Восставшая из пепла

Горло жгло от крепости огневиски. Алкоголь опалял жаром глотку и разжижал сознание. Комната пропахла смешавшимися запахами табака, перегара и горящих в камине дров. В гостиной Слизерина собралась компания из семи человек. Среди них - три девушки и четыре юноши. Они отмечали начало нового учебного года. Все веселились, упиваясь алкоголем. Но для одного это мероприятие не было увеселительным. Для него это был способ забыться. Забыть проблемы, забыть ненастья.  - Малфой! - Тео икнул, доставая его уже минут пятнадцать. - Хватит пялиться в окно! Окно аху-енное, да? Ха-ха-ха! - Парень ударил Малфоя в плечо, но промахнулся и слетел на пол. - Глядите-ка, кто-то перебрал! Он выпил всего две стопки, а понесло так, будто всю бутылку он выжрал в одного! - Астория захихикала, прикрываясь изящной ладошкой. - Тео больше не наливаем! Блейз обернулся к Астории, испепеляя взглядом, будто приказывая заткнуться и перестать ржать. Та прекратила, но всем видом пыталась показать, что Блейз тут ни при чем. - Тео, брат, вставай. Тебе хватит. - Мулат пересадил друга на диван, суя ему в руки воду. Малфой в отличии ото всех, не замечал ни Тео, ни смеющихся девочек, ни шумной компании друзей - он отрешенно пялился в окно - на вид Черного озера, в котором плавали разные рыбы, иногда ударяясь хвостами о стекло. Забавно. Им, наверное, было так здорово - ощущать себя свободными. Жить в большом водоеме, где всем решительно на тебя плевать, ведь вокруг - глупые рыбы с памятью в три секунды. Вот бы и у него не было памяти. На душе было так тоскливо, так противно и сухо, как отцветшим цветам в вазе.  Силы оставались только на три вещи: наливать стопку огневиски, выпивать ее, и морщиться от горечи. И вот очередная стопка с алкоголем залетела в горло. В глазах помутнело еще сильней прежнего, картинка вокруг начала двоиться. В уши ударил шум, помешавший мыслительному потоку. Гойл поднял Паркинсон на руки, поднимая и чуть подбрасывая ее. Гогот друзей и резвые вопли Панс раздражали до ужаса, и Малфой, резко встав с дивана, пошел к выходу. Компания обернулась на него, и среди недоуменных перешептываний юноша вдруг услышал такое знакомое: "Брат?". Малфой обернулся к Блейзу, который сказал это. Кивнув другу на дверь, он вышел, зная, что мулат поплетется в след. Через несколько минут они оба шли во внутренний двор Хогвартса - Малфой - плетясь и смотря под ноги, а Блейз - оглядываясь по сторонам, высматривая Филча. - Что это было, дружище? Ты со вчерашнего дня сам не свой. Я понимаю, пост уважаемого главного старосты, или как там, но... Чувак, ты же не мог расстроиться до такой степени? Или Грейнджер что-то сделала? Малфой вышел из-под клуатра во двор, не отвечая. Его белые волосы стали будто прозрачными и засветились под светом луны, а бледная кожа посеребрилась. Можно было подумать, что он - одна из здешних статуй. Правда, активно шевелящаяся. Юноша пошарил в кармане пиджака. Достав оттуда коробок, он взял из него сигарету и зажег ее палочкой. На один миг стальное лицо озарилось контрастным, теплым светом, и Блейз увидел пустой, жуткий взгляд и слезы на щеках. Не ясно было, стоит ли что-то говорить. Что-то спрашивать. Стоит ли быть рядом или уйти. Это ломало.  Драко протянул сигарету Блейзу. Мулат угостился. Серый, грязный дым красиво мерцал железным светом, где-то затемняясь, а где-то наоборот, освещаясь луной. Все вокруг стало каким-то пустым и неправильным. Веселая тусовка в кругу друзей как-будто была в прошлой жизни. А новая жизнь казалась какой-то пустой и ненасыщенной, черно-белой, как старые магловские фотографии. - Возьми. - Неожиданно сказал блондин, дрожащей рукой протянув другу какую-то бумагу. Блейз взял ее - шероховатый пергамент, немного потасканный, сложенный вчетверо слегка кривым сгибом. Ничего сверхъестественного, но тогда почему Малфой осел на земь, шмыгая носом и безмолвно всасывая дым? - Пр-прочти. Ночью пришло от мамы. Забини послушно развернул пергамент. Это было письмо. Несколько строчек, написанных красивым, но каким-то беглым и слегка неуверенным почерком. "Драко, мой милый, милый мальчик. Отец... Его приговорили к смерти. Через несколько месяцев его поцелует дементор." Блейз поперхнулся, и откинул от себя невыкуренную сигарету. Оглядел сжавшегося в комок друга. Вздохнув, продолжил читать: "Мерлин, Драко, мне так плохо. Он же ни в чем не виноват. Завтра в пророке выйдет статья, "обличающая" его новые деяния. Они считают его виновным! Он тут ни при чем! Драко, как мы будем жить дальше?.. Я люблю тебя, милый. Пожалуйста, набирайся сил. Я обязательно что-нибудь придумаю. Мама" Блейз также осел на земь. Пустил взгляд на небо. Чистое, безоблачное покрывало с дырочками-звездами, открывающее невероятный вид. Полная луна. И никакой радости от этого. Абсолютная душевная бездна. - Драко... Брат. Прости, я не знал... Если бы знал, я... Ну, не стал бы тащить тебя на вечеринку. - Малфой буркнул что-то неразборчивое. А потом утер слезы рукавом, резко обернулся, вцепился в плечи мулата и чуть-ли не сорвался на хриплый крик: - Блейз! Твою... Твою ж мать! Ебаный свет! Мерлин, они винят во всем тех, кто провинился хоть раз! Гребаное министерство, как я ненавижу их! Обнаружилось что-то новое о пожирателях и они думают, что о... от-тец, - он набрал воздуха и дрожащим, срывающимся голосом продолжил, - причастен! Мы с мамой еще не оправились от того, что он в блядском Азкабане, брат, понимаешь? А теперь его хотят казнить! Сука, казнить! - Пустой взгляд блондина быстро наполнился ненавистью, яростью, а тонкая кожа раскраснелась. Малфой тряс друга за плечи, сам содрогаясь и дрожа. Мысли вертелись в голове, как на адской карусели, и к вискам обильно приливала кровь. Блейз не понимал, что нужно говорить и как поддержать друга.  - Брат. - Шумно сглотнув, мулат собрался с силами и начал говорить. - Выдохни. Успокойся. Мы обязательно что-нибудь придумаем, хорошо? Тебе нужно отдохнуть и хорошенько выспаться. Завтра выйдет статья и мы узнаем, в чем именно винят Люциуса и придумаем, как его вытащить. Малфоя перекосило. Он улыбнулся. Улыбка эта была страшной, даже жуткой - неискренней, полной отчаяния. Надежды в глазах не было. Только тонна боли. - Выспаться?.. Да как, по-твоему, я буду спать, когда в голове столько всего... Когда так плохо? Меня и без того мучали кошмары, а теперь, видимо, к ним прибавится бессонница. Я пойду в башню старост. Скажи остальным, что мне поплохело. Забини хотел проводить друга, но Малфой отмахнулся от него. Доковыляв по пустым, холодным коридорам до башни, Драко зашел во внутрь. В гостиной никого не было. Юноша распластался на диване перед камином. - Инсендио! - И в ту же секунду дровишки жалко захрустели, охватываемые огнем. Было интересно смотреть, как они сгорают, как тлеют и дохнут. Малфой горько усмехнулся. Тлеют и дохнут так же, как его надежды и мечты. Мыслительный поток прервал скрип портрета и раздраженное бормотание.  - Да что это... Малфой! Где тебя носило?! Ты в курсе, какой сегодня день? - Да. Среда. Первый учебный день. - Безразлично бросил он, продолжая смотреть на горящую древесину.  - Очень мило. А еще сегодня день дежурства, на которое ты не соизволил прийти! Мне не доставит удовольствия твоя компания на дежурстве, но почему я должна делать двойную работу?! К тому же мне не то, чтобы очень спокойно шататься по темным пустым коридорам в одиночку! - Грейнджер подошла ближе к нему. - Святой Годрик, да ты... пил! Какого черта произошло? - Она вгляделась в лицо парня - красное, заплаканное и опухшее. - Малфой, что случилось? Ты плакал? - В ее голосе даже проявились нотки беспокойства. - Это проявление аллергической реакции на тебя, Грейнджер. Ты плохо на меня влияешь.   - Мило, Малфой. Я доложу о твоем пьянстве Минерве завтра же утром, ясно? Надеюсь, тебя сметут с этого поста так же быстро, как Гарри обычно обыгрывает тебя в Квиддич! - Обозленная, Гермиона громко топая развернулась и отправилась в свою спальню, но вопрос Малфоя, говорившего то ли с ней, то ли с самим собой, долетел до нее быстрее. - Хорошо горят. - Бормотал он в алкогольном бреду. - А что останется от них после того, как догорят? Ничего. - "Так же, как и от твоей спокойной и счастливой жизни, дружище.". - Уголь. - Что?..  - Нетрезвое сознание Малфоя, считавшее, что осталось в комнате одно, передернулось от неожиданности. - От них останется уголь. Им можно, например, рисовать. Сгорит деревяшка, но потом зажжешь жизнью бумагу. Малфой не ответил.  Но что-то в этой мысли задело его тонкие струнки.  Уходя, Гермиона обратила внимание, что в теплом свете от огня Малфой, его образ - становился не отрешенным, резким и жестким, каким он ощущался обычно, а более... Располагающим что-ли. Даже острые черты лица будто становились мягче в огненном свету. Вздохнув, она ушла в комнату. Пялиться на него? Ну нет. Да и с теплым светом от камина перед ним - каким бы красивым не было восковое Малфоевское изваяние, он нагонял жуть. Что с ним произошло, ясно не было - он явно был расстроен? В отчаянии? Разбит? Он часто пил еще даже на пятом и шестом курсах - но напиваться до того, чтобы что-то разбалтывать? Никогда. Что с ним происходило?

***

Утро встречало очередным дождем, стучащимся в окно. Гермиона выпорхнула из башни, неся подмышкой стопку бумаг, относящихся к работе старост. Желудок урчал от голода, а глаза на ходу слипались - составление плана уроков, которые должны были вести они с Малфоем, придумывание экскурсий по Хогсмиду для первокурсников - все легло на ее хрупкие плечи и заняло всю ночь! Она даже немного опаздывала на завтрак, потому что умудрилась заснуть, сидя за столом. А этот жалкий эгоист и пальцем не пошевелил! Только напился до чертиков - утром вся гостиная воняла перегаром. Мерзость. Зайдя в большой зал, ее встретил весьма унылый вид - понурые лица студентов, и гробовая тишина, перебивающаяся редким шепотом. Малфоя за столом Слизерина не было - вот черт, где же ей передать ему план занятий, если он приходит в Башню черт пойми когда? Гермиона заняла привычное место между Джинни и Невиллом. Оба молчали, тыкая вилки в еду. - И так, что произошло в этот раз? - Тихо спросила девушка. - Посмотри эту статью. - Невилл втиснул ей утренний номер пророка.

" Люциус Малфой - главное зло волшебной Англии на сегодняшний день!

Малфой старший обвиняется Визенгамотом в распространении и оказывании помощи Пожирателям смерти. Они, с его помощью, продолжают деятельность павшего Волан-де-Морта. Люциус, как и Нарцисса Малфой, отказываются давать комментарии по происходящему, однако, из верных источников известно, что суд приговорил Люциуса (у коего был назначен пожизненный срок в Азкабане), к казни через поцелуй дементора.

При таком раскладе 8/10 состояния четы Малфоев переходят в управление Министерства магии. 

Еще неизвестно, как ситуация сложится для сына Люциуса Малфоя - Драко. Драко Люциус Малфой находится на повторном седьмом курсе в школе Хогвартс. Связан ли он на данный момент с Пожирателями Смерти? Никто не знает. Директор Хогвартса, Минерва МакГонагалл, запретила допрос Малфоя, и сообщила, что позволит этому случиться только через суд.

Казнь Люциуса Малфоя состоится в декабре этого года."

Это объясняло и состояние Малфоя вчера вечером, и его отсутствие сегодня, и тишину среди студентов. Гермиона подняла голову. На лицах студентов читались то-ли паника, то-ли страх. Ей стало как-то печально. Появилась какая-то жалость к Малфою. - Да уж, вот это черт возьми, - тихо пробормотала она, и, в два глотка выпив крепкий чай, вышла из Большого зала. В планах на сегодня у нее так же была жалоба на Малфоя, но больше это не казалось уместным, а даже каким-то... Неправильным, что-ли. Как надоело жалеть всех вокруг. На занятиях Малфой также не появился. Гермиона проторчала в библиотеке после уроков до самого вечера, когда надо было совершать обход.   Девушка пошла в Башню старост положить сумку и накинуть что-то теплое поверх формы - в это время в замке было холодно. - Носферату. - Портрет открылся. Гостиная встретила Гермиону не приветливо - все окна были открыты, в них задувал ветер, комната гудела. Свет был погашен. Странно. Слабо пахло чем-то... Табаком? Гермиона пошла к своей комнате, как вдруг услышала кашель. - Малфой? Это ты тут? - А кто еще, Грейнджер? Умнейшая ведьма школы не может запомнить второго старосту? - Ну да, пестришь остротами, как всегда на высоте. Ты что, курил здесь? - Ты опоздала. - Малфой уверенно игнорировал вопрос. В темноте ничего не было видно, лишь легкая серебристая дымка от звезд и луны, попадавшей в окна, освещала некоторые поверхности, и девушка разглядела, как юноша сел из положения лежа. - Интересно, куда же это я опоздала? - Обход начинается в двенадцать, Грейнджер. В полночь. А сейчас двенадцать часов пять минут. Я жду тебя еще три минуты, или же потом ты идешь без меня, ясно? Гермиона удивилась. Изрядно. Что это, Малфой решил стать пай-мальчиком?  - Ты что, пойдешь со мной? - Радуйся, пока я настолько добр. Почему-то ноги сами принесли ее в комнату. Быстро сбросив сумку и бумаги на пол, схватив и надев вывалившуюся из шкафа толстовку, она вышла из Башни. Малфой ждал у портрета с горящей Люмосом палочкой. Кивком позвав ее за ним, он двинулся вперед первым. Он надеялся как-то развеять мысли, потому что знал - спиваться не лучшая идея, хотя и казалась заманчивой.  Минут двадцать они шли по коридорам, прошли все лестницы и добрели до подземелий. Гермионе было очень неуютно - даже неуютнее, чем одной. Напрягало все - Малфой, молчание, холод, поток мыслей, который не имел начала и конца.  Может, прервать тишину? - Все-же... Почему ты решил пойти на обход?  Малфой не обернулся, он шел на пять шагов впереди и просто бросил в пустоту перед ним ответ: - Мне казалось, это моя прямая обязанность. - Но в прошлый раз ты... - Были причины, Грейнджер, тебе что, нужен отчет? Не доставай. Да уж. Тишина все-таки была красивее. Когда он молчал, он был действительно красив и молчание еще сильнее его скрашивало. Вот бы он никогда не открывал рот, или вовсе был немым. Гермиона на секунду представила, а какой был бы Малфой, если бы общался доброжелательно? Обворожительный, умный, в конце концов, богатый - ну чуть-ли не мистер Дарси! Но, к сожалению, она была реалистом, и потому знала - такие, как мистер Дарси, никогда не сходят со страниц романов, оставляя на душе пустоту от осознания, что с ней такого никогда не будет. Да ну! Опомнилась она. Что за ерунда? - Малфой... Ты знаешь. Ну... Мне жаль. Парень остановился. Девушка едва не врезалась в него от неожиданности, но успела затормозить. Привычное эхо шагов в каменном коридоре исчезло, стало как-то не по себе. Вокруг только трое - Гермиона, темнота и Малфой. Кажется, недовольный Малфой. Слизеринец резко обернулся и сделал шаг к девушке. Захотелось отступить, но она смело посмотрела ему в глаза. Он был выше нее на полторы головы, и сложен мощнее половины старшекурсников в школе. Парень склонил голову к уху Гермионы и прошептал: - Мне не нужна жалость. Что тебе жаль? Моего отца, которого ты ненавидишь? Меня? Ты такая лицемерка, Грейнджер. - Он прыскал ядом, но девушка не обратила на это внимания. То-ли свыклась за годы знакомства с Малфоем, то-ли инстинктивно решила, что он говорит это потому, что привык казаться равнодушным. - Да, твой отец не тот человек, которого я бы жалела. Но... Тебя мне жаль искренне. - Гермиона повернулась к лицу Драко. Взглянула в его глаза - широкие зрачки, расширенные ноздри. - Ты злишься? - Да, блять! Да, злюсь! - Он толкнул ее к стене. Лопатки вдавились в каменную кладку. Мерлинова борода, ей надо было молчать. Гермиона держала палочку наготове, быстро перебирая в голове варианты заклинаний. - Черт побери, моя блядская жизнь рушится, а какая-то сучка смеет мне говорить, что ей жаль! Что мне делать с твоей ебучей жалостью? Съесть, обмазаться ей? Пошла нахуй, катись к чертям, Грейнджер! Я, кажется, говорил, что надо было дать тебе сдохнуть? Повторю еще раз, если ты скажешь мне о своих "высоких" чувствах снова! Гермиона не растерялась. Собравшись с мыслями, она оттолкнула его от себя, закричав в ответ: - Малфой, угомонись, пожалуйста! Я ничего плохого тебе не желаю и не говорю неправды! Я знаю, как тяжело терять родителей и понимаю твои чувства! Только поэтому мне жаль! Губы парня сжались в тонкую, дрожащую нитку. - Мне херово, Грейнджер. Херово. И я не хочу жалости, не хочу понимания, не хочу, чтобы мне напоминали о том, куда катится моя гребаная жизнь. - Малфой сжал кулаки и пошел дальше по коридору. - Я никому об этом не говорила, но, знаешь, - он затормозил, прислушиваясь к ее словам. - Во время войны я... Я стерла память о себе родителям. И не смогла вернуть ее в достаточной мере. Больше я не член своей семьи - меня не простили, и... Даже толком не помнят. Так что, - Гермиона вздохнула, собираясь вслух признаться и себе самой в том, в чем признаваться не хотела, - я знаю, что такое - терять родителей. Малфой помолчал с полминуты, а затем обернувшись к ней, сказал сухое и короткое: - Ясно. Но Гермиона была готова поклясться, что его металлические глаза, всего на миг, стали теплее. Обход вышел относительно удачным - во всяком случае, если говорить о нарушителях школьных правил. Только один первокурсник, по имени Томми, блуждал по коридорам - заблудился. Гермионе было жаль снимать баллы с мальчонки, но Малфой категорически настоял отнять десятку баллов у Пуффендуя.  Если исключить это и все воспоминания о Малфое за сегодняшний вечер, то все было впорядке.  Старосты доплелись до гостиной. Слизеринец сразу же поплелся к себе в комнату. - Малфой! Он молча обернулся, всем видом выражая недовольство. - Завтра у нас урок зелий, который мы будем вести у младшего курса.  Он ничего не ответил. Просто развернулся и зашел в комнату. Гермиона твердо решила, что не будет лезть в его дела. Но почему-то ей было больно. Она, как никто другой, могла понять его - потерю родителей. Да, ее предкам не угрожала казнь, но... Вряд-ли когда-то ее снова назовут "доченькой", надо было смотреть правде в глаза. Так же как и Люциус в следующем году вряд-ли положит свою руку на плечо Драко и скажет что-то вроде "мой мальчик". Но вместе со своими искренними чувствами к ситуации Малфоя, она чувствовала себя неловко, стыдливо, и в дополнение - уязвимо. Он ясно дал понять, что, как человек она ему неприятна - а она рассказала ему о своей боли, которой не делилась ни с кем. - Зря я это... - Тихо прошептала она пустой, темной комнате. Выдохнув от усталости, она взглянула на дверь, захлопнувшуюся за Малфоем. Ему действительно хочется проживать все в одиночку? Чувствует ли он что-то сравнимое с тем, что чувствует она? И в конце концов - если она сказала о наболевшем не близким, а Малфою - возможно, и ей в тягость переживать это единолично? Из мыслей ее вырвал стук в окно. Там сидел филин - черный, благородный, напыщенный, чуть-ли не клюнул ее, когда она подошла взять письмо - явно он предназначался Малфою. Но сам парень не вышел, а стучаться она бы ни за что не стала; положит его на журнальный стол, с утра он пусть заберет. Но конверта на бумаге не было, и любопытство взяло верх над приличием - пальцы Гермионы сами развернули сложенный пополам пергамент. "Драко, мой милый. Хотелось бы написать что-то хорошее, но напишу правду. Все очень плохо. Ты наверняка уже прочитал пророк, я надеюсь, из-за этой статьи у тебя не будет проблем в школе. Если что - сообщи. Сегодня приходили из Министерства. Меня допрашивали под сывороткой правды, но я ведь ничего не знаю, разумеется, кроме того, что Люциус невиновен... Они ушли спокойно. Я подслушала их разговор. Обсуждалось что-то вроде: “Бывшие соратники Темного Лорда, те, кого не изловили, собираются изничтожить грязнокровок с помощью какого-то артефакта”. Они считают, Люциус стоит во главе, но... Это ведь не правда! Каким это образом? Из Азкабана? Смешно! К нему даже меня не пускают, что говорить о посещениях каких-то неизвестных? Наша семья и так очень пострадала из-за всей ситуации с Лордом, но сейчас им просто выгодно убрать Люциуса совсем, чтобы отвести глаза общественности от происходящего! Эдакая “показательная казнь”. Я невероятно зла. Но худшее - я бессильна... Милый, как же мы справимся?

 Целую, мама

P.S. нашу почту проверяют. Эта сова - моего друга. Будешь отправлять письма - не пиши лишнего" Неприятные червяки заползли в желудок и полезли по кишечному тракту, по трахее, заползали во все органы и неприятно копошились.  Брр. Все это звучит очень и очень странно. Гермиона аккуратно сложила письмо, так, как оно лежало бы, если бы она его не читала. Мысли звучали набатом, не прекращаясь. Голова начала усиленно гудеть, так, будто она была колокольчиком у колокола. Срочно надо было лечь спать, чтобы хотя-бы четыре часа провести в спокойствии. А завтра обдумать все с новыми силами. Промучавшись в постели часа полтора, и убедившись, что сон не шел от слова совсем, Гермиона переключилась на подготовку к уроку зельеварения к первокурсников. Судорожно зубрила и повторяла зелья, которые и так знала на зубок; пыталась найти интересные факты для того, чтобы заинтересовать детей. И так шалящие нервы стали дребезжать еще сильнее! Кое-как протерпев до завтрака, усталая девушка пришла в Большой зал. Пока она упивалась крепким чаем и насильно запихивала в себя булочку с сыром, пришли Джинни и Невилл. Они были менее подавлены, чем вчера. - Дорогая, ты что, не спала? - Джинни вместо приветствия прокомментировала образовавшиеся синяки под глазами. - Так заметно? - Пробурчала Гермиона. - Ага. - Невилл без всякого чувства такта опер щеку о локоть, развернувшись корпусом к девушкам, когда уселся за столом. - Держи-ка, - Джинни сунула ей баночку тонального средства, которое Гермиона неумело размазала под глазами. - Я очень нервничаю из-за... У нас сегодня первое занятие с младшим курсом. Я так боюсь не справиться... Всю ночь убила на подготовку. - Полуложь - это почти полуправда, так? Еще сильнее, чем занятие, ее, конечно, волновало прочитанное чужое письмо. - Ну и зря - ты и так все знаешь, лучше бы поспала. Ну-ка, изобретатель бодроперцового? - Невилл любезно подлил Гермионе чаю. -Гловер Хипфорт. - Ух ты, даже не задумалась! Гермиона, у тебя поразительная память. - Невилл удивленно вскинул брови. - Просто именно это зелье сегодня буду объяснять первышам. Джинни и Невилл немного поехидничали над ней рассказами, как повезет студентам на парах Гермионы, и что знать больше, чем учитель, уж точно никто не будет. Впрочем, стало легче. Троица побрела на уроки. Под конец дня Джинни уже почти сошла с ума, потому что Гермиона все время была, как на иголках, и атмосфера переживаний от нее долетала до всех окружающих. К счастью для Джиневры - вместо лекции магической истории Гермиона направилась в класс зельеварения со словами: ”Кажется все помню, ничего не забыла”. Как Гермиона могла забыть хоть что-то без нужных для того заклинаний, Джинни и Невилл так и не решили. Гермиона подошла к кабинету зельеварения - как раз там было занятие у восьмого курса Слизерина, и искать Малфоя по другим кабинетам не было необходимости. Слизеринцев немного задержали - к приходу девушки в подземелья студенты только начали выходить из кабинета. Гермиона облокотилась об стену, стараясь не мешать проходу студентов. Судорожно перепроверяла про себя, помнит ли она все точно. Рог двурога, корень мандра... - Что ты трешься на пороге, погань? - Визгливый голос разнесся по коридору. Девушка подняла голову - перед ее лицом стоял мопс, с ровно уложенным каре прямого среза. Вот это гротеск. - Свали отсюда, сучка. - О, Паркинсон. Рада видеть. Если уж на то пошло, то сучка тут только ты, - съязвила Гермиона, намекая на собачье происхождение Панси. - Да как ты смеешь! - Панси потянулась к палочке, но ее руку перехватили. - Панси-Панси, отстань от Грейнджер. У нее сейчас здесь будет урок, с Малфоем. Я говорил тебе, помнишь? - Блейз, наверное, был единственным более-менее вменяемым человеком со Слизерина. Даже пусть честностью и искрящим благородством он не отличался, то пускаться оскорблениями он никогда не стал бы. Во всяком случае, никогда не делал этого в лицо, и, судя по всему, не любил конфликты. - То-о-очно, - Панси закатила глаза, а потом внимательно оглядела Гермиону с ног до головы. - У нее? Урок? Интересно, как быстро первокурсники сбегут от нее? Когда она раззевает свисток на общих уроках с Гриффиндором, мне хочется выйти в окно, лишь бы воздухом подышать... Панси не успела договорить всех своих острот, потому что Блейз уже уводил ее вглубь коридора. Вот зараза! И так нервы ни к черту, а тут еще и Паркинсон подливает масло в огонь... Гермиона уже было вошла в класс, но прямо в проходе с ног ее чуть не сшиб Монтегю. Он уже было начал свою шарманку “Смотри куда прешь!”, но затормозил на половине фразы, как-то странно оглядывая ее. По-литературному, Гермиона назвала бы это “животный взгляд”. Ее всю уже успело пробрать омерзение, но, к счастью, Грэхем, скорчив обычную рожу, убрался куда-то подальше. Зайдя в аудиторию, Гермиона увидела Малфоя, чинно усевшегося в преподавательское кресло. Она подошла к нему и с глухим звуком положила нужные учебники на стол. - Будем готовить бодроперцовое зелье. Мне нужно, чтобы ты... - Салазар, может не нужно этой нудятины? Есть же масса всего более интересного... - Это полезно и безопасно! Более того, это обязательно учить по программе. Если у тебя есть претензии, обратись в Министерство... Малфой не слушал ее, перечисляя: - Бедовый лосьон, болтливое зелье, вредящее... - Малфой, хватит! Я прекрасно знаю все эти зелья, но это первокурсники, очнись! Мы должны следовать программе, и это на наших плечах будет лежать ответственность за то, что они будут потом делать с этими знаниями! Он цокнул языком и демонстративно закатил глаза. - Мне нужно, чтобы ты подготовил ингредиенты. - Надавила она. - А мне нужно, чтобы ночью ты не копошилась и давала мне спать. Грейнджер, ты вообще спишь? Твои шуршащие страницы и зубрежку вслух слышно в моей комнате! - Наложи заглушку, ты что, не знаешь этого заклинания? - Меня просто бесит, Грейнджер. Сам факт того, что рядом со мной живет гряз... - Он одернул себя. Помотал головой. - Ладно. - Он отвернулся, не желая на нее смотреть. - Я подготовлю ингредиенты. Он, явно недовольный сложившейся ситуацией, ушел в преподавательскую коморку. Сразу же после в кабинет начали заходить ученики, поочередно кивая головами и говоря Гермионе "здравствуйте". Дети заняли парты, глазея на старосту огромными глазами. Гермиону передернуло, руки затряслись, ложечка под желудком предательски засосала. - Эм... Я - Гермиона Грейнджер. - Класс радостно загудел, а какой-то мальчик с задней парты прокричал просьбу об автографе. Гермиона чувствовала, что щеки налились кровью. Малфой вышел из коморки, разложил ингредиенты на столе, и оглядел класс. - А это, - Гермиона показала руками на Малфоя, - Драко Малфой. - Дети умолкли, и где-то на задних рядах пробежали шепотки, но Гермиона решила не обращать внимания, продолжив: - Возможно, вы знаете, что мы - старосты школы, и, в силу занятости профессора Слизнорта сегодняшний урок проведем мы. - Она перевела взгляд на Малфоя, но тот смотрел куда-то вниз, сложив руки в замок на столе. - Мы с вами изучим все тонкости приготовления бодроперцового зелья. Кто-то знает, что это? Рука одного мальчика взметнулась в воздух. Это был тот самый пуффендуец Томми, потерявшийся накануне вечером. - Говори, пожалуйста. - Гермиона улыбнулась, но, учитывая ее стресс, улыбка скорее походила на дребезжащую струну гитары. - Бодроперцовое зелье... - Мальчик очень сильно мялся и заплетался в словах, видимо, нервничал. - Оно оказывает согревающее действие... Лечит кашель и насморк... - Очень хорошо! Пять баллов Пуффендую! - Гермиона чуточку расслабилась, пуффендуйцы довольно загудели. - Основные компоненты зелья нам продемонстрирует мистер Малфой. Малфой резко поднял голову на Гермиону, состроив крайне недовольную мину. Тихо прошептал ей рядом с ухом: - Какого хрена? Я ничего делать не буду! - Это и твоя задача тоже, я не нанималась вести урок в одиночку, ты же не будешь сидеть, как истукан? - Прошипела ему она. Дети стали перешептываться, и Гермиона, перестав обращать внимание на недовольство Малфоя, обратилась к ним: - Итак, в нем участвуют три ингредиента: рог двурога, - Малфой уныло призвал его с помощью акцио, - корень мандрагоры, - парень так же продемонстрировал его, - и недотрога, - Гермиона сама повертела в руках растение, потому что взгляд слизеринца вперился ей прямо в спину и она будто физически ощущала давление. - И так... - А знаете, - начал Малфой, - какой побочный эффект у этого зелья? Вы будете гудеть и дымить как паровоз месяц, не меньше! - Класс испуганно зашептался. Что он творит?! - А еще... - Пожалуйста, откройте учебники на странице двадцатой и прочтите способ приготовления зелья, мы с мистером Малфоем вернемся через десять минут, нам срочно нужно отлучиться на... Преподавательское собрание! По нашему возвращению мы приступим к приготовлению зелья, пожалуйста, ничего не делайте без нас. - Гермиона схватила Малфоя за рукав и потянула его в коридор подземелий. Парень громко расхохотался, а девушка готова была поспорить, что она такого же ярко-красного цвета, как китайский дракон-шар! - Черт тебя дери, идиот, ты что делаешь?! - Она, не сдерживаясь, пихнула его в плечо. -  Согласен, Грейнджер, - говорил он, - преподавание может быть занятным. Хоть какая-то забава. - Ты охренел? Борода Мерлина, пудришь детям мозги... Ну ты и... - Бля, Грейнджер, ты такая зануда. Кто тупой - и так нихера не поймет, кто умный - перепроверит информацию. - Гермиона чувствовала, как раздражение все сильнее охватывает ее грудную клетку. - На нас лежит ответственность! - Я на эту "ответственность", как ты говоришь, не нанимался! У меня и так дохрена проблем, ты считаешь, что я буду учить этих несмышленышей тонкому искусству зельеварения? Да пошло оно все... - Малфой, в мои мечты тоже не входило обучение детей простейшим зельям и пропуском своих занятий из-за этого, - слизеринец устало закатил глаза, - но ты хоть понимаешь, что у тебя нет выбора? Ты действительно так не хочешь сделать что-то полезное обществу? - Нет, блять, прям сплю и вижу, как я занимаюсь спасением общества, сгубившего мою жизнь! Прям жажду заняться благодетелью! Что ты несешь, ты себя слышала? Среди этих детей есть дети тех, кто лично занимался тем, чтобы осложнить мне жизнь, Грейнджер. И у них прекрасно это получилось. - Малфой скалился и чуть-ли не переходил на какой-то животный рык. Гермиона сделала шаг назад. - Пацан, который ответил, ты знаешь кто это? Томми Ламмар, его папаша - Форест Ламмар, лично курировал вопрос о вынесении смертного приговора моему отцу! - Прошипел Малфой, и его тонкая кожа на лице покраснела от злости. - Ты думаешь, я так желаю им помочь, чему-то их научить? Я ненавижу, блять, всех и каждого в этой школе, в этой стране. Я, твою мать, всего-лишь хочу спокойствия! Ты такая узколобая, что не понимаешь этого? Умница-разумница Грейнджер, такая вся из себя молодец, а когда речь идет о чьих-то чувствах - ты тупишь, сильно! - Что-то в его словах показалось ей до боли знакомым, и она вспомнила, как отчитывала Рона за его отсутствующий эмоциональный интеллект. Но она никогда не считала, что у нее с ним могут быть затруднения. А сейчас почему-то стало так стыдно, будто ее прижучили на детской шалости... Глаза наполнились влагой. - Малфой, я... - Она инстинктивно положила руку на его предплечье, и он уставился на нее. - Я не знала. Но у тебя сейчас нет выбора. Просто посиди в кабинете... Сделаем вид, что ты тоже делаешь то, что нужно. - Д... Да к черту! - Малфой скинул ее руку, и его лицо, на мгновение успокоившееся, вновь наполнилось злобой. Он развернулся и ушел вглубь коридора. Гермиона проморгалась, смахивая влагу из глаз, и просто вернулась в кабинет. Без него. Прошла минута, он не вернулся. - Итак, эм... Мистера Малфоя задержали, так что оставшийся урок проведу я. - Голос дрожал, а крупицы хорошего настроения улетучились куда-то в Тартар. - Так вот, приготовление зелья идет следующим образом... За все оставшиеся полчаса Малфоя так и не появилось на уроке. Потом его не было так же вечером в гостиной. И ночью его так же не было. Он пришел только под утро - часов в пять, громко шумя и матерясь, чем потревожил и так беспокойный сон девушки. Гермиона хотела выйти и что-то сказать, но не решилась. Очевидно, у нее совсем не получалось с ним ладить. Ей было невероятно грустно за него, так, будто его горе - ее собственное; но даже для самой себя, она не понимала - почему ей так хочется, чтобы ему стало лучше? Но что говорить в такой ситуации - она не знала. Потому что в глубине души плавало осознание - они в этой лодке боли вдвоем.