Through the shadows.

Перед съёмками: Юэн стоял у окна гримёрки, рассеянно глядя на съёмочную площадку. Перед ним раскинулся воссозданный с пугающей достоверностью тренировочный двор: деревянные щиты, имитация каменных стен, разбросанные мечи. Всё выглядело так, будто они перенеслись в прошлое. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь пыльное стекло, рисовали на полу причудливые узоры, но он не замечал этой игры света. В груди нарастало странное волнение, липкое и необъяснимое. Мысли невольно возвращались к Эллиоту. Они не виделись уже несколько недель. После того момента с такси… всё изменилось. Он приболел, и остальные эпизоды с ужином снимали без его участия. Потом — ни одной совместной съёмки. Юэн убеждал себя, что так проще. Что это правильно. «Коллеги. Не больше», — повторял он, словно заклинание. Но сегодня всё будет иначе — у них совместный эпизод, и он знал это заранее. Знал, но всё равно внутренне сжимался при одной мысли о том, как снова окажется рядом. Как вести себя с ним? Он должен держать себя в руках. Обязан. Юэн мысленно прокручивал предстоящую сцену: меч в руке, резкие движения, ритм боя. Он знал Эймонда, чувствовал его, понимал мотивы каждого поступка. Так почему же внутри всё дрожит? Юэн глубоко вдохнул, выдохнул, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. «Сосредоточься. На мече. На движениях. На персонаже, а не на юноше, который сейчас, вероятно, сидит в гримёрке напротив и тоже думает о том, как будет смотреть на тебя через кадр». «Я справлюсь, — повторил он про себя, сжимая и разжимая пальцы. — Это просто сцена. Просто роль. Просто работа». Но сердце, предательски учащая ритм, будто шептало в ответ: «Не просто». На площадке Юэн сразу нашёл Эллиота взглядом. Он стоял рядом с Гарри, что-то оживлённо ему рассказывал, и оба смеялись. Тот самый бирюзовый плащ облегал его стройную фигуру, подчёркивая лёгкость и грацию каждого движения. На мгновение Юэн остановился. В груди что‑то дрогнуло — тёплое, тревожное, почти забытое ощущение. Но он тут же взял себя в руки. Нет. Нужно держать дистанцию. Он уже решил не подходить, сделать вид, что погружён в свои мысли, но Эллиот решил иначе. Его лицо озарилось лучезарной улыбкой, и он, словно подхваченный порывом ветра, вприпрыжку устремился к нему. Юэн едва успел подавить желание отступить — вместо этого застыл на месте, стараясь выглядеть невозмутимым. — Юэн! — его голос звучал так радостно, будто они не виделись целую вечность. — Наконец‑то! Мы давно не виделись. Эллиот остановился в шаге от него, всё ещё сияя. Юэн машинально улыбнулся в ответ, вопреки твёрдым намерениям оставаться холодным. — Неужели? — произнёс он, стараясь придать голосу строгость. Радость в глазах Эллиота слегка угасла. Он смущённо улыбнулся, опустив голову, и Юэн тут же почувствовал себя ужасно. Он понимал: нельзя быть грубым. Стоит сказать резкое слово — и ему самому будет больно. Он не сможет оттолкнуть его. Не сейчас. Не так. — В общем, ты прав, — мягко поправился он. — Но сейчас мы увиделись. Эллиот поднял глаза, но в них уже не было прежнего воодушевления. — Да… — тихо ответил он, и в этом коротком слове прозвучала такая печаль, что Юэн едва сдержался, чтобы не обнять его. В этот момент раздался звонок — сигнал к началу съёмки. Эллиот неловко улыбнулся, махнул ему рукой и отошёл к Гарри. Юэн смотрел, как он занимает позицию, как его лицо меняется, становясь сосредоточенным и серьёзным. Он умеет держать образ. Умеет играть. Съёмки: Съёмки начались. Юэн усилием воли сосредоточился на сцене: клинок в руке, движения отточенные до автоматизма, взгляд устремлён на Фабьена. По сценарию его персонаж, Эймонд, одерживает победу над учителем, Кристоном Колем. Меч свистел в воздухе, мышцы работали в привычном ритме — но каждый раз, когда взгляд скользил в сторону Эллиота, он чувствовал: что‑то идёт не так. Вместо холодного внимания к племяннику, лишившему его глаза, Юэн ощущал, как его тянет к нему. Как сложно не задержать взгляд на лице Эллиота дольше, чем требует роль. В эти моменты он забывал, что Эймонд и Люк — враждующие персонажи. Забывал сценарий. Забывал всё. Сцену переснимали трижды. Юэн понимал: он смотрит не так, как должен. Но Эллиот отыгрывал безупречно — в его взгляде читались испуг и растерянность, как и требовалось. Его Люцерис был точен, выверен, абсолютно каноничен. «Хорошо. Хотя бы он держит лицо», — мысленно отметил Юэн, чувствуя укол разочарования в себе. Перерыв: Когда съёмка завершилась, Юэн подошёл к оператору — молодому, внимательному Пепе Авила. — Можно прокрутить сцену? Хочу посмотреть, как вышло. Пепе кивнул, запустив запись. Юэн вглядывался в экран, оценивая свою игру, но вдруг оцепенел. В одном из кадров, когда он, размахивая мечом, делал резкий выпад, камера на секунду поймала Эллиота. Он смотрел на него — не как Люцерис на дядю, а с восхищением, с теплом, с чем‑то почти личным. Казалось, ещё секунда — и он присвистнет от восхищения. Юэна пронзило острое чувство тревоги, сковавшее всё внутри. Он бросил взгляд на Пепе — тот как‑то странно посмотрел на него, чуть приподняв бровь. «Что он подумал? Что он понял?» Юэн отступил на шаг, пытаясь скрыть смущение. — Нормально, — бесстрастно произнёс он.  Но в голове уже крутился вопрос: какую сцену в итоге включат в финальную версию? Юэн метался по площадке, как загнанный в ловушку зверь. Он искал Тома — того нигде не было видно. «Может, спит в трейлере? Позвонить? Написать?» Он достал телефон, замер на секунду, затем убрал его обратно. Зачем? Ответа не было, но внутри зудело ощущение: ему нужно присутствие приятеля. Чтобы не чувствовать этот пристальный взгляд Эллиота, чтобы не поддаваться странному магниту, который тянул его к нему вопреки всем внутренним запретам. Он видел, как Эллиот следил за ним — осторожно, будто боялся спугнуть. Явно хотел подойти, заговорить, но Юэн намеренно кружил по площадке: то вклинивался в разговор с Сарой, то перебрасывался шутками с Фабьеном. «Нужно куда‑то уйти. Хоть на минуту». Он направился к заднему выходу, где обычно курили члены съёмочной группы. За углом, в тени старого фургона, действительно обнаружился Том, он сидел на раскладном стуле, дымил сигаретой и пялился в телефон. — О, — поднял он глаза, увидев Юэна. — Ты живой? А то я думал, ты уже слинял куда‑то. — Живой, — Юэн достал свою пачку, прикурил. — Как сам? — Пиздец, — простонал Том, потирая переносицу. — Вчера в пабе перебрал. Теперь голова как чугунная. — Идеальный кандидат на роль Эйгона, — усмехнулся Юэн. Том фыркнул, затянулся: — Ага, только он не похмельный, а вечно пьяный. Разница есть. Они рассмеялись, и на пару секунд напряжение отступило. Юэн глубоко затянулся, чувствуя, как никотин слегка проясняет мысли. — Чего такой напряжённый? — Том покосился на Юэна. — Сцену запорол? Юэн помедлил, подбирая слова. — Нет, сцена нормальная. Просто… чувствую, что не дотягиваю. — Да брось! — Том рассмеялся. — Ты вечно так. После каждого дубля думаешь, что провал. А потом — оп! — и всё шикарно. Ты мастер самокритики. Юэн криво улыбнулся. «Если бы всё было так просто». Он снова вспомнил взгляд Эллиота на экране — тёплый, живой, совершенно не соответствующий роли. И тот странный взгляд Пепе. «Неужели это заметно?» — Да, наверное, — пробормотал он, стряхивая пепел. — Просто… устал немного. Том понимающим кивнул, не настаивая на продолжении разговора. Они курили молча, и в этой тишине Юэн наконец смог перевести дух. Дым вился между ними, смешиваясь с прохладным воздухом. Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса членов съёмочной группы, лязг оборудования, редкие смешки — обычная суета после съёмок. Но здесь, в укромном закутке за фургоном, время будто замедлилось. Том затянулся, неторопливо выпустил дым и сказал: — Слушай, живот к спине прилип. Пошли перекусим, пока время есть. Юэн вздрогнул, будто вырвался из транса. Внутри всё перевернулось: с одной стороны, хотелось спрятаться подальше от чужих глаз, с другой — неудержимо тянуло куда-то, где, возможно, мелькнёт знакомый силуэт. Он одёрнул себя: не вздумай его искать. — Да, пойдём, — ответил он сдержанно. Они направились внутрь. В коридоре пахло свежесваренным кофе, разогретой едой и лёгким налётом сценического грима. Юэн машинально взял сэндвич, но есть не хотелось. Он вертел его в руках, почти не слыша, как Том с аппетитом жуёт и что-то рассказывает. — Ты не ешь? — спросил Том, покосившись на него. — Не голоден? — Всё нормально, — Юэн откусил кусок, но вкуса не почувствовал. Мысли крутились вокруг одного: Эллиот. Его улыбка, его голос, его плащ, который так ему шёл. Яркий цвет подчёркивал глаза, придавая облику особое обаяние. Юэн ловил себя на том, как его взгляд неосознанно возвращался к нему, вздрагивал от его смеха, раздававшегося в перерывах между дублями. Он тяжело вздохнул, осознавая, что даже не подступился к пониманию своих чувств. Почему это всё так важно? Почему он не мог просто отвлечься? От этого внутреннего накала становилось всё труднее сосредоточиться на работе. Том, не замечая его внутренней борьбы, продолжал рассказывать о вчерашнем кутеже. Юэн кивал, вставляя короткие реплики, но мыслями был далеко. Когда они подошли к комнате отдыха, там уже вовсю кипела жизнь. За столом расположились Фабьен и близнецы Титтерсон — Люк и Эллиот. На столе громоздились пустые стаканчики, тарелки с остатками сэндвичей и горсть рассыпанных печенек. — О, ещё два страдальца! — воскликнул Люк, заметив их. — Садитесь, тут как раз место есть. Том, не теряя времени, направился к кофемашине. Юэн задержался у стойки, выбирая печенье. Его взгляд рассеянно скользил по комнате, то и дело выхватывая детали: кто с кем разговаривает, кто куда идёт, кто только что вошёл… — Ну что, парни, — начал Люк, потягиваясь. — Сегодня я едва не пришиб Люцериса мечом. Реально чуть Эймонда не обогнал! Юэн резко обернулся. В груди что-то оборвалось: — Что?! Ты серьёзно или шутишь сейчас? Люк удивлённо приподнял брови: — Эй, не нагнетай, мы просто дурачились с Эллиотом, разыгрывали поединок. Я немного не угадал с силой — меч, конечно, ненастоящий, но весит прилично. Он едва не свалился, в итоге всё обошлось. Юэн почувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Он подался вперёд, сжимая в руке печенье так, что оно хрустнуло, и выпалил: — Ты издеваешься?! Не нашёл противника твоего уровня? Мог бы с кем‑нибудь из нас пободаться, раз руки чешутся! Ты вообще в курсе, что мог его покалечить?! Фабьен добавил: — Ой, да у него руки крюки. То на Гарри замахнётся, то на меня. Вчера чуть декорацию не снёс — мы еле успели отскочить. Эллиот покачал головой: — В точку. Люк, ты словно малыш с новой игрушкой — только дали в руки, а он уже всё вокруг ломает. Люк смутился, но тут же отмахнулся, пытаясь сохранить беспечный тон: — Да ладно вам, слишком драматизируете. Всё было под контролем. К тому же Эллиот сам хотел попробовать — и, между прочим, ему даже понравилось. Юэн резко отложил раздавленное печенье на стол, будто оно обожгло ему пальцы. Взял чашку с кофе, руки чуть дрожали. «Понравилось ему, значит? А если бы он упал и что‑то себе повредил?» Он представил, как Эллиот мог удариться о декорации, как мог вывихнуть руку… От этих мыслей кровь прилила к лицу. — «Понравилось», говоришь? — процедил он сквозь зубы, но уже тише, будто сам себя одёрнул. — Ты головой вообще думаешь, когда такие номера выкидываешь? Мы тут не в песочнице, а на съёмках серьёзного проекта. Том, видя, что ситуация накаляется, решил вмешаться: — Эй, парни, остыньте. Люк не со зла, просто увлёкся. Всё обошлось, и это главное. — Обошлось, — повторил Юэн, но в голосе ещё звучала тревога. Он сделал паузу, глубоко вдохнул, пытаясь унять волнение, и добавил уже ровнее: — В следующий раз может не обойтись. Люк неловко потёр затылок, опустив взгляд: — Я же не специально… Просто не подумал, что так выйдет. Но Юэн уже отвернулся, делая вид, что внимательно изучает содержимое своей чашки. Внутри бушевал гнев — он никак не мог выбросить из головы картину едва не упавшего Эллиота. Тем временем разговор плавно перетёк в другое русло. Том, уже с полной тарелкой сэндвичей, решил разрядить обстановку: — Так, — он сделал глоток кофе и потянулся за сэндвичем. — После всего этого надо бы в паб завалиться. Что скажете? — Определённо, — кивнул Фабьен. — Я знаю одно местечко неподалёку, там отличный эль и не слишком шумно. — А я знаю другое, — возразил Эллиот. — Там ещё и стейки такие, что язык проглотишь. — Да вы оба знаете места, где можно нажраться до отвала, — усмехнулся Люк. — Главное, чтобы завтра на съёмках не было «ой, голова болит». Юэн, рассеянно откусывая печенье, съязвил: — Том, тебе уже хватит. Вчерашний загул явно не прошёл даром. Том ухмыльнулся: — Не-не, всё хорошо. Кофе — и я опять в деле. Через пять минут будешь удивляться, как я бодр! Юэн покачал головой, но промолчал. Внутри всё сжималось, он мысленно снова и снова возвращался к рассказу Люка. Тот, заметив его молчание, повернулся к нему: — Ты с нами? Юэн отмахнулся: — Пока не знаю. Посмотрим, как день закончится. — Что это вообще значит? — удивился Том. — По настроению, — пояснил Юэн, стараясь звучать небрежно, но чувствуя, как взгляд Тома словно просверливает его. — А от чего зависит твоё настроение? — вмешался Фабьен, с любопытством глядя на него. Юэн замялся. В голове тут же вспыхнули образы: сосредоточенный взгляд, лёгкая улыбка, едва заметный жест… Он уже начал было: — От удачно сня… Но Том, хитро прищурившись, перебил: — Вернее сказать, от кого? Юэн вздрогнул. По спине пробежал ледяной озноб. Он бросил на Тома короткий взгляд — тот явно наслаждался моментом, ожидая реакции. «Что это значит? Он просто сморозил глупость? Или понимает, о чём говорит?» Юэн выдохнул, постарался улыбнуться как можно непринуждённее: — Ни от кого. Просто от того, как пойдёт работа. Том усмехнулся, но настаивать не стал. Вместо этого он обернулся к близнецам: — Ну что, парни, паб или паб? — Паб, конечно, — кивнул Эллиот. — Только сначала надо доесть это великолепие. — Вы рассуждаете так, будто наш рабочий день уже закончен, — вставил Юэн, приподняв бровь. — Ещё куча сцен впереди. Том театрально простонал: — Ну когда это кончится?! Я уже готов упасть замертво. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошли Гарри и Эллиот. Фабьен, заметивший их первым, громко воскликнул: — А вот и герой дня! Эллиот нахмурился, явно не понимая, о чём речь. Молча направился к кофемашине. Юэн внимательно разглядывал его: осанка ровная, походка уверенная, ни следа усталости. Но беспокойство не отпускало. Действительно ли с Эллиотом всё в порядке? Не выдержав, Юэн поднялся и медленно подошёл к нему, пока тот возился с кофемашиной. Тихо, почти шёпотом, спросил: — Ты в порядке? Прежде чем Эллиот успел ответить, рука Юэна сама потянулась к его спине — лёгкое, невесомое прикосновение, будто ему нужно было убедиться, что всё действительно хорошо. Эллиот смотрел на него в ответ, но в его взгляде читалось замешательство. Он слегка наклонил голову, будто пытаясь понять, что происходит. — Я слышал рассказ Люка, — произнёс Юэн, стараясь сдержать волнение в голосе. — А‑а, — Эллиот лишь слегка улыбнулся, будто речь шла о пустяке. — Да всё нормально. Просто дурачились. Юэна кольнуло тревожное чувство — не то раздражение, не то обида, которую он сам от себя не ожидал. — Ты мог бы… просто подурачиться со мной, — неожиданно для себя выпалил он и тут же осознал, как откровенно это прозвучало. — Я бы точно не совершил такой оплошности. Эллиот хмыкнул, в его голосе сквозила ирония. — Да, конечно, только ты вечно куда-то сбегаешь. Юэн смутился, пытаясь подобрать слова. — Я... не понимаю, о чём ты говоришь. Эллиот приподнял бровь. В его взгляде мелькнула неуверенность, будто он сам не знал, стоит ли говорить то, что вертелось на языке. Но всё же решился — осторожно, с приглушённым упрёком: — Да ну? Сегодня ты был где угодно, только не рядом со мной. Я видел, как ты разговаривал с Томом, с Фабьеном, даже с техниками… Но не со мной. И теперь говоришь, что хотел бы подурачиться? Звучит… странно. Он запнулся на последнем слове, будто испугавшись собственной откровенности, и опустил взгляд в чашку. Юэн молчал, не зная, что ответить. Эллиот сказал это так просто, будто читал его, как открытую книгу. И хуже всего было то, что он не ошибся. Юэн действительно убегал — от разговоров, от близости, от самого себя. Но признать это вслух означало бы признать поражение. Он вновь и вновь возвращался к одному вопросу: как Эллиот его воспринимает? Так же, как и всех остальных? Или между ними зародилось что‑то новое — едва заметное, не вылившееся в разговор? Но ответов не было, и от этого становилось ещё тяжелее. Юэн натянул беспечную улыбку, включив актёра: — Мне нужно было обсудить важные рабочие моменты, только и всего. Он заметил, как Эллиот помрачнел — глаза потемнели, губы дрогнули. Было непонятно: то ли он разочарован, то ли обижен. — Как скажешь, — холодно произнёс Эллиот. Его кофе давно был готов, он взял чашку и, не глядя на Юэна, отошёл. Юэн остался на месте, растерянно провожая его взглядом. Он обижен? Почему он ушёл? Что я сделал не так? И почему его слова так задели? Он пытался проанализировать его интонацию, взгляд, жесты — но всё казалось двусмысленным. Может, ему действительно всё равно? Или я просто не умею читать знаки? Эллиот присел на диван рядом с Гарри. Они заговорили тихо, почти шёпотом. Юэн не слышал их слов, но каждое движение Эллиота притягивало его взгляд. Как он слегка наклонял голову, как переводил взгляд с Гарри на свои пальцы, как нервно проводил пальцами по краю чашки… В этот момент раздался голос Люка: — Эй, Элли, у нас всё хорошо? А то Юэн готов был меня прикончить, когда услышал про нашу битву. Все повернули головы в его сторону. Эллиот — резче остальных: так стремительно, что прядь волос скользнула на лоб. — Да, всё в порядке, — произнёс он, обращаясь к Люку, но смотря при этом на Юэна. — Я ведь сразу тебе сказал. Люк, явно довольный собой, развернулся к нему с широкой улыбкой: — Видишь? Никаких проблем. Юэн с трудом подавил неловкость, выдавив из себя небрежное: — Я просто забочусь о младшем коллеге. Эллиот вновь посмотрел на него, и в этот момент что‑то в его взгляде изменилось — как будто он наконец увидел то, что раньше ускользало. Он медленно опустил глаза. Казалось, он принял для себя какое-то решение. «Что опять не так?!» — с досадой подумал Юэн. «Он хоть что‑то понял? Или, наоборот, совсем ничего не понял? Почему каждое его слово, каждый взгляд заставляют меня гадать, как он на самом деле ко мне относится?» В этот момент раздался звонок телефона Гарри. Он взглянул на экран, глаза вспыхнули, и он почти выкрикнул: — Это она! Не дожидаясь ответа, он вскочил и стремительно вышел из комнаты, оставив за собой лёгкую волну сквозняка. Юэн выдохнул с облегчением. Место рядом с Эллиотом освободилось — шанс, которого он не смел ждать. Он медленно подошёл и опустился на диван. Почти сразу заметил: Эллиот мельком глянул на него — быстро, словно нечаянно, — и тут же отвёл взгляд, уставившись в чашку с остывающим кофе. Юэн повернулся к нему, глядя пристально, почти не моргая: — Ты совсем ничего не съел. Нет аппетита? Эллиот пожал плечами, не поднимая глаз: — Не хочется. В его тоне звучала безразличность, но Юэн всё равно почувствовал укол вины. Очевидно, Эллиот был обижен — и это отозвалось в груди неприятным холодом. Не успев до конца обдумать слова, Юэн выпалил: — Прости, что не подошёл раньше. Ты всё время с Гарри, вам явно комфортно вместе. Я не хотел мешать. Эллиот поднял взгляд. В нём вспыхнуло не раздражение, а искреннее недоумение. — «Не хотел мешать»? — переспросил он, голос чуть дрогнул. — Ты избегал меня весь день, а теперь говоришь, что просто не хотел мешать? Юэн попытался подобрать оправдание, но Эллиот не дал ему шанса: — Знаешь, это выглядит странно. Ты то спрашиваешь, всё ли у меня в порядке, то исчезаешь, будто я для тебя — пустое место. Я не понимаю, что происходит. Внутри Юэна закипело раздражение — не на Эллиота, а на себя. Он попытался объясниться: — Я не… Но Эллиот перебил: — Нет, послушай. Если тебе что-то не нравится, если ты считаешь, что я слишком много общаюсь с Гарри или ещё с кем-то — просто скажи. Не нужно делать вид, что тебя это не касается. Его голос дрогнул, и Юэн вдруг осознал, как сильно он его задел. Это было не просто раздражение — это была настоящая боль, которую он невольно причинил. — Прости, — тихо произнёс Юэн, опустив взгляд. — Я не хотел тебя обидеть. Просто боялся, что буду лишним. Эллиот вздохнул, провёл рукой по волосам, будто пытаясь собраться с мыслями. На мгновение в его взгляде мелькнула усталость, но потом он снова посмотрел на него, твёрдо и прямо: — Боялся быть лишним? А ты не думал, что я могу чувствовать то же самое? Что я тоже могу бояться, что ты не захочешь со мной говорить? Юэн замер. Он тоже боялся? Эта мысль пронзила его. Он вдруг понял, насколько глупо было избегать его, думая, что так будет лучше. В груди что‑то перевернулось — не боль, а скорее неловкое осознание собственной глупости. — Прости, — повторил он, глядя на узор трещин на столешнице. — Я вёл себя странно. Голос звучал ровнее, чем он ожидал. Никаких театральных пауз, только простая, немного сбивчивая правда: — День выдался тяжёлый, в голове сплошная неразбериха, — продолжил Юэн, снова посмотрев на Эллиота. Тот не отвёл взгляда: в его лице не было ни вызова, ни обиды — лишь тихое, настороженное ожидание. — Мне правда жаль, если я тебя обидел. Не стоило закрываться. Я перегнул. Эллиот удивлённо приподнял брови, потом тихо рассмеялся: — Ты уже несколько раз извинился, знаешь? Честно говоря, я даже не думал, что ты так переживаешь. Я вовсе не обижался — просто хотел понять, что происходит. Вот и всё. Юэн выдохнул с явным облегчением. Он попытался улыбнуться. Получилась не отрепетированная, а искренняя улыбка — лёгкая, немного виноватая. Затем, чуть понизив голос, добавил: — А насчёт дурачества… Ты можешь просто подойти ко мне и попросить. Даже если я говорю с кем‑то. Эллиот просиял. В глазах вспыхнул тёплый свет. — Правда? — Конечно, — Юэн улыбнулся и протянул руку, словно предлагая закрепить договор. Эллиот без колебаний сжал его ладонь. И вдруг оказалось, что ни он, ни Эллиот не спешат разорвать прикосновение. Их руки остались сцепленными, слегка покачиваясь в такт невысказанным словам. Юэн почувствовал, как внутри разливается тепло. Он улыбнулся шире, а Эллиот, смутившись, рассмеялся — тихо, нежно, будто боясь нарушить хрупкую магию момента. Наконец они медленно расцепились. Эллиот, всё ещё улыбаясь, игриво стукнул Юэна кулаком в грудь — не сильно, скорее как поддразнивание, как лёгкий вызов. Он рассмеялся в ответ, чувствуя, как в груди становится легче. Внезапное движение сбоку заставило Юэна обернуться. Том. Он стоял, скрестив руки, и с явным интересом изучал их по очереди. Его ухмылка становилась всё шире. — Элли, — начал Том, растягивая слова, — ты с нами сегодня в паб? Эллиот приподнял брови, взгляд его выражал чистое недоумение:  «Ты серьёзно?» Юэн закатил глаза и фыркнул. Том, будто не замечая их реакций, продолжил с напускной важностью: — А что? Если тебя как‑нибудь состарить, очки надеть, кепку натянуть… — он сделал паузу, оценивающе разглядывая Эллиота, — вполне сойдёшь за совершеннолетнего. Эллиот не сдержал смеха. Юэн же почувствовал, как внутри закипает раздражение: ну почему именно сейчас? — У тебя что, нет поддельного удостоверения? — добавил Том, словно это было само собой разумеющимся. — Ну ты даёшь! — А должно быть? — удивился Эллиот, слегка наклонив голову. — Естественно! — Том всплеснул руками с пафосом. — Это же библия лайфхаков, чувак! У меня прокатывало, у корешей прокатывало — без единого промаха, как в кино! Юэн снова закатил глаза: — Ты говоришь так, будто здесь есть чем гордиться. Том лишь покачал головой, глядя на Эллиота с притворной печалью: — Нынешняя молодёжь разочаровывает. Где дух авантюризма, а? Эллиот лишь пожимал плечами, но в его глазах всё ещё плясали смешинки. — Решил, ты Юэна обработаешь, чтоб с нами двинуть. Типа твоё появление — волшебный пинок, — заржал Том, переводя взгляд на друга. Юэн вскинулся. Что он несёт? — О чём ты? — Эллиот слегка нахмурился, явно не понимая, к чему тот клонит. Том, как ни в чём не бывало, продолжил: — Очевидное-невероятное: стоит тебе присоединиться, Юэн уже на старте. Ему лишь команду выдай — и он вперёд, как по рельсам. Юэн почувствовал, как горят щёки. Он метнул на Тома яростный взгляд, но тот лишь ухмылялся. Эллиот смутился, опустил глаза и тихо произнёс: — Ты переоцениваешь моё значение в глазах Юэна. Юэн посмотрел на него с искренним удивлением. Он правда так думает? В этот момент ему захотелось что‑то сказать, опровергнуть, но слова застряли в горле. — Да что ты, — возразил Том, не теряя игривого тона, — я бы даже сказал, недооцениваю. Эллиот ещё больше смутился, его пальцы нервно теребили край рукава дублета. Юэн чувствовал, как неловкость заполняет пространство между ними, и не знал, куда себя деть. Он прокашлялся, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией: — Том, хватит уже. Очевидно, что Эллиот не сможет пойти. Том вздохнул, театрально покачал головой: — Эх, ну ладно. Надеюсь, хотя бы ты не сольёшься. Юэн проводил его взглядом, сжимая челюсти. Ну зачем он всё это вывалил? И почему именно сейчас, когда…Мысль оборвалась. Рядом был Эллиот. Его тихий голос заставил Юэна вздрогнуть. — Что это вообще было? — в его тоне смешались недоумение и едва уловимая тоска. Юэн небрежно повёл плечом, стараясь выглядеть беспечным: — Да просто… дурацкие шуточки Тома. Не бери в голову. Эллиот наклонил голову. В его глазах тут же отразилась обида — так быстро, что стало ясно: он уже вообразил худшее. — Это… ваша общая шутка надо мной, да? — спросил он тихо, почти шёпотом. Юэн резко выпрямился, встретившись с ним взглядом. В груди сжалось от мысли, что Эллиот может неправильно всё истолковать. — Что? Конечно нет! С чего ты это взял? Я вообще не знаю, что он нёс. Это же Том — кто его поймёт? Он попытался рассмеяться, но смех вышел сухим, натянутым. Эллиот отвёл взгляд, продолжая теребить ткань. Пауза затянулась. Он словно размышлял, подбирая самые подходящие слова, прежде чем начать говорить: — Не знаю… — произнёс он робко, глядя куда‑то в сторону. — Просто Том сказал что‑то про то, что тебе якобы важно, пойду я куда-то или нет. И это… Юэн не дал ему закончить. Слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать: — Ну, отчасти он был прав. Глаза Эллиота распахнулись в изумлении: — Прав? И тогда Юэн, наконец, произнёс то, что давно вертелось на языке, но никак не могло вырваться наружу: — Конечно. Том знает, что ты мне больше всех нравишься на площадке. «Похоже, и правда знает…» — пронеслось у него в голове. Он сам не ожидал, что скажет это вслух, но теперь, когда слова повисли в воздухе, почувствовал странное облегчение. Эллиот растерянно замер. Румянец вспыхнул на щеках , а взгляд словно поплыл — будто он никак не мог поверить в услышанное. Пальцы намертво вцепились в сиденье дивана. — Ты серьёзно? — его голос дрогнул, но в нём не было сомнения, только трепет. — Конечно, — Юэн улыбнулся, хотя внутри всё дрожало. — А ты ещё не понял? — Тебя трудно понять… — прошептал Эллиот, опустив взгляд. — Ты всегда такой… закрытый. — Такой вот я, — он попытался пошутить, но голос прозвучал тише, чем хотелось. — То же самое о тебе, — парировал Эллиот, снова поднимая глаза. В них плясали смешинки, но за ними таилось что‑то более глубокое. — Что? — Юэн слегка наклонил голову, пытаясь прочесть его мысли. — Ты тоже мне нравишься, — сказал Эллиот просто, без пафоса, без театральных пауз. Только взгляд — долгий, прямой — придавал словам вес. Юэн почувствовал, как воздух застрял в горле. Он моргнул, пытаясь осознать услышанное, а потом выпалил: — А я думал, Гарри… Эллиот фыркнул, поморщившись: — Ты что! Гарри мне как брат. Это совсем другое. Холодная волна прокатилась по спине. О чём мы вообще говорим? Юэн всмотрелся в его лицо, ища подсказки, пытаясь уловить малейшие оттенки эмоций. — Почему это другое? Эллиот запнулся, машинально заправив прядь волос за ухо. — Просто другое, и всё. — Поподробнее можно? — настаивал Юэн, наклоняясь чуть вперёд. Его голос звучал тише, будто они делились чем‑то сокровенным. — Я хочу понять. — Нет, нельзя, — он усмехнулся, но в глазах мелькнула тень досады. — Я сказал то, что сказал. — Но я ничего не понял, — повторил Юэн, не отступая. — Объясни. Пожалуйста. Эллиот начал вставать, пытаясь отстраниться: — Нет, делай с этой информацией что хочешь. Юэн схватил его за руку, удерживая. — Я не отпущу, пока не скажешь, — в его голосе прозвучала лёгкая мольба. Он потянул ладонь, но Юэн держал крепко. Эллиот посмотрел на него — в его глазах смешались вызов и уязвимость. — Отпусти, пожалуйста. — Ты правда думаешь, у тебя есть шансы? — с наигранной лёгкостью произнёс Юэн, стараясь скрыть, как сильно он волнуется. Эллиот вдруг сник. Плечи опустились, а в голосе появилось что‑то хрупкое, почти беззащитное: — Я знаю, что шансов у меня и правда нет. Эти слова повисли в воздухе, наполняя момент иным смыслом. Юэн растерялся. Его пальцы всё ещё сжимали ладонь Эллиота — он просто не хотел отпускать. Внутри всё похолодело, словно до него только сейчас дошло, насколько важен этот разговор. — Я, конечно, рад, что я не в одной лиге с Гарри, — наконец произнёс он, стараясь не накалять обстановку. — Но объясни, пожалуйста, чем я отличаюсь. Эллиот вырвал руку, но тут же положил обе ладони ему на плечи, слегка надавив, будто удерживая его на месте. Он смотрел прямо в глаза, а на губах играла полуулыбка — лёгкая, но полная скрытого смысла. — Да ты ведь и так знаешь. Хватит этой игры. Юэн почувствовал, как сердце сбилось с ритма. Его прикосновения — тёплые, уверенные — будто пробуждали в нём что‑то давно забытое. Он сглотнул, пытаясь подобрать слова, но они рассыпались. — Правда не знаю, — прошептал он. Эллиот начал отстраняться, но Юэн снова поймал его ладони, сжимая их в своих. Теперь они стояли лицом к лицу — он на диване, а Эллиот между его коленями. На секунду он замер, оглядываясь: «Что делают остальные? Как мы выглядим со стороны?» Его взгляд скользнул по комнате. Фабьен наблюдал, жуя бутерброд, в его глазах читалось любопытство, но не более того. Том прикорнул за столом, Люк и Эллиот увлечённо спорили о чём‑то своём. Никто, казалось, не обращал на них пристального внимания. Но Юэну всё равно было не по себе — будто невидимая камера снимала каждый его жест, каждое движение, каждое едва уловимое колебание воздуха между ним и Эллиотом. «Это странно или нет?» — пронеслось в голове. Он попытался успокоить себя: «Эллиот может дурачиться с Люком, шутить с Гарри… Значит, и со мной тоже. Ничего в этом такого нет». Но мысль не успокаивала — напротив, она распаляла внутренний огонь, который он так старательно тушил последние недели. Их руки по‑прежнему были сплетены. Лёгкое движение — Эллиот провёл большим пальцем по его ладони. Мурашки пробежали по спине. «Чёрт…» — подумал он, но в этом «чёрт» было больше восхищённого удивления, чем огорчения. Юэн снова посмотрел Эллиоту в глаза — и всё понял. Этот взгляд он знал слишком хорошо: так смотрели на него парни, когда хотели сказать больше, чем позволяли слова. Взгляд, полный ожидания, робкой надежды. Но в его глазах было и что‑то ещё — более глубокое, личное. Словно он пытался передать ему что‑то без слов, будто между ними существовала тайная связь, которую никто другой не мог увидеть. Сердце забилось чаще. Юэн чувствовал, как внутри разгорается пожар, не из‑за его прикосновений, а из‑за осознания, что это не просто случайность, не просто мимолетный момент. Это было реально. Юэн резко встал, не размыкая рук. Теперь они стояли так близко, что он чувствовал его дыхание на своей коже, тёплое, чуть прерывистое. Несмотря на всё, что он осознал, он не мог позволить этому развиться. Страх сковал его — страх перед неизвестностью, перед тем, что могло произойти дальше. Поэтому он сказал с наигранной лёгкостью, пытаясь спрятать за шуткой то, что рвалось наружу: — Да, понял. Я просто умнее Гарри, и поэтому ты не можешь поставить нас вместе. Очевидно, я в выигрыше. Эллиот нахмурился, в его глазах мелькнул укор. Он произнёс с иронией, но в голосе прозвучала нотка обиды: — You’ve got rocks in your head, — и, разомкнув руки, повернулся, чтобы уйти. Юэн крикнул вслед: — Эй, о чём это ты? Он лишь покачал головой, скрываясь за дверью, а Юэн остался стоять, всё ещё чувствуя тепло его пальцев на своей ладони. Внутри него боролись разные эмоции: замешательство, недоумение и… обида? Юэн не знал, что делать с этими чувствами. — Что за чёрт происходит? — прошептал он, пытаясь восстановить ясность мыслей. Юэн раздражённо вздохнул и вернулся к своему месту, стараясь игнорировать пылающее чувство неловкости. «Просто нужно сосредоточиться на работе», — повторял он себе, но в сердце теплилось желание понять, что между ними произошло.