Кукла для Чеболя

Утро ударило её ярким светом в глаза. Уже вставшее солнце, отражалось от светлых стен, как от зеркала. Суа поднялась с кровати и пошла в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. В доме была тишина. Серебристые обои коридора лаконично вписывались в интерьер второго этажа, который был открыт её взгляду. После того как девушка умылась, почистила зубы и вернулась в комнату, к ней пришла Ари. — Завтрак или осмотрим дом? — весело спросила она. — А можно сначала второе, потом первое? — спросила Суа, пытаясь улыбаться. — Можно, — хихикнула Ари. — И со мной можешь не притворяться, я прекрасно понимаю, как ты себя чувствуешь. — Сколько тебе лет? — внезапно спросила Суа у суетившейся девушки. — Двадцать семь, — спокойно ответила она. Она сильно удивилась, ведь при взгляде на Ари ей и восемнадцать-то с трудом дашь, а уж двадцать семь — тем более. Горничная протянула ей лёгкое светлое платье. — Пока что так, — сказала она. — Это моё, но я ни разу его не надевала. Твои вещи куда-то утащили, а новые привезут к обеду. Я подумала, что бродить в пижаме полдня… Ари замерла, увидев улыбку на лице девушки, и словно с облегчением вздохнула. — Спасибо, — сказала Суа, улыбаясь. Они вышли из комнаты и пошли вниз по ступеням. — По правде говоря, этот дом принадлежит Чонгуку. Господин Чон живёт в другом доме. — В другом? — удивилась Суа. — Ты видела по дороге огромные чёрные ворота? — спросила девушка, пытаясь понять, как бы легче было объяснить ситуацию. Суа кивнула. — Вот там дом семьи Чон. Это дом… — она замялась, — господин Чон подарил этот дом госпоже Исыль, но её не стало более двадцати лет назад. Несмотря на это, Чонгук всегда рос в этом доме и никогда не жил в особняке отца, в отличие от господина Чонхо и госпожи Чона. — А кто это? — уточнила Суа. — Старшие брат и сестра нашего хозяина. Все, кто работает здесь, служат Чонгуку, но по факту мы все принадлежим его отцу, как бы жутко это ни звучало. — Ясно… — протянула Суа. Ей было грустно, что этот дом нёс с собой такую тяжёлую историю. Она ещё вчера поняла, что парень, которому её подарили, — просто ребёнок, росший без матери, но оказалось, он рос и без отца, и даже без брата и сестры. — А Чонгук с родственниками ладит? — на всякий случай спросила она. — Да ну, ты брось, всем, кроме отца, на него наплевать, да и отец о нём не беспокоится, просто делает всё, что молодой господин просит, ну кроме тебя, — сказала Ари немного тише. — Кроме меня? — удивилась Суа. — Он хотел модного японского секс-робота, прототип какой-то там, но вместо него хозяин притащил тебя. Вот и вчерашний вопль, — закончила девушка, кивая. — Кстати, этот дом только кажется огромным, по факту он небольшой. Девушки пошли направо от лестницы, как только спустились. Вчера Суа смотрела на это место с другой стороны и видела, как оттуда выглядывали Ари и ещё одна женщина. Эта комната была столовой. Светлой и такой нежной на вид: персикового цвета обои с лёгкой позолотой, бежевые шторы, стол из светлого дерева и такие же стулья. Здесь не пахло едой, но пахло пионами. — Госпожа Исыль очень любила пионы, поэтому нам привозят их каждые три дня, — ответила Ари на безмолвный вопрос Суа. Через столовую был вход на кухню, на которой уже с самого утра пахло вкусной едой. Кухня была как в ресторанах — вся в металле. Девушка зажмурилась и последовала за Ари, что вела её к женщине в возрасте, которую она видела ранее. — Доброе утро, госпожа, — холодно поприветствовала её женщина. — Не зовите меня так, я здесь ещё больший мусор, чем вы представляете, — тихо ответила ей девушка. — Это привычка, госпожа, но раз вы хотите, то могу я звать вас Суа? — голос женщины стал немного мягче, словно наполнился сочувствием. — Конечно, хоть дикообразом зовите, тоже сойдёт, — ответила она, кивая. Ари хихикнула. — Я управляющая домом Ким Сохи, можешь звать меня просто тётушка, — уверенно сказала женщина. — А вон тот мужчина в возрасте, что завтракает, — это наш дворецкий Юн Ильсан, это папа Ильхо. Мужчина улыбнулся и продолжил есть бутерброд, запивая его кофе. Он казался милым в отличие от охранника похожего на безмолвную машину для убийства. — Хочешь позавтракать? — спросила Ким Сохи. — Я хочу сначала осмотреть дом, но как только это сделаю, сразу приду поесть, честное слово, — сказала девушка и взглянула на дверь, что видела по дороге сюда. — Ой, это бар, можно заглянуть, но там ужасно пахнет алкоголем, я стараюсь туда не заходить, — сказала Ари, и Суа согласилась, что в душное, пахнущее тем, что она так сильно ненавидела, помещение лучше не идти. Они пошли через холл, и первое, что Суа увидела, — это гостиная, светлая, как и всё в этом доме, не белая, как её комната, темнее, будто лимонную краску смешали с оттенком лосося и хаотичными мазками нанесли на стену. — Это хозяйка стены красила, обои тут были скверные, по словам тётушки, — уточнила Ари. Бежевый бархатный диван, такие же кресла и рояль, покрытый белой краской. — Я могу сыграть? — спросила Суа. Глаза Ари округлились — она впервые в жизни видела человека, кто мог бы играть на музыкальных инструментах, поэтому она закивала. — Давай посмотрим остальные комнаты, и я поиграю. — Да, — весело сказала девушка и показала на комнату прямо по курсу. — Это танцкласс, хозяйка преподавала танцы. — Ого, удивительно, — сказала Суа, открывая дверь. Вся стена была закрыта зеркалом, свет пробивался сквозь рулонные жалюзи, что были слегка приоткрыты. Казалось, в этом помещении запаха и вовсе не было, даже пылью не пахло. — Я убираюсь здесь каждую неделю, а так в это помещение никто не заходит. — Вот как… — протянула Суа. — Ну, теперь надеюсь, будут, — воодушевлённо ответила девушка. За дверью, что была почти в углу гостиной, был сад. Самый настоящий зимний сад со стеклянной крышей. В растениях Суа не особо разбиралась, но сразу узнала гибискус — белый, невероятно красивый цветок. Его очень любил её отец. Когда она была маленькая, такой цветок рос у них в гостиной. Девушка вспомнила о папке с документами, что достал для неё господин Чон, которого ей хотелось бы называть теперь только «мерзкий старик». — Любишь цветы? — спросила Ари. — Скорее, они просто создают место, в котором можно спрятаться от мира, — негромко сказала Суа. — Кажется, я знаю, кто будет тут по полдня сидеть, — рассмеялась Ари. Они вернулись в гостиную. Суа лёгким движением открыла рояль, руки всё ещё помнили уроки в музыкальной школе. Пальцы легко скользнули по клавишам, ощущая их холод. Она выдохнула, выпрямилась, как её учили, и начала играть. Дом постепенно наполнялся звуками мелодии. Единственное, что помнили её руки, — это любимая мелодия её бабушки. Шестая симфония Моцарта. Ноты этой мелодии обволакивали пространство вокруг, откликаясь в сердце каждого. Суа думала, что именно поэтому эта симфония называлась музыкой ангелов. Топот, громкий топот раздался по ступеням, затем в холле. Она не услышала, как парень, что проснулся от знакомой до скрипа зубов музыки, заторопился к источнику звука. Он захлопнул крышку на клавишах резким движением. Суа даже не успела убрать руки от клавиш, так что получила удар по пальцам. Парень с растрёпанными после сна волосами, в чёрной футболке с принтом и надписью AC/DC и спортивных штанах, стоял на бежевом ковре босыми ногами. Суа взглянула в его глаза, и они отражали что-то похожее на шок и боль, что смешались как ядовитый коктейль отравляющий его кровь. Она убрала руки от клавиш, потирая ушибленные пальцы. — Ещё раз, — он сделал шаг к ней, хватая девушку за шею и отшвыривая её в сторону дивана, как тряпичную куклу, — ещё раз я услышу, что этот блядский рояль играет, я убью тебя. Суа кивнула ему в ответ. — Ты кукла, я легко выкину тебя в мусорный бак, если ты хоть раз прикоснёшься к роялю. — Он взглянул в её глаза и, что-то фыркнув себе под нос, громким шагом пошёл в свою комнату. Суа не плакала, она встала и с тем же лицом, на котором уже по обычаю не было эмоций, пошла в комнату. Ари полетела на кухню и, захватив завтрак, побежала в комнату девушки. — Не злись на него, тётушка сказала, что его мама каждое утро играла эту мелодию, поэтому ему наверное было немного не по себе, — пробормотала Ари. — Покушай, пожалуйста. — Вот как, — вздохнула девушка. — Тогда я, конечно, не злюсь, я бы тоже так отреагировала, наверное… Она потерла шею, на которой, к счастью, не было следов от его рук, и принялась за завтрак. Еда, к её удивлению, была очень вкусной, и как только она доела, в комнату постучались. Это был Ильхо. Он сгрузил коробки у шкафа и тыкнул на кнопку вызова Ари, которой в комнате уже не было. Не поздоровался, ничего не сказал — таким она его и запомнила. Холодный, суровый мужчина. Он только вздохнул, будто бы печально, когда выходил из комнаты, но это всё, что она когда-либо за ним замечала. Сейчас она поняла, что мерзкий старик брал его с собой, чтобы тот успел изучить девушку, раз уж это охранник этого дома. Ну или чтобы Суа успела его испугаться. Девушка выглянула из комнаты и заметила несколько коробок у самой дальней двери. К этому моменту подоспела Ари, она была довольна тем, что вещи уже привезли. — Итак, вот это у нас краски, кисти и другие вещи для хобби, — весело сказала она, открывая коробку. — Суа, убери куда-нибудь. Когда Ари распаковала вторую коробку, в ней были чешки и несколько костюмов для спорта, все как на подбор обтягивающие. — Ох уж этот старик, — фыркнула она и убрала вещи на полочку в шкаф, под еле слышный смешок Суа. Ну а вот третья, самая крупная коробка, смеха не вызвала. В ней были вещи, подходящие разве что женщинам лёгкого поведения… Комбинации, еле прикрывающие бёдра, кружевные почти прозрачные платья. Бельё… Много белья, большую часть из которого даже снимать не надо было, учитывая прорезь внизу… Чулки и колготки, подтяжки, трусы с бусинами посередине. Всё это вызывало у обеих девушек кучу вопросов. Ари знала, что такое секс, на личном опыте и примерно понимала, для чего всё это, хотя её парень такое бы точно не одобрил. А вот лицо Суа было вытянутым от удивления, особенно при виде кожаных штанов с молнией, буквально позволяющей разделить их пополам одним движением. Почти вся одежда в коробе была больше похожа на секс-атрибутику, и только два более-менее нормальных платья: одно из которых было полупрозрачным, но не слишком, оно было чёрным в блестящий синий горошек, и просто шёлковое чёрное, немного ниже бедра. Оно было свободным, так что казалось вполне удобным. На дне коробки лежал конверт, на котором было написано: «Для Суа, открыть после просмотра чёрной папки». Девушки развесили и разложили всё в шкафу, и Ари отправилась заниматься уборкой. Суа рассортировала кисти, краски; алмазную мозаику с милым котиком положила туда, где уже лежали холсты. Теперь комната казалась более живой, кроме шкафа, содержимое которого казалось ей реально жутким. Девушка села на кровать и открыла папку с документами:

«Ким Сухо, 56 лет, женат, трое детей.

Дети: Суа, Сори, Суён».

Фото отца с тремя девочками удивило её. Одна из девочек была подписана как Суа. Но… Как такое могло быть, если это не имя? Она листала документы, связанные с отцом, и когда ей на глаза попалась его дата свадьбы, девушка словно перестала дышать.

За два года до того, как она родилась…

— Не может быть… — протянула она. — Мама была любовницей? Он ей не изменял? Но… В её голове не укладывалось то счастливое детство, в котором мама и папа, их фото со свадьбы на стене, папа, который приходил с работы каждый день. Как при этом всём её мать могла быть любовницей? Она схватила конверт и буквально выдернула из него записку. «Привет, оленёнок, не думал, что когда-то услышу хоть что-то о тебе. Когда вы с мамой сбежали, я был расстроен. Моя жена повлияла на ваше возвращение в Россию? Я до сих пор не понимаю, почему Анна решила всё закончить, её устраивали моногамные отношения, и не беспокоила ни моя жена, ни даже мать, и тут вы со скандалом сбегаете. Ты хочешь спросить, почему я не искал? Так я и не уверен, что ты моя дочь, ты знаешь, сколько мужчин спали с твоей мамой? Она работала в очень специфичной среде. Думаю, ты взрослая и понимаешь, что даже документы по генетическому тесту, что мне передал мужчина, могут быть подделкой. Да и даже если ты моя дочь, тебе будет лучше в богатой семье, а не в том месте, где я теперь. К слову, господин, у которого ты живёшь, оплатил все мои долги, так что постарайся, доченька. Твоя мама была специалистом в ублажении мужчин, я думаю, это должно быть в крови». Она сжала листок в руке, закинула его в папку, открыла дверь и что есть сил швырнула мерзкую папку через перила второго этажа. Та шлёпком приземлилась на наливной каменный пол. Она закрыла дверь в комнату почти хлопком. Мир, в который она верила, которым жила, в который хотела вернуться — был только ложью, удобной ложью для маленькой девочки, которая просто хотела любви своих родителей…