Through the shadows.

Кстати, я тут подумала — а ведь я так и не объяснила одну штуку в тексте. Хотя вы, наверное, и сами уже заметили, как это работает. Но на всякий случай коротко: «Если мысли в кавычках» — это буквально то, что герой думает в этот момент. Как будто вы подслушали его внутренний монолог. Если без кавычек — я просто рассказываю, о чём он размышляет. Смысл тот же, но без дословной передачи. Так текст звучит плавнее. Перерыв: На площадке объявили тайм‑аут. Сразу поднялся шум: актёры переговаривались, кто‑то разминал затёкшую спину, кто‑то торопливо доставал телефон. В воздухе повисло ощущение короткой передышки — все знали: впереди ночная смена, и работать предстоит ещё не один час. Юэн сидел, делая вид, что читает сценарий. Но сосредоточиться не получалось. Он то и дело поглядывал на Эллиота, стоявшего у декораций обеденного зала. К нему подошла Хелен, тихо сказала что‑то и кивнула в сторону гримёрной. Эллиот ответил мягкой улыбкой, слегка качнув головой: — Спасибо, но я справлюсь сам. Всё хорошо. — Как скажешь, — кивнула Хелен. — Но если что, я рядом. Эллиот огляделся и на мгновение встретился взглядом с Юэном. В его глазах мелькнуло что-то — то ли вопрос, то ли робкая надежда. Он тут же отвёл взгляд и направился к гримёрке. Юэн проводил его глазами, не понимая, что скрывается за этим коротким контактом. Но тут же он почувствовал на себе другой взгляд — пристальный, изучающий. Том стоял в нескольких метрах, прислонившись к декоративному столбу. Он не скрывал, что наблюдает за Юэном. Брови Тома приподнялись в знакомой игривой манере — явный знак, что он жаждет разговора. Юэн едва заметно качнул головой. Не сейчас. Ему не хотелось разбираться с любопытством Тома, не хотелось объяснять свои поступки. Резко поднявшись, он оставил сценарий на стуле и двинулся вслед за Эллиотом. По пути до него долетали обрывки разговоров: — В этом парике я чувствую себя не актёром, а каким-то зомби… Когда уже можно будет уйти? — Да ты что, рано ещё! Режиссёр только что: «А где тут тень грядущей драконьей заварухи?» Так что крепись, брат. Но Юэн не замечал происходящего вокруг. Все его мысли были там — за этой дверью. По дороге Юэн стянул повязку с глаза и сунул её в карман. Он выждал несколько минут, стараясь не выглядеть навязчивым, но и не упустить свой шанс. Затем подошёл и постучал: — Можно? Ответ последовал сразу: — Да, входи. Эллиот стоял у зеркала. На столике перед ним лежали ватные диски и бутылочки с мицеллярной водой. Он явно только начал процесс снятия грима — на щеке ещё виднелся след румян. В приглушённом свете его кожа казалась особенно нежной, а глаза — большими и тёмными. Когда Эллиот улыбнулся, у Юэна перехватило дыхание. В этой улыбке было что‑то одновременно робкое и дерзкое, будто он сам не знал, как себя вести. — Как ты? — спросил Юэн, голос чуть дрогнул. — Головная боль прошла? Эллиот коснулся пальцами виска: — Чуть побаливает. Ничего страшного. Юэн подошёл ближе. В воздухе витал лёгкий аромат его духов — тонкий, едва уловимый, но врезающийся в память. Он задержал дыхание, будто боясь спугнуть этот момент. Эллиот выглядел румяным в приглушённом свете. «Он стесняется?» — мелькнула мысль. — У тебя точно всё в порядке? — продолжил Юэн. — Может, температура поднялась? Эллиот медленно повернулся к зеркалу, вглядываясь в собственное отражение. — Я не знаю… — его рука потянулась ко лбу. Юэн шагнул к нему без колебаний. — Дай я проверю. Ладонь коснулась лба Эллиота — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но даже оно обожгло жаром. — Ты чертовски горячий, — тихо произнёс Юэн, не отнимая руки. Эллиот замер, а потом в его глазах вспыхнул озорной огонёк. Он медленно приподнял бровь, чуть склонив голову набок, и в этом движении было столько нескрываемой игры, что Юэн растерялся. — Вот как? — его голос обрёл новые, тягучие интонации. — И давно ты это заметил? Юэн открыл рот — и завис. Слова испарились, оставив только ошеломлённое молчание. Эллиот сделал маленький шаг ближе — между ними осталось всего несколько дюймов. — Хотя знаешь… — он едва улыбнулся, и в этой улыбке проскочила искра. — Я всегда догадывался, что обладаю этим… особым даром. — Взгляд его стал чуть дерзким. — Просто ждал, когда ты осмелишься сказать вслух. Напряжение нарастало. Юэн ощущал, как учащается пульс — не от тревоги, а от сладкого волнения. Он пытался подобрать слова, но Эллиот добавил, явно наслаждаясь моментом: — Или ты говоришь о температуре? — он притворно вздохнул, опустив глаза. — Как жаль. Я уже начал гордиться собой. Гримёрка наполнилась его мелодичным смехом. В нём чувствовалась новая смелость — как будто Эллиот только сейчас обрёл уверенность для этой игры. Юэн наконец нашёл голос: — Я имел в виду температуру. Но… — он запнулся, поймав взгляд Эллиота, — не могу отрицать, что второе толкование тоже имеет право на существование. Эллиот театрально ахнул и прижал руку к груди: — О, так ты умеешь делать комплименты! Кто бы мог подумать? Он кокетливо поправил прядь волос и продолжил: — Впрочем, признаюсь, мне очень нравится твоя прямолинейность. Даже когда ты говоришь о температуре. Эллиот подмигнул Юэну, и этот жест был таким непринуждённо игривым, что Юэн невольно улыбнулся в ответ. — Хорошо, — сдался Эллиот, но в его глазах всё ещё играла искорка смеха. — Спасибо за твою диагностику. Теперь я точно знаю: во-первых, у меня жар, а во-вторых... — он сделал небольшую паузу, — я чертовски горячий. В обоих смыслах. Юэн снова потерял дар речи. Слова Эллиота, столь игривые и двусмысленные, повисли в воздухе, заставив его сердце биться быстрее. Юэн не мог не засмотреться на его улыбку — в ней таилась удивительная смесь дерзости и смущения. Это просто его манера шутить, — попытался убедить себя Юэн. Он всегда такой. Ничего личного. Просто дружеский флирт. Но почему тогда каждый его взгляд, каждое слово отзывались в нём таким острым, почти болезненным волнением? — Давай я схожу за аптечкой, — предложил Юэн, стараясь говорить спокойно. — Измерим температуру по-настоящему. Там наверняка есть таблетки на случай чего. Эллиот покачал головой. В этом движении не было ни раздражения, ни спешки — только мягкая уверенность. — Не стоит, правда. Я доберусь до дома, там всё есть. Я просто немного устал. Юэн нахмурился. Его щёки по‑прежнему пылали, а в глазах читалась усталость, которую он старательно маскировал под беспечность. Он не хочет, чтобы я уходил, — подумал Юэн, и эта мысль обожгла его изнутри. Но почему? Потому что ему одиноко? Или… — Ты уверен? — спросил Юэн, шагнув ближе. — Может, твоя мама приедет за тобой? Луиза ведь… — На такси, — перебил Эллиот, чуть поспешнее, чем стоило. — Всё в порядке, честно. В его голосе прозвучала нотка тревоги — не за себя, понял Юэн, а за то, что этот момент может оборваться. Эллиот не смотрел ему в глаза, вместо этого рассеянно водил пальцем по краю стола, словно чертил невидимые узоры. Юэн поднял руку, хотел коснуться его плеча, но сдержался. Это был почти инстинктивный порыв — утешить, поддержать. Он смотрел на Эллиота и видел, как он старается держаться бодро, как прячет за улыбкой усталость. «Это просто забота…» — мысленно твердил он, борясь с непонятным, щемящим чувством в груди. «Он ребёнок. А я… просто коллега. И не вправе оставлять его одного в таком состоянии». — Я всё равно не хочу спать, — сказал Юэн тише, но твёрдо. — Давай я принесу аптечку. Померим температуру, если есть таблетки — примем их. Если нет… — он улыбнулся, стараясь разрядить обстановку, — хотя бы убедимся, что ты в порядке. Эллиот притих, будто пытаясь понять его интонацию. — Но тебе же скоро на смену… — произнёс он, уже без прежней настойчивости. Юэн шагнул ближе — ровно настолько, чтобы разговор стал личным, но не перешёл черту. — Знаешь, у нас ещё есть время… — он на секунду запнулся, но тут же собрался. — И я правда хочу провести его с тобой. Пока ты не уехал. Юэн замолчал, давая Эллиоту возможность ответить, но тот лишь молча смотрел на него. В его взгляде читалось нечто большее, чем простая благодарность — будто он пытался выразить что-то важное, но не мог подобрать слов. — Побудь здесь, — бросил Юэн, направляясь к двери. — Я быстро. Потом провожу тебя до такси, обещаю. Эллиот хотел что-то сказать — возможно, возразить или поблагодарить, но промолчал. Вместо этого он просто кивнул. Юэн вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре царила привычная суета: кто‑то перетаскивал оборудование, кто‑то громко обсуждал настройки света, но всё это казалось далёким и неважным. Это просто забота, — снова попытался убедить себя Юэн, шагая к медпункту. Он же ребёнок. Просто ребёнок. Но сердце упорно не хотело соглашаться с этим доводом. Оно билось чаще обычного, а в голове снова и снова звучали его слова: «Я чертовски горячий. В обоих смыслах». По пути он поймал отражение в зеркале — бледный, с лихорадочным блеском в глазах. «Что ты делаешь?» — спросил он себя, но ответа не было. Только настойчивое желание убедиться, что с Эллиотом всё в порядке. Через несколько минут он вернулся с аптечкой. Когда он открыл дверь, Эллиот успел переодеться. На нём были джинсы и мягкий джемпер оливкового цвета. Эта простая одежда делала его образ домашним, почти уязвимым. Он сидел у зеркала, расслабившись. — Ну вот, — сказал Юэн, ставя аптечку на столик. — Теперь у нас есть всё необходимое. Эллиот поднял на него взгляд — тёплый, полный благодарности. — Спасибо, — прошептал он. — За то, что ты рядом. Юэн сел напротив, открыл аптечку и достал электронный термометр. — Давай проверим, — сказал он, протягивая прибор. — А потом решим, что делать дальше. Эллиот взял термометр, и его взгляд задержался на Юэне. Он словно пытался запечатлеть каждую деталь: линию скул, тень от ресниц, легкую складку между бровями. Мир вокруг сжался до размеров гримёрки — приглушенный свет, их переплетенные взгляды. — Ты правда не обязан... — начал Эллиот, но Юэн перебил его: — Обязан. Потому что хочу. В его голосе звучала твёрдость, и Эллиот замолчал. Он приложил термометр ко лбу. Тиканье прибора в полумраке казалось непривычно громким, отмеряя секунды молчания. Раздался короткий сигнал. Эллиот взглянул на дисплей — брови дрогнули в едва заметном удивлении. — Тридцать девять и два, — тихо произнёс он, протягивая термометр. Юэн впился взглядом в цифры, будто надеялся, что они расплывутся, изменятся, окажутся ошибкой. Холодная волна тревоги пробежала по его телу, заставив пальцы дрогнуть. — Чёрт... — вырвалось у него. Эллиот заметил его реакцию. — Да ладно, не так уж страшно, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла бледной, натянутой. Юэн не ответил. Его руки лихорадочно рылись в аптечке — блистеры, пузырьки, инструкции мелькали перед глазами. Где же жаропонижающее?.. Наконец он нашел упаковку и выдохнул с облегчением. — Вот, — сказал он, доставая таблетки. — Нужно принять сейчас. Я принесу воды. Он метнулся к кулеру в коридоре, налил стакан и вернулся. Эллиот послушно проглотил таблетку, поморщившись. — Спасибо, — мягко проговорил он. — Ты… очень заботливый. Юэн хотел отмахнуться, но не смог. В его словах прозвучала нежность, почти робость. Эллиот вдруг потянулся к виску и помассировал его. — Знаешь... мне, наверное, стоит немного полежать, прежде чем ехать. Голова кружится. Юэн огляделся. В углу стоял небольшой диван, больше декорация, чем мебель, но сейчас он выглядел единственным спасением. — Давай, — кивнул он, помогая Эллиоту подняться. — Приляг. Он опустился на диван, подтянув колени к груди, словно пытаясь согреться. Лицо по‑прежнему пылало, а в глазах читалась усталость, которую уже невозможно было скрыть за шутками и улыбками. Юэн стоял рядом, не зная, что делать дальше. Принести ещё воды? Позвонить его маме? Вызвать врача? Мысли метались, но ни одна не казалась достаточно правильной. — Может, тебе нужно что-то ещё? — спросил он, сдерживая волнение в голосе. Эллиот поднял на него взгляд — долгий, изучающий. — Да, — произнёс он тихо. — Ты мог бы… подержать руку у меня на лбу? Юэн затаил дыхание. В груди что‑то сжалось — одновременно сладко и щемяще. — Конечно, — ответил он, опускаясь рядом. Голос прозвучал ровнее, чем он ожидал. Эллиот подвинулся, укладываясь поудобнее, и неожиданно положил голову ему на колени. Юэн напрягся. Нельзя. Это просто помощь. Ладонь осторожно коснулась его лба — кожа была горячей, почти обжигающей. Он начал медленно, едва ощутимо массировать виски, перебирая пальцами его волосы. Такие мягкие… Движения выходили плавными, почти машинальными — тело словно знало, что делать, даже когда разум кричал об осторожности. «Он доверяет. Полностью. А я… я не уверен, что могу оправдать это доверие. Не уверен, что мои мысли сейчас чисты.» Внезапное осознание потрясло, но он тут же отогнал его, сосредоточившись на тепле его кожи под пальцами. — Так… приятно, — выдохнул Эллиот, не открывая глаз. — Никогда не думал, что температура может быть такой… уютной. Юэн чуть не рассмеялся. Вот он, настоящий Эллиот — умудряется шутить даже в таком состоянии. — Хочешь чего-нибудь? — нежно спросил он. — Может, попить? — Не нужно, — тихо ответил Эллиот. — Лишь бы ты остался. Эти слова ударили в грудь сильнее, чем он ожидал. Эллиот не просто просит остаться — он просит быть рядом. И вдруг стало ясно: это не просьба, а признание, вырвавшееся наружу.