Through the shadows.

Свет за окном едва начинает просачиваться сквозь плотные шторы, окрашивая комнату в тусклые серо-голубые тона, но Юэн уже проснулся. Его тело реагирует на тепло Эллиота раньше, чем сознание успевает осмыслить утро. Чёрт, опять. Мысли ещё вязкие от сна, но кровь уже гудит в ушах, а член твёрдый как сталь, прижатый к мягким, тёплым ягодницам Эллиота. Тот спит, дыхание ровное, чуть сбивчивое, его тело расслаблено, но даже во сне он умудряется прижиматься так, что Юэн чувствует каждое движение его бедер. Не могу. Не сейчас. Но пальцы уже сами собой скользят по боку Эллиота, от талии вниз, к бедру, а потом обратно, словно проверяя, настоящий ли он. Кожа под ладонью горячая, почти липкая от пота, который не успел высохнуть за ночь. Юэн сглатывает, горло пересохло. Он пытается сдвинуться, отстраниться, но Эллиот невольно прижимается ещё сильнее, и это движение — всего лишь лёгкое покачивание бёдер — заставляет Юэна застонать в подушку. — Хватит, — шепчет он, но голос звучит скорее как мольба, чем как приказ. Его рука соскальзывает ниже, пальцы двигаются на животе Эллиота, чуть не касаясь того места, где тот уже начинает просыпаться. «Он спит. Он не понимает», — думает Юэн. Но внезапно Эллиот вздрогнул, его дыхание сбилось, и он медленно потянулся, выгибаясь так, что его спина плотнее прижалась к груди Юэна. Он замер, его сердце билось так громко, что казалось, Эллиот должен был услышать. — Мм… — Эллиот издал низкий, сонный звук, его голос был хриплым от сна. — Что ты хочешь? Юэн не ответил, его рука скользнула ниже, обхватив член Эллиота, который уже был в полуэрекции и горячим в ладони. Эллиот резко втягивает воздух, его спина выгибается, но он не отстраняется. Наоборот, он прижимается ещё сильнее, его задница трётся о стояк Юэна, и тот уже не может сдержать стон. — Чёрт, Эллиот… — Ты начал, — бормочет Эллиот, его голос всё ещё сонный, но уже с этой знакомой хрипотцой, которая заставляет Юэна сходить с ума. Он поворачивается, не отпуская Юэна из своей хватки, и теперь они лежат лицом к лицу, их носы почти соприкасаются. Его губы припухшие, влажные, а взгляд — мутный от сна, но уже полный обещаний. Юэн не выдерживает. Он притягивает Эллиота к себе, их рты сталкиваются в жадном, мокром поцелуе. Язык Эллиота сразу же проникает внутрь, горячий и настойчивый, его руки обхватывают шею Юэна, пальцы впиваются в волосы. Юэн стонет в его рот, его рука сжимается вокруг члена Эллиота, начинает двигаться вверх-вниз, медленно, но уверенно. Он такой же твёрдый, как и я. Такой же голодный. — Ты… — Юэн едва может говорить, его дыхание сбивается. — Ты меня сводишь с ума. Эллиот улыбается, его зубы впиваются в нижнюю губу Юэна, прежде чем он отстраняется, чтобы прошептать: — Тогда сойдём с ума вместе. Это всё, что нужно Юэну. Его рука ускоряется, пальцы скользят по влажной головке Эллиота, собирая первую каплю предэякулята. Он стискивает зубы, когда Эллиот отвечает тем же — его ладонь обхватывает член Юэна, их движения синхронизируются, их бёдра прижимаются друг к другу, их члены трутся, разделённые только их собственными руками. — Блять, — выдыхает Эллиот, его голова откидывается назад, обнажая горло. — Так хорошо… Юэн не может удержаться. Он отпускает член Эллиота, только чтобы соединить их вместе, обхватывая обеими руками. Их члены прижимаются друг к другу, горячие и пульсирующие, а его пальцы сжимаются у основания, создавая давление, от которого оба стонут. Предэякулят скользит между ними, облегчая трение, и Юэн двигает рукой быстрее, его дыхание превращается в прерывистые, отрывистые звуки. — Ты такой… блять, ты такой красивый, когда кончаешь, — вырывается у Юэна, его голос грубый, почти неконтролируемый. — Я не могу… не могу сдерживаться, когда вижу тебя. Эллиот смеётся, низко и грязно, его бедра дергаются в такт движениям руки Юэна. — Тогда не сдерживайся, — бросает он, впиваясь пальцами в плечо Юэна. — Кончай на меня. Эти слова становятся спусковым крючком. Юэн чувствует, как его оргазм приближается, как каждый нерв в теле вспыхивает. Но внезапно Эллиот отстраняется. Его глаза горят, и он толкает Юэна на спину. Сам садится ему на бёдра, их члены всё ещё прижаты друг к другу. Теперь Эллиот контролирует ритм. Его бёдра двигаются вперёд-назад, задница трётся о низ живота Юэна, а члены скользят друг о друга, разделённые лишь тонким слоем предэякулята. — Чёрт, — Юэн хватается за его бёдра, впиваясь пальцами в мягкую плоть. — Ты меня убьёшь. Эллиот лишь улыбается, опуская руки на грудь Юэна. Его пальцы играют с сосками, щипая и крутя их, пока Юэн не выгибается, стоны становятся громче. Их рты снова находят друг друга в жёстком, почти болезненном поцелуе. Зубы сталкиваются, языки борются за контроль. Юэн чувствует, как его тело напрягается, готовясь взорваться. — Кончай, — хрипло приказывает Эллиот, его движения становятся резче. — Кончай со мной. Юэн подчиняется. Его тело выгибается, пальцы впиваются в бёдра Эллиота так сильно, что, вероятно, останутся синяки. Первая струя горячей и липкой спермы бьёт между ними. Эллиот следует за ним через секунду, их сперма смешивается, скользя по животам, членам и пальцам. Эллиот падает вперёд, его лоб прижимается к плечу Юэна. Дыхание прерывистое, тело дрожит от волн удовольствия. Юэн крепко обнимает его, его руки скользят по спине Эллиота. Его губы находят шею, целуют, покусывают, вдыхая запах. Он не хочет отпускать. Он не знает, сможет ли когда-нибудь отпустить. — Блять, — шепчет Эллиот, его голос дрожит. — Это было… чертовски хорошо. Юэн смеётся, его дыхание становится ровным, но сердце всё ещё колотится. — Ты меня убиваешь, — говорит Юэн, лениво рисуя пальцами круги на спине Эллиота. Его голос звучит хрипловато, с лёгкой улыбкой, движения пальцев — медленные, почти ленивые. — Каждый раз. Всегда. Эллиот смеётся — коротко, звонко, уткнувшись лицом в подушку.  — И как ты жил без меня раньше? — бросает он через плечо, чуть поворачивая голову. — Не представляю, — отвечает Юэн и на мгновение замирает, впитывая тепло его тела рядом, мягкость кожи под пальцами. В груди разливается покой, такой редкий, такой хрупкий. Но тут тишину нарушает резкий звук — вибрирующий звонок телефона. Эллиот сразу настораживается, чуть напрягается под его рукой. Юэн тянется за телефоном, лежащим на тумбочке. На экране — «Том». Он хмурится: странно, что тот звонит после тусовки.  — Я ему потом перезвоню, — говорит он Эллиоту, откладывая телефон. Но он уже спохватывается:  — Сколько сейчас времени? Юэн бросает взгляд на экран. 14:35.  — Чёрт, — он резко садится на кровати. — Тебе же сегодня на занятие. — Я в душ, — Эллиот вскакивает так быстро, что простыня соскальзывает с его плеч. Он уже за дверью, когда Юэн замечает россыпь уведомлений на экране телефона — сообщения от отца Эллиота, один пропущенный звонок от него же. Внутри всё сжимается. Он на секунду закрывает глаза, делает глубокий вдох и, не раздумывая, перезванивает. Стив отвечает сразу же — голос строгий, недовольный:  — Юэн, я тебе доверился, а ты вот так игнорируешь мои сообщения и звонки. Я уже молчу, что собственный сын не может найти время хотя бы сообщение написать, но ты! Юэн чувствует, как к лицу приливает жар. Стыд накрывает волной — за то, чем они занимались этой ночью, за то, что проспали, за то, что не проверил телефон раньше. Он старается придать голосу уверенности:  — Прости Стив, мы поздно вернулись с тусовки, вот и встали только недавно. Я не видел твоих сообщений. Мы с Эллиотом просто вырубились, — последние слова он произносит чуть тише, морщится: звучит так, будто они спали вместе, и он надеется, что Стив не станет к этому придираться. На другом конце провода короткая пауза.  — Ладно, я понял, — голос Стива чуть смягчается. — Как всё прошло?  — Отлично, всё адекватно. Эллиоту понравилось, он вам потом расскажет.  — Хорошо. Он не забыл про занятие?  — Нет, он как раз собирается на него.  — Ладно, пусть позвонит мне, как освободится, передай ему.  — Обязательно, — Юэн выдыхает, когда разговор заканчивается. Он откладывает телефон, проводит рукой по волосам. Наконец‑то. Хотя бы это позади. Дальше он заходит в сообщения, открывает чат «Лучший каст в мире» — там +27 новых сообщений. Он листает ленту, и внутри всё холодеет. Фото и видео с вечеринки — кто‑то снял и выложил. Он открывает одно из видео: там они с Эллиотом поют, смеются. Их взгляды — если бы взглядами можно было сказать «да, мы пара», то их взгляды говорили именно это. Юэн смотрит на имя отправителя: Люк. Не Том — тот стоял с другой стороны. Значит, кто‑то ещё снял и прислал. Он листает ниже. И тут — то, чего он боялся: Эмма Дарси: С каких пор Эллиот появляется на взрослых тусовках? С кем он пришёл?  Фабьен: А что такого? Я его пригласил.  Эмма Дарси: Не увиливай. С кем он был?  Том: Парень умеет отрываться. Я с ним пообщался, он сказал, что у Фабьена тут детский утренник по сравнению с его тусами.  Люк: 🤣🤣🤣 Теперь я хочу на тусовку к Эллиоту!  Эмма Дарси: Я не про это спрашиваю. С кем. Он. Был.  Люк: С Юэном, конечно. Он его привёл. Такой весь из себя наставник, помогает влиться в коллектив. 😏  Том: Мы все вместе пришли.  Люк: Врёшь. Ты уже два часа как там был, а Эллиот с Юэном пришли, когда все уже были поддатые.  Мэтт: Кто снимал? Назовите имя. Я вас предупреждаю — я этого так не оставлю. Удалите все фото со мной. И особенно с Лией. СРОЧНО.  Фабьен: Если ты хоть пальцем тронул мою сестру — я тебя найду.  Мэтт: Это не я! Меня подставили! Это всё постановка!  Фабьен: Мне похуй. Ты покойник.  Дальше — поток смайлов и шуток. Юэн не читает, не обращая внимания на внутреннюю дрожь. Эмма Дарси знает. Точно знает. И не просто догадывается — она уже тогда, полгода назад, на съёмках, что‑то заподозрила. Та её речь про «опасность индустрии» для Эллиота была адресована ему напрямую. Теперь пазл сложился в её голове окончательно. Только после этого он заглядывает в сообщения от Тома: Том: Кто‑то слил видос с вами в общий чат, это полный абзац.  Ало?  Ауууу!!! Ты спишь что ли?? Время час дня, мы уже с 10 на ногах.  Это не я, если что!! Честно‑честно, не я!!  Блять, Юэн, ты сдох??  Вы что там делаете, ей‑богу??!  Слушай, это вообще ни в какие ворота. Эмма уже допрашивает всех подряд, кто с кем пришёл. Что делать‑то, а?!  Ну всё, всё, пиздец.  Позвони, как проснёшься. Срочно.  Юэн сжимает телефон, глубоко вдыхает и набирает номер Тома. Тот отвечает почти сразу:  — Ты влип, — без предисловий бросает Том. Юэн молчит, не зная, что сказать.  — А может, и нет, — вдруг меняет тон Том. — Честно, не знаю, как это выглядит в глазах других. Может, просто мило, что вы там поёте…  — Эмма знает, — тихо произносит Юэн.  — Что? Почему? — Том явно удивлён. — Хотя да, она так странно допытывалась, с кем…  — Она видела нас ещё на съёмках, — перебивает Юэн. — Полгода назад. Я был в гримёрке с Эллиотом — ничего такого, просто подурачились, но она каким‑то образом всё поняла ещё тогда. Том на мгновение замолкает.  — Так, стоп, что? — в его голосе слышится недоумение. — Слушай, да какая разница? Это вообще не её дело. Ну что она может сделать?  — Не знаю, — Юэн проводит рукой по лицу. — Я уже ничего не знаю. И мне это надоело. Можно хотя бы один день не думать о последствиях, а? Просто один день без этих игр, подозрений, оглядок…  — Ты прав, — соглашается Том. — Пока не будем грузиться. Вы просто песенку поёте на видео, а не сосётесь в углу, так что… Юэн содрогается на последней фразе — в памяти вспыхивает вчерашний вечер: их близость, взгляды, прикосновения — всё это выглядело куда откровеннее, чем просто «поют песенку».  — Да, именно, — выдавливает он. — Давай потом спишемся, мне пора.  — Окей, — Том не упускает шанса отпустить шутку. — Видимо, вы так хорошо спелись, что ты сутки не отвечал! Юэн не реагирует, просто сбрасывает вызов. Он откладывает телефон и смотрит в окно. «Что теперь? Как защитить Эллиота от всего этого?» — мысль пульсировала в голове Юэна, пока он смотрел в окно. Тревога сжимала грудь, образы грядущих проблем множились. Но всё разом отступило, когда Эллиот вышел из душа. На нём было лишь полотенце, обмотанное вокруг бёдер, капли воды блестели на коже, волосы слегка завивались от влажности. Юэн невольно задержал дыхание — он был так прекрасен, что перехватывало дух. Эллиот чуть смутился, поймав его голодный взгляд, опустил глаза, но тут же поднял их снова, встречаясь с ним взглядом. Юэн встал с кровати — обнажённый, открытый, — и медленно подошёл к нему. Он видел, как взгляд Эллиота скользит по его телу, задерживается на груди, опускается ниже, и это только распаляло его желание. — Теперь моя очередь, — тихо произнёс он, стараясь говорить ровно, хотя голос чуть дрогнул. — Во сколько тебе нужно выйти из дома? — В 15:30 примерно, — ответил Эллиот, загипнотизированно глядя на него. В его глазах читалась смесь смущения и восхищения. — Постараюсь очень быстро, — усмехнулся Юэн, чувствуя, как напряжение между ними становится почти осязаемым. — Я пока закажу нам завтрак, — сказал Эллиот, отводя взгляд. Он повернулся к шкафу, достал чистые боксёры и протянул их Юэну. — Держи. Юэн принял одежду, улыбнулся:  — Спасибо. — Он быстро чмокнул его в губы и направился в душ. В душе его снова накрыли мысли. Что делать дальше? Он обязательно всё расскажет Эллиоту, но позже — после занятия. Не стоит портить ему настроение перед важным делом. Но зачем вообще говорить? Что они могут сделать в этой ситуации? Эмма Дарси вряд ли станет поднимать шум — у неё нет доказательств, только подозрения. Но если она начнёт копать… Ещё одна мысль не давала покоя: ему нужно вернуться в Дерби сегодня вечером. Завтра — пробы, а потом… Как быть с Эллиотом? Ездить каждый раз по пять часов из Дерби в Лондон — безумие. Может, стоит съехать от родителей и снять что‑то в Лондоне? Не в центре, конечно, но где‑то поближе к нему. Так будет проще — и для них обоих, и чтобы не оставаться постоянно в квартире его родителей. Но хватит ли денег? Хватит ли смелости уйти из дома, где прожил всю жизнь? С этими мыслями Юэн закончил мыться, вытерся, оделся и вышел из ванной. Эллиот уже был на кухне — раскладывал еду по тарелкам. Он успел переодеться: на нём были свободные джинсы и простая белая футболка: волосы всё ещё оставались влажными после душа, несколько прядей прилипли к шее и вискам. Когда он наклонился, чтобы достать чашки из шкафа, футболка чуть задралась, обнажая полоску кожи на пояснице — и Юэн невольно задержал дыхание. Скоро Эллиот уйдёт. А он вернётся в Дерби. И они не увидятся… сколько? День? Два? А потом снова эти бесконечные поездки… Мысль о расставании ударила неожиданно остро, и он на мгновение прикрыл глаза, пытаясь справиться с неприятным ощущением пустоты где‑то под рёбрами. На столе дымился кофе, лежали круассаны с миндальной начинкой, несколько сэндвичей с ветчиной и сыром, свежие ягоды в небольшой миске. Эллиот как раз расставлял приборы. Юэн подошёл, обнял его сзади, поцеловал в макушку. Тепло его тела под футболкой, лёгкий запах шампуня с нотками цитруса — всё это вдруг показалось таким родным, что у Юэна защемило в груди.  — Как быстро приехала еда, — удивился он. — Ты что, волшебник? — Пекарня за углом,— улыбнулся Эллиот, поворачиваясь к нему. Он чуть приподнялся на цыпочках, чмокнул Юэна в подбородок. — Спасибо, что позаботился о завтраке, — искренне поблагодарил Юэн. В его голосе прозвучала неподдельная теплота, он задержал взгляд на Эллиоте, прежде чем сесть за стол. Они расположились друг напротив друга. Юэн не мог оторвать от него глаз — он был таким красивым: волосы, ещё влажные после душа, слегка завивались на концах, кожа сияла, а глаза светились изнутри, словно внутри него зажглась какая‑то новая искра. Эллиот тоже смотрел на него и улыбался — мягко, чуть застенчиво, но в этой улыбке читалась такая искренняя радость, что у Юэна защемило сердце. Он сделал глоток кофе, собираясь с мыслями, и осторожно спросил:  — Как ты?.. В смысле… после вчерашнего? И сегодня утром я как‑то совсем потерял голову, прости. Просто хотел убедиться, что ты в порядке. Эллиот замер, потом его губы дрогнули в улыбке — тёплой, почти благодарной. Он опустил взгляд, провёл пальцем по краю чашки, собираясь с мыслями.  — Юэн, — тихо начал он, снова поднимая глаза. — Я об этом год мечтал. Как ты думаешь, как я? — Он чуть помолчал, а потом добавил уже серьёзнее: — Правда, я ни о чём не жалею. Ни о вчерашнем, ни о сегодняшнем. Юэн растерялся. Он ожидал чего угодно — смущения, неловкости, даже лёгкой обиды за его несдержанность, — но не такой откровенности.  — Год? — тихо переспросил он. — Как так вышло? Эллиот слегка пожал плечами, его щёки чуть порозовели.  — А что тут объяснять? — он усмехнулся, но голос звучал непривычно уязвимо. — Как увидел тебя тогда на съёмках… Ты стоял у окна, разговаривал с режиссёром, а солнце светило тебе в спину. И я вдруг подумал: «Вот он. Тот, кто заставит меня забыть обо всём на свете». Глупо, да? Год. Целый год он держал это в себе. Смотрел на него, улыбался, шутил — а внутри всё это время… Юэн почувствовал, как к горлу подступает ком. Он хотел сказать что‑то важное, весомое, но слова не шли. В итоге он просто произнёс:  — Я рад… Очень рад, что ты здесь, со мной. И что это случилось. С тобой. Эллиот улыбнулся — на этот раз широко, открыто, без тени смущения.  — А ты как это перенёс? — спросил он, и в его голосе зазвучала лёгкая насмешка, но глаза оставались тёплыми, ласковыми. — Нет никакой травмы от того, что какой‑то навязчивый парень тебя соблазнил? Юэн рассмеялся, покачал головой и через стол легонько щипанул его за щёку.  — Ах так! — притворно возмутился Эллиот. Он встал, подошёл к нему, обнял сзади за плечи. Юэн ответил на объятие, вдохнул свежий запах его волос — смесь шампуня и чего‑то неуловимо его, — уткнулся носом в шею, опустил ладони на талию и слегка сжал. Желание вспыхнуло с новой силой, горячей волной прокатилось по телу, затуманивая разум. Но Эллиот нехотя отстранился.  — Пойду соберу рюкзак, — тихо сказал он, чуть отстраняясь. — Мне правда нужно успеть. Юэн кивнул, допил кофе, но мысли не останавливались, крутились в голове, требовали действий. Он не мог просто отпустить его сейчас. Встал, прошёл в комнату. Эллиот стоял спиной к нему у кровати, аккуратно укладывая вещи в рюкзак. Юэн подошёл сзади, обнял его за талию, поцеловал в шею чуть ниже линии волос. Эллиот вздохнул, на мгновение откинул голову, позволяя ему эту ласку. И тогда Юэн не выдержал — мягко, но уверенно толкнул его на кровать. Рюкзак соскользнул на пол с тихим стуком. — Юэн! Я же опоздаю! — притворно возмутился он, но в голосе не было ни капли настоящего протеста.  — Ты сам виноват, — хрипло ответил Юэн, наклоняясь ближе. Его дыхание щекотало его кожу. — Ходишь тут, соблазняешь… Как я должен это выдерживать? Ты хоть понимаешь, что творишь со мной? Эллиот хихикнул, но Юэн уже не мог остановиться. Он накрыл его губы своими — глубоко, жадно, вкладывая в этот поцелуй всё, что копилось в нём: страсть, нежность, страх потерять, радость обретения. Он ответил сразу, обвив руками шею Юэна, прижавшись всем телом так тесно, что Юэн почувствовал, как часто бьётся его сердце. Как же хорошо. Как правильно. Юэн забыл обо всём — о тревогах, о проблемах, о том, что ждёт их впереди. Сейчас был только этот момент, только он, его Эллиот, и то чувство, что делало его по‑настоящему живым. Он провёл ладонью вдоль его спины, ощущая тепло кожи сквозь ткань футболки, и замер, впитывая каждое ощущение: его дыхание, учащённое и горячее, его пальцы, запутавшиеся в его волосах, его губы, отвечающие с такой же отчаянной нежностью. Где‑то на краю сознания, в другом мире, за пределами реальности, в которой были только они, на тумбочке у кровати тихо вибрировал телефон Юэна — так тихо, что звук растворялся в шёпоте их дыхания и стуке сердец. Экран мягко светился в полумраке комнаты, высвечивая имя на дисплее: Винс Джерардис.