объятиях.       — От работы? Нет, — улыбнулся Эверард.       Демьен помолчал, набираясь смелости, потом вздохнул и посмотрел ему в лицо.       — А вы с Джулией меня ещё раз к себе позовёте когда-нибудь? — спросил он несмело.       Эверард хмыкнул, наблюдая за его лицом с иронией, готовой прорваться смехом. — Джулия даже здесь как-то утром думала пригласить тебя к нам.       — А почему не позвали?! — вспыхнул Демьен.       — А надо было? — подначивая полным лукавства взглядом, Эверард скользнул ладонью по его талии и животу, очерчивая линии стройного тела. — Надеюсь, ты Джеки об этом не говорил?       — Нет… — Демьен покраснел ещё гуще. — Ни ей, ни Францу…       — Джулии будет комфортнее, если они не узнают.       — Мне тоже, — смущённо согласился Демьен.       Эверард улыбнулся, лаская его кожу. Эти неспешные поглаживания становились всё более чувственными, завораживающими. Демьен млел, в свою очередь очерчивая ладонями шею и лицо любовника, проводя большими пальцами по знакомым чертам. Он с нежностью приникал губами к губам Эверарда, ласково тёрся носом о его нос. Мужчина смотрел на него полными любви глазами. Беззвучная тёплая близость пронизывала их обоих насквозь. Демьен чувствовал себя таким счастливым, что готов был прямо сейчас воспарить от этой захватывающей эйфории внутри.       — Прости меня за сегодняшнюю вспышку… — прошептал он, с обожанием очерчивая скулы и губы любовника. — Сам не понимаю, чего это я вдруг…       Губы Эверарда, нежные, розовые, с чуть выпуклым светлым контуром, так часто сводившим Демьена с ума… эти изысканные губы, которые Демьен обожал, мягко улыбнулись.       — Кажется, ты хотел мне что-то важное донести этим утром.       — Сам не знаю, что я так страстно хотел объяснить, — хмыкнул Демьен и обнял любовника, прижался щекой к его голове, упиваясь томной близостью их тел. — Я так счастлив с тобой… Просто схожу с ума от эйфории и блаженства! Но постоянно стремлюсь к тебе, словно хочу стать ещё ближе. Хотя куда уже ближе?.. Сам не понимаю.       — Ты хочешь полного слияния? — понимающе усмехнулся Эверард. — Но полное слияние — это смерть. А жизнь возможна только там, где есть желание. Желание же напрямую связано с неудовлетворенностью. Так что пока мы живы, пока и продолжаем искать и стремиться. В этом вся ирония и хитрость существования: желание никогда не будет удовлетворено полностью… Так всё устроено.       — Значит, слияние приходит в смерти? — прошептал Демьен.       — Как и полное удовлетворение, видимо, — усмехнулся Эверард. — Хотя это должна быть особая смерть: в конце всех кругов реинкарнаций. Потому что и после смерти можно не обрести покой и желанную целостность.       Демьен засмеялся. Он лежал на плече любовника, приникая к нему всем телом, и упивался этим странным моментом безбрежного единства, упоительного счастья.       Поэзия любви и одержимости… Возможно, Эверард был прав и полное слияние означало бы конец. Когда-то он мечтал лишь об одном — снова быть рядом с ним, пусть просто видеть его, хотя уже тогда понимал, что одних лишь взглядов будет недостаточно. И всё же как счастлив он был, вновь обретя своего возлюбленного!       Сейчас, когда его мечта обрела полноту своего воплощения, чего же больше он желал? Почему вновь лез из кожи вон, несмотря на клятвы самому себе никогда больше так себя не вести?       Похоже, он снова становился жадным…       Смирение, Демьен! Вспомни о скромности и смирении… У тебя уже всё есть, благодари и наслаждайся!..       — Я слышу гул электричества в твоей голове, — с ласковой усмешкой протянул Эверард, почёсывая его волосы. — Хотя бы озвучивай мысли, не держи всё в себе.       — Я так благодарен тебе и так счастлив!.. Не могу понять, чего ещё мне надо…       — Ремня, наверное, — добродушно протянул Эверард.       Демьен прыснул со смеху. — Наверное…       — Могу устроить, — мужчина шутливо похлопал его по попке.       Демьен засмеялся и оттопырил задницу. — Да, я хочу этого.       Эверард отвлёк его от себя, с изучающим вопросом глядя в глаза.       — Ремнём будет больно.       — Ох, ну зачем ты?.. Я ведь уже размечтался…       — Боли не хочешь? — улыбнувшись, отпустил его Эверард.       — Не знаю… Хочу ремнём, но чтобы не больно.       — Тогда флоггером. Им только птиц пугать.       — А что это? — заинтересовался Демьен.       — Плётка с несколькими ремешками.       — А, я понял…       Демьен вернулся ему на плечо и вдруг дёрнулся от внезапного шлепка ладони по заднице. Удар был до того неожиданным и обжигающим, что мгновенно бросил его в оцепенение и жар. Кровь уже приливала толчками к члену, а смущение — к щекам. Ладонь, поглаживающая и разминающая ягодицу, лишь усиливала это мучительное ощущение.       — Вот чёрт… — только и смог прошептать Демьен, смущённо глянув в лицо любовника и поспешив спрятаться от его насквозь тёмного взгляда.       Но нет, это было только начало: сдвинув плавки к ложбинке, Эверард погладил оголённую кожу.       — Продолжим? — спросил он, сводя с ума искушающим тембром.       — Да, — ответил Демьен и тут же всхлипнул, когда твёрдая ладонь вновь звонко приземлилась на его ягодицу.       О, тот первый шлепок, оказывается, только показался ему обжигающим!.. Вот удары по голой ягодице были куда более ощутимыми и резкими. Демьен стонал и всхлипывал, возбуждённо трясь набухающей плотью о тело любовника. Сквозь тонкую ткань брюк он чувствовал его мощный возбуждённый ствол. От соприкосновения их налитых членов тело охватывал горячий озноб предвкушения.       Эверард попеременно одаривал его ягодицы сочными шлепками, а потом разминал их, массировал ладонями. Демьен готов был кончить от этих дурманящих властных ласк, но лишь сильнее возбуждался.       — Пойдём в спальню? — умоляюще всхлипнул он.       — Нас и здесь никто не увидит, — Эверард улыбнулся.       — Но там удобнее!       Эверард поднялся, подхватив его под попку, и отнёс в комнату.       Уже на постели, чувственно поцеловав в губы, Эверард одним движением сорвал с него плавки и развернул лицом вниз. Поставил на колени. Прижавшись грудью к постели, Демьен выпячивал задницу и дрожал в нетерпении. Влажные поцелуи Эверарда сводили его с ума. А когда язык скользнул в пульсирующий анус, раскрывая его, волнуя, Демьен издал долгий глухой стон, чувствуя себя на грани.       Эверард лизнул его ложбинку и отстранился, ещё раз звонко припечатав пятерню к ягодице.       — Будь хорошим мальчиком и жди меня здесь, — сказал он.       — Ты куда? — всполошился Демьен, падая на задницу.       — Я за плёткой, — подмигнул ему Эверард. — Пора нам использовать арсенал тайной комнаты.       — Только не больно! — взмолился Демьен. Сегодня ему действительно совсем не хотелось страдать.       — Это когда я делал тебе больно? — с добродушной укоризной парировал Эверард.       — Тогда! — в отчаянии крикнул ему вслед Демьен. — Шлёпалкой этой своей!       — Это называется «паддл», — послышался смеющийся голос уже из коридора.