Through the shadows.

Музыка приглушилась до низкого гула, цветные огни диско‑шара скользили по стенам, создавая иллюзию движения. В воздухе витал запах цитрусовых коктейлей и нагретого пластика от световых приборов. Юэн стоял неподвижно, взгляд его застыл на лице Фабьена. Слова застряли в горле, тяжёлые и неподъёмные. Фабьен смутился, нервно рассмеялся и хлопнул друга по плечу — чуть сильнее, чем нужно: — Слушай, прости, я, наверное, бред несу. Пьян, извини… — Фабьен, — перебил Юэн, мягко, но твёрдо перехватив его руку. — …лезу не в своё дело и вообще, — закончил тот, опустив глаза и теребя манжету рубашки. — Нет, подожди, — Юэн сделал шаг ближе, понизил голос. В висках стучало, ладони слегка дрожали, и он спрятал их в карманы, чтобы друг не заметил. — Ответь мне на вопрос: почему ты так решил? Фабьен поднял взгляд, озадаченно нахмурился. В свете неоновой лампы его лицо казалось непривычно уязвимым. — Ну, это на тебя не похоже, — начал он осторожно, — чтобы ты кого‑то приводил на такие вечера. Это же праздник для своих. А когда ты звонил и спросил про Эллиота, я сразу это подумал. Точнее, я не был уверен, но на съёмках… между вами что‑то было. Юэн замер. Кровь отхлынула от лица, в груди разливалась ледяная тяжесть. Он сжал пальцы в кулак в кармане, впиваясь ногтями в ладонь, только так удавалось унять дрожь. — На съёмках? — переспросил он хрипло, почти шёпотом. — Что именно ты там увидел? В голове замелькали обрывки: случайный взгляд в перерыве между дублями, неловкое прикосновение у реквизитного стола, пауза в разговоре, которая длилась на долю секунды дольше обычного. Неужели это было настолько заметно? Неужели другие тоже заметили? Фабьен вздохнул, провёл рукой по волосам, оглянулся на гостей — проверяя, не подслушивает ли кто. — Да всё сразу, — признался он. — Как ты на него смотришь. Как он на тебя реагирует. Вы будто… синхронизированы. Даже когда молчите. Но я никогда не поднимал эту тему, сам понимаешь почему. Да и Эллиота после съёмок рядом не видно было, а сейчас… Юэн кивнул, молча переваривая услышанное. Он вдруг осознал, что врать больше не может. С него хватит. Сил держать всё в себе больше не было. — Да… — Юэн выдохнул, провёл рукой по лицу. — Мы с Эллиотом… в общем, да, встречаемся. Совсем недавно, если честно. Ещё сами толком не разобрались, что к чему. Фабьен на секунду замер, потом медленно кивнул. В его взгляде мелькнуло что‑то тёплое — не осуждение, а понимание. — Прошу тебя, Фабьен, никому не рассказывай, — голос Юэна звучал глухо, он опустил плечи и на мгновение сжал кулаки, словно собирая силы. — Я больше не могу это скрывать, вот и сорвалось. Ты первый, кто спросил прямо. Остальные, думаю, уже всё видят — по тому, как мы с Эллиотом себя ведём. Но я прошу — никому ни слова, вообще. Не хочу, чтобы об этом шептали за спиной, строили догадки или обсуждали, как будто это какое‑то шоу. Мне это… тяжело. Пусть это останется только между нами, ладно? Фабьен усмехнулся, хлопнул его по плечу: — Да без проблем, — он подмигнул. — От меня точно никто ничего не услышит. Можешь быть спокоен. Юэн выдохнул с облегчением, коротко сжал плечо друга в знак благодарности. Напряжение, сковывавшее его весь вечер, начало медленно отпускать. — А насчёт предложения всё в силе, — добавил Фабьен. — Я бы хотел, чтобы вы оба остались. — Я спрошу у Эллиота, — кивнул Юэн. — Если он не против, мы останемся ещё на пару часов. Фабьен одобрительно подмигнул. Оглянувшись, Юэн заметил Эллиота. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за их разговором. Его лицо было напряжено, губы сжаты в тонкую линию, но в глазах читалось любопытство. Он направился к нему, подошёл вплотную и тихо шепнул на ухо: — Я сказал Фабьену. Эллиот вздрогнул, резко повернулся к нему. В его взгляде промелькнула паника, но он быстро взял себя в руки. — Зачем? — прошептал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он сам всё понял, — так же тихо ответил Юэн. — Я просто подтвердил. Не могу больше врать об этом. Честно, уже сил нет. Эллиот замолчал. Несколько секунд он просто смотрел на него, потом опустил голову, плечи слегка опустились. — Это я виноват, — произнёс он горько, почти шёпотом. — Втянул тебя в это… в эти отношения. Юэн замер, не зная, что сказать. В голове крутилось: «О чём он вообще?» Он осторожно коснулся его плеча: — Эй, подожди… — начал он мягко, но Эллиот перебил. — А теперь всё больше людей это видят, — Эллиот покачал головой, всё ещё не поднимая глаз. — У тебя могут быть проблемы из‑за меня. Я не хочу, чтобы из‑за меня ты лишился роли. Этот проект — твой шанс заявить о себе по‑крупному. А я… я могу всё испортить.  Юэн крепче сжал его руки, посмотрел прямо в его грустные глаза. В голове пронеслось множество мыслей, но одна выделилась особенно чётко. Он выдохнул и твёрдо произнёс:  — Ни одна роль, ни один фильм, ни одна съёмка не стоят того, чтобы ради них потерять тебя. Поверь мне. Я осознанно выбрал быть с тобой — и ни разу не пожалел.  Эллиот замер, широко раскрыв глаза. Он моргнул несколько раз, будто не веря услышанному, слегка покраснел и запнулся, пытаясь подобрать слова:  — Но… ты же столько к этому шёл… — И продолжу идти, — мягко перебил его Юэн. — Но не ценой того, что мне действительно важно. Теперь это ясно?  Он всё ещё выглядел ошеломлённым, но на губах появилась робкая улыбка. Юэн почувствовал, как внутри разливается тепло — ему захотелось стереть последние следы тревоги с его лица.  — Давай забудем обо всех этих «но» и «если», — он чуть улыбнулся, стараясь передать ему своё спокойствие. — Пойдём повеселимся сейчас, а потом проведём время вместе, хорошо? Только ты и я.  Эллиот посмотрел на него — в его взгляде читались и благодарность, и неуверенность, и робкая надежда. Он кивнул, чуть слышно произнес:  — Надеюсь, я стою всего этого…  Юэн обнял его за талию, больше не заботясь о том, увидит ли кто‑нибудь. Ему вдруг стало всё равно. Он слегка притянул его к себе, заглянул в глаза и тихо, но уверенно ответил:  — Даже больше. В этот момент к ним подбежал Люк, разом разъединив их объятия, и тут же обхватил обоих за плечи. Он был явно поддат: глаза блестели, движения были чуть размашистыми, а речь — слегка заплетающейся. — О‑о‑о, вот вы где! — громко и радостно провозгласил он, переводя взгляд с Юэна на Эллиота и обратно. — Мне Том рассказал, братан, ты такой молодец, что помогаешь Элли влиться в актёрскую тусовку! Прям респект, уважаю! Особенно круто, что ты выбрал нашу компанию, а не какую‑то там… ну, ты понял, эти все пафосные тусовки с их «я звезда, смотри на меня»! Эллиот прыснул от смеха, прикрыв рот рукой, а Юэн, слегка опешив, качнул головой и неуверенно ответил: — Спасибо… Люк, не замечая их замешательства, продолжил с энтузиазмом: — Да я в тебя верю, братишка! Ты позаботишься о нём, да? Чтобы, ну… знаешь, всякое бывает в этой индустрии, всякие скользкие типы, всякие подставы… а ты его защитишь, да? От всего-всего!  — Да‑да, разумеется, — Юэн слегка напрягся, но постарался сохранить невозмутимость.  — Главное, — Эллиот хитро подмигнул Юэну, — не перестараться с защитой. А то ты меня скоро в сейф спрячаешь и ключ выбросишь! Юэн покраснел, а Люк громко расхохотался, хлопнув себя по колену: — Ха! Ну ты даёшь, Элли! Ладно‑ладно, не буду мешать вашему… э‑э… профессиональному росту! Но! — он поднял оба указательных пальца вверх, слегка покачнувшись. — Вы же останетесь на караоке, да? Да, конечно, останетесь, я и не спрашиваю! У меня план: сначала вы с Юэном споёте дуэтом — да, дуэтом, я уже всё придумал! — а потом мы все вместе грянем «Livin’ on the Edge». Ну, чтобы по‑настоящему разогреть атмосферу! Юэн невольно улыбнулся — заразительный настрой Люка начинал действовать и на него: — Дуэтом, значит? — он посмотрел на Эллиота, приподняв бровь. — Что скажешь? Рискнём? Эллиот сделал вид, что серьёзно обдумывает предложение, приложив палец к подбородку: — Хм… Если только Юэн пообещает не слишком сильно перетягивать одеяло на себя. А то знаю я этих опытных актёров — начнут тянуть на себя все ноты и весь свет софитов! — Эй, это нечестно! — шутливо возмутился Юэн. — Я всегда готов поделиться и нотами, и софитами. Особенно с талантливыми новичками.  — О, слышу первые признаки звёздной болезни, — подмигнул Эллиот. — Люк, срочно принимай меры!  — Уже принял! — Люк торжественно хлопнул в ладоши. — Приказ номер один: немедленно двигаться к караоке‑микрофону! Приказ номер два: забыть про все проблемы и просто кайфовать! Ну‑ка, марш! — он шутливо подтолкнул их в сторону сцены. Юэн и Эллиот переглянулись и рассмеялись. Юэн чуть заметно кивнул в сторону сцены и осторожно подтолкнул Эллиота ладонью между лопаток — легко, почти незаметно, будто просто направляя в потоке гостей: — Ну что, пойдём оправдывать доверие нашего неутомимого организатора?  — Пойдём, — кивнул Эллиот, слегка улыбнувшись. — Только обещай, что не будешь слишком сильно фальшивить.  — А ты пообещай не затмевать меня своей харизмой, — парировал Юэн. Они направились к сцене вслед за Люком, который уже размахивал руками, созывая остальных гостей. Музыка гремела, огни мигали, кто‑то уже подпевал, кто‑то танцевал, а кто‑то наливал напитки и передавал бокалы соседям. В воздухе витал дух беззаботного веселья — напряжение, сковывавшее Юэна весь вечер, наконец отступило. Он бросил короткий взгляд на Эллиота: он улыбался, глаза блестели в свете разноцветных огней. Они поднялись на небольшую сцену. Люк, уже стоявший у микрофона, обернулся к ним и широко улыбнулся: — Ну что, ребята, какую песню будете петь? Давайте что‑то зажигательное! Юэн на мгновение задумался, потом с лёгкой усмешкой предложил: — «Perfect» Эда Ширана? Эллиот тут же покачал головой, слегка толкнув его локтем в бок и тихо, но настойчиво прошептал: — Ты что, решил окончательно спалиться? Серьёзно? — Ну а что? Хорошая песня, — попытался возразить Юэн. — Слишком романтичная, — отрезал Эллиот. — Давай что‑то бодрое. «Blinding Lights»? — Слишком попсово, — парировал Юэн. — Может, «Take Me Out» Franz Ferdinand? — Слишком сложное для караоке, — фыркнул Эллиот. — И слишком много слов. — Ладно, — Юэн сделал вид, что глубоко задумался. — Тогда… «Wonderwall» Oasis? — А вот это уже лучше, — Эллиот наконец улыбнулся. — Но только если ты не будешь тянуть все ноты на себя. — Договорились, — усмехнулся Юэн. — «Wonderwall», Люк. — О, классика! — Люк одобрительно поднял большой палец. — Сейчас найду! Пока Люк искал трек, Юэн бросил взгляд на гостей. В зале остались только свои: Фабьен, именинник, с бокалом вина в руке, Том с Софи, которые уже начали подбадривать дуэт аплодисментами, Мэтт с Лией, Эллиот Титтерсон, явно готовый подпевать, Найджел и ещё пара человек, с которыми Юэн пока не успел познакомиться. Он отметил про себя, что гостей стало заметно меньше — похоже, многие разъехались после торта, оставив только самых близких. Заиграли первые аккорды — узнаваемые, почти легендарные. Эллиот глубоко вздохнул, бросил быстрый взгляд на Юэна и начал — его глубокий, насыщенный голос заполнил пространство: Today is gonna be the day…  Юэн подхватил — его чуть хриплый голос мягко влился в мелодию, создавая удивительный контраст: That they’re gonna throw it back to you…  С каждой новой строкой они всё больше входили во вкус. Юэн не мог оторвать взгляда от Эллиота: его уверенность, глубина голоса, то, как он чувствовал ритм — всё это завораживало. Он, в свою очередь, то и дело поглядывал на Юэна с лёгкой улыбкой, словно делясь своей энергией. В припеве они синхронно шагнули ближе к одному микрофону: And all the roads we have to walk are winding…  Том, стоявший у края сцены, достал телефон и начал снимать, широко улыбаясь. Юэн заметил это, смущённо отвёл взгляд, но тут же снова сосредоточился на песне и на Эллиоте. Он подмигнул ему на строчке «And all the lights that lead us there are blinding», и Юэн не смог сдержать ответной улыбки — в этот момент всё казалось таким простым и правильным. Песня закончилась под бурные аплодисменты и крики одобрения. Люк первым бросился к ним, хлопая Юэна по плечу: — Ну, я же говорил! Вы созданы для сцены! Видел, Том вас снимает? Это точно станет хитом в нашем чате! Эллиот рассмеялся, слегка запыхавшись после энергичного исполнения, и повернулся к Юэну: — Видишь? Наши голоса — как ингредиенты идеального коктейля. Кто бы мог подумать?  — Я мог, — тихо ответил он, глядя ему прямо в глаза. — Ещё с того момента, как услышал, как ты напевал в гримёрке. После них гости ещё спели несколько песен — кто‑то солировал, кто‑то подпевал хором. Затем сделали небольшой перерыв: все потянулись к столу за напитками, обменивались шутками, пересказывали забавные случаи с прошлых вечеринок. Юэн отошёл в сторону, открыл чат с отцом Эллиота. В переписке он, как и обещал, время от времени отчитывался о том, что происходит. Было начало второго ночи, и Юэн удивился, что Стив ещё не спит.  Стив: Когда по домам?  Юэн: Ещё немного, я думаю, час здесь — и едем.  Стив: Эллиот не пьяный?  Юэн поднял взгляд. Эллиот стоял неподалёку: в руке бокал, он громко смеялся над чем‑то, что сказал Том, а Софи подхватила шутку и тоже расхохоталась. Щёки Эллиота раскраснелись, глаза блестели.  Юэн: Чуть‑чуть выпил, я контролирую.  Сам он тоже не чувствовал себя идеально трезвым, но об этом Стиву знать не обязательно. Стив: Напомни ему, что завтра у него занятие в театральной школе в 16:00.  Юэн: Конечно, напомню, не переживайте.  Стив: Доброй ночи, я ложусь спать. Отпишись, когда будете дома, до сына не достучаться.  Юэн отправил смайлики и убрал телефон. Компания тем временем переместилась к дивану, где расположились Мэтт и Лия. Они сидели в откровенно романтической позе — Мэтт обнимал Лию за плечи, а та склонила голову ему на грудь. Это выглядело настолько трогательно‑смешно, что Юэн невольно усмехнулся: ещё пару часов назад Фабьен возмущался, что Мэтт «катит к его сестре», а теперь сам прикорнул на соседнем диване, периодически что‑то бормоча в ответ на шутки окружающих. Юэн сел рядом с Эллиотом, слегка наклонился к нему и тихо спросил: — Ещё не хочешь спать?  — Давай немного побудем, — улыбнулся он. — Тут так весело!  — Хорошо, — кивнул Юэн. Эллиот тут же включился в разговор с Мэттом, Софи и Томом — они обсуждали недавний британский сериал, который все посмотрели.  — Но ведь финал — это же чистый абсурд! — горячо говорил Эллиот. — Они убили главного героя просто так, без всякой логики. И оставили столько вопросов!  — Зато интрига, — возразил Мэтт. — Пусть зрители сами додумывают.  — Нет, это лень сценаристов, — уверенно парировал Эллиот. — Если ты начинаешь историю, ты должен её закончить. Иначе это неуважение к зрителю. Представь, что ты читаешь книгу, а на последней странице просто: «Ну, дальше сами придумайте».  — Ты прав, — неожиданно поддержал его Том. — Зритель платит за эмоции, за завершённость. Если история оборвана — это провал.  — Именно! — Эллиот повернулся к Юэну. — Вот скажи, разве не так?  — Да, — кивнул он. — Логичное завершение — это важно. В театре тоже: если завязка есть, а развязки нет, зритель уйдёт разочарованным.  — Точно! — подхватил Эллиот. — И ещё: персонажи должны развиваться. Нельзя, чтобы герой в финале был таким же, как в начале. Он должен пройти путь, измениться. Иначе зачем всё это?  К разговору присоединился Найджел — слегка поддатый, но с горящими глазами: — А я вот думаю, что иногда незавершённость — это искусство. Как в жизни: мы же не знаем, что будет завтра. Почему кино должно быть другим?  — Потому что искусство — это отражение жизни, но не её копия, — тут же ответил Эллиот. — Художник выбирает, что показать, как показать. Он создаёт мир, и в этом мире должны быть правила. Если он их нарушает — теряет доверие зрителя. Спор разгорался с новой силой. Мэтт увлечённо разбирал приёмы авторского кино, Софи вспоминала яркие театральные постановки, а Найджел с горячностью отстаивал идею открытого финала как высшей формы взаимодействия со зрителем. Юэн изредка вставлял короткие реплики, но мыслями витал где‑то далеко. Рука сама потянулась к спине Эллиота — почти неосознанно, под влиянием внезапного внутреннего импульса. Пальцы коснулись ткани футболки, скользнули вдоль позвоночника. Юэн даже не успел осознать, что сделал: движение вышло настолько спонтанным, что он замер, затаив дыхание в ожидании реакции. Эллиот сбился с мысли, чуть повернул голову, будто пытаясь понять, откуда взялось это лёгкое прикосновение. Но уже через секунду он снова включился в спор, энергично жестикулируя и доказывая свою точку зрения. Видимо, он принял это за случайное касание или просто не придал ему значения. Уверенность в его голосе, азарт в глазах завораживали Юэна всё сильнее. Он окинул взглядом компанию: все выглядели изрядно пьяными, голоса звучали громче обычного, смех — более резким. Ему казалось, что они с Эллиотом — одни из немногих, кто ещё сохраняет ясность мысли. Пальцы продолжали скользить вдоль его спины — теперь медленнее, осторожнее. То, что началось как случайный порыв, обретало новый смысл. Юэн ощутил, как внутри что‑то сдвигается: невинное прикосновение породило поток ярких, настойчивых образов — настолько живых, что перехватило дыхание. Он смотрел на него — они сидели совсем близко. На курносый нос, на длинные ресницы, отбрасывающие тени на раскрасневшиеся щёки, на глаза, горящие азартом спора. Кудрявые волосы слегка растрепались, выбившись из причёски, а запах духов — лёгкий цитрусовый с ноткой чего‑то тёплого — окутывал его целиком. Он ловил каждое его движение: как он улыбается, делясь мнением с друзьями, как двигается кадык при каждом слове, как блестят губы от напитка. Юэн не мог оторвать взгляда. Волна необъяснимых чувств накатила резко, ошеломляюще. Эмоции оказались настолько сильными, что внутри всё сжалось от неожиданности. «Я люблю…» — пронеслось в голове, но он не смог закончить мысль. Внезапно стыд отступил: желание, которое он так долго сдерживал, перестало казаться запретным. Оно стало естественным, очевидным, неизбежным. Юэн глубоко вдохнул. Больше не было сил сдерживаться. Наклонившись к нему, почти касаясь уха, он тихо прошептал: — Хочу тебя. Эллиот резко замолчал на полуфразе, удивлённо вскинул голову, встретился с ним взглядом. В его глазах читалось чистое изумление — он явно пытался понять, не ослышался ли. Пауза затянулась: музыка гремела, голоса друзей сливались в фоновый гул, а для них двоих время словно замедлилось. — Услышал, — наконец произнёс он, слегка качнув головой. Голос прозвучал непривычно тихо, почти неслышно за общим шумом. Юэн нахмурился, пытаясь разгадать выражение его лица. Он ожидал чего угодно — смущения, смеха, даже раздражения, — но не этой странной отстранённости. — Очень сильно хочу, — повторил он чуть громче, но всё так же шёпотом, склоняясь ближе. Эллиот моргнул, нервно хихикнул — коротко, неуверенно — и, слегка покраснев, пробормотал: — Ну… спасибо? Юэн застыл. Эта реакция застала его врасплох. Он растерялся на секунду, потом тихо переспросил: — Что? — Ну, спасибо, что сказал, — пояснил Эллиот, опустив взгляд. — Просто… это так неожиданно. Я даже не знаю, что ответить. Юэн замер, вслушиваясь в его голос, всматриваясь в лицо. И вдруг всё стало ясно: он не отшучивается, не насмехается — он просто не до конца верит, что Юэн говорит всерьёз. В его растерянности читалась не насмешка, а искреннее замешательство. Он медленно наклонился ближе, так, что дыхание коснулось его виска. Взгляд стал твёрдым, но мягким — в нём читалась абсолютная уверенность. Одна рука по-прежнему мягко лежала на его спине, слегка поглаживая кожу, успокаивая и поддерживая одновременно. Вторая рука пришла в движение: она плавно скользнула вперёд, очертила изгиб талии, скользнула под футболку и задержалась на животе, согревая кожу прямым прикосновением. Пальцы чуть дрогнули, прежде чем опуститься ниже — к поясу брюк. Прикосновение вышло осторожным, но решительным: в нём не осталось ни намёков, ни двусмысленности — только чистое, откровенное желание. Эллиот вздрогнул, резко выдохнул и почти вскрикнул шёпотом: — Юэн! Он привстал, обеими руками мягко, но настойчиво надавил ему на плечи, словно пытаясь отстранить. Но в его глазах уже не было отказа — только тревога и лёгкий испуг от того, что всё происходит здесь и сейчас, на глазах у друзей. Его пальцы сжались на его плечах, а дыхание участилось. Не убирая рук, Юэн чуть склонил голову, глядя ему прямо в глаза. В его взгляде читалось: «Я не шучу. Я хочу этого. И хочу с тобой». Эллиот застыл, уловив в его взгляде ту самую решимость, от которой по спине пробежала волна жара. Щеки залил румянец, губы чуть приоткрылись. Он приподнял подбородок, встретился с ним взглядом — и в этом мгновении всё стало предельно ясно. Наклонившись к его уху, он выдохнул едва слышно: — Поехали ко мне? Юэн кивнул энергично, почти нетерпеливо. В груди вспыхнула волна облегчения и предвкушения. Они одновременно поднялись со своих мест. Юэн, не отпуская руку Эллиота, осторожно потянул его за собой к дивану, где, развалившись, спал Фабьен. — Фабьен, — тихонько позвал Юэн, слегка потряс друга за плечо. — Мы уходим. Фабьен зашевелился, приоткрыл один глаз, сонно улыбнулся: — О, да? Ну, наверху комнаты свободны, если что… — Нет, спасибо, — быстро ответил Эллиот, слегка покраснев. — Мы просто… пойдём. — Удачи, — пробормотал Фабьен и тут же снова уронил голову на подлокотник. Они обернулись к друзьям, чтобы попрощаться. Прямо перед ними развернулась комичная сцена: Мэтт и Лия так самозабвенно целовались, что поза их напоминала акробатический трюк — Мэтт чуть отклонился назад, упираясь в спинку дивана, а Лия вцепилась в его плечи, будто боялась упасть. Рядом, на соседнем диване, Том и Софи обнимались так крепко, что напоминали двух плюшевых медведей, случайно склеенных суперклеем: они покачивались в такт музыке, не замечая ничего вокруг. А прямо за их спинами, на небольшом журнальном столике, прикорнул Найджел — положил голову на стопку книг: его очки съехали на кончик носа, рядом стояла чашка с остатками виски, покрытая капельками влаги, а под рукой лежала смятая салфетка с каракулями, напоминающими схему вечного двигателя. — Уже уходите? — спросил Том, слегка заплетающимся языком, на секунду оторвавшись от Софи. — Да, — коротко ответил Юэн. — Увидимся. — Берегите себя, — добавила Софи, снова прижимаясь к Тому. Мэтт на мгновение оторвался от Лии, махнул рукой и тут же вернулся к прерванному занятию. Лия, не поворачиваясь, улыбнулась Эллиоту и подмигнула ему. Юэн и Эллиот переглянулись. В этом взгляде было всё: волнение, радость и обещание чего‑то нового. Они направились к выходу, оставив за спиной шумную вечеринку, пьяные разговоры и смех. Воздух был прохладным, но Юэну казалось, что его окутывает жар — от близости Эллиота, от его взгляда, от того, как пальцы всё ещё сжимали его ладонь. Он достал телефон, быстро открыл приложение такси, ввёл адрес Эллиота и нажал «Заказать». — Пять минут, — тихо сказал он, поворачиваясь к нему. — И мы поедем. Эллиот улыбнулся — на этот раз открыто, без тени сомнений. Он чуть приблизился, так, что их плечи соприкоснулись, и прошептал: — Наконец‑то. Фонари отбрасывали длинные тени на тротуар, ветер играл с прядями его волос. Юэн убрал телефон, взял его за руку, и они стали ждать — не говоря ни слова, но чувствуя, как напряжение последних минут сменяется предвкушением. Такси подъехало почти бесшумно. Юэн открыл дверь, пропустил Эллиота вперёд, сел рядом. Машина тронулась, увозя их прочь — туда, где начиналась их ночь.