Through the shadows.

Юэн долго не отрывал взгляда от друга, тщательно взвешивая каждое слово. В сознании навязчиво пульсировала одна и та же мысль: произнести вслух — значит придать реальности то, что он сам ещё не до конца осмыслил. Но хранить молчание — означало продолжать тонуть в терзающих сомнениях, разъедающих душу изнутри. Он разрывался между двумя полюсами. С одной стороны, Стив — давний друг, человек, к которому он всегда мог обратиться за поддержкой. С другой — как отреагирует Стив, узнав правду? Юэн и сам не мог окончательно определиться со своим отношением к их разнице в возрасте. Для кого‑то это выглядело бы совершенно естественным, для других — неприемлемым. Том, впрочем, воспринимал это совершенно спокойно. Но Том всегда существовал словно в параллельной реальности — его взгляды редко совпадали с общепринятыми нормами. Если он это одобрял, стоило ли задуматься? Страх осуждения сжимал сердце. Юэн боялся, что после этого разговора Стив посмотрит на него по‑другому. Что их отношения необратимо изменятся — и отнюдь не в лучшую сторону. А вдруг Стив передумает предлагать ему роль шафера? Найдёт кого‑то более «подходящего», не замешанного в сомнительных историях? Но в то же время ему отчаянно хотелось излить душу, найти опору в чьём‑то понимании. Совет, поддержка, трезвый взгляд со стороны — всё это было так необходимо… Но примет ли Стив то, что он собирается сказать? Стив, уловив метания друга, мягко нарушил молчание: — Юэн, мы ведь столько лет рядом. Что может быть такого, чего ты не можешь мне доверить? Юэн с трудом перевёл дыхание. Каждое слово будто пробивалось сквозь невидимую преграду, царапая горло. — Это… сложнее, чем кажется, — наконец прошептал он. Его сковывал двойной страх: боязнь увидеть неприятие в глазах друга и ужас перед собственными чувствами. А вдруг то, что он испытывает, действительно выходит за все границы? Вдруг он сам ещё не осознал всей глубины происходящего? Стив слегка нахмурился, но голос его звучал ровно, без намёка на осуждение: — Что бы это ни было — ты можешь мне сказать. Я твой друг. И я рядом. Эти слова сняли последний барьер. Юэн глубоко вдохнул, почувствовал, как пересохло в горле, и с трудом произнёс: — Девять лет. Стив уставился на него, губы дрогнули, будто он пересчитывал цифры в уме. — Ему… пятнадцать?! — вырвалось у него с нескрываемым потрясением. Юэн опустил глаза, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел. — На съёмках ему было пятнадцать. Сейчас уже шестнадцать. Лицо Стива застыло в выражении, где смешались недоумение и попытка осознать услышанное. Юэн замер в ожидании. Он готовился к резкому «Ты с ума сошёл?», к тому, что Стив отстранится, сменит тему, даст понять: это за гранью. Но вместо этого друг медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую пелену, и тихо спросил: — Как… как это вообще началось? Кого он играет? — Люцериса, — тихо ответил Юэн. — Моего племянника. Стив скрестил руки на груди, взгляд его стал сосредоточенным — было видно, как в голове выстраиваются цепочки рассуждений. Он не торопился с выводами, не сыпал дежурными фразами, и именно это пугало больше всего. Молчание Стива означало: он воспринимает ситуацию всерьёз, не пытается упростить или сгладить острые углы. — Ты осознаёшь, насколько это… сложно? — наконец произнёс он, тщательно подбирая слова. — Я не о том, «можно» или «нельзя» — я не берусь судить. Но как это будет выглядеть со стороны? Как это повлияет на вас обоих? Юэн молча кивнул. Он понимал. Лучше, чем кто‑либо. Но осознание не приносило облегчения — напротив, делало груз почти неподъемным. — Я не планировал этого, — прошептал он, словно признаваясь не столько другу, сколько самому себе. — Просто… так вышло. И теперь я не знаю, что делать. Стив выдержал паузу, давая Юэну выговориться, затем тихо, но твёрдо спросил: — Чего ты хочешь на самом деле? Реальных отношений или просто «помутить» что‑то на пару месяцев и разбежаться? Юэн даже не задумался. Слова полились сами, будто он давно репетировал их в мыслях: — Это не «помутить», Стив. Я не могу так с ним. Хочу нормальных отношений — других вариантов для меня нет. В глазах Стива не было насмешки — только настороженность человека, видящего друга на краю пропасти. — Понимаешь, — начал он медленно, подбирая слова, — подростки сейчас… они другие. Не такие, как мы в их возрасте. Может, он вообще иначе видит вашу ситуацию. Я его не знаю, конечно, но… уверен ли ты, что он хочет того же? Юэн сжал кулаки. Он понимал: Стив не стремится его уколоть — он озвучивает те самые мысли, которых он боялся. Но от этого осознание не становилось легче. — И что ты предлагаешь? — спросил он глухо. — Я не могу просто взять и отпустить его. Не могу забыть. — Так, — Стив слегка наклонился вперёд, — когда вы виделись в последний раз? — Вчера, на вечеринке у Гарри. Я подвёз его домой после. Познакомился с его братом — тот оказался довольно приятным парнем. Мы немного поговорили, посидели вместе, но ничего такого не было. Просто… время вдвоём. Он сделал паузу, вспоминая тот вечер. — Когда мы зашли к нему, я заметил на стене наши совместные фотографии со съёмок. И ещё… моё фото отдельно. Не официальное, а просто кадр, который он сделал в перерыве. Он его распечатал и повесил. Стив слушал, не перебивая, но в его глазах читалось: «Это серьёзно». Он помолчал, взвешивая услышанное, потом спросил: — Как его зовут хоть? — Эллиот, — ответил Юэн, и в этом имени прозвучало что‑то почти священное. Он произнёс его с трепетной нежностью, той самой, которую обычно прячут за маской бравады и легкомыслия. Стив посмотрел на него долгим, пристальным взглядом. Потом тихо, с оттенком сочувствия, произнёс: — Ну ты и влип. Юэн выдавил усмешку и провёл рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть гнетущее чувство. — Это‑то я понял, — тихо произнёс он. — Но что делать дальше? Стив выпрямился, взгляд его стал серьёзным, почти жёстким. Он не отводил глаз, словно хотел проникнуть в самую суть того, что творилось в душе друга. — Юэн, ты готов поставить на кон карьеру ради него? — спросил он без обиняков. — Если правда выйдет наружу… Предсказать реакцию невозможно. Ты окажешься в эпицентре внимания — как старший, как тот, на ком лежит ответственность. Юэн замер. Слова Стива вонзились точно в ту точку, куда он сам боялся смотреть. Он судорожно искал зацепку, соломинку, за которую можно ухватиться. — А если никто не узнает? — прошептал он, вглядываясь в лицо друга с отчаянной надеждой. — Я просто работаю, играю свою роль. Я не рвусь в звёзды. Может, всё обойдётся? Стив медленно покачал головой. В его взгляде смешались сочувствие и трезвая ясность человека, видящего дальше сиюминутных чувств. — Но ведь «Дом Дракона» выходит совсем скоро, — сказал он твёрдо. — И будет иметь ошеломительный успех, я уверен в этом. Ты станешь звездой, Юэн. Поверь мне. И Эллиот, возможно, тоже. Внимание будет к вам обоим. Всё будет по‑другому. Твоя жизнь изменится, и ты должен быть готов к этому. Юэн опустил взгляд на кружку. Пиво давно остыло, поверхность затянуло бледной плёнкой, отражавшей тусклый свет лампы. В голове роились мысли — одна мрачнее другой. Он представлял газетные заголовки, ослепительные вспышки камер, назойливые вопросы журналистов, осуждающие взгляды коллег. Представлял, как Эллиот оказывается в эпицентре этого хаоса — юный, неопытный, не готовый к такому натиску. — Я не хочу, чтобы он страдал, — прошептал он. — Тогда тебе предстоит выбор, — мягко, но твёрдо произнёс Стив. — Что для тебя ценнее: рискнуть всем ради возможности быть с ним — или сохранить привычную жизнь, но отпустить его? Это непростое решение, Юэн. И принять его придётся тебе самому. В пабе привычно шумело: звенела посуда, доносились обрывки разговоров, время от времени раздавался приглушённый смех. Но для Юэна весь мир сузился до этого стола, до лица друга и до тяжёлых, неотвратимых слов, повисавших между ними. «А если это — единственное настоящее, что у меня когда‑либо будет?» — пронзила его мысль с такой отчётливостью, что на миг перехватило дыхание. Он мысленно перебрал прошлые увлечения, мимолетные романы, лёгкие связи — всё теперь казалось блёклым, ненастоящим. А Эллиот… он сиял иным светом. Совершенно иным. — Не смогу его отпустить, — произнёс он наконец, и в голосе не было ни тени сомнения. Слова легли тяжело, окончательно. Стив долго смотрел на него — без осуждения, без жалостливого сочувствия, а с тем глубоким пониманием, что рождается между людьми, прошедшими через испытания вместе. Затем, тщательно взвешивая каждое слово, заговорил: — Смотри, вот так, я считаю, ты должен поступить. Сначала выйди на контакт. Не как тайный воздыхатель, а как человек — просто по‑человечески. Напиши, спроси, как он. Предложи встретиться, но без пафоса, без намёков на что‑то большее. Просто… нормально пообщайся. Посмотри, как Эллиот отреагирует. Если будет холодно — значит, ты получил ответ. Если откликнется — значит, есть почва для разговора. Он сделал паузу, словно давая другу время прочувствовать каждое слово, а затем твёрдо добавил: — И помни: я поддержу тебя в любом случае. На этот счёт можешь быть спокоен. Юэн медленно кивнул. Внутри что‑то сдвинулось — не страх, а робкое, ещё неоформленное желание действовать, пробивающееся сквозь сомнения. — Спасибо, Стив, — тихо произнёс он, и в голосе звучала искренняя благодарность. — Серьёзно, спасибо. — Так что, — Стив слегка улыбнулся, — давай, напиши ему. Юэн удивлённо приподнял бровь: — Сейчас? — А зачем ждать? — Стив развёл руками с лёгкой усмешкой. — Чем дольше тянешь, тем сложнее решиться. Давай, пиши. Юэн медленно достал телефон. Экран вспыхнул в полумраке кафе, выхватив из тени напряжённый контур его лица. Он открыл переписку с Эллиотом — и замер. Последнее сообщение было от него. Казалось, оно затерялось во времени — как далёкое воспоминание: «Как ты? Надеюсь, всё в порядке. Дай знать, если нужна помощь». Юэн написал это ещё во время съёмок, когда Эллиот слёг с температурой. Больше полугода назад. Его ответ тогда был кратким: «Спасибо, уже лучше. Отдыхаю». И — тишина. С тех пор ни единого слова. Хотя виделись они буквально сегодня. Юэн провёл пальцем по экрану, словно пытаясь стереть эту шестимесячную паузу. В голове крутились вопросы: «Что написать? Как не показаться навязчивым? Как скрыть волнение?» Наконец, он набрал просто: «Ты как?» Нажал «отправить» и впился взглядом в экран. Секунды растягивались в вечность. На экране вспыхнули две синие галочки — сообщение прочитано. Юэн задержал дыхание, ожидая ответа.