Кукла для Чеболя

Юнги сидел неподвижно, почти не дыша. И только когда Суа перестала плакать и обмякла в его руках, задремав, он смог выдохнуть. Рассвет уже приближался. К этому времени Ари уже бегала по дому в поисках девушки, а за ней громким размеренным шагом следовал Ильхо. Юнги поднял наконец-то уснувшую Суа на руки и вынес из сада. И буквально в дверях он столкнулся с цепным псом господина Чона. — Отнесёшь её в комнату? — шёпотом спросил Юнги, и когда мужчина кивнул, аккуратно передал хрупкую, словно замороженный азотом цветок, девушку. Шаги Ильхо стали тише, и только когда он скрылся с Суа на втором этаже, парень шагнул в сторону бара. Чонгук был в отключке на диване, а Чимин сидел на кресле, поджав под себя ноги и кусая ногти на левой руке. Юнги вспомнил детство, то время, когда Чимин всегда так делал, когда совершал что-то непоправимое. — Что вы сделали? — как можно спокойнее сказал парень, поднимая свои очки, что упали с подлокотника кресла на пол. — Я трахнул её, а Чонгук дал ей в рот, я… — голос Чимина, обычно весёлый, прозвучал сдавленно. — Ну вы суки, конечно, как ты вообще… — начал было злиться Юнги, но его перебил всхлип Чимина. — Ты видел её глаза? Видел, да? — его голос сорвался на хриплый плач. — У меня чувство, что я убил человека. Что делать, Юнги? Что мне делать? Он словно вжал своё лицо в колени, сдерживая рвущуюся из груди боль от осознания, что Суа может сделать что-то с собой, из-за того что он поддался отвратительному желанию. Чимин пытался в глубине души оправдать себя тем, что она была такой влажной и горячей, она приняла его, не оттолкнула. Но мысль о том, что это просто её слепое подчинение, била его с такой силой, что оправдания забивались в угол. Она выглядела такой живой, возбуждённой, жаждущей и вмиг превратилась в бездушную куклу с мертвыми глазами черным как ночь. Чонгук видел своего друга как парня, что часто думает о сексе и девочках. Чимин всегда таким был, он старался быть парнем, которого хочет любая горячая девчонка Каннама, и только Юнги и Ари, что стояла сейчас в дверях бара, знали, что это не так. Он болезненно переносил все расставания, хоть и всегда выпендривался, типа «прибежит обратно, я же самый классный». Они иногда на самом деле возвращались, правда, ему было уже плевать. Чимин влюблялся во всех, кто был к нему добр, если у этого человека ещё и фигура, и личико были ничего. Сейчас, сидя на кресле, он не мог понять, как дошёл до того, что совершил акт группового насилия? Как смог причинить боль девушке, которая находится в рабстве, без возможности вернуться к нормальной жизни? Его мозг рисовал тонны картин её самоубийства. Торопливые шаги Ари к креслу и хлопок по затылку вернули его в реальность. — Полудурок сраный, тебе вообще похуй, куда член свой пихать? — спросила она, замахиваясь, но Юнги поймал её руку. — Как Суа? — голос Юнги прозвучал тихо, но словно ударил Чимина по лицу. — Вроде пока спит, я не стала её переодевать, боюсь, проснётся, — выдохнула девушка и уставилась на Чимина. — Я… — он пытался выдавить хоть какое-то оправдание, но и сам не видел ни одного. — Придёшь и извинишься, нормально, как мужчина! — громко сказала девушка, отвесив парню ещё один подзатыльник свободной рукой. — Скажешь, что алкоголь крышу сорвал, если понадобится, встанешь на колени. — Думаешь, она меня простит? — всхлипнул парень, в глазах которого появился маленький огонёк надежды. — Не знаю, — сказала Ари. — Но хоть мразью быть перестанешь. — Что я с Чонгуком? — спросил Юнги. — Отлуплю эту скотину, когда он проснётся, — прорычала девушка. — Она хоть и кукла, но живая же. Я могла понять всё, что было раньше, приказ отца и всё из этого вытекающее, но сегодня вы ребятки охуели. — Немножечко? — спросил Чимин. — Множечко, — фыркнул Юнги. — Ты не лучше, — прорычала девушка и пошла на кухню. Юнги знал, что он должен был остановить это, а не злиться и сбегать в укромное место, в которое он всегда прятался. — Ты снова здесь? — раздался голос в его голове. Это была она, невероятно милая и добрая хозяйка этого прекрасного сада. — Ты снова поругался с Чимином и Чонгуком? Ты же самый старший, — она улыбнулась ему так тепло, что слёзы начали испаряться. — Юнги, тебе почти десять лет, будь мужчиной, возьми за этих глупых детей ответственность. Он единственный, кто всё ещё помнил её голос… голос женщины, что танцевала в лунном свете, пела им троим колыбельные и играла на рояле каждое утро. — Да уж… — выдохнул он. — Я подвёл тебя, тётя… Он кинул на Чонгука плед и подхватил Чимина под руку. — Пойдём, домой тебя отвезу, — буркнул он. — Тебе надо проспаться. Когда парни покинули дом, Ари приготовила чай из трав и отнесла кружку в комнату Суа. Он был очень хорош даже в холодном виде. День уборки явно не задался. В танцевальном зале рухнула гардина, так что девушка, недовольно ворча, пошла на кухню. Выйдя в холл, она увидела капли крови на полу и лестнице. Кровавый след вёл на кухню. Сердце Ари замерло, когда она вбежала в столовую. Суа стояла возле стола, держа в окровавленных руках осколки кружки, в которой ранее был травяной чай. Она смотрела куда-то в пустоту и, услышав шаги Ари, еле слышно сказала: — Простите, кружка упала и разбилась, я собрала осколки, но починить не смогу. Девушка вздрогнула, смотря на окровавленные ладони Суа. Казалось, та даже не заметила, что порезала руки осколками керамической посуды. — Тётушка, — выкрикнула Ари. — Нам нужна аптечка. Ари усадила Суа на стул и принялась вытирать её окровавленные руки. Ким Сохи уже прибежала с аптечкой. Проходящий мимо Ильхо тяжело вздохнул. Раны не были страшными, несмотря на количество крови, но сама ситуация повергла в шок даже старика Ильсана, что вернулся с покупками из Сеула. Полное отсутствие реакции на собственную кровь у Суа пугало всех кто был на кухне. Через несколько минут на пороге дома стоял гость, которого никто не был рад видеть, но все доброжелательно улыбались. Суа вышла из кухни и побрела к лестнице. — Эй, Ким Суа, ты что, здороваться не собираешься? И что за отвратный вид, — выкрикнул старик. Она остановилась и повернулась к нему. — Мне тебя прямо сейчас псам скормить? — смеялся он, но её поступок его самого поверг в шок. Она пошла в его сторону маленькими шажками босых ног. Суа остановилась перед ним и низко поклонилась. Её лицо с пустыми чёрными глазами уставилось на него, и лёгкий, немой ответ: «Хорошо». Ей не нужно было говорить — он понял всё по глазам. Она шагнула за порог, спускаясь по каменным ступеням. — Ной, фас! — раздался за её спиной голос старика. Один из двух доберманов среагировал мгновенно, устремившись навстречу девушке, чьи стопы только коснулись мокрой травы. Собака была готова прыгнуть и вцепиться ей в глотку, несмотря на безоружность девушки. Ной гавкнул и сел, услышав звук собачьего свистка. — Господин, это иррациональное решение, — сказал Ильхо, держа в руках свисток. — Чонгук уже сделал свой ход, избавиться от неё сейчас — это разрушить все ваши планы. Его голос звучал низко и равнодушно, как и всегда. Старик кивнул и, вздохнув, пошёл к ступеням. — Скажи сыну, чтобы позвонил, как очнётся. И буйную эту накажи и лучше запри. Ильхо спустился со ступеней, закидывая девушку на плечо, понёс её в дом. — Головой думать тебя не учили? — спросил он её, ставя на ноги. Суа промолчала. Громкий звук пощёчины разорвал тишину. Суа упала на колени от удара по лицу. — Ильхо… — испуганно протянула Ари… — Я тебя спрашиваю? — громко произнёс мужчина и потянул девушку, сидящую на полу, на себя. Суа с трудом встала. Ильхо закинул её на плечо, как мешок муки. — Придётся тебе всё как следует объяснить, — сказал мужчина, опуская её на пол ванной комнаты. — Милый, пожалуйста, не надо, Ильхо… — пыталась помешать ему Ари, но он рыкнул на неё, велев закрыть дверь. Последнее, что она увидела, было, как её муж снимает рубашку…

***

Суа встала с кровати, даже не думая о времени. Её разбудил аромат травяного чая. Она поднесла кружку ко рту, как вдруг перед глазами встал взгляд Чонгука. Полный отвращения взгляд, что она видела в тот момент, когда он кончил ей в рот. Чашка выпала из её рук, разбиваясь о мраморную подставку для ног, что стояла у кровати. — Ари расстроится, — единственная мысль, что посетила её голову в тот момент. Суа села на корточки, собирая осколки руками. Один из осколков разрезал её кожу на ладони до мяса, но она даже не поняла этого. Перед глазами всё ещё был он… Его взгляд, полный отвращения.

Что, если на маму смотрели так же? Кто она? Точно... Я же просто кукла. Зачем кукле душа?

Она шла на кухню с осколками в руках. Люди почему-то суетились вокруг, что-то жужжали, словно пчёлки. Она встала и пошла в комнату.

Просто нужно поспать… Это всё сон…

— Эй, Ким Суа, мне тебя прямо сейчас псам скормить? — его голос как щелчок в голове, словно в игре в русскую рулетку, когда пули не оказалось в карабине. — Нужно уйти сейчас, даже если это смерть, — прозвучало в её голове, и она поклонилась отвратительному старику, сделав шаг за порог. Холодные ступени, что касались стоп, были дорогой, что избавит её от вечных мук. Зачем оставаться и терпеть теперь, если к обычной жизни больше не вернуться? Лай собаки раздался где-то в пространстве. Лучше смерть, чем этот ад. Удар ладони по лицу привёл её в чувства на доли секунд. Громкий крик Ильхо, мольбы Ари начали возвращать её в реальность. Последним маяком реальности стал шум воды. Она подняла глаза. Напротив неё стоял Ильхо, что стягивал со своего тела рубашку прямо через голову. Его огромное тело и без одежды казалось огромным. Он расстегнул пряжку брюк и стянул ремень, отшвыривая его к двери. — Рубашку снимай, — рыкнул он громко, почти по-звериному. Пальцы Суа задрожали, потянувшись к пуговицам на рубашке. — Боже, слов нет, — проворчал он и быстро разобрался с пуговицами, кидая рубашку к корзине для белья. Та рухнула рядом, и он что-то проворчал себе под нос. Ильхо подхватил Суа на руки, и та уже хотела было закричать, но он опередил не попытки. — Да тихо ты, меня твоё тело интересует ровно так же, как тебя моё, так что не дёргайся и сиди спокойно. Он опустил её в ванну, в которую уже набралось немного воды. — Боже, в чём у тебя волосы, — проворчал он и, наклонившись, шепнул: — Подыграй мне, я знаю, что ты ходила в театральный. Суа вскинула брови. — Тебя жизнь ничему не учит? — громко крикнул он в сторону двери и хлопнул себя по бедру, смотря на Суа, и шёпотом добавил: — В коридоре камера с микрофоном. — Ильхо, пожалуйста, не надо! — закричала Суа, и мужчина одобрительно кивнул, ещё пару раз с силой шлёпнув себя по бедру. Она сдержала внезапный смешок и изобразила истошный стон боли. — Слушай меня внимательно, насколько можешь, — он схватил её за подбородок, притягивая её лицо к своим губам так, чтобы они коснулись её уха. Суа сжалась всем телом. — Я знаю твою маму, очень хорошо знаю, и ты здесь из-за меня. Ты нужна мне, поэтому не смотря ни на что продержись этот год. Потом я вытащу тебя отсюда, тебя и всех, кто здесь есть. Только защити его, защити Чонгука, даже если тебе придётся бить его, кусать, что угодно! Не дай ему стать как Чжихо! Он отпустил её резко, так резко, что Суа ударилась локтем о край ванны, заскулив. — Ты меня поняла? — выкрикнул он. — Я, блядь, не слышу, поняла ты меня или нет? — Да, господин Юн! — выкрикнула она в ответ. Он улыбнулся и добавил вполголоса: — Просто поплачь, это помогает. Ильхо поднял ремень и вышел из ванной, заправляя его в брюки. Ари, что с ужасом смотрела на своего мужа, почти плача, влетела в ванную и замерла. Суа кивнула ей, жестом показывая, что всё в порядке. В её глазах больше не было бездонной тьмы, в них была надежда, что Юн Ильхо сказал правду и ей нужно продержаться всего год...