Кукла для Чеболя

Краска высохла и теперь белоснежная комната стала бледно лавандового оттенка. Цвет спокойствия и хороших снов. Однако этой ночью Суа никак не удавалось уснуть, а причиной тому стали навязчивые мысли. Ей не давали покоя вопросы, на которые никак не появлялось даже каких-то отдаленных или размытых ответов… — Кто я? Почему Чонгук ведёт себя так? Почему Ильхо пугает Ари? Что станет со мной и как я должна спасти Чонгука? — она спрашивала себя полушепотом уже несколько часов повторяя вслух одни и те же вопросы. За окном давно было заполночь, а глаза никак не закрывались. Где-то внутри Суа, хаотично скакало по телу перепуганное сердце. Страх быть вещью, выброшенной как мусор будто бы становился всё осязаемее с каждой секундой, с каждым озвученым вопросом… — Просто уничтожь причину страха и его больше не будет, разве нет? — прозвучало откуда-то из темноты. Суа силилась рассмотреть хоть что-то, но единственное, что она видела в темном углу, это забытую пустую банку с краской, которую они почему-то не выкинули. — Хочешь я помогу тебе спастись? — голос прозвучал вновь, но теперь из другого угла, в котором лёгкой, едва различимой дымкой повис образ ее самой. Суа видела себя, но была уверена, что перед ней кто-то другой, и далеко не потому, что она сама сидела на кровати и осознавала это, а потому что взгяд, у полупрозрачного «собеседника» был другой… Фальшивая Суа была в белоснежном платье залитом чем-то похожим по цвету на темное вино или кровь. Можно было без сомнений сказать, что эта «тень Суа» была безумна. В её взгляде не просто читалось желание отомстить, в нем проглядывалась пугающаяя жажда крови, крови тех, кто хоть когда-то сделал ей больно, тех кто хоть единожды становился причиной ее страха… — Это ничего не решит, пусть даже если я убью всю семью Чон, я знаю, что мне не сбежать. — Ты не права! — голос прозвучал скрипуче и мерзко и это голос вырваося из грудной клетки Суа. — Тебе не сбежать только, если ты будешь пытаться защитить то, что мучает тебя, тогда милая моя ты просто сожжешь себя изнутри и умрёшь… Последнее словом прокатилось по комнате и повисло в воздухе оставляя после тебя в горькое послевкусие правды. Суа понимала, что даже если улыбаясь или отключая себя от этого мира, она сойдёт с ума если останется здесь. Она чувствовала, что это уже была не просто угроза собственного сознания, не только мысли, которые то и дело всплывали в её сознании, все это безумие становилось осязаемее с каждым днём. Суа чувствовала как медленно сходит с ума, а образ, появляющийся в её голове и раз за разом требующий смерти всех кто когда-либо причинил ей вред, становится всё сильнее. Если бы кто-то вроде Суа был способен на убийство, то она наверняка проткнула бы сердце Чонхо и его отца. Чем-нибудь острым, пускай это будет даже обычная вилка или одноразовые деревянные палочки. Заточенные деревянные палочки вполне могли бы протиснуться между рёбер и воткнуться в самое сердце её обидчиков. Вместе с безумным желанием отомстить за причиненную боль в её сердце теплилось и что-то незнакомое. Что-то, что пугало её чуточку больше, чем быть вещью для Чонгука. И это было действительно очень странно… Она должна была ненавидеть его, желать его смерти, но Чонгук вызывал у неё совсем иные чувства. Ощущения и мысли, которые были совсем непонятны ей. Ещё более необычным для Суа казалось то, почему он пытался ей помочь, зачем пытался защитить ее. Чувствует ли он себя виноватым или это что-то другое, что-то похожее на её желание помогать ему ей защищать? Где-то в глубине души Суа безумно хотелось верить в то, что им движет вариант номер два. Пока мысли крутились в голове, словно на карусели, ночь близилась к своему завершению, и когда время приближалось к рассвету и небо из чёрного постепенно приобретало голубоватый оттенок сон пришел сам собой, погружая ее в теплые фантазии о счастье, которого у нее не было.

***

— Если у нас уже есть подтверждение того, что Суа является твоей сестрой разве не проще забрать её прямо сейчас? — Чонгук крутился на компьютерном стуле, разговаривая по телефону с человеком которому никогда бы не позвонил, но так сложилось. — Просто присмотри за ней, — голос Намджуна не звучал безразлично или холодно, он кажется был уверен в том, о чем говорил, но в его манере речи будто бы отражалось некое безразличие. Это давало Чонгуку некоторое представление о том, почему же его сестра не хотела выходить замуж за этого богатея. Говорить было больше не о чем, поэтому собеседник видимо решил что прощаться даже не обязательно и сбросил звонок, оставляя Чонгука думать о том, что делать дальше. Наследница семьи Ким в его доме и это явно не случайность. Всё очень похоже на то, что отец намеренно искал её, и так же целенаправленно сделал её куклой. Но сколько бы Чонгук не думал об этой ситуации ему не приходило в голову, что же именно послужило причиной такого поступка отца, точнее мысли были, но среди них никак не находилось правильного ответа. Была ли это личная месть, или всё же вся эта история связана с бизнесом. Хотя касаемо бизнеса, отец мог просто вернуть в семью дочь и заключить сделку с целью выдать её за Чонгука. Это было бы очень логично, но почему-то отец поступил иначе. Может быть дело было в чем-то другом?.. Чонгук крутился на стуле несколько часов, но ответы в его голове так и не появились. Да и Суа, по всей видимости, ещё спала, потому что обещала зайти к нему сразу как проснётся, однако ее до сих пор не было. По правде говоря Чонгук боялся заходить в её комнату и дело было далеко не в ситуации с размазанной по стенам краской. Он боялся совсем другого… Страх, что если он потеряет контроль, то доверие, которое он пытается выстроить — тут же рухнет, разобьётся как цветочный горшок и вряд ли можно будет что-то с этим сделать. Наверняка ведь не поверит ни в то, что он изменился ни в то, что он на её стороне, даже если придется бороться с семьёй. Если Чонгук продолжит совершать одну и ту же ошибку снова и снова, Суа не то что не поверит ему, не поймёт, возможно даже сочтёт безумным или ещё хуже будет думать, что это всё это только игра. Чёртова игра в подчинение. Кнут и пряник, насилие и доверие. Замкнутый порочный круг… Чонгука успокаивало лишь то, что скоро Суа заберёт старший брат. Однако это вызывало в нём несколько смешанные чувства. Сложно было признаться даже самому себе в том, что не хотелось её отпускать. На подсознательном уровне Чонгук ощущал необходимость быть рядом, знать что она где-то неподалёку. Мысль о том что он потеряет её пугала с каждым днём всё больше, но другого выхода нет. Она не вещь, ей нельзя быть здесь тем, кем она является сейчас. Если позволить ей быть счастливой — значит отпустить, то он был готов пойти на это, пусть и нехотя. Чонгук перестал крутиться и встав со стула направился на кухню, где в воздухе уже витал аромат свежей выпечки. В чем Ари была действительно хороша, так это в выпекании сладких булочек, которые несомненно всегда вызывали улыбку на лице Чонгука и в те дни, когда у него совсем не было настроения. В последнее время Чонгук стал замечать, что Ильхо начал довольно грубо разговаривать с окружающими, может быть причиной тому было то, что его «хозяин» болен, а может и в чём-то другом, но его состояние отражалось и на его жене, очевидно что именно потому Ари в последнее время была сама не своя. Она не с первого раза отвечала на вопросы, то и дело задумывалась, смотрела куда-то в неизвестном направлении когда с ней разговаривали. Ари даже не заметила, как Чонгук подошёл и спёр три горячие булки с только что вытащенного из духового шкафа противня. Счастливый Чонгук, все ещё терзаниями мыслями, но очень довольный своим поступком сбежал наверх, как маленький ребёнок, который только что нашкодничал и вот-вот получит нагоняй…

***

День тянулся, медленно и тяжело. Ильхо стоял у собачьей будки, крутя в руках маленькое фото женщины, которую он, казалось, даже не знал. Такой красивой и счастливой женщины, обнимающей маленького Чон Чонхо. Если бы однажды этот психопат не явился в этот дом и не отдал это фото, то Ильхо никогда бы не узнал как на самом деле выглядела женщина, которую он называл матерью. Он не мог сказать, мама и даже мать, единственное как он мог к ней обратиться это госпожа Юн. Сейчас, когда он навещал её в психиатрической клинике, её лицо было изуродовано глубокими порезами, она резала себя всем, что только попадалось под руку. Всем, что могло оставить порезы тут же шло в ход. Это всё семья Чон... Они сделали её такой, его чёртов отец сделал её такой. Само рождение Ильхо сделало её такой. Он бы никогда не узнал правду, если бы старший сын этой проклятой семьи не рассказал ему, что случилось мамой. В то время это были только догадки Чонхо, но позже они подтвердились. Каким бы суровым Ильхо не казался, он держался изо всех сил, чтобы не пристрелить своего биологического отца. Он ненавидел и себя самого, за то что служил как верный пёс твари, насиловавшей всех кого не поподя. Дядя Ильсан всегда говорил, что врагов надо держать ближе чем друзей, поэтому скрипя зубами Ильхо терпел и ждал момента, когда наконец сможет отомстить этой семье, которую не желал бы встречать даже в аду. Правда вот, время мести наступило несколько быстрее, чем он предлагал. Младшая сестра должна была прибыть в Корею уже через 2 дня и с того момента счёт пойдет на часы, а затем минуты до того как капкан под названием "месть" захлопнется. Возможно именно по этой причине Ильхо был нервным в последние дни, особенно после того как Ари увидела документы, подтверждающие его родство с семьёй Чон и то, что он подходящий донор клеток печени для похотливого старикана. Однако в его планах не было спасения этого подонка от смерти, Ильхо искренне хотел, чтобы его умирающий папаша видел как медленно разрушается его компания, дом и семья. А вот госпожу Чон хотелось придушить собственными руками за все, что пережила его мама, но Чонхо запретил, буквально поклявшись, что раздерёт горло, заставляя ее захлёбываться собственной кровью. Послезавтра утром старший брат должен выступить на совете директоров и заявить, что их отец смертельно болен и теперь, именно старший наследник возьмёт на себя это бремя ответственности за компанию. Первый шаг почти сделан, единственный стоп-кран для полностью поехавшего старшего брата скоро прибудет в Корею. Ильхо понимал насколько для сестры это опасно, понимал что есть шанс, что Чонхо убьет всех собственными руками. Знал, что план может провалиться, знал и то, что возможно придётся убить того, кто открыл ему глаза на правду и сесть в тюрьму. Он был готов сделать это. Восемь лет они с братом строили план по разрушению корпорации и семьи Чон и в этом пусть уже и выверенном плане, с собранным воедино переменными могла внезапно возникнуть погрешность. Тогда всё выйдет из-под контроля, а если так... Ильхо возьмёт дело в свои руки... Ради матери, что потеряла себя; дяди, которому пришлось воспитывать чужого ребёнка; ради старшего брата, что уже совсем не справлялся со своими демонами; оставленного сиротой Чонгука; ради любимой жены, родителей которой убила семья Чон и Суа, ставшей жертвой глупых воин крупных компаний... Ради всех, кто потерял что-то из-за семьи Чон... Ильхо был готов стать чудовищем похуже собственного отца и брата... Всё это ради мести за всех тех кто что-то потерял...