Through the shadows.

Квартира Эллиота встретила их тишиной и приглушённым светом ночника в коридоре — тусклый жёлтый круг на стене, дрожащая тень от вешалки. Юэн неловко застыл у двери, чувствуя, как нервозность стягивает мышцы спины. Он стянул куртку, но та зацепилась за вешалку — пришлось дёрнуть чуть резче, чем нужно, и раздался неприятный треск ткани. Эллиот молча наблюдал за ним, не снимая свой бомбер. Его глаза блестели сильнее обычного, движения были замедленными — алкоголь всё ещё играл в крови, придавая взгляду мечтательную рассеянность. Он слегка покачнулся, опёрся о стену, улыбнулся какой‑то своей мысли. Юэн прокашлялся, стараясь говорить мягко, но уверенно: — Слушай… может, выпьем воды? Просто чтобы немного прийти в себя? Эллиот вскинул подбородок, брови сошлись на переносице. В его голосе зазвучала лёгкая обида: — Да я в порядке, правда. Чего ты вдруг? — он сделал шаг ближе, чуть покачнулся, но устоял. — Я что, по‑твоему, совсем не контролирую ситуацию? Он шагнул к Юэну, осторожно взял за лицо ладонями. Его кожа была тёплой, чуть липкой от пота, пальцы слегка дрожали. Всмотрелся в глаза — зрачки расширены, взгляд чуть расфокусирован, но в нём читается настойчивость. — Ты что, боишься меня? — тихо спросил он. — Вовсе нет, — Юэн мягко отстранился, стараясь не задеть его чувства. — Просто… мне важно, чтобы ты был уверен в каждом своём шаге. Я не хочу, чтобы потом ты подумал, будто я… воспользовался моментом. Эллиот резко вырвался из его рук. Горечь прорвалась в голосе: — Серьёзно? — тон сделался язвительным, в нём отчётливо слышалось разочарование. — Ты сейчас вот это вот всё говоришь? Я так и знал, что ты опять найдёшь какой‑нибудь повод меня отшить. — Послушай, — Юэн сделал шаг вперёд, подбирая слова. — Я не пытаюсь тебя оттолкнуть. Наоборот. Именно поэтому я и останавливаюсь. Я хочу, чтобы всё было по‑настоящему. Не под влиянием пары бокалов шампанского. Чтобы ты потом не сказал себе: «А стоило ли?» — И что? — он почти выкрикнул, но тут же осёкся, испугавшись громкости собственного голоса. — Я хотел тебя трезвым — ты отказал. Теперь, когда я чуть навеселе, ты опять находишь причину? Ну спасибо, Юэн, очень по‑джентльменски. Он развернулся и направился на кухню, нарочито громко топая. Юэн последовал за ним, чувствуя себя полным идиотом. В такси он успел протрезветь — мысли прояснились, и на смену решительности вечеринки пришло осознание последствий. Но Эллиот всё ещё был под влиянием алкоголя, и он отчётливо это видел. «Я не прощу себе, если он потом пожалеет», — подумал он. На кухне Эллиот схватил стакан, налил воды и залпом выпил. Потом налил ещё один, третий. Юэн подошёл, мягко опустил руку на его запястье, останавливая: — Эй, полегче, — он взял его лицо в ладони, заглянул в глаза. — Так тебя точно стошнит. Или голова завтра раскалываться будет. Эллиот вдруг сник. Он опустил взгляд, пальцы разжались, стакан чуть не выскользнул из руки. В глазах блеснули слёзы — одна скатилась по щеке, оставив влажную дорожку. Юэн замер, не ожидая такой реакции. — Ты чего? — тихо спросил он, большим пальцем стирая слезу с его щеки. Он отвернулся, вытер глаза тыльной стороной ладони, шмыгнув носом: — Просто… устал, — его голос дрожал, стал тише, уязвимее. — Устал от этого всего. От того, что ты то близко, то далеко. Что я не понимаю, чего ты хочешь на самом деле. То смотришь так, будто готов меня съесть, то шарахаешься, как от прокажённого. Юэн помолчал, подбирая слова, которые не ранят и не отдаляют. — Я правда пытаюсь поступить правильно, — наконец произнёс он. — Мне тоже нелегко, поверь. Я просто… боюсь всё испортить. Боюсь сделать что‑то, о чём потом пожалею. И ты пожалеешь. Для меня это слишком важно, чтобы рисковать. Эллиот фыркнул, покачал головой, но уже без прежней злости: — Всё, хватит. Я иду спать. Он сделал шаг в сторону, но Юэн мягко задержал его за руку. Посмотрел прямо в глаза — в них всё ещё стояли слёзы, но теперь он видел и усталость, и уязвимость, и что‑то ещё, что заставляло его сердце сжиматься. — Подожди, — проговорил он тише, почти шёпотом. — Я хочу тебя. Очень. Но мне важно, чтобы ты был уверен. По‑настоящему уверен. Не под влиянием шампанского, не под влиянием момента. Понимаешь? Эллиот помолчал, потом вздохнул, опустив взгляд на их сцепленные руки: — Юэн, да я на других тусовках пил куда больше и нормально себя чувствовал. Тут всего пара бокалов шампанского — и ты уже разыгрываешь драму? Он невольно цокнул языком при упоминании других тусовок. Внутри что‑то неприятно кольнуло — ревность, острая и внезапная, смешалась с тревогой. Юэн сжал руку Эллиота чуть сильнее, выдохнул, пытаясь унять внутренний хаос. — Хватит, — наконец произнёс он, и в голосе прозвучала не резкость, а скорее изнеможение. — Давай просто… пойдём. Я больше не хочу спорить. Не сейчас. Он повёл Эллиота в сторону спальни. Когда они зашли, Эллиот снял бомбер и аккуратно повесил на стул у стены — движение вышло нарочито неторопливым, он словно пытался выровнять дыхание, поймать момент спокойствия. В комнате царила глубокая тишина, нарушаемая лишь их прерывистыми вдохами. Лунный свет пробивался сквозь тонкие шторы, рисуя на полу призрачные узоры и очерчивая силуэт Эллиота серебристой каймой. Воздух был густым, почти осязаемым — в нём смешались запах его духов, аромат шампанского и что‑то ещё, неуловимое, но электризующее, будто пространство вокруг зарядилось напряжением. Юэн застыл на пороге. Ладони вспотели, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Он нервно сглотнул. В голове билась мысль, острая и болезненная: Мы вместе всего неделю. Всего неделю, а я уже веду его в спальню. Я же обещал себе не торопить события. Обещал, что дам ему время, что всё будет постепенно. Он сам утверждал, что они не будут торопиться, а теперь он стоял здесь, на грани чего‑то необратимого, и понимал, что нарушил собственное обещание. Разочарование в себе обожгло изнутри — он чувствовал себя слабым, ненадёжным, словно предал не только свои принципы, но и его. Эллиот остановился у стула и посмотрел на него. В тусклом свете его глаза казались бездонными, а лицо — одновременно уязвимым и решительным. Он медленно подошёл к Юэну, обошёл его, закрыл дверь спальни и щёлкнул замком. Звук получился неожиданно громким в тишине. — Может, так тебе спокойнее будет, — тихо сказал он, становясь прямо перед ним. Он смотрел на Юэна в упор — без улыбки, без вызова, просто изучающе. Юэн почувствовал, как внутри всё сжимается. Он видел, как подрагивают его ресницы, как чуть дрожат губы. В груди разливалась горечь: он понимал, что должен остановиться, но не мог заставить себя сделать шаг назад. — Мы так и будем стоять всю ночь? — наконец нарушил молчание Эллиот. Его голос звучал чуть хрипло, но твёрдо, с ноткой усталости и нетерпения. — Да… то есть нет, — Юэн тряхнул головой, пытаясь собраться. В груди клубилось противоречие: он отчаянно хотел его, но в то же время корил себя за слабость. — Иди сюда. Он притянул его за талию, посмотрел в глаза, потянулся поцеловать. Но Эллиот отстранился. — Пьяным ты мне нравился больше, — тихо произнёс он. В его голосе не было насмешки — только лёгкая горечь и разочарование. — Эллиот! — Юэн потянулся к нему, но он уже отошёл к кровати. Не говоря ни слова, Эллиот снял футболку, потом брюки, остался в боксёрах и лёг в кровать, повернувшись набок, спиной к нему. Юэн так и стоял, не понимая, что ему делать. Тишина давила, а в груди нарастало чувство вины. Я должен был быть сильнее. Должен был защитить его от самого себя — и от себя. Наконец он решился: — Ты хочешь спать? Эллиот не повернулся, но ответил твёрдым и громким голосом, чётко выговаривая каждое слово — было видно, что эти слова давались ему нелегко, но он обязан их произнести: — Я не хочу спать. Я хочу, чтобы ты наконец перестал прятаться. Разделся. Раздел меня. Чтобы мы были голые и делали то, чего оба хотим, по‑настоящему, без оправданий и страхов. Не потому, что я выпил, не потому, что вечер удачный, а потому что это мы. Потому что я тебя хочу — не тело, не момент, а тебя. И я хочу, чтобы ты этого хотел — не завтра, не послезавтра, а сейчас. Чтобы ты перестал бояться сделать шаг и просто… был со мной. Полностью. Юэн замер, впитывая его слова. В груди что‑то щёлкнуло — словно замок, который он сам поставил на свои чувства, наконец поддался. Он кивнул, стараясь собраться с мыслями. Медленно начал раздеваться, ощущая, как предательски дрожат руки. Рубашка, джинсы, носки — каждый предмет одежды, мягко падающий на пол, словно отсекал его от прежних сомнений. Трусы он оставил. Когда он закончил, Эллиот повернулся. Их взгляды встретились. В его глазах вспыхнуло восхищение — не впервые, но по‑новому. Он окинул его фигуру неторопливо, внимательно, словно видел впервые, и на губах появилась едва заметная улыбка. — Ты красивый, — тихо сказал он. Просто, без пафоса, как констатация факта. Юэн слегка покраснел — не от смущения, а от неожиданной искренности его слов. Он стоял, чувствуя, как прохладный воздух касается кожи, а внутри разгорается жар. — Иди ко мне, — позвал Эллиот, откинув одеяло. Его голос прозвучал мягко, но уверенно. Внимание: дальше подробно описываются сексуальные действия между несовершеннолетним и взрослым. Решение о прочтении остаётся за вами. Юэн подошёл к кровати, лёг рядом с ним. Их тела соприкоснулись — кожа к коже, горячее дыхание смешивалось. Юэн был возбуждён, но в то же время ощущал необычайную ясность: он понимал, что делает и зачем. Он заглянул в лицо Эллиота — в его глазах больше не было ни обиды, ни неуверенности, только чистое, открытое желание и доверие. Эллиот первый потянулся к нему и поцеловал. Сначала его губы лишь слегка коснулись его, дразнящим, почти невесомым касанием, но уже в следующее мгновение поцелуй стал настойчивее. Юэн почувствовал, как его язык осторожно скользнул вдоль линии губ, прося разрешения — и он ответил, приоткрывая рот, впуская его. Их языки соприкоснулись — медленно, изучающе, словно пробуя друг друга на вкус после всех этих дней невысказанных желаний. Поцелуй стал глубже, требовательнее. Юэн ощутил солоноватый привкус шампанского на его губах, тепло его дыхания, прерывистость вдохов. Он запустил пальцы в его волосы, слегка сжал у корней — Эллиот тихо застонал ему в рот, и этот звук отозвался горячей волной где‑то внизу живота. Его руки скользили по спине Юэна — сначала осторожно, кончиками пальцев, едва касаясь кожи, будто он боялся, что Юэн исчезнет, растворится в воздухе. Потом движения стали увереннее: ладони легли на плечи, скользнули к шее, пальцы перебрали волосы на затылке. Юэн вздрогнул — от этого прикосновения по спине пробежали мурашки. Он ответил тем же: ладони медленно спустились вдоль позвоночника Эллиота, ощущая каждый изгиб, гладкость кожи. Кончики пальцев замерли у края боксёров, слегка погладили нежную кожу над поясом — Эллиот выгнулся навстречу, прижался к нему всем телом. Его дыхание участилось, стало прерывистым, горячим. Юэн провёл губами вдоль скулы Эллиота, спустился к шее, слегка прикусил нежную кожу у основания. Эллиот вздохнул, запрокинул голову, открывая больше пространства для его ласк. Он поцеловал это место снова — уже мягче, зализал след от укуса языком, чувствуя, как под губами бьётся его пульс. — Юэн… — выдохнул он, и в этом шёпоте было столько желания, что у него перехватило дыхание. Юэн снова нашёл его губы — на этот раз поцелуй вышел жадным, почти отчаянным. Их языки сплелись в медленном, чувственном танце — то отстранялись, то вновь искали друг друга. Юэн провёл ладонью вдоль бока Эллиота, очертил изгиб талии, опустился ниже. Его пальцы замерли на краю ткани, спрашивая без слов разрешения — Эллиот ответил тихим стоном и слегка подался вперёд, позволяя ему скользнуть под край. Ткань тёплых хлопковых шорт натянулась, уступая, и Юэн почувствовал, как под его ладонью бьётся живая, горячая плоть. Эллиот весь напрягся, как струна, его мышцы окаменели под кожей, но он не отстранился. Наоборот, его пальцы судорожно впились в плечи Юэна, словно боясь, что тот сейчас остановится. Юэн понимал, что это для него всё впервые. Неловкость и страх смешивались в воздухе с острым запахом возбуждения, и Юэн хотел сделать так, чтобы Эллиот забыл обо всём, кроме ощущений. Он не спешил. Его ладонь скользила всё ниже, погружаясь в узкое пространство между бельём и кожей живота. Эллиот резко вдохнул, его грудь поднялась, касаясь груди Юэна. Волоски на теле Эллиота стояли дыбом. Юэн коснулся твёрдого, горячего ствола, и Эллиот издал сдавленный звук, похожий на всхлип. Его член пульсировал в руке Юэна, тяжёлый и наполненный кровью, готовый к действию, но всё ещё подчиняющийся неуверенности своего владельца. — Ты в порядке? — тихо спросил Юэн, не прекращая ласкать его, лишь слегка сжимая пальцами, чтобы оценить размер и твёрдость. Он смотрел в глаза Эллиоту, стараясь поймать любой признак сомнения. Эллиот моргнул, его веки дрогнули. Он выглядел потерянным, но его глаза, затуманенные страстью, выдавали истинное желание. Он кивнул, сглотнув сухой ком в горле. — Да, — прошептал он, и голос его сорвался на вибрирующей ноте. — Продолжай. Пожалуйста. Юэн улыбнулся, касаясь губами его угла рта. Он обхватил член Эллиота плотнее, чувствуя, как тот вибрирует от прикосновения. Он начал двигать рукой, медленно и ритмично, сжимая головку большим пальцем на каждом вверхнем движении. Кожа была невероятно гладкой, бархатистой, и горячая кровь прокачивалась под ней с бешеной скоростью. Эллиот откинул голову назад, ударившись затылком о спинку кровати, и прикусил губу, пытаясь сдержать стоны, но они всё равно прорывались наружу — хриплые, прерывистые звуки, которые сводили Юэна с ума. Рука Юэна скользила по стволу, играя с крайней плотью, слегка оттягивая её, а затем снова сдвигая вниз, обнажая красную, блестящую головку. Смазка начала выступать естественным образом, делая движения более скользкими и влажными. Юэн собрал её пальцами, размазывая по всей длине, и Эллиот задрожал всем телом. Его бёдра непроизвольно начали двигаться навстречу руке, в такт движениям Юэна, и это было самое возбуждающее зрелище, которое он когда-либо видел. — Юэн, я… я не знаю, надолго ли я… — начал Эллиот, запинаясь, его лицо покраснело от стыда и возбуждения. — Не думай об этом, — перебил его Юэн, наклоняясь ближе, чтобы шептать слова прямо в его ухо. — Просто чувствуй. Я хочу, чтобы ты кончил. Он замедлил движение, сжав основание члена чуть сильнее, чтобы немного отсрочить неизбежное, но Эллиот был уже на грани. Его дыхание превратилось в частые, короткие вдохи, живот судорожно втягивался и выпускался. Юэн понял, что руки уже недостаточно. Он хотел попробовать его на вкус. Юэн опустился ниже, заставляя Эллиота широко расставить ноги. Тот смотрел на него сверху вниз с широко раскрытыми глазами, в которых читался немой вопрос и животный страх смешались с предвкушением. Юэн медленно стянул боксёры Эллиота вниз, освобождая его возбуждённый член, который упруго ударился о живот. Он был красивым — идеально прямой, с утолщённой головкой и заметными венами, обегающими ствол. Юэн наклонился, вдыхая мускусный запах его возбуждения, и провел языком от основания до самой макушки, одним широким, влажным движением. Эллиот вскрикнул, его руки судорожно ухватились за волосы Юэна, но не оттолкнули, а лишь прижали его ближе. — О боже… — выдохнул Эллиот, его голос дрожал. Юэн снова облизал головку, на этот раз круговыми движениями, играя с чувствительной каймой. Он чувствовал, как солоноватый вкус предсеменной жидкости попадает на язык. Затем, не торопясь, он взял член в рот, опускаясь вниз, пока головка не коснулась задней стенки его горла. Он сжал губы, создавая вакуум, и начал медленно подниматься и опускаться, работая языком одновременно с движениями губ. Эллиот был не в силах сдерживаться. Его бёдра начали подниматься, пытаясь углубить проникновение, но Юэн мягко удерживал их руками, контролируя темп. Он не хотел, чтобы это закончилось слишком быстро. Он хотел, чтобы Эллиот запомнил каждую секунду, каждый вздох, каждый удар сердца. Он чередовал глубокие, медленные глотки с быстрыми, лёгкими прикосновениями кончика языка к отверстию уретры, заставляя Эллиота извиваться и стонать громче. Слюна смешивалась с естественной смазкой, стекая по стволу и увлажняя волосы на мошонке Эллиота. Звуки — чавканье, влажное трение — наполняли комнату, добавляя реальности происходящему. Юэн чувствовал, как член в его рту становится ещё твёрже, пульсируя в ритме бешено колотящегося сердца Эллиота. Его собственное тело горело от желания, но он сдерживался. Сейчас не обо мне. — Юэн, я сейчас всё… — голос Эллиота сорвался на хриплый шёпот, его пальцы сжали волосы Юэна почти до боли. — Я не могу… Юэн почувствовал, как член Эллиота пульсирует в его рту, предвещая оргазм. Он мог бы отстраниться, дать ему кончить на живот или на простыни, но вместо этого он ускорил движения, чередуя глубокие глотки с нежными прикосновениями языка. Он хотел, чтобы Эллиот запомнил это. Он хотел, чтобы тот почувствовал это всем телом. — Давай, — прошептал он, отстранившись лишь на секунду, чтобы сказать это, прежде чем снова взять его в рот. Его голос был хриплым, почти незнакомым ему самому. Эллиот вздрогнул, его тело выгнулось дугой, когда первая струя горячей спермы ударила в горло Юэна. Он проглотил автоматически, не останавливаясь, чувствуя, как член Эллиота продолжает пульсировать, выталкивая остатки. Эллиот стонал, его пальцы ослабли в волосах Юэна, а тело обмякло на простынях, как будто из него вытянули все силы. Юэн медленно отпустил его, проведя языком по головке в последний раз, прежде чем отстраниться. Он приподнялся, гладя Эллиота по бедру, наблюдая, как тот пытается прийти в себя. Его собственное дыхание было тяжёлым, а член болезненно пульсировал в боксёрах, но он игнорировал это. Сейчас важно было только одно. — Ты в порядке? — спросил он, его голос всё ещё хриплый от напряжения. Эллиот медленно открыл глаза. Его взгляд был расфокусированным, почти сонным, но на губах играла лёгкая, удовлетворённая улыбка. Он кивнул, голос был слабым, но твёрдым: — Больше, чем в порядке. Пауза. Его пальцы дрогнули, потянувшись к Юэну, но остановились в середине движения, как будто он не был уверен, можно ли. — Но… — он сглотнул, его щеки снова залились румянцем. — Я хочу сделать то же для тебя. Юэн замер. Его тело реагирует мгновенно — член дёргается под тканью, но мозг ещё пытается сориентироваться. Чёрт. Он не ожидал этого. Не сейчас. Его первая мысль — что Эллиот, возможно, ещё не готов, что это будет слишком интенсивно после того, что только что произошло. Но взгляд Эллиота был упрямый, почти вызывающий, несмотря на всю его очевидную неопытность. — Я хотел поклониться тебе сегодня ночью, — сказал Юэн, пытаясь подобрать слова. Его пальцы непроизвольно сжали бедро Эллиота. — У нас ещё есть время. Не обязательно… — Я хочу, — сразу перебил его Эллиот, голос стал твёрже. Он приподнялся на локтях, его глаза горели. — Пожалуйста. Дай мне шанс. Юэн чувствовал, как его сопротивление тает. Он такой упрямый. Такой чертовски красивый, когда хочет чего-то. Но в глубине души он беспокоился. А что, если он потом пожалеет? Что, если это будет слишком для его первого раза? Но Эллиот не отводил взгляда, и в его глазах не было ни капли сомнения. Юэн почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он хотел возразить, сказать, что не обязательно, что они могут подождать — но слова застряли в горле, а Эллиот не дал ему времени на размышления. Его пальцы уже скользили по талии Юэна, цепляясь за резиновый пояс боксёров, и он чувствует, как ткань медленно сползает вниз, обнажая его. Воздух в комнате кажется гуще, когда прохлада касается разгорячённой кожи. Юэн автоматически втягивает живот, но Эллиот не даёт ему стесняться — его ладонь сразу ложится на бёдра, прижимая назад, на кровать, как будто говоря: не двигайся, я всё беру под контроль. — Ты уверен? — ещё раз спрашивает Юэн, хотя его голос уже дрожит не от сомнений, а от того, как Эллиот смотрит на него. Тот не отвечает словами. Вместо этого его губы растягиваются в медленной, хищной улыбке, а пальцы обхватывают основание члена Юэна, слегка сжимая, будто проверяя вес, упругость. Юэн сглатывает, наблюдая, как Эллиот наклоняется ниже, как его дыхание — горячее, прерывистое — омывает чувствительную кожу. Первое прикосновение языка заставляет его вздрогнуть. Эллиот не торопится: он проводит широким, влажным мазком от корня до головки, словно дегустирует, а потом обводит кругом по краю, там, где кожа наиболее нежная. Юэн инстинктивно поднимает бёдра, но Эллиот прижимает его ладонью к матрасу, не отрывая взгляда. Его глаза блестят в полумраке — не вопросительно, а голодно. — Медленно, — выдыхает Юэн, но его голос ломается, когда Эллиот наконец берёт его в рот. Не весь, не сразу — только головку, обхватывая губами плотно, проверяя границы. Его щеки втягиваются, когда он создаёт вакуум, и Юэн видит, как его член исчезает между алыми, припухшими губами, как слюна блестит на нижней, когда Эллиот отстраняется с громким чпок. — Блять, — шепчет Юэн, не в силах сдержаться. Его пальцы сами собой впиваются в простыни. Эллиот улыбается — криво, самодовольно — и снова берёт его в рот, на этот раз глубже. Его язык работает против нижней стороны ствола, ритмично, как метроном, а рука обхватывает основание, сжимая в такт. Юэн чувствует, как каждый нерв в его теле загорается, как тепло разливается от паха к животу, к груди, пока не становится трудно дышать. Он смотрит вниз и замирает. Эллиот выглядит… развращённым. Его губы растянуты вокруг члена Юэна, слюна тянется ниточками, когда он отстраняется, чтобы вдохнуть. Щёки впалые, глаза полуприкрыты, но взгляд — острый, сосредоточенный. Он снова опускается, на этот раз беря глубже, и Юэн слышит, как Эллиот слегка давится, но не останавливается. Его горло сжимается вокруг головки, и Юэн не сдерживаясь стонет, его пальцы скользят в волосы Эллиота, не чтобы направить, а чтобы удержаться. — Ты… блять, ты так хорошо это делаешь, — вырывается у него. Эллиот отстраняется с мокрым звуком, его губы блестят, а дыхание сбивчивое. — Я учусь на ходу, — говорит он, голос хриплый, и снова берёт Юэна в рот, теперь уже с уверенностью. Его рука скользит вниз, массируя яйца, и Юэн чувствует, как его оргазм надвигается неумолимо, как волна, которая вот-вот захлестнёт. — Эллиот, я… я сейчас кончу, — предупреждает он, но тот только ускоряется. Его губы плотно обхватывают ствол, язык вихрем кружит вокруг головки, а рука работает в унисон — сжимает, скользит, давит именно там, где нужно. Юэн пытается отстраниться, но Эллиот хватает его за бёдра и притягивает обратно, его ногти впиваются в кожу. — Кончай, — приказывает он, отрываясь лишь на секунду, его голос — это уже не просьба, а требование. И Юэн подчиняется. Его тело выгибается, когда первая струя бьёт в горло Эллиота. Тот не отстраняется — он глотает, его адамово яблоко двигается, а рука продолжает работать, выжимая из Юэна всё до последней капли. Юэн дрожит, его дыхание — короткие, резкие вдохи, а Эллиот наконец отпускает его, вытирая тыльной стороной руки уголок рта. Его губы красные, слегка опухшие, а взгляд — довольный, почти пьяный от власти, которую он только что продемонстрировал. — Всё нормально? — спрашивает Юэн, его голос всё ещё дрожит. Он приподнимается на локтях, наблюдая, как Эллиот облизывает губы. — Лучше, чем нормально, — отвечает тот, его улыбка шире, чем когда-либо. — Это был лучший опыт в моей жизни. Юэн смеётся — коротко, почти нервно — и тянется к нему, притягивая за запястье. Эллиот не сопротивляется, позволяя себе упасть на кровать рядом: их тела прижимаются друг к другу, кожа к коже. Он чувствует, как сердце ещё колотится, но теперь по другой причине — не от напряжения, а от тёплой, пульсирующей волны, разливающейся по всему телу. Пальцы сами собой начинают гладить его волосы, запутываются в мягких прядях, скользят вдоль линии шеи. Они лежат запыхавшиеся, с прерывистым дыханием, с раскрасневшимися лицами. В комнате тихо — только их дыхание да отдалённый гул ночного города за окном. Лунный свет по-прежнему пробивается сквозь шторы, рисуя на стене причудливые узоры. В голове Юэна вихрь мыслей — он не знает, за какую ухватиться. Наслаждение. Чистое, глубокое, почти оглушающее наслаждение от пережитого. Он никогда не испытывал ничего подобного — такого сочетания нежности, страсти и доверия. Неужели мы могли бы прийти к этому раньше? Почему я так долго боялся? В то же время в груди шевелится лёгкая тень сожаления: Может, я всё-таки поторопил события? Но одно он знает точно: лучшего оргазма у него не было никогда. Он продолжает гладить Эллиота по волосам, потом чуть отстраняется, чтобы заглянуть ему в лицо. Тот довольно улыбается, глаза полуприкрыты, на щеках — лёгкий румянец. — Как ощущения? — спрашивает Юэн снова, голос звучит чуть хрипловато. Эллиот стесняется, прячет лицо у него в шее, прижимается лбом к тёплой коже. — Я так хотел быть с тобой настолько ближе… — его голос дрожит от переполняющих чувств. — Представлял это миллион раз, но реальность оказалась в тысячу раз лучше. Будто все преграды, которые были между нами, просто растворились. И теперь есть только мы — рядом, вместе, без границ. Юэн улыбается, гладит его по спине, ощущая под пальцами лёгкую дрожь. — Мне тоже очень понравилось, — искренне говорит он. — Очень. Эллиот приподнимает голову, заглядывает ему в глаза — в его взгляде смесь удивления и робкой радости: — Правда? Юэн слегка удивляется его вопросу. Как он мог подумать иначе? Разве я не показал ему? Разве не было очевидно? — А ты не понял? — он чуть приподнимает бровь. — Я так быстро не кончаю вообще-то. — А неужели? — Эллиот игриво приподнимает уголок рта, в голосе звучит лёгкая насмешка. — Это всё ты, — он смотрит ему прямо в глаза, и в его взгляде — чистая, неподдельная искренность. Эллиот отстраняется, лукаво улыбаясь: — Значит, тебе понравилось… и ты бы хотел повторить? Юэн берёт его лицо в ладони, приближает к своему так, что их носы почти соприкасаются.  — Я хочу повторить, — тихо говорит он. — И хочу ещё много вещей с тобой сделать. Эллиот удивлённо вскидывает брови, но в глазах — радость и предвкушение:  — Вот как? Он легонько тыкает пальцем ему в нос:  — Именно так. Эллиот хихикает, прижимается к нему, обвивает руками за шею:  — Жду с нетерпением. Юэн не выдерживает — улыбка сама собой расползается по лицу. Он начинает щекотать его бока, легко, почти невесомо. Эллиот взвизгивает, хохочет, пытается увернуться, но он не отпускает — притягивает ближе, целует в макушку.  — Ну всё, всё, — смеётся он, задыхаясь от смеха. — Сдаюсь! Юэн замирает, смотрит на него — раскрасневшегося, счастливого, с блестящими глазами — и чувствует, как внутри разливается тепло. Вот оно. Вот то, что я так боялся потерять. То, ради чего стоит рисковать. Мысли текут дальше, глубже. Что это за чувство? Оно больше, чем просто влечение. Больше, чем удовольствие от близости. Это… желание быть рядом? Желание видеть его улыбку каждое утро? Желание знать, что с ним всё в порядке, даже когда мы не вместе? Он ловит себя на том, что хочет запомнить каждую мелочь: как он смеётся, как щурит глаза, когда смущается, как перебирает пальцами край одеяла, когда волнуется. Я хочу знать всё о нём. Хочу быть рядом, когда ему грустно, хочу смеяться вместе с ним, хочу делиться всем — даже мелочами, которые раньше казались незначительными. Они продолжают нежно баловаться — Эллиот щекочет его в ответ, он ловит его руки, они смеются, путаются в одеяле, снова прижимаются друг к другу. В какой‑то момент Эллиот оказывается сверху, опирается на его грудь, смотрит сверху вниз — его волосы рассыпались, обрамляя лицо, глаза сияют. Юэн обнимает его за голову, притягивает ближе, прижимается лбом ко лбу, вдыхает аромат его волос. И тут его накрывает. Внезапно, мощно, без предупреждения. Я его люблю. Мысль вспыхивает так ярко, что на мгновение перехватывает дыхание. Я люблю его. Люблю эту улыбку, этот смех, эти глаза, которые смотрят на меня так, будто я — весь мир. Он застывает на мгновение, ошеломлённый силой этого осознания. Раньше я никогда этого не чувствовал. Никогда не было так… тотально. Так безоговорочно. Я даже не уверен, что влюблялся в своих прошлых партнёров — было влечение, симпатия, привязанность, но не это. Не вот эта всепоглощающая потребность быть рядом, защищать, заботиться, делиться каждым вздохом. Эмоции переполняют его, почти взрывают изнутри — желание сказать это прямо сейчас, немедленно, чтобы он знал, чтобы услышал, чтобы понял, насколько он важен. Но он молчит. Страх сковывает язык: А если это слишком? Если он испугается? Если решит, что я сошёл с ума? Мы встречаемся всего неделю… Как можно любить так сильно и так быстро? Эллиот в этот момент смотрит на него — его взгляд задумчив, в нём мешаются неуверенность и какая‑то новая решимость. Он чуть приподнимается на локтях, заглядывает Юэну в лицо и говорит тихо, почти шёпотом, будто пробуя слова на вкус:  — Значит… ты хотел бы заняться настоящим сексом? Ну, я имею в виду… — он запинается, краснеет ещё сильнее и опускает взгляд, теребя край одеяла. — Прости, глупый вопрос… Юэн удивлённо вскидывает брови. Он не ожидал такого вопроса прямо сейчас — после всего, что между ними произошло. В груди что‑то ёкает: он что, чувствует давление? Думает, что должен? Он берёт его руку в свою, мягко, но уверенно.  — Да, хочу, — отвечает он, глядя ему прямо в глаза. — Но только когда ты будешь готов по‑настоящему. Не потому, что «пора» или «так надо». А потому, что сам этого захочешь. Он внимательно смотрит на Эллиота и замечает, как в его взгляде что‑то меняется — казалось, он принимает какое‑то решение.  — Хорошо, — говорит он просто. — Значит, осталось только это. Юэн хмурится. Слова звучат… отстранённо. Словно Эллиот ставит галочку в списке. Что с ним? Почему он так это говорит?  — Нам некуда торопиться, — он гладит его по руке. — Тебе не стоит переживать об этом. Правда. Я никуда не денусь. — Я не переживаю, — Эллиот качает головой, но голос звучит чуть дрогнувше. — Просто… я хочу это сделать. С тобой. Потому что… потому что я хочу быть с тобой ближе во всех смыслах. Юэн улыбается, слегка удивлённо, но тепло. Он мягко проводит рукой по его плечу.  — Знаешь, — говорит он, — мне нравится твоя открытость. Но давай не будем торопиться. У нас впереди столько времени. Эллиот на мгновение замирает. Его взгляд становится отстранённым, будто он где‑то далеко. Юэн замечает это, но не придаёт значения — списывает на волнение.  — Наверное, — он выдавливает улыбку, стараясь выглядеть непринуждённо. — Ты прав. Просто… иногда мне кажется, что я не до конца понимаю, что ты чувствуешь. Юэн удивлённо вскидывает брови. Неужели он правда не понимает? После всего, что было? Он вдруг осознаёт, что, возможно, не говорил ему напрямую о своих чувствах — только показывал поступками. Как сказать это правильно? Чтобы он поверил, чтобы почувствовал… Он нервно проводит рукой по волосам, запинается:  — Эллиот… я… я по тебе с ума схожу, — слова вырываются неожиданно даже для него самого. — Правда. Я постоянно о тебе думаю. Переживаю, где ты, с кем ты, в безопасности ли ты… Понимаешь, такого никогда раньше не было. Я не хочу сказать, что я какой‑то эгоистичный человек, который не думает о других, — нет. Но не в таких масштабах. С тобой всё по‑другому. Эллиот удивлённо смотрит на него, словно не верит своим ушам. В его глазах мешаются недоверие, надежда и что‑то ещё — то, что заставляет его сердце биться чаще. Он задумчиво смотрит на Юэна несколько секунд, потом осторожно, чуть запинаясь, спрашивает:  — Значит… ты можешь сказать, что влюблён в меня? Юэн на секунду замирает. Как он ещё не понял? Разве это не очевидно? Но вместо упрёка в голосе — только тёплая, искренняя уверенность:  — Конечно, влюблён, — говорит он твёрдо, притягивая Эллиота к себе. — И, знаешь что? Я, наверное, самый влюблённый человек на свете. Прямо сейчас. Он нежно прижимает его к себе, чувствуя, как его тело расслабляется в его объятиях. Эллиот тихо хихикает, прижимается к нему ещё ближе, уткнувшись носом в его плечо. «Как же хорошо, — думает Юэн, гладя его по спине. Так тепло, так правильно. Будто всё, что было до него, — лишь подготовка к этому моменту». — Ты правда так думаешь? — шепчет он, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть Юэну в глаза. В его взгляде — всё ещё тень сомнения, но уже больше радости, больше доверия.  — Абсолютно, — Юэн улыбается, проводит ладонью по его щеке. — Каждый день, когда тебя нет рядом, кажется неполным. А когда ты здесь… всё встаёт на свои места. Эллиот улыбается — широко, искренне, без тени прежней тревоги. Его глаза блестят в полумраке комнаты, и Юэн чувствует, как внутри разливается волна нежности. Вот он. Мой. Тот, ради которого хочется быть лучше, делать больше, чувствовать сильнее. Он снова прижимается к Юэну, обвивает руками за шею. Юэн обнимает Эллиота в ответ, гладит по спине, ощущая под пальцами тепло его кожи. Так. Вот так правильно. И пусть весь мир подождёт. Они лежат так какое‑то время, слушая дыхание друг друга. Где‑то за окном шумит ночной город, но здесь, в этой комнате, царит тишина — тёплая, уютная, почти домашняя. Лунный свет скользит по их сплетённым рукам, по расслабленным лицам. Эллиот тихонько вздыхает, устраиваясь поудобнее.  — Мне так хорошо с тобой, — шепчет он. Юэн целует его в макушку, прижимает чуть крепче.  — И мне, — отвечает он тихо. — Очень хорошо. Он закрывает глаза, вслушиваясь в ровное дыхание Эллиота. Наконец‑то. Наконец‑то всё встало на свои места. В груди разливается тепло — глубокое, настоящее, такое, какого он никогда раньше не испытывал. Лунный свет рисует на стене причудливые узоры, тени танцуют в такт их дыханию. Юэн чувствует, как усталость отступает, уступая место покою — тому самому покою, который бывает только рядом с тем, кто действительно дорог. «Пусть это длится вечно, — думает он, засыпая. Пусть мы всегда будем вот так — рядом, вместе, в тепле и тишине».