Through the shadows.

Стрелка часов на приборной панели перевалила за 16:10 — на десять минут позже назначенного. Юэн тихо чертыхнулся, вжимая педаль тормоза: впереди, насколько хватало взгляда, тянулась бесконечная вереница машин. Пробки в центре оказались коварной ловушкой — он ещё не успел изучить местные маршруты, а навигатор упрямо вёл через узкие улочки, где движение замирало каждые три минуты. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Тёмно‑синий свитер, аккуратно уложенные волосы — после душа и переодевания у Тома он выглядел так, как и планировал: сдержанно, но не без стиля. Мысленно он снова прокрутил разговор с другом: Том, развалившись на диване с кружкой чая, уверенно отмахнулся от всех тревог насчёт Винса. — Да брось, — хмыкнул он, — Винс языком трепать горазд. Пока он только воздух сотрясает — значит, бояться нечего. А если что — мы ему быстро объясним, где его место. Потом, конечно, последовали фирменные «советы гуру»: что сказать, как посмотреть, куда положить руку… Юэн лишь закатил глаза. Подобные стратегии напоминали ему дешёвые романтические комедии — в жизни всё должно быть проще и естественней. Он не собирался превращать встречу с Эллиотом в какую‑то шахматную партию с заранее просчитанными ходами. Лондон вокруг жил своей обычной послеполуденной жизнью. В воздухе витал запах мокрого асфальта — недавно прошёл короткий весенний дождь, оставив лужи, в которых отражались красные двухэтажные автобусы и старинные кирпичные фасады. Где‑то вдалеке пробивался звон колокола с ближайшей церкви, смешиваясь с гулом трафика и отдалёнными голосами прохожих. Но когда машина медленно подкатила к школе, Юэна охватило странное беспокойство — смутное, почти неуловимое. Он не сразу понял, в чём дело: всё выглядело привычно, буднично. Школьники выходили из ворот, солнце пробивалось сквозь облака… Но внутри нарастало напряжение. У ворот толпились родители — мужчины и женщины за сорок в деловых костюмах, с портфелями и озабоченными лицами. Кто‑то копался в телефоне, кто‑то переговаривался с соседом, кто‑то нервно поглядывал на часы. Они терпеливо ждали своих детей, подростков. Юэн вдруг почувствовал себя преступником. Казалось, он не просто ждёт парня — а выслеживает добычу. Будто все эти взрослые сейчас обернутся, посмотрят на него и поймут: что‑то не так. Что он здесь лишний. Что ему не место среди них. Школьники высыпали из ворот шумной стайкой — звонкие голоса, смех, рюкзаки, болтающиеся на плечах, капюшоны, наушники, яркие куртки. Они обнимались, толкались, что‑то кричали друг другу через дорогу. Родители махали им руками, звали, сигналили. Один мальчик лет тринадцати подбежал к отцу, что‑то возбуждённо рассказывая. Отец улыбнулся, потрепал его по волосам, забрал рюкзак. Другая девочка лет пятнадцати обняла маму, поцеловала в щёку, потом села в машину, продолжая болтать без умолку. Юэн смотрел на это — и ему становилось всё более неуютно. Он словно оказался за стеклом: видит всё, но не может войти внутрь, стать частью этой нормальной, правильной жизни. Он не отец, не родственник, не учитель. Он — посторонний. И не просто посторонний, а человек, который пришёл забрать парня, которому всего шестнадцать. Разница вдруг перестала быть абстрактной — она стала осязаемой, тяжёлой, давящей. Он вспомнил себя в шестнадцать: первый спектакль в любительском театре, первые неуверенные шаги в профессии, мечты, амбиции, наивность. А Эллиот… он сейчас там же. В самом начале. А он уже прошёл этот путь. В памяти всплыл эпизод из клуба: он подошёл к столику, за которым сидел Эллиот с приятелями, а кто‑то из них, не поднимая глаз, бросил: — Мужик, тебе что‑то нужно? «Мужик». Слово прозвучало с режущей ясностью. Они смотрели недоуменно, чуть ли не с подозрением. Как они отнесутся, если узнают, что Эллиот встречается с парнем на девять лет старше? Будут ли воспринимать его всерьёз? Или решат, что он какой‑то странный тип, охотящийся за школьниками? Машина медленно продвигалась вдоль обочины, объезжая лужи и скопления людей. Из‑за плотного потока школьников и родительских машин Юэн не сразу смог разглядеть, где Эллиот. Он осторожно притормозил, вглядываясь в толпу у ворот. И вот, наконец, он заметил его — Эллиот уже стоял на улице вместе с двумя парнями примерно его возраста, чуть в стороне от основного потока. Все трое курили, выпускали дым в холодный воздух и смеялись. Как только Юэн его увидел, сердце ёкнуло — он вдруг осознал, как сильно соскучился. И удивился этому: они ведь виделись сегодня утром. Но сейчас, глядя на него издалека, он почувствовал это особенно остро: потребность быть рядом, слышать его голос, видеть улыбку. Пока машина медленно продвигалась вперёд, он внимательно разглядел спутников Эллиота. Обычные ребята, ничем не примечательные: один — высокий и худощавый, с копной рыжих волос, второй — коренастый, в толстовке с капюшоном. Внезапно они затеяли какую‑то детскую возню: начали шутливо толкаться, один попытался отобрать у другого сигарету, тот увернулся и в ответ легонько пнул его по ноге. Эллиот наблюдал за этой сценой и смеялся, а потом, не выпуская сигарету из пальцев, шутливо стукнул одного из парней по плечу. Его смех выглядел так легко и беззаботно, что Юэн невольно улыбнулся. Но улыбка тут же погасла. Он представил, как эти же парни — рыжий с его дурашливыми выходками и коренастый с веснушками — узнают правду. Что они скажут Эллиоту? Что посоветуют? Вдруг начнут предостерегать его, убеждать, что с ним будет скучно, что он слишком взрослый для него, что у них нет ничего общего? А если они правы? Если он действительно не вписывается в его мир? Мысли понеслись дальше, рисуя картины будущего. Как они будут в компаниях? Они же не могут вечно прятаться. С ним Юэн мог поговорить на любую тему — Эллиот был умным не по годам, всесторонне развитым, все об этом твердили, и Юэн сам это видел, слышал, ощущал в каждом его слове. Но одно дело — их разговоры тет‑а‑тет, и другое — когда они окажутся среди людей. Он представил себя в компании его друзей. Вот он стоит у стены, а они смеются, перебрасываются фразами, которые он не до конца понимает. И тут он вдруг вспомнил: по сути, он уже был в компании Эллиота. Тот самый вечер, когда Гарри заявился к Эллиоту посреди ночи — тогда Юэн был рядом, втянутый в их разговор. Гарри было уже девятнадцать, но он казался частью этой тусовки: легко подхватывал шутки, знал все внутренние отсылки, говорил на языке подростков — быстром, сбивчивом, полном сокращений и намёков. Юэн тогда пытался вникнуть, вставить реплику — но каждый раз промахивался. Разговор крутился вокруг каких‑то приложений, которые только вышли, мемов, уже успевших устареть, споров о том, какой стриминговый сервис круче и почему «тот старый сериал» на самом деле переоценён. Они обсуждали вечеринку, на которую он не ходил, и людей, которых он не знал, — но оба кивали, будто это было очевидно. Юэн чувствовал, как мозг заполняется тревожными мыслями о том, какова будет реакция его друзей на Эллиота. Том и Стив отреагировали нормально. Правда, у Стива голова была занята подготовкой к свадьбе — может, именно поэтому он не стал заострять внимание на отношениях Юэна с школьником? Впрочем, факт оставался фактом: приглашение быть шафером он так и не отозвал, а значит, поводов для тревоги, похоже, не видел. Сегодня Юэн поинтересовался возрастом новой девушки Тома. Тот лишь небрежно ответил: «Ей двадцать пять». Постепенно становилось ясно: все они, так или иначе, выбирали партнёров своего возраста. И в этом не было ничего случайного — просто такова жизнь. Люди инстинктивно ищут тех, с кем пройден схожий путь, кто говорит на одном с ними языке и понимает без лишних слов. Но как отреагируют остальные? Дейв и Грег… Юэн поморщился при одной мысли о них. Грег — его бывший, и хотя между ними всё кончено, его присутствие будет создавать неловкость. Вряд ли он приведёт Эллиота в эту компанию. Но праздники, дни рождения — как это всё будет? Он представил, как знакомит Эллиота с друзьями. Вот они сидят в любимом пабе: на столе пиво, тарелки с орешками и чипсами, в воздухе витает запах жареного мяса из кухни. Разговор идёт своим чередом: кто‑то увлечённо рассказывает про счёт за электричество, другой подхватывает тему ипотеки, третий жалуется на парковку возле дома — обычные взрослые заботы, далёкие от мира шестнадцатилетнего парня. А Эллиот… Что он будет чувствовать среди этих разговоров о счетах, ремонтах, кредитах и налогах? О чём ему говорить с людьми, чьи главные тревоги сейчас — не мечты о будущем, а то, как сэкономить на отоплении зимой или где найти надёжного электрика? Вдруг он замкнётся, начнёт ощущать себя лишним? Или, что ещё хуже, решит, что обязан притворяться взрослым, подстраиваться под их реалии, делать вид, что его тоже волнуют эти повседневные заботы? Юэн представил, как его родители отреагируют на их отношения. Ему даже думать об этом было страшно, когда он представил реакцию отца. «Ты должен сосредоточиться на карьере» — слова, которые отец говорит ему чуть ли не каждый день, приправленные вопросами о новых ролях и перспективах. Что он скажет, когда узнает? Юэн почти слышал этот разговор: сдержанный тон, приподнятая бровь, едва заметное презрение в голосе: «Шестнадцать? Ты серьёзно? Ты что, не мог найти кого‑то своего возраста?» Мать, конечно, попытается смягчить удар, но и она не одобрит. Для них отношения — это ступень в карьере, расчёт, стратегия. А не внезапная, сбивающая с ног влюблённость. Что касается коллег? Винс? Он сказал позвонить, если ситуация выйдет из‑под контроля. Но что это вообще значит? Позвонить для чего? В случае чего? Выход из‑под контроля — это как? Когда кто‑то из знакомых увидит их вместе? Когда об этом заговорят в прессе? Когда отец Эллиота подаст заявление в полицию? Юэн сжал кулаки. Он не хотел даже допускать таких мыслей, но они лезли в голову, навязчивые и пугающие. И что Винс собирается предпринять? Предупредить? Порекомендовать «одуматься»? Или сразу доложить руководству? Юэн сглотнул. Он не понимал, как долго они смогут протянуть под таким давлением. А вдруг Эллиот решит, что это слишком сложно? Что с ровесником ему будет проще? Этот страх возник внезапно, острый и холодный, и впился в сознание, как заноза. Он представил, как Эллиот однажды скажет: «Знаешь, я думаю, нам стоит остановиться. Это всё слишком…» — и его голос дрогнет, а в глазах будет не гнев, а усталость. Усталость от необходимости быть взрослым, от борьбы с чужими ожиданиями, от попыток соединить два мира, которые так упорно не хотят соприкасаться. И ещё один вопрос, самый мучительный: а он сам готов взять на себя такую ответственность? Не просто быть рядом, а быть опорой, наставником, человеком, который будет отвечать не только за себя, но и за него — за его будущее, за его выбор, за то, как он будет воспринимать мир рядом с ним. Сможет ли он защитить его от осуждения? От сплетен? От разочарований? Сможет ли дать ему то, что нужно в шестнадцать лет — лёгкость, свободу, возможность ошибаться и учиться на своих ошибках, не боясь его осуждения? А если он не справится? Если его страхи, сомнения, давление со стороны возьмут верх? Если однажды он сорвётся, скажет что‑то резкое, обидит его — не со зла, а от усталости, от напряжения, от того, что сам не знает, как быть? Юэн закрыл глаза на мгновение, пытаясь отогнать эти мысли. Но они возвращались, одна за другой, выстраиваясь в цепочку неизбежных «а что, если…». Взгляд невольно скользнул на заднее сиденье, где лежал пакет с iPhone. Как Эллиот отреагирует? Не подумает ли, что после такого подарка будет ему что‑то должен? Что он чего‑то добивается? «Ну я идиот, — мысленно ругнулся он. — Зачем вообще решил подарить?» Но отступать было поздно, да и не хотелось. Он хотел сделать ему приятно — искренне, без скрытых мотивов. И всё же тень сомнения не отпускала: не станет ли этот жест ещё одним звеном в цепи обязательств, которые и без того давили на их отношения? В этот момент Эллиот поднял глаза и заметил его машину. Его лицо мгновенно изменилось: улыбка стала шире, в глазах вспыхнул знакомый огонёк. Он быстро затушил сигарету о бордюр, махнул парням рукой на прощание и направился к машине. Подойдя, он наклонился к окну, игриво улыбнулся и постучал по стеклу. — Молодой человек, — протянул Эллиот с нарочитой серьёзностью, — не подвезёте очаровательного парня до Сент‑Олбанс? Юэн попытался улыбнуться в ответ, но вышло неестественно — улыбка получилась вымученной, натянутой. Он всё ещё не мог отойти от тяжёлых мыслей. — Да, конечно, — выдавил он, опуская стекло. — Садись. Эллиот распахнул дверь и легко скользнул на пассажирское сиденье, его лицо озаряла широкая, радостная улыбка — та самая, от которой у Юэна обычно теплело на душе. Он чуть подался вперёд, взгляд искрился ожиданием, губы чуть приоткрылись в предвкушении тёплого приветствия — возможно, лёгкого поцелуя в щёку или хотя бы тёплого объятия. Но Юэн сидел неподвижно, взгляд его блуждал где‑то далеко, а лицо оставалось отстранённым. Игривый блеск в глазах Эллиота дрогнул, улыбка медленно поблекла — словно кто‑то незаметно убавил яркость. Он помедлил, потом откинулся на спинку кресла, аккуратно поправив рюкзак на коленях. В его движениях появилась сдержанность, а в глазах — тень недоумения. Он окинул Юэна внимательным взглядом — задержался на новом свитере, оценил посадку брюк, отметил стильные ботинки. — Вау, — его голос потеплел, но в нём уже не было прежней лёгкости. — Ты выглядишь потрясающе! Новый образ? — А, да, — Юэн слегка расслабился, ухватившись за безопасную тему. — С Томом утром прошлись по магазинам. Решили обновить гардероб — надоело ходить в одном и том же. — И это того стоило, — Эллиот одобрительно кивнул, но улыбка всё ещё не вернулась в полную силу. — Выглядит стильно, но без пафоса. Прямо в твоём духе. Тебе очень идёт. — Спасибо, — он наконец позволил себе лёгкую улыбку, стараясь сгладить неловкость. — Кстати, Том тебе привет передал, — добавил Юэн. — О, он знает, что ты сегодня со мной встречаешься? — удивился Эллиот. — Ну, в общем… он знает о нас, — признался Юэн, слегка смутившись. Эллиот на секунду замер. Брови чуть сошлись у переносицы, взгляд на миг стал отстранённым. Уголок рта дрогнул, но он быстро взял себя в руки и кивнул, словно соглашаясь с какими‑то своими мыслями. — Понятно, — произнёс он ровным тоном, чуть склонив голову. — А кто‑то ещё знает из твоих друзей? — Ну да, ещё Стив знает, — ответил Юэн. — У него скоро свадьба, кстати, я буду шафером. — Здорово, — Эллиот натянуто улыбнулся, но Юэн не придал этому значения. — Поздравляю. Он окинул салон беглым взглядом — и вдруг его внимание привлёк пакет на заднем сиденье. Взгляд задержался на нём чуть дольше, чем на остальных деталях интерьера. Эллиот слегка повернулся, пытаясь разглядеть содержимое. — Что там? — спросил он, кивнув в сторону пакета. — Что‑то интересное? Юэн проследил за его взглядом и улыбнулся чуть шире — впервые за разговор. — А, это… — он кивнул в сторону пакета. — Не поможешь открыть? Там что‑то запуталось с лентой. Эллиот повернулся назад, подхватил пакет и потянул к себе. Рюкзак он скинул на заднее сиденье — тот глухо стукнулся о спинку кресла — и устроился поудобнее. Положив пакет на колени, он ловко распутал ленту, разорвал упаковку и заглянул внутрь. — Ого, ты купил себе новый айфон? — оживился он, доставая телефон и поворачивая его так, чтобы лучше рассмотреть. — Зелёный чехол — очень крутой выбор! Выглядит дорого и стильно. Юэн кивнул, наблюдая за его реакцией. Он заметил, как его глаза на мгновение вспыхнули — не жадностью, а чистым, детским восторгом, — а потом в них появилась лёгкая задумчивость. — Да, мне тоже понравился, — ответил он. — Сразу бросился в глаза. Эллиот провёл пальцем по краю коробки, чуть улыбнулся, а потом снова поднял взгляд на Юэна — в нём читалось что‑то новое: смесь любопытства и осторожной надежды. — Я, кстати, пожалел, что взял не Pro‑версию, — вздохнул он, слегка покачав головой. — Тогда это отлично, — Юэн набрал воздуха в грудь. — Потому что он — тебе. Эллиот застыл. Коробка чуть не выскользнула из рук — он инстинктивно сжал её крепче. Взгляд метнулся к лицу Юэна, потом снова к коробке, словно он пытался найти подвох в этой простой фразе. — Что? — переспросил он тихо, почти шёпотом. — Ты… что имеешь в виду? — Это подарок, — повторил Юэн, стараясь говорить уверенно. — Специально для тебя выбирал. Эллиот молчал, пальцы дрогнули на коробке. В глазах читалась смесь радости и тревоги — казалось, он боялся поверить в происходящее. — Почему? — наконец спросил он. В вопросе не было расчёта — только чистое, искреннее недоумение. Юэн растерялся. Он ожидал улыбки, может, смущённого «зачем ты так потратился», но не этой растерянности, почти испуга. — Просто… мне захотелось сделать тебе приятно, — произнёс он чуть тише, чем собирался. — Без всяких причин. Эллиот глубоко вздохнул, плечи чуть опустились. Он отвернулся к окну — взгляд заметался по улицам, по прохожим, по витринам магазинов. — Тебе… не нравится? — встревожился Юэн. — Мы можем поменять его на другой, только скажи. — Нет‑нет, — Эллиот покачал головой, голос дрогнул. — Дело не в этом. Просто… — он запнулся, сглотнул, потом продолжил чуть твёрже: — Это так неожиданно. Ты даришь мне такой дорогой подарок, и я сразу подумал, что ты хочешь… порвать со мной. — он слегка покраснел, отвёл взгляд в сторону. — В смысле… не захочешь больше видеться. Юэн резко выпрямился. В груди всё сжалось — он даже не предполагал, что Эллиот может так истолковать его жест. — Эллиот, — он осторожно положил ладонь на его руку, и он не отстранился. — Послушай меня очень внимательно. Я бы никогда не стал «откупаться» подарком. Никогда. Это совсем не прощальный жест. Наоборот. Я хотел показать, как ты мне дорог. Что я ценю каждое мгновение рядом с тобой — вот что на самом деле значит этот подарок. Эллиот медленно повернул голову. Взгляд его дрогнул, в глазах заблестели слёзы — не от горя, а от облегчения. Радость робко пробивалась сквозь недавнюю тревогу, уголки губ чуть дрогнули вверх. — Правда? — тихо спросил он, почти несмело. — Конечно, — Юэн улыбнулся — искренне, тепло, без тени фальши. Он слегка сжал его руку, стараясь передать через это прикосновение всю искренность своих слов. — Зачем мне что‑то усложнять? Мне просто хотелось увидеть твою улыбку, когда ты откроешь коробку. Эллиот наконец улыбнулся в ответ — сначала неуверенно, потом шире. Он опустил взгляд на айфон, провёл пальцем по гладкой поверхности чехла, чуть повертел в руках. — И чехол мне очень нравится, — сказал он чуть громче, с новой искрой в глазах. — Такой насыщенный оттенок… Очень стильный. — Он в цвет твоих глаз, — тихо добавил Юэн, чуть склонив голову. — Когда солнце падает на них в ясный день — они точно такие же, зелёные и яркие. Эллиот замер на мгновение, потом его лицо озарилось настоящей, глубокой радостью. Он поднял глаза, и в них читалось что‑то новое — полное, безоговорочное доверие. — Юэн… — его голос дрогнул, но теперь это была дрожь благодарности. — Спасибо. Большое, огромное спасибо. Я… даже не знаю, что сказать. Это самый неожиданный и самый трогательный подарок в моей жизни. Я правда его очень ценю — не за цену, а за то, что ты подумал обо мне, потратил время, выбирал… Это так много значит для меня. Он осторожно положил айфон на колени, обеими руками обхватил коробку, оберегая её, потом снова посмотрел на Юэна — в его взгляде читалась искренняя, глубокая признательность. — Я даже не представлял, что кто‑то может быть настолько внимательным, — добавил он чуть тише. — Спасибо, что ты есть. Юэн почувствовал, как в груди разливается тепло. Он мягко кивнул, стараясь не выдать, насколько сильно его слова тронули. — Удобно в руке? — спросил он, стараясь вернуть разговору лёгкость. — Идеально, — Эллиот повертел телефон, проверяя вес и форму, потом поднял глаза. Взгляд его задержался на лице Юэна, а улыбка стала чуть более задумчивой. — Знаешь… я тоже должен тебе что‑то подарить. Так нечестно: ты потратил время, выбирал, переживал… а я даже ничего не приготовил. Юэн мягко покачал головой, не отводя взгляда: — Ты уже даришь, — тихо сказал он. — Своё присутствие. Эллиот смутился, опустив глаза, но улыбка всё равно пробивалась сквозь растерянность — то вспыхивала, то гасла. Пальцы непроизвольно теребили атласную ленту от упаковки, скручивали её, разглаживали, снова скручивали. — Нет, так не считается! — возразил он, чуть нахмурившись. — Это же не вещь, которую можно потрогать… Я хочу что‑то настоящее тебе подарить. Что‑то, что ты будешь хранить. — Я и так храню, — мягко перебил Юэн. — Каждую нашу встречу. И это для меня ценнее любых вещей. Эллиот застыл в изумлении. В его взгляде мелькнуло что‑то новое — будто он впервые по‑настоящему услышал его слова, проникнув сквозь привычную оболочку вежливых фраз к тому, что скрывалось за ними. На секунду Юэну показалось, что время остановилось: только они двое, тёплый полумрак салона и этот невысказанный, но ощутимый обмен — не словами, а чем‑то более глубоким. — Спасибо… — прошептал он наконец, и в этом простом «спасибо» прозвучало столько, что у Юэна перехватило дыхание. — Спасибо, что… что видишь меня так. Эллиот вдруг подался вперёд и быстро чмокнул его в губы — коротко, робко, почти неуловимо. Затем тут же отпрянул, заливаясь румянцем, и уставился на свои сцепленные пальцы. Юэн опешил, пытаясь осознать, что только что произошло. Краем глаза он скользнул по окну: улица пустынна, ни прохожих, ни машин поблизости — можно не опасаться случайных свидетелей. Он мягко, но решительно взял коробку с айфоном, сложил в неё телефон и отложил на заднее сиденье. Потом медленно повернулся к Эллиоту, обхватил его лицо ладонями, слегка сжал щёки и заглянул в глаза. Их взгляды встретились — и в этот момент всё вокруг перестало существовать. В глубине его глаз он увидел и смущение, и робкую надежду, и что‑то ещё, невысказанное, но такое настоящее. Его ресницы трепетали, дыхание участилось, а губы чуть приоткрылись в ожидании. Юэн наклонился ближе. Первый поцелуй вышел нежным, почти невесомым — лёгким касанием губ. Но уже в следующее мгновение он углубил его: движения стали увереннее, страстнее, дыхание смешалось. Эллиот тихо вздохнул и ответил — сначала несмело, потом всё смелее, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе. Руки Юэна скользили по его плечам, спускались вдоль спины, снова возвращались к лицу. Он провёл большим пальцем по его скуле, чуть оттянул нижнюю губу, прежде чем вновь прижаться к нему губами — теперь уже без всякой сдержанности. Эллиот тихонько всхлипнул, прижался к нему всем телом, и Юэн почувствовал, как внутри всё сжимается от острого, почти болезненного желания быть ещё ближе. Эллиот на секунду разорвал поцелуй, чтобы перевести дух, и выдохнул чуть слышно: — Юэн… — Тш‑ш, — он снова коснулся его губ, на этот раз медленнее, тягуче, давая им обоим возможность прочувствовать каждое мгновение. — Я не могу перестать тебя целовать, — прошептал Юэн, едва касаясь его кожи губами. — Интересно получается… — он прерывисто вздохнул, голос дрожал, — ты не можешь перестать меня целовать — это мы выяснили. Но как только дело доходит до чего‑то большего… — Эллиот резко выдохнул, пальцы непроизвольно сжали его рукав, — ты вдруг становишься образцом самоконтроля? Где логика, Юэн? — он чуть склонил голову, брови сошлись на переносице. — Почему с поцелуями у тебя проблемы с остановкой, а с остальным — никаких? Ты что, мастер выборочной выдержки? Он тихо рассмеялся, но в смехе звучало явное поддразнивание. — Или, — он понизил голос до соблазнительного шёпота, — ты просто ждёшь, пока я возьму инициативу в свои руки? Юэн шумно выдохнул, пальцы сжались на его плече. Он слегка качнул головой, пытаясь собраться с мыслями. — Ты просто не представляешь, каких усилий мне стоит сейчас не забыть, где мы находимся, — хрипловато ответил он. — И что за этими стёклами, которые, между прочим, совсем не тонированные, в любой момент может пройти какой‑нибудь любопытный прохожий. Эллиот повернул голову, окинул взглядом улицу. Будто только сейчас осознал, где они находятся. Потом резко развернулся к Юэну, взял его лицо в ладони и притянул так близко, что их носы соприкоснулись. Почти в губы прошептал: — Так, значит, всё дело в локации? Тогда заводи машину. Поехали ко мне. Потому что здесь ты меня уже полностью… завёл. И я не хочу больше ждать. Юэн ощутил, как внутри всё сжалось от его слов. Воздух стал гуще, а сердце забилось чаще. Он на секунду потерял способность дышать ровно, но тут же взял себя в руки. — Эллиот… — Юэн мягко, но настойчиво отстранился, удерживая его за запястья. — Дело не только в локации. И ты это знаешь. Эллиот резко отстранился — насколько позволяло пространство салона — и высвободил руки. Его плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки. Он отвернулся к окну, потом резко развернулся обратно. — Нет, я ничего не знаю, Юэн, — голос прозвучал холодно, почти отчуждённо. — Зачем ты вообще это говоришь? Для чего все эти намёки, что тебе тяжело сдерживаться? Чтобы потом снова остановиться в самый неподходящий момент? Юэн провёл ладонью по волосам. — Потому что я не железный, — признался он. — Но я стараюсь сделать всё правильно. Для нас обоих. — Пфф, «правильно»? — Эллиот вскинул брови, в голосе зазвучала едкая ирония. — Для твоей совести? Чтобы потом не чувствовать себя виноватым? Юэн ощутил, как внутри всё сжалось от его тона. — Послушай, — он подался вперёд, почти касаясь его коленом, — я просто не хочу, чтобы первый раз стал какой‑то спешкой. Чтобы ты пожалел. Или подумал, что я воспользовался моментом. — А если я не пожалею? — Эллиот ударил ладонью по приборной панели, звук гулко разнёсся по салону. — Если я хочу этого? Прямо сейчас? Ты об этом не думал? Или для тебя мои желания — просто фон к твоим благородным рассуждениям? — Конечно, я думаю о твоих желаниях, — он осторожно накрыл его руку, всё ещё лежавшую на панели. — Просто… — Просто что? — он резко выдернул руку. — Просто ты решаешь за нас обоих? Определяешь, что «правильно», а что нет? Может, я не хочу «правильно». Может, я хочу тебя — здесь и сейчас, без всех этих высоких материй! Юэн почувствовал, как внутри всё похолодело. Он не узнавал этого Эллиота — обычно мягкого, смешливого — сейчас он был как оголённый нерв. — Я не решаю за нас обоих, — он говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Я просто… осторожничаю. — Осторожничаешь? — Эллиот рассмеялся — коротко, жёстко. — Знаешь, между прочим, из моих друзей уже не осталось девственников. Все живут полной жизнью, а я… что я? Жду, пока ты решишь, что я «готов»? Юэн замер, поражённый его словами. Он глубоко вдохнул, подбирая ответ. — А много твоих друзей встречаются с людьми старше на девять лет? — спросил он спокойно, но в голосе прозвучала нотка напряжения. — И какую же роль играет возраст? — Эллиот вскинул подбородок, взгляд стал вызывающим. — Секс — это секс. — Огромную, — отрезал Юэн. — Дело не в физиологии. Дело в опыте, в ответственности, в том, как это повлияет на тебя. Я не хочу, чтобы ты потом оглядывался назад и думал: «А стоило ли?» — То есть ты считаешь, что я не справлюсь? — его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Что я слишком маленький, чтобы принимать такие решения? — Я считаю, что ты потрясающий, — Юэн осторожно коснулся его плеча. — И именно поэтому я не хочу торопить события. Потому что ты заслуживаешь не «здесь и сейчас», а чего‑то большего. Эллиот отстранился, чуть отодвинувшись к двери. Его пальцы машинально обвели контур логотипа на панели, взгляд стал отстранённым. — И сколько тебе нужно времени? — спросил он неожиданно ровным голосом. — Неделя? Месяц? Год? Назови хоть какой‑то срок. Юэн растерялся. Он провёл рукой по затылку, подбирая слова. — Я… не могу назвать какую‑то точную цифру, — признался он. — Дело не во времени как таковом. Просто хочу, чтобы всё сложилось естественно, без давления. — «Естественно», — Эллиот повторил слово с горькой усмешкой. — То есть пока не сложится само собой? Или пока ты не решишь, что я достаточно «созрел»? — Нет, ты всё не так понимаешь, — Юэн попытался поймать его взгляд, но он упорно смотрел в окно. — Я просто не хочу, чтобы потом ты пожалел. — А если я не пожалею? Если я уже всё решил для себя? — он резко повернулся к Юэну, глаза блестели от сдерживаемых эмоций. — Почему ты решаешь, что для меня лучше? — Потому что забочусь о тебе, — он говорил тихо, но твёрдо. — И хочу, чтобы первый раз стал особенным. Не случайностью, а осознанным шагом. Эллиот помолчал. Уголок его рта дрогнул, он хотел сказать что‑то ещё, но сдержался. Вместо этого он откинулся на сиденье, сложил руки на коленях и выдохнул — коротко, резко. — Осознанный шаг, да? — он кивнул, явно не до конца убеждённый. — Ну, допустим. Только скажи мне: что, по-твоему, должно произойти, чтоб я стал «готовым»? У тебя там список есть? Или тест на зрелость, типа «ответь на 20 вопросов и получи печать одобрения»? Юэн почувствовал, как разговор уходит куда‑то не туда. Он не узнавал эту язвительную интонацию, этот колючий взгляд. — Никаких критериев, — он покачал головой. — Просто… чувство, что время пришло. Для нас обоих. — Для нас обоих, — эхом повторил Эллиот. В его голосе прозвучало что‑то новое — не злость, а холодная отстранённость. Он поправил прядь волос, взгляд скользнул по его лицу и снова устремился в окно. Юэн бросил на него обеспокоенный взгляд. Ему показалось, что Эллиот расстроился — из‑за неопределённости, из‑за его неспособности дать чёткие ответы. Он хотел что‑то добавить, объяснить, но не нашёл слов. — Послушай, — начал он, — я правда не пытаюсь тебя обидеть или задеть. Просто хочу сделать всё правильно. — Да, я понял, — перебил Эллиот слишком быстро. — «Правильно». Это теперь наше магическое слово. Давай просто поедем в Сент‑Олбанс. Как и планировали. Юэн кивнул, завёл двигатель. Машина плавно тронулась с места. По дороге он несколько раз бросал взгляды на Эллиота. Тот смотрел в окно, лицо казалось спокойным, почти безмятежным. Но в этой безмятежности было что‑то неестественное: слишком ровная осанка, слишком сосредоточенный взгляд, пальцы чуть заметно подрагивали, лежа на коленях. «Он расстроен, — решил Юэн. — И это нормально. Мы просто ещё не до конца друг друга поняли». Он мысленно пообещал себе позже вернуться к этому разговору — когда Эллиот немного остынет. Машина медленно продвигалась вперёд в плотной пробке — несколько полос, со всех сторон теснили другие автомобили, светофоры мигали красным, а впереди маячила колонна автобусов. Юэн нервно постукивал пальцами по рулю, поглядывая то на дорогу, то на навигатор, который упорно обещал «через 15 минут» — хотя они стояли уже двадцать. Телефон Юэна, закреплённый в держателе на панели, вдруг завибрировал. На экране высветилось: «Грег». «Какого чёрта ему нужно? — пронеслось в голове у Юэна. — Почему именно сейчас?» Он покосился на телефон, стиснул зубы и провёл пальцем по экрану, сбрасывая вызов. Краем глаза он заметил, как Эллиот задержал взгляд на экране, но тут же снова уставился в окно. Его пальцы слегка сжали край куртки, он не произнёс ни слова. Движение возобновилось — они проехали метров пятьдесят и снова замерли. Юэн выдохнул, пытаясь сосредоточиться на дороге. Через пару минут телефон завибрировал снова. Тот же контакт. «Опять? Серьёзно?» — раздражение внутри усилилось. Юэн резко сбросил вызов, на этот раз чуть громче выдохнув. Эллиот не повернулся к нему, но его поза стала ещё более напряжённой — плечи чуть приподнялись, спина выпрямилась, словно он отстранялся от чего‑то. Он по‑прежнему смотрел в окно, но теперь его взгляд был слишком сосредоточенным, казалось, он пытался разглядеть в мелькающих витринах магазинов и фасадах домов ответ на какой‑то вопрос. Юэн сжал руль чуть крепче. Внутри закипало раздражение — на Грега, на эту ситуацию в целом. «Почему он не может оставить меня в покое? Сейчас, из всех возможных моментов…» Он хотел сосредоточиться на Эллиоте, на их разговоре, а не на напоминании о прошлом. В третий раз телефон зазвонил, когда они едва сдвинулись с места — машина дёрнулась вперёд, снова замерла, потом проехала ещё пару метров. На этот раз Эллиот не просто бросил взгляд на экран — он прямо уставился на него, следя за именем на дисплее. Его брови слегка сдвинулись, губы сжались в тонкую линию. Юэн почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Он молча отклонил вызов, даже не глядя на него. Эллиот всё-таки повернулся к нему. В его глазах читалась ирония, смешанная с подозрением. Он не спешил говорить, несколько секунд просто смотрел на Юэна. — Почему не отвечаешь? — наконец спросил он, слегка приподняв бровь. — Я же за рулём, — Юэн пожал плечами, стараясь говорить спокойно. — Существует громкая связь, — Эллиот усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Но ладно. Как скажешь. Его голос прозвучал неожиданно холодно. Юэн бросил на него быстрый взгляд, но не нашёл, что ответить. Он почувствовал, как между ними выросла невидимая преграда — не просто молчание, а осознанное, колючее расстояние. В салоне стало так тихо, что слышно было, как тикают часы на панели — секунды, падающие в пустоту.