Through the shadows.

Юэн шёл по длинному коридору главного офиса «Дома дракона», и с каждым шагом тяжесть в груди становилась всё ощутимее. Стены, облицованные тёмным деревом, казались давящими, а флуоресцентные лампы над головой бросали резкие тени, искажая привычные очертания. Мимо проплывали таблички с именами продюсеров, руководителей отделов, генерального директора — все эти люди, от которых зависела его карьера, теперь словно смотрели на него с молчаливым осуждением. Он сжал кулаки в карманах пиджака, стараясь унять дрожь в пальцах. Что он знает? Что ему уже рассказали? Неужели всё? В голове крутились худшие сценарии: расторжение контракта на второй сезон, публичный скандал, испорченная репутация — и всё это прямо перед премьерой первого сезона, когда успех вот‑вот должен был прийти, когда он только подписал контракт на продолжение, а съёмки второго сезона планировались уже осенью. Прощай карьера. Прощай, всё, к чему я шёл. Коридор закончился у массивной двери с табличкой «Винс Джерардис, исполнительный продюсер». Юэн остановился, сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, и постучал. — Входи, — донёсся из‑за двери твёрдый, бескомпромиссный голос. Юэн толкнул дверь и вошёл. Внутри он выдохнул с облегчением: за большим столом сидел только Винс. Никаких юристов, никаких представителей отдела по связям с общественностью или контрактного департамента — никого из тех, чьё присутствие означало бы окончательный приговор. Пока ещё не всё потеряно. Винс поднял взгляд от бумаг, откинулся на спинку кресла и жестом указал на стул напротив: — Садись, чего встал? Юэн медленно подошёл, опустился в кресло. Спинка скрипнула под его весом. Он старался выглядеть спокойным, но внутри всё сжималось от тревоги. — Чай? Кофе? Что‑то покрепче? — равнодушно спросил Винс, словно обсуждал погоду. Неожиданно для самого себя Юэн выпалил: — Есть виски? Винс на мгновение замер, потом ухмыльнулся: — Найдётся. Он поднял трубку внутреннего телефона: — Клара, принеси бутылку «Лафройг» и два стакана. Быстро. Через несколько минут в дверь постучали. Вошла секретарша — стройная женщина лет сорока с безупречной причёской и сдержанной улыбкой. — Вот, мистер Джерардис, — она поставила поднос на стол, расставила стаканы, открыла бутылку. — Мы сами, — отрезал Винс. — И скажи всем, что минимум на час меня нет. Ни звонков, ни посетителей. — Хорошо, сэр, — кивнула Клара и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь. Винс неторопливо налил виски в оба стакана. Юэн протянул руку, схватил свой и одним залпом выпил. Горло обожгло, но это хоть немного помогло унять внутреннюю дрожь. Винс сделал глоток, поставил стакан на стол с отчётливым стуком, посмотрел на Юэна. Его пальцы начали ритмично постукивать по столешнице. — Я был о тебе лучшего мнения, Митчелл, — произнёс он разочарованно. Юэн молчал, уставившись в одну точку на полированной поверхности стола. Всё. Конец. Всё, что я строил, рушится в один момент. — Помнишь наш прошлый разговор? — жёстко спросил Винс. — Я тогда сказал: если ситуация выйдет из‑под контроля, позвони мне. Чтобы я хотя бы понимал, что происходит, и мог как‑то помочь. А не оказался в дурацком положении, когда меня ставят перед фактом. И вот это случилось — как гром среди ясного неба. Юэн кивнул. Он понимал, что облажался. По полной. — Ты не дал мне ни единого шанса, — продолжил Винс. — Своим молчанием ты оставил меня без всякой информации. Без возможности подготовиться, отреагировать, хоть как‑то смягчить удар. Юэн нахмурился, поднял глаза: — Что конкретно произошло? Винс откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и посмотрел прямо на него — холодно, без прежней приятельской теплоты. — Один из актёров нашего проекта решил проявить гражданскую позицию. Позвонил мне вчера, очень взволнованный. И рассказал кое‑что… интересное. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Он сказал, есть серьёзные основания полагать, что у тебя сложились… скажем так, не совсем профессиональные отношения с одним из молодых актёров шоу. Причём, Юэн, — голос Винса стал жёстче, — он был абсолютно уверен в своих словах. Никаких «может быть» или «мне показалось». Говорил так, будто видел всё своими глазами — и не раз. Ты понимаешь, что это значит? Не просто сплетни за спиной, а ситуация, которая может обернуться очень серьёзными последствиями — для тебя, для него и для всего проекта. Юэн почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Эмма. Это была Эмма. В голове зазвучали обрывки их разговоров, её взгляды, которые он раньше не замечал. Она всё видела. И решила действовать. Перед самой премьерой — самый удар в уязвимое место. И второй сезон… они могут просто разорвать контракт. Никто не захочет рисковать репутацией, а тем более — вступать в конфликт с законом. Винс наклонился вперёд, не отрывая взгляда:  — Слушай внимательно. Я знал, к чему всё идёт. Видел эти взгляды, эту излишнюю близость на площадке. Но надеялся, что ошибаюсь. Надеялся, что ты не настолько глуп, чтобы впутаться в такое. А потом… — он сделал паузу, смерил Юэна тяжёлым взглядом, — потом я сам увидел вас в кафе. И всё встало на места. Я тогда подумал: «Ну вот, теперь Юэн точно позвонит, объяснит, попросит совета — он же не станет ждать, пока ситуация взорвётся». Но ты промолчал. Я ждал твоего звонка, думал, ты будешь умнее. Думал, ты осознаёшь риски — особенно учитывая, что Эллиот несовершеннолетний. А ты просто… ничего не сделал. Позволил ситуации выйти из‑под контроля. Юэн сжал челюсти, избегая смотреть Винсу в глаза. В висках застучала кровь, а ладони невольно вспотели. Как я мог быть таким беспечным? Но было уже поздно. Винс резко встал из‑за стола и начал расхаживать взад‑вперёд вдоль окна. Его шаги глухо отдавались в тишине кабинета.  — Теперь понимаешь, во что ты нас всех втянул? — продолжил он, поворачиваясь к Юэну. — Это уже не просто «неуместные отношения» — это потенциальный скандал с правовыми последствиями. Если информация просочится до премьеры, нас разорвут на части. Журналисты поднимут шум, фанаты начнут бойкот, юристы заведут дело. И самое паршивое — ты подставил не только себя. Ты подставил проект, который мы строили годами. Ты подставил команду. И наконец, ты подставил Эллиота. Ты хоть на секунду задумался, как это повлияет на его жизнь? Он остановился у книжной полки, провёл рукой по корешкам книг, будто пытаясь взять себя в руки, затем резко обернулся:  — У нас осталось совсем немного времени, чтобы что‑то исправить. Но для этого ты должен быть со мной откровенен. Полностью. Без утайки. Расскажи мне всё: как далеко это зашло и что мы можем сделать, чтобы минимизировать ущерб. Сейчас каждая минута на счету. Юэн нервно сглотнул. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. «Что значит исправить?» — пронеслось у него в голове. Он боялся, что Винс скажет самое очевидное: «Расстанься с Эллиотом». Но он не мог. Просто не мог. — Что значит… исправить? — запинаясь, произнёс Юэн, стараясь не выдать дрожь в голосе. Винс прищурился, изучающе посмотрел на него и усмехнулся — коротко, без веселья: — Да не про расставание я, болван. Думаешь, я не понимаю, что ты на это не пойдёшь? Ты бы уже бежал ему звонить и прощаться, если бы карьера была для тебя на первом месте. Блять, Юэн, ты меня за идиота держишь? Юэн выдохнул чуть ли не с облегчением, но тут же напрягся снова.  — Так… что тогда? — Эмма позвонила, — прямо сказал Винс. Юэн кивнул. Эмма. Конечно, Эмма. — Ты знал? — удивился Винс, заметив его реакцию. — Да… догадывался, — хрипло ответил Юэн. — Она как‑то странно на меня смотрела на съёмках… — Тебе пока чертовски везёт, приятель, — Винс шагнул ближе, понизил голос. — Потому что если бы она позвонила Райану или Саре, ты бы тут не сидел. Ты бы в принципе сюда больше не зашёл. Райан бы сразу побежал к юристам, а Сара уже сегодня разнесла бы эту историю по всему Лондону, будь уверен. И не просто разнесла — она бы её приукрасила так, что мама не горюй. Придумала бы, что ты его к чему‑то принуждал, блять. Юэн сжал челюсти. Он прекрасно понимал: Райан — моралист до мозга костей, а Сара — та ещё сплетница. С ними разговор был бы коротким и жёстким. — Но сейчас у нас другая проблема, — продолжил Винс. — Эллиот несовершеннолетний. Если его родители подадут в суд, нас разорвут на части. Ты это понимаешь? Нас не просто уволят — нас засудят к чертям собачьим. И ты будешь во главе этого всего. — Нет, нет, — перебил Юэн поспешно. — Его родители в курсе. И не против. Они нормально к этому относятся. Винс фыркнул и посмотрел на него так, словно Юэн только что заявил, что луна сделана из сыра. — Ситуация может поменяться в одну секунду, если они узнают, что ты спишь с их сыном, — жёстко отрезал он. — А ты, кстати, спишь? Не юли, отвечай прямо. Юэн отвёл взгляд в сторону и промолчал. — Вот о чём я и говорил, — Винс провёл ладонью по лицу. — Ты вляпался по уши. И самое паршивое, что это может всплыть в самый неподходящий момент. Например, на публичном мероприятии на этой неделе, где будет весь каст. Представь: папарацци, вспышки камер, кто‑то из команды проболтается, кто‑то что‑то заметит… И всё — взрыв. Журналисты накинутся, как стервятники. Нас сожрут, Юэн. И тебя в первую очередь. Ты что, совсем мозги потерял? Или решил, что ты бессмертный, блять? Он достал пачку сигарет, закурил, сделал пару глубоких затяжек и сел на край стола прямо перед Юэном. — Дай сигарету, — хрипло попросил Юэн. Винс молча протянул пачку. Юэн закурил, не в силах выдержать его взгляда, встал и начал нервно ходить по кабинету, заложив руки за голову. — Как ты мог быть таким глупым, таким беспечным? — Винс покачал головой. — Я думал, карьера для тебя на первом месте. А сейчас просто не узнаю тебя. Тебе что, крышу сорвало? Или ты решил, что правила не для тебя? Чёрт возьми, Юэн, ты же не какой‑то зелёный пацан! Ты взрослый мужик, должен был понимать риски! А теперь из‑за твоей глупости мы все можем полететь к чертям! «Он прав, — с горечью подумал Юэн. Я потерял бдительность. Подумал, что могу всё контролировать. Что мы будем осторожными. Но это же кино — здесь нет ничего личного, только бизнес и репутация. Блять, какой же я идиот. Надо было сразу Винсу сказать, а не прятаться, как школьник. Теперь из‑за меня могут пострадать люди, которые в меня верили». — Что… что мы можем сделать? — Юэн остановился у окна, сжал пальцами переносицу. — Во‑первых, — Винс поднял палец, — никаких совместных появлений на публике до мероприятия. Ни в кафе, ни на прогулках, ни в соцсетях. Никаких намёков, никаких взглядов. Ты должен вести себя так, будто между вами ничего нет. Ни единого намёка, понял? — Это будет сложно, — пробормотал Юэн. — Сложно? Да это адски сложно, но ты обязан. Во‑вторых, нам нужно придумать правдоподобную историю. Если кто‑то начнёт копать — у нас должен быть ответ. Может, он твой дальний родственник? Или вы просто дружите семьями? — Его родители точно не согласятся на такую ложь, — покачал головой Юэн. — Они слишком открытые люди. — Тогда другой вариант: вы просто друзья. Близкие, но друзья. Никаких романтических намёков. Ты его наставник, старший товарищ. Помогаешь ему освоиться в индустрии. Это звучит убедительно. И главное — почти правда. — И это сработает? — с сомнением спросил Юэн. — Если всё сделать правильно — да. Но тебе придётся играть эту роль безупречно. На площадке, на мероприятиях, в интервью. Никаких случайных прикосновений, никаких двусмысленных фраз. Ни одного лишнего взгляда. Ты понял? Каждая мелочь может нас потопить. И если кто‑то пронюхает — нас разорвут в клочья. Журналисты сделают из этого шоу, а ты станешь главным козлом отпущения, понял? Юэн кивнул. В груди всё ещё клубилась тревога, но впервые за этот день он почувствовал проблеск надежды. — А если кто‑то всё равно что‑то узнает? — тихо спросил он. — Тогда мы будем действовать по обстоятельствам, — Винс затушил сигарету. — Но наша задача — не допустить этого. Ты должен взять себя в руки. Никаких спонтанных решений, никаких эмоциональных всплесков. Ты актёр, чёрт возьми. Так сыграй свою лучшую роль. Сыграй так, чтобы никто не догадался, что на самом деле творится у тебя внутри. Юэн глубоко затянулся, выдохнул дым и посмотрел в окно. Сыграть роль. Притвориться. Скрыть то, что на самом деле чувствует. Блять, как же это мерзко — врать всем вокруг. Он знал, что это будет нелегко. Но другого выхода не было. — Я понял, — наконец произнёс он твёрже. — Я сделаю всё, как ты сказал. Винс внимательно посмотрел на него, кивнул: — Хорошо. Тогда начинаем прямо сейчас. Никаких контактов с Эллиотом до мероприятия. Завтра обсудим детали. И, Юэн… — он выдержал паузу, — постарайся не облажаться ещё раз. У нас больше нет запасных вариантов. И если это всплывёт — ты знаешь, чем это закончится. Нас похоронят заживо, и карьера твоя полетит к чертям. А может, и не только ка…. Юэн резко поднял голову, перебивая:  — Подожди… Ты же имеешь в виду публичные контакты? Ну, чтобы не светиться перед камерами и всё такое? Винс уставился на него, как на полного идиота, и выдохнул с раздражением:  — Нет, блять, я говорю буквально: ты не должен с ним видеться. Никак. Юэн замер, широко раскрыв глаза. Его лицо исказилось от недоумения — словно Винс только что предложил ему отречься от чего‑то жизненно важного. — Как… что? Совсем никак? Но это же… — голос сорвался, в горле встал ком. — Да, совсем никак, — отрезал Винс жёстко, без намёка на компромисс. — Тут всего несколько дней подождать. Это не вечность, Юэн. Соберись, чёрт возьми. Юэн отвернулся к окну. Взгляд стал отрешённым, он пытался осознать сказанное, впитать эту реальность, которая вдруг стала такой чужой и враждебной. Пальцы нервно теребили край рубашки, дёргали ткань. Как я ему это объясню? Он же не поймёт. Решит, что я его избегаю, что мне стало всё равно. Чёрт, это же полный бред — не видеться всего за несколько дней до мероприятия, но Винс прав: риск слишком велик. Винс вздохнул, провёл ладонью по лицу, потом резко выпрямился:  — Боже… Ладно, иди отсюда. Я пока ещё подумаю, что можно сделать. Будь на связи. И не делай глупостей. — Хорошо, — кивнул Юэн всё так же отрешённо, казалось, он находился где‑то далеко отсюда. Потом опомнился, неловко добавил: — Спасибо, Винс. — Пока не за что, — бросил тот, уже погружаясь в свои мысли. — И помни: ни единого контакта. Ни прямого, ни косвенного. Юэн вышел из офиса. Холодный воздух ударил в лицо, заставив вздрогнуть всем телом. На улице собирался дождь — небо затянуло тяжёлыми серыми тучами, в воздухе пахло сыростью и приближающейся грозой. Что за кошмарный день. Как будто всё разом навалилось. Эллиот… Как он отреагирует? Он ведь не виноват. Он просто хочет быть со мной. Он достал телефон и набрал Эллиота. Тот ответил почти сразу — будто ждал звонка, держал телефон в руке, прислушиваясь к каждому звуку. — Всё плохо? — прозвучал его голос, тревожный и напряжённый. В нём слышалась такая же усталость, как и в душе Юэна. — Да, — выдохнул Юэн, прислонившись к стене здания. — Винс приказал не видеться до мероприятия. Никак. Ни единого намёка, говорит. — Что за бред?! — возмутился Эллиот. Голос зазвенел от негодования. — Мы что, в детском саду? Или ты теперь марионетка Винса? — Я тоже так считаю, — Юэн провёл рукой по волосам, зажмурился. — Но сейчас нет другого выхода. Если кто‑то что‑то заподозрит… нас разорвут на части. — Мы можем просто быть у меня в квартире и никуда не выходить, — перебил он. — Никто ничего не узнает. Мы же не собираемся устраивать вечеринку с фейерверками! — Я не знаю… — Юэн замялся, сжал телефон так, что побелели костяшки. — Винс настоял. Сказал, что это единственный вариант. Что любая ошибка может стоить мне карьеры. — О, ну если Винс сказал… — в его голосе зазвучала горечь, острая, как лезвие. — Тогда, конечно, надо слушаться. Ты же теперь его послушный щенок. Он злится. И имеет право. Но я не могу пойти против Винса — он единственный, кто может нас вытащить из этой ситуации. Но как ему это объяснить, чтобы не звучало как оправдание? — Эллиот, я правда не хочу этого, — тихо сказал Юэн. — Но если мы ошибёмся… если кто‑то увидит… — Понятно, — оборвал он. В голосе прозвучала такая боль, что Юэн почувствовал, как внутри всё сжалось. — Тогда я сегодня с ребятами иду тусить. Юэн вздрогнул, резко выпрямился:  — Какая ещё тусовка? Сегодня понедельник! — И что? — голос Эллиота стал резче, холоднее. — Мы не живём по расписанию. Или ты решил, что теперь ты будешь диктовать, когда мне можно веселиться? — С какими ребятами? — насторожился Юэн, чувствуя, как внутри закипает тревога. — С Лиамом? — Да, — коротко ответил он. — Но тебе же родители запретили с ним общаться!  — Никто ничего не запрещал, — парировал Эллиот. — Просто сказали дозировать встречи. А мы и так давно не виделись. Чёрт. Он прав. Я не могу ему запрещать. Я не какой‑то там контролирующий мудак. Но и отпустить его к этому Лиаму… — Ладно, — выдавил Юэн нехотя, с трудом проталкивая слова через горло. — Где это будет? Эллиот назвал какой‑то клуб в Лондоне, который Юэн никогда не слышал. Он покачал головой, посмотрел на свои ботинки, будто они могли подсказать ему выход.  — Хорошо. Тогда я, может, встречусь с Дейвом… — Отлично, — в голосе Эллиота прозвучала горькая ирония, от которой Юэну стало физически больно. — Вечер порознь. Прекрасные отношения. Мы так хорошо их построили, правда? — Эллиот! — Юэн сделал шаг вперёд, хотя он и не мог этого видеть. — Послушай, я… Он расстроен. И я тоже. Это всё неправильно. Мы должны быть вместе, а не прятаться по углам. — Хорошего вечера, Юэн, — бросил он ледяным тоном и отключился. Он стоял, глядя на погасший экран телефона. Дождь начал накрапывать, капли падали на лицо, смешиваясь с чем‑то тёплым и солёным. Мы справимся. Обязательно. Но сейчас… сейчас так паршиво. Юэн сунул руки в карманы и медленно пошёл вдоль улицы. Ветер усиливался, гнал по асфальту опавшие листья. Где‑то вдалеке прогремел гром. Всего несколько дней. Всего несколько чёртовых дней. И мы снова будем вместе. Должны быть. Иначе всё это не имеет смысла.