Кукла для Чеболя

Чонгук сидел за компьютером, играя в игры почти до утра, а после обессиленно рухнул на кровать. Он не слышал звонка от Юнги, просто потому что напрочь забыл о его приезде. И если Чонгук просто проспал весь день, то Суа почти закончила рисунок. Её остановила усталость, когда дом уже поглотил послезакатный мрак. Девушке всё ещё не давало покоя поведение Чонгука. Сегодня он и вовсе не выходил из комнаты весь день. На минуту ей даже захотелось зайти и спросить, всё ли в порядке, может, она что-то не так вчера сделала? Ари принесла ей ужин около семи часов вечера. — Поешь, — фыркнула она. — Сидите вдвоём по норкам: один дрыхнет, вторая тут в себя уходит. — Прости, правда не хотелось выходить, вдруг старик придёт, мурашки по коже, — оправдалась девушка. — Да я понимаю, — кивнула Ари. — Но тарелки принеси сама. Девушка быстренько выбежала из комнаты — дел было ещё много, так как завтра была генеральная уборка, и Ари предпочитала заранее всё к этому подготавливать. Суа поужинала и, собрав всю волю в кулак, отправилась на кухню, чтобы отнести посуду. Тётушка Ким улыбнулась ей и взяла тарелки из рук Суа, всем своим видом показывая, что мыть посуду не нужно. Девушка выдохнула и вышла в холл. В этот момент входная дверь открылась и она была уже готова провалиться под землю, но вдруг замерла, встретившись взглядом с парнем лет двадцати пяти на вид с собранными в хвост волосами. Его лицо украшали огромные круглые очки. Юнги носил их уже словно по привычке, будто вовсе родился в них. Он смотрел на хрупкую девушку в чёрном сарафане, с собранными волосами, что стояла посреди холла, удивлённая его появлением. Он знал, кто это, но ожидал увидеть нечто совсем иное, что-то более грязное и приземлённое чем она. Они стояли так почти минуту, просто смотря друг другу в глаза. — Боже, Юнги, что ты тут встал как столб, — проворчал рыжий улыбчивый парень и, выглянув из-за плеча друга, вздохнул. — О, а она красивая. Суа пришла в себя, услышав незнакомый голос, и что есть сил рванула в свою комнату. — Юнги, ты чего? — Чимин помахал рукой перед его лицом. — Ты что, завис то? — Чонгук, мать твою за ногу, ты чего дрыхнешь, когда к тебе пришли друзья! — раздался невероятно громкий вопль Ари, и Чимин тут же поспешил к источнику крика. Но девушка просто смерила его взглядом и поднялась по лестнице, открывая дверь в спальню Чонгука. — Ари, — выкрикнул Чимин. — Как ты тут без меня? — Просто замечательно! — так же громко ответила она ему. Они были знакомы с детства и с самых ранних лет этот мелкий паразит, так она его всегда называла, донимал её. У него не было к ней чувств, он не искал в ней девушку на одну ночь, даже в мыслях никогда такого не было. Он просто старался быть к ней как можно ближе, на самом деле не зная, что она всё ещё где-то в глубине обижалась на то, что его семья отдала её господину Чону, когда её родители погибли в аварии. Несмотря на это, она всё равно хорошо к нему относилась, и вот это он точно знал, поэтому лип к ней при первой возможности. Он знал, что чем сильнее она ворчит на него, тем сильнее рада его видеть. Ари уже и не помнила, как выглядели её родители, не могла вспомнить лица матери, голоса отца. Единственной памятью о том, что у неё была семья, служил ей этот рыжий парень. Сегодня он был в ярко-красной рубашке и слегка блестящих брюках, в отличие от Юнги, что всегда носил один и тот же стиль: чёрная футболка, клетчатая рубашка поверх и джинсы. Спустя минуту истошных воплей Ари Чонгук сонный выполз из комнаты. — Брат, я уже думал, ты там откинулся, — расхохотался Чимин. — Идите в бар, морду умою, поссу и спущусь. Юнги кивнул и направился к бару. Барная стойка по правую сторону, кресло почти у двери слева, столик посередине, по сторонам от которого небольшие пуфы, очень удобно принимающие любую форму. И диван у левой крайней стены. Всё было так же, как год назад, когда Юнги был здесь в последний раз. Чимин всё ещё терпел оскорбления от служанки, что всегда веселило Юнги, хоть тот и не подавал вида. Он сел на кресло, на котором всегда сидел, словно по старой привычке и просто принялся ждать друзей. Чонгук через минуту уже был внизу. — Ебать, она у тебя красивая, ты же сказал, что ни так ни сяк, — хлопнул его по плечу Чимин. — Обычная, — кинул в ответ Чонгук. — Да он обычных и не видел, — спокойно сказал Юнги. — На Ари посмотри — красотка, и госпожа Ким тоже как с обложки, в возрасте, правда, но всё-таки признаем, что очень красивая. — Вот, вот, Гук, ты просто обычных не видел, — поддержал друга Чимин. — Ну, колись, как она? Горячая? — Давайте потом, — фыркнул Юнги. — У нас что, тем для разговора нет? — Согласен как никогда, — ответил Чонгук. Они почти год не виделись, вот так сил втроём, так что им было о чём поболтать. Юнги рассказывал о своей стажировке за границей, Чонгук — о том, как за год разросся их тогда ещё крошечный бизнес, что был связан с облачным геймингом, а Чимин, как всегда, хвастался своими похождениями и тем, что его бросила очередная невеста. Чонгук и Чимин всегда сходились в одном — никакой поддержки планов своих родителей. Чонгук всегда отклонял все предложения отца по работе, а Чимин срывал все свадьбы. И если первый верил, что выживет и без отца, то второй просто хотел жениться по любви, а любви он ещё по его же словам не встречал. Юнги же наоборот, всегда старался поддерживать стремления своего отца, так что с детства учился на убой. Сложно было сказать, есть ли хоть одна наука, ему неподвластная. Он не был гением, просто всегда ставил усердие на первый план. На часах было уже за полночь. Чонгук был уже в хлам, как и Чимин, а Юнги, несмотря на огромное количество алкоголя, казался ещё адекватным. Хотя и перед его глазами уже плыло.

***

Суа уже легла спать, когда в комнату зашёл Ильхо. — Чонгук сказал вам срочно спуститься в бар. Ах да, и одеться красивенько, что бы это ни значило, — он закрыл дверь и скрылся в темноте коридора топотом огромных шагов. Девушка выдохнула. Сменила бельё на кружевное и надела приталенное платье, что прикрывало её бёдра достаточно, чтобы ничего не было видно. Это было самое красивое, по мнению Чонгука, платье, по крайней мере, это она прочла в его глазах, когда он впервые увидел её в нём. Она спустилась вниз и тяжело вздохнув, открыла дверь бара. Запах алкоголя и табака ударил в нос. Чонгук, как ей казалось, еле держался на ногах. Она краем глаза заметила парня, что был ранее в очках, сидящего в кресле, его очки лежали рядом на подлокотнике. — Боже, Суа, ты почтила нас своим присутствием, — весело сказал рыжий парень, приближаясь к ней. — Я Чимин. Она поклонилась ему в ответ. — А вон тот придурок в кресле — Юнги, не бойся его, он ещё девственник, — расхохотался Чимин. — Придурок, — фыркнул тот в ответ. — Суа, — громко сказал Чонгук. — Продолжаем наш урок границ твоего тела! — Он подошёл к девушке, удивительно ровно держась на ногах и почти не шатаясь. Суа вздохнула. Её бесила ситуация, но сделка, что была заключена вчера, была ей жизненно необходима, а значит, она должна подчиниться. Он наклонился, стягивая с неё трусики, и девушка замерла, почти не дыша. Ей было жутко от мысли, что он сейчас на глазах этих парней будет её трахать. Но он поднялся, улыбаясь и держа в руках крупный розовый предмет, раза в два больше вчерашнего металлического. — Забирайся на стол и вставай на коленки, — будто бы хихикнул он. Суа послушалась. Она встретилась взглядом с Юнги, и ей стало ещё более стыдно, чем было до этого. Чонгук подошёл к ней вплотную и забрался рукой под её подол, вставляя розовую капсулу внутрь её тела. Та пролезла довольно легко. — Держи её там, ясно? Только не руками, ясно? — спросил Чонгук, путаясь в словах. — А если упадёт? — спросила она шёпотом. — На колени к девственнику посадим, — расхохотался Чимин. — С вибратором внутри. — Да, — поддержал его Чонгук. Она сосредоточилась на отвратности своего положения и замерла, когда внутри неё раздался гул. Чонгук не стал медлить и нажал сразу третью скорость. Суа напряглась всем телом насколько только могла, но капсула легко выскользнула изнутри, шлёпаясь на столешницу. Чонгук громко фыркнул. Он стянул её со стола за руку и толкнул в сторону Юнги. — Гук, ты ебанулся? — уточнил он. — Юнги, ну ты чё, девочка просто посидит и пожужжит на тебе, не ссы, хоть раз оргазм увидишь, — хохотал Чимин. Суа уже была напротив, забираясь к нему на колени, послушно, безропотно, слегка опустив взгляд. Чонгук подошёл и вставил капсулу обратно, прикусывая мочку её уха, затем отошёл, протягивая пульт Чимину. Суа послушно села, касаясь своим оголённым телом джинсов парня, что недовольно ворчал. Чимин тыкнул кнопку и они оба замерли от тихого жужжания, что передавалось ему сквозь её тело. Чонгук вернулся к барной стойке, наливая ещё виски. — Прости, — тихо сказала Суа. — И ты меня, — ответил Юнги. — И придурков этих тоже. Она улыбнулась, все ещё сгорая от стыда. Чимин щёлкнул пульт и расплылся в улыбке. Вибрация расползалась по телу Суа, отдаваясь в член Юнги сквозь джинсовую ткань. Он сглотнул слюну. Суа оперлась руками о верхушку кресла, и когда Чимин переключил на следующую скорость, невольно сжалась, издавая еле слышный стон. Она не слышала, о чём говорил Чонгук и Чимин, её слуха касался только гул — низкий и глубокий гул внутри её тела. Она чувствовала, как под её бёдрами просыпалось возбуждение парня, что смотрел на её лицо очень внимательно. Их глаза встретились на миг и она покраснела. Юнги тоже залился краской. Она казалась ему такой красивой и дело было не в выпитом алкоголе и не в том, что она прижималась к его бёдрам, тяжело дыша от возбуждения и слегка ёрзая. Он был просто очарован глазами, почти бездонными карими глазами, что пристально смотрели на него. Когда Чимин щёлкнул кнопку вновь, она почти взвыла, вжимаясь в Юнги, срывая с его губ вымученный стон от придавленного джинсами и её телом уже до предела возбуждённого члена. Он никогда не испытывал такого дикого желания, и от этого ему было ещё более стыдно. Лицо Юнги было красным от стыда и возбуждения, но её губы… они были так близко, что он чуть было не сдержался. Её тело сходило с ума от вибрации, мысли отступили, оставляя её наедине с ощущениями и парнем напротив… Её тело само потянулось навстречу его лицу, и их губы, казалось, вот-вот соприкоснутся, как и их сбитое дыхание, что уже сплелось воедино. Чонгук буквально сдёрнул её с его колен, когда Юнги невольно коснулся её лица рукой. Вибратор вылетел и отскочил, ударяясь о пол. — Её губы принадлежат мне! — прорычал Чонгук, отшвыривая девушку в сторону Чимина. — Прогрей её пальцами, она почти на грани, — кинул он другу, хватая Юнги за ворот. — Прекрати над ней издеваться, — фыркнул Юнги, вставая с кресла. Напряжённую тишину разорвал возбуждённый всхлип Суа. Чимин водил по её клитору пальцами, второй рукой сжимая грудь девушки. — Ебланы, — громко сказал Юнги, отталкивая Гука, и вышел из бара, хлопая дверью. Чонгук подошёл к Чимину и оттянул её за руку, ставя девушку на колени, расстёгивая платье. Когда оно рухнуло на пол, он поставил её на четвереньки. Суа вздрогнула, возбуждение уже убывало, возвращая её к суровой реальности. Чимин тяжело дышал, его пальцы всё ещё помнили, как скользили по её коже, волна возбуждения не отпускала его. — Что смотришь? — с вызовом спросил Чонгук, опираясь о стол. — Можешь трахать её, а я посмотрю. Вот прям так, в этой позе, ты же хорош в том, чтобы доводить девушек до оргазма. Чимин не думал. Алкоголь, адреналин и вид её обнажённого тела свели его здравомыслие на нет. Он пристроился сзади, спустил брюки, его руки обхватили её бёдра, и он без прелюдий вошёл в неё, заставив девушку сжать зубы от резкого заполнения. Он двигался уверено и властно, контролируя темп и её тело. Суа уже с трудом могла сдержать тихие стоны, вырывавшиеся с каждым его толчком. Её тело перестало подчиняться ей, оно предало её ещё когда пальцы Чимина, ловко касались её возбужденного клитора. Чонгук, наблюдая, как его друг владеет ей, как её тело покорно отдаётся этим движениям, почувствовал дикую ревность, смешанную с возбуждением. Её стоны, безумно тихие и прерывистые, сводили его с ума. Они были доказательством того, что даже в такой ситуации её тело могло получать удовольствие — удовольствие, которое было не его. — Не смей! — прошипел он, подходя к ней вплотную. — Я сказал, твои губы принадлежат мне. Используй их по назначению. Он сдёрнул спортивки и направил свой напряжённый член к её лицу. Суа вздрогнула, но с абсурдной покорностью, метаясь взглядом по бару в полном отчаянии приняла его в рот. Чимин не сбавлял темпа, его пальцы вновь нашли её клитор, и волны нарастающего удовольствия накрывали её. Она оказалась в ловушке между двумя телами, как её мать в тот день. Чонгук вдалбливался в её рот резко и глубоко, пытаясь заглушить её случайные стоны, что уже превратились в прерывистые всхлипы. Слёзы катились по её щекам, но тело, преданное ей самой, продолжало реагировать на умелые пальцы Чимина, пульсируя на пике оргазма.

Образ матери, тот день.

Удар по сознанию оказался сильнее тела.

Она замерла. Казалось, сердце уже не бьётся. Тело, движимое грубыми толчками с двух сторон, стало мерзким и для неё самой. Чонгук, видя её залитое слезами лицо и мёртвые пустые глаза, что буквально ещё секунду назад блестели, не выдержал первым. С низким громким стоном он кончил ей в рот, заставляя её подавиться. Она закалила и склонила голову, смотря на пол, цвет которого ей был уже не ясен. Изо рта лилась сперма, смешанная со слюной. Её тело двигалось само, не слушая ни разума, ни сердца. Оно пульсировало в руках Чимина, но она уже не чувствовала этого, ей было плевать на всё. Чимин, доведённый до грани её дрожащим в его руках телом, с глухим рыком выдернул член в последнюю секунду, изливаясь ей на спину. Она села и повернула голову в его сторону. Это был миг, когда Чимин почувствовал к себе невероятно сильную ненависть. Её мёртвые чёрные глаза, бездонные и пустые. Как у кукол, которым не нарисовали даже зрачков. Она встала, без звука, словно не дыша, не подбирая своей одежды, вышла из бара, медленно перебирая ногами, оставляя двоих людей осознавать, что именно сейчас произошло. Мысли покинули её голову, она просто шла по дому, оставляя за собой капли слёз и спермы что стекала по ее спине и ногам. Она зашла в зимний сад и рухнула на пол. Сцена, которой она так боялась, в которой она не смогла помочь маме, стояла у неё перед глазами. Вкус спермы всё ещё оставался у неё во рту. — Ниже падать только в ад… — пробормотала она еле слышно, и на её плечи упала клетчатая рубашка. Он сидел напротив, пропихивая её руки в рукава и смотря в её пустые глаза не с жалостью или страхом, а с мольбой о прощении. Его руки потянулись к пуговицам, когда она замерла, смотря в его глаза. — Если больно, просто поплачь, — тихо сказал он, и громкий всхлип разорвал тишину зимнего сада. Ещё один и ещё. Она обхватила его торс, прижимаясь лицом к его футболке, ревя взахлёб. В его горле стоял огромный ком — ком вины за то, что не остался и не остановил Чонгука…