Кукла для Чеболя

— Боже, боже, это же госпожа Суа, я так рад вас видеть, — прозвучал голос господина по имени Чон Чжихо, того старика, что купил её жизнь. — Милая, я выполнил свою часть сделки. Седовласый мужчина, пыхтя, словно вот-вот на тот свет отправится, подошёл к девушке, на лице которой сейчас не было ни единой эмоции. Её взгляд был направлен на парня, что с презрением смотрел на неё, облокачиваясь о перила лестницы, ведущей на второй этаж. Дверь позади неё захлопнулась, и она услышала тяжёлые шаги — это были шаги того мужчины, что привёз её сюда. Она сразу узнала их. Из комнаты слева выглядывали две женщины: одна в возрасте, а другой, глядишь, восемнадцати ещё нет. Суа вздохнула, ища хоть какой-то смысл в своей проклятой жизни. К этому времени господин Чон уже был рядом, он протянул девушке папку чёрного цвета. — Вот всё про твоего отца, потом в комнате своей почитаешь. — Он выпрямился и громко сказал: — Ари! Иди сюда! К ним подбежала девушка, которую Суа увидела чуть ранее, решив, что та несовершеннолетняя. — Да, господин. — Она низко поклонилась и смерила гостью взглядом. — Отвечаешь за неё головой! Во что одета, как пахнет, следишь за здоровьем, короче, считай, что это забота об элитном питомце, весь спрос с тебя! — очень громко сказал старик. — Личная служанка? А мне нельзя… — возмутился парень, что наблюдал издалека. — Милая, — сказал Чон Чжихо, поворачиваясь к девушке и указывая пальцем на парня в белом, — это мой сын, его зовут Чонгук, и теперь ты его личная кукла. — Но… — хотела вставить Суа. — Ты будешь делать всё, что он скажет, чего бы он там ни хотел, естественно, если это в рамках разумного, за этим будет следить Ари. Ты видела контракт, так что ты теперь просто живая кукла для моего сына. — Он наклонился и шёпотом добавил: — Попытаешься сбежать — умрёшь… Старик засмеялся и указал на мужчину, что стоял позади него. Суа уже знала господина Юн Ильхо, он всегда сопровождал этого старика на мероприятиях, так что высокий, широкоплечий и суровый на вид мужчина в представлении не нуждался. Он кивнул девушке, и она поняла, что побег нереален. — У тебя завтра весь день, чтобы осмотреться и привыкнуть. С понедельника и на семь лет ты принадлежишь моему сыну. — Он хихикнул, будто изначально так и планировал, и деловито пошагал в гостиную, кинув вслед служанке: — Ари, покажи ей комнату, ту что рядом с Чонгуком. Та, лучезарно улыбаясь, будто это великая честь, подхватила Суа под руку и буквально поволокла на второй этаж. А Чонгук нервно щёлка пальцами, спустился вниз. — Ты меня стёбёшь, что ли? — возмутился он, направляясь вслед за отцом. — Мне живая девка нахера, да ещё и жутенькая? Его крики она больше не слышала, Ари тащила её за руку что есть сил, и когда они остановились у белой двери, её лицо, только что светящееся улыбкой, помрачнело. — Тебе сколько лет? — шёпотом спросила она. — Двадцать три… — протянула Суа. — Печальненько. Она открыла дверь, и перед Суа возникла комната. Белые двери скрывали белую комнату… Ну, почти белую. Обои цвета слоновой кости и пол из такого же цвета паркета, светлый стол с зеркалом, на котором была куча брендовой уходовой и декоративной косметики. Шкаф из светлого дерева, который пах так, будто его дверцы только что вырезали из дерева. Огромная кровать с балдахином, со слепящего белого цвета бельём. Стол у окна письменный и рядом мольберт. Суа удивилась, но вдруг в её памяти всплыло: — Милая, а если бы ты представила идеальную комнату, какой бы она была? Забавно, что комната соответствовала её предпочтениям, кроме цвета. Она любила тёмные оттенки, но, видимо, старик решил, что её чистоте и свежести подойдёт белое. На кровати лежала белая пижама. — Прости, пожалуйста, — пробормотала девушка. — Мне нужно измерить твою фигуру, чтобы завтра привезли одежду. Хозяин настоял, что одежду выберет сам. Суа кивнула. — Тогда измерю тебя в ванной, перед душем ты не против? — жалобно спросила девушка. — Делай что нужно… — еле слышно пробормотала Суа. Ари немного засуетилась. Достала из кармана блокнот и карандаш. — Так, нужно холсты и краски, Суа? — Она повернулась к девушке, что всё ещё стояла в дверях. — А для танцев тебе чешки или пуанты? — Чешки, — всё ещё без единой эмоции ответила девушка. — Кисти, чешки, так… Здесь нет масок для лица, прокладок, ещё нужны салфетки трёх типов, заколки, резинки, ободок… — Ари всё ещё бормотала, осматривая комнату. Когда всё было учтено и записано, она посмотрела на Суа и вздохнула. — Аллергия есть? — спросила она негромко. — Не замечала… — протянула девушка в ответ. — Голодная? — Нет. — Тогда идём. — Она указала ей на дверь. — Слушай, я же могу к тебе наедине обращаться как к подруге, а не госпоже? Или я маху дала? — Не зови меня госпожа, я же всего лишь кукла молодого господина. Ари вздохнула, и когда они вышли в коридор, громко, почти так что слышал весь дом, произнесла: — Вот тут налево твоя ванна, справа кабинет, потом комната господина Чонгука и его ванная, ну и в конце… Девушка решила не говорить об этом на весь дом, но Суа вскинула брови. — Там комната с разными игрушками, думаю, теперь там будут и женские штуки. Гостья непонимающе посмотрела на горничную, но кивнула, мол, ладно, потом. Они пошли в ванную комнату, которая была такой же невыносимо белой: огромный душ, рядом немаленькая ванная, в которой можно было бы и вчетвером поместиться, туалетный столик такой же, как в спальне, и зеркало в пол. Когда Суа скинула одежду, Ари принялась измерять её фигуру внимательно. Грудь, объём, талия, бёдра, ляжки, икры, ступни, обхват головы, шеи, даже каждого пальца. Всё, что только можно было измерить. — Тебя помыть? — спросила она, но Суа тут же замотала головой. — Я приму душ и в комнату, да? — спросила она на всякий случай. — Видела кнопку на тумбе у кровати? — спросила Ари. — Да. — Если проголодаешься или чего-нибудь захочешь, нажимай. — Улыбнулась она, но не так, как хозяину, а искренне, ярко. — А если поговорить? — спросила Суа будто бы на всякий случай . — Да без проблем, это я только за радость. — Девушка просияла и, указав на белое полотенце, в которое можно было бы и лошадь завернуть, быстренько убежала за дверь. Теперь, когда Суа была одна, осознание приближалось к ней большими шагами. Она включила воду в душе и просто села, позволяя воде стекать по её телу. Слёзы, что так долго были скрыты в глубине души, вырвались на свободу, ручьями боли, страха, ужаса от будущего, которое она даже не знала. Она просто плакала так почти час, рыдая навзрыд, позволяя воде смывать её слёзы. Когда сил плакать уже не осталось, она встала и, собравшись с силами, всё же приняла душ. Закутавшись в огромное полотенце, она вышла и пошла в комнату. По дороге её взгляд встретился с молодым господином, который был не очень рад её видеть, но кивнул девушке. То ли в знак приветствия, то ли по чему-то ещё. Она зашла в свою слепящую спальню и надела белое бельё и такую же белую шёлковую пижаму. На столе лежала папка, которую этим вечером ей было страшно открыть…

***

Устав ругаться с отцом, Чонгук громким показательным шагом пошёл в свою комнату. Он увидел Суа, девушку, что притащил домой отец, и кивнул ей в знак приветствия. Сам не понял зачем, будто бы на рефлексе. Его комната была тёмной. Чёрные обои с бордовыми прожилками, паркет из тёмного дерева, чёрный современный компьютерный стол с огромным монитором и крутым геймерским стулом, сверхмощным компом. Рядом стереосистема с телевизором, книжный шкаф, заполненный дисками для игровых приставок всех видов. Чёрное кожаное кресло у шкафа… Абсолютно чёрная кровать с чёрным постельным бельём. Казалось, вся комната пропитана темнотой, даже шторы и те — блэкаут. Чонгук плюхнулся на кровать, как вдруг на экране монитора высветилось: «Групповой видео-звонок». — Присоединиться! — громко сказал Чонгук, и на мониторе появилось изображение. Рыжий парень с модной стрижкой, с почти идеальным овальным лицом и пухлыми губами смотрел на него с экрана своими лисьими глазами. Это был Чимин. Тут же к звонку присоединился ещё один человек: овальное, с бледной, почти фарфоровой кожей лицо, высокие скулы, прямой нос, волосы завязаны в хвост, и миндалевидные тёмно-карие глаза, спрятанные за огромными очками для чтения. Так выглядел Юнги. Они трое дружили с раннего детства, их свели вечно занятые родители. Три чеболя с тремя разными целями и интересами. Юнги с раннего детства был холодным и отстранённым мальчиком, он всегда был один дома, не считая прислуги, потому читал так много, что даже зрение посадил. Он не считал себя умным, но был действительно начитанным парнем. В отличие от Чимина, этот с детства был шкодливым балагуром, весёлым, дурашливым, таким и остался, разве что шутки стали жёстче, а интересы свелись к алкоголю и сексу. Ну а Чонгук после смерти матери отец покупал ему всё, что тот хотел, без вопросов и оговорок, так что он привык брать от жизни всё, будь то игры, деньги или женщины. Он был жутким игроманом, но его интересовали только игры, в которые можно поиграть дома. Кроме двоих близких друзей, у него никого не было, по крайней мере, так он всегда считал. — Эй, Гук! — раздался весёлый голос Чимина. — Чё купил батя тебе? Эс-эх? — Да, конечно, пиздец он мне купил, а не секс-робота. Вы, ребятки, охуеете. — Пылесос с насадками в виде разных вагин? — расхохотался Чимин. — Девку живую, куклой её назвал. Буквально невинную девку, которая, небось, и не мастурбировала ни разу. — Красотка? — спросил Чимин, подмигивая. — Если бы… — вздохнул Чонгук. — Страшненькая, что ли? — спросил молчавший всё это время Юнги. — Да нет, как бы сказать… Лицо то есть, и фигура вроде ну пойдёт… — протянул Чонгук. — Тогда что не так? — удивился Чимин. — Да ты бы её глаза видел, бездонные, почти чёрные, будто вовсе мёртвые. — Бедняжка… — тихонько сказал Юнги. — А знаешь, что смешно? — Ты её бесишь? — расхохотался Чимин. — Если я не буду ей пользоваться по назначению, этот ёбнутый старикан сказал, грохнет её и на органы сдаст. — То есть если у тебя на неё не встанет, то девоньке пизда? — Чимин, хихикающий до этого момента, тяжело вздохнул. — Да, и ей не сбежать, и мне от неё не отказаться… Придётся пользовать как вещь. — А ты и рад, — рассмеялся вновь Чимин. А вот Юнги хмурился, будто ища варианты. — Не пытайся, я уже отцу всё, что мог, предложил, он её буквально на семь роликов купил, если семь лет проживёт — свободна, — сказал Чонгук, видя беспокойство друга. — Не пойму, чего ты недовольный, тебе живую девочку подарили, ещё не пользованую, да и симпатичную вроде, я бы радовался, — серьёзно сказал Чимин. — Тебя только секс и интересует, — фыркнул Юнги. — Когда возвращаетесь-то? — перебил ворчащих друг на друга парней Чонгук. — Затусим. — Неделя примерно, — ответил Юнги. — Через девять дней, как раз с Джессикой успею перепихон замутить. Ребята рассмеялись, Чимин и правда любой разговор способен перевести на тему секса. — Надо будет затусить, девочку твою глянем заодно, — рассмеялся Чимин и подмигнул. — Одолжить хочешь? — удивился Юнги. — Да я скорее уж его волосатую жопу одолжу. — Сам ты жопа волосатая, — возмутился Чонгук. Все снова рассмеялись. — Простите, ребята, мне пора, — перебил их Юнги. — Ладно, пацаны, до связи, тут такая секси-лапуля прошла, пожалею, если не возьму номерок. Чонгук выключил монитор и развалился на кровати. — Она просто вещь, вещь и только, — пробурчал он, смотря в потолок. Да какая она, мать его, вещь, у неё же душа есть, сердце там… В его голове всплыла фраза отца: — Это твоя живая кукла, не вздумай обращаться с ней как с человеком, она просто игрушка, просто тёплая игрушка, у которой бьётся сердце. Я дал тебе что ты хотел, так что заткнись и пользуйся, или просто скажи Ильхо, он избавится от неё. — Ладно, она просто кукла… Кукла для чеболя…