Through the shadows.

Эллиот отводит взгляд, теребит край салфетки, комкает её в пальцах. Пауза затягивается — три, четыре, пять секунд. Он сжимает губы, глубоко вдыхает — и наконец поднимает голову, глядя ему прямо в глаза. Голос звучит хрипло, с надрывом, чуть прерывается: — Ты переступил… черту… которую я обозначил с самого начала. Измену я не прощу. Ты знал это, но… но всё равно крутил двойной роман. Так вот: игры окончены. Я не стану мириться с тем, что ты с кем‑то ещё. Юэн замирает. Измена? Какой двойной роман? Он резко проводит рукой по лицу, пытаясь осмыслить сказанное. В висках стучит, дыхание сбивается, ладони становятся влажными. — Погоди… — он подаётся вперёд, вглядываясь в его лицо, пытаясь уловить хоть намёк на сомнение. Их колени почти соприкасаются. — О чём ты вообще? Какая, к чёрту, измена? Ты что, серьёзно это сейчас говоришь? Эллиот резко откидывается на спинку стула, увеличивая расстояние между ними. Глаза расширяются от возмущения, на щеках проступает алый румянец. Голос срывается почти на крик: — Да ты издеваешься надо мной, Юэн? Будешь и дальше делать вид, что ничего не происходит? Серьёзно? — Да я правда не врубаюсь! — Юэн вскидывает ладони, пальцы чуть дрожат. Он чувствует, как внутри закипает злость, но давит её, стискивает зубы. — Кто тебе эту дичь наплёл? Ну говори уже! — Твой любовник, — Эллиот цедит слова сквозь зубы. Его голос дрожит, но он тут же берёт себя в руки, выпрямляет спину, поднимает подбородок. Юэн, однако, успевает заметить, как в глубине его глаз мелькнула боль — не просто обида, а что-то более глубокое, почти безысходное. — Хоть у этого ублюдка совести хватило сказать правду! Юэн застывает. Лицо бледнеет, брови сходятся на переносице. В глазах Эллиота — такая искренняя обида, что это бьёт сильнее любых слов. По спине пробегает холодок, в груди всё сжимается. Грег. Чёрт. — Что?.. Какой любовник? — голос звучит глухо, почти шёпотом. Эллиот смеётся — резко, надломленно. В этом смехе нет ничего, кроме боли: — А, так их несколько? Охренительно, Юэн, просто заебись. Я‑то думал, ты хотя бы со мной честен, а ты… — он обрывает фразу, сглатывает, кусает губу до крови. — Ты… ты просто… Юэн проводит рукой по волосам, вцепляется в край стола, словно ему нужно за что-то держаться. Поднимает взгляд: — Стоп. Это Грег тебе вчера что-то наплёл, да? И ты ему поверил? Даже не спросил меня? Серьёзно, Эллиот? Ты правда вот так сразу? Эллиот резко отводит взгляд в сторону, плечи напряжённо дёргаются, и в следующую секунду он уже повышает голос: — А чего мне сомневаться, Юэн? Ты о нём вообще ни слова не сказал! Я стоял рядом с вами и чувствовал себя полным идиотом, потому что даже не понимал, кто он тебе! Юэн наклоняется вперёд, наконец заставляя Эллиота посмотреть на себя. Напряжение в нём рвётся наружу сразу, без попыток сдержаться. — Потому что это, блять, неважно! — слова срываются слишком громко. — Важно то, что между нами сейчас. Всё остальное — в прошлом. Ты это понимаешь? Прошлое не должно… — «Прошлое»? — Эллиот передразнивает его интонацию, голос дрожит от ярости. — Нихуя себе у тебя «прошлое» … — О чём ты? — Юэн хмурится, тяжело выдыхая сквозь зубы. — Объясни нормально, чёрт возьми. Что ещё Грег тебе наплёл? Эллиот смотрит на него с такой смесью злости и боли, что следующие слова звучат уже почти как удар. — Всё это время ты играл со мной! На съёмках — эти взгляды, намёки: «Ты такой особенный, Эллиот…» — он зло передразнивает, голос срывается. — Я же это видел, Юэн! Чувствовал! Думал, между нами что‑то настоящее… не просто у меня в голове! А ты в это время был с ним! Всё это время! Юэн качает головой, коротко, раздражённо, и на секунду прикрывает глаза. Чёрт. Нет. Он уже готов возразить, но Эллиот не оставляет ему ни секунды. — Это что вообще было? — тот смотрит прямо на него, и от этой уязвимости в глазах становится не по себе. Голос опускается почти до шёпота. — Ты просто по приколу со мной заигрывал? Юэн замирает, всматриваясь в него внимательнее. В груди медленно растекается неприятное, давящее чувство. — Я, блять, всерьёз это воспринимал, понимаешь? — голос Эллиота дрожит, он с трудом сдерживает слёзы. Юэн моргает медленнее. Взгляд на секунду гаснет. Понимает. — А у тебя это что было? Просто весело? Пока у тебя там уже кто‑то есть? Юэн едва заметно качает головой, пальцы сильнее впиваются в край стола. Не так это было. — Ты хоть раз собирался сказать мне правду?.. — Эллиот сбивается, но продолжает, уже почти глухо. — Или я для тебя вообще ничего не стоил, чтобы хотя бы попытаться быть честным, мать твою? Юэн откидывается на спинку стула, проводит ладонью по лицу — медленно, с нажимом, будто пытается стереть только что услышанное. Как? Как он мог в это поверить? Мысль бьётся в голове, не даёт зацепиться ни за что. И почти сразу — неприятное, злое осознание: со стороны это, блять, именно так и выглядит. Он медленно вдыхает, задерживает дыхание на секунду, стараясь унять этот внутренний всплеск. Нельзя сейчас сорваться. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, потом разжимаются — раз, другой. Когда он снова поднимает взгляд на Эллиота, в глазах уже нет растерянности — только холодная, собранная решимость. — Ладно. По пунктам, — говорит он твёрдо. — Что тебе сказал Грег? Пауза. Воздух между ними кажется густым, почти осязаемым. — Дословно. Всё. Эллиот не отвечает сразу. Губы сжимаются сильнее, взгляд уходит в сторону — к огням ночного города за краем крыши, к редким вспышкам фар внизу, куда угодно, только не на него. Несколько секунд тянутся вязко, неприятно, словно резина, которую растягивают до предела. Юэн это замечает — и внутри что‑то сжимается сильнее. Чёрт. Он правда в это поверил. Не сгоряча — он уже всё для себя решил. — Он сказал, что вы вместе почти год… — наконец выговаривает Эллиот. Тихо, но чётко, каждое слово — как гвоздь. Юэн едва заметно морщится. Год — да. Тут не соврал. Но дальше… Он уже знает, куда это пойдёт. — Что вы начали встречаться, когда ты снимался в «Доме дракона»… — продолжает Эллиот, голос чуть дрожит, но он не сбивается. Юэн на мгновение закрывает глаза, челюсть сжимается. Конечно. Самая удобная версия. Та, в которую проще всего поверить. — И что вы до сих пор вместе, — голос у Эллиота проседает, но он не останавливается, говорит ровно, будто заученный текст. — Что ты ему обещал, что скоро всё решишь… Он сбивается, сглатывает — Юэн видит, как дёргается его кадык, как на мгновение дрожат ресницы. Но он всё равно договаривает: — …и что я — просто «временное увлечение». Тишина. Она повисает между ними тяжёлая, давящая. Юэн не отвечает сразу. Просто смотрит на Эллиота — внимательно, почти цепляется взглядом за лицо, за глаза. Ищет хоть что-то. Сомнение. Колебание. Ничего. Юэн устало трёт переносицу, хмурясь всё сильнее. — Это бред. Эллиот усмехается. Коротко. Почти зло. — Ну да. Конечно. Юэн подаётся чуть вперёд, упирается ладонями в стол. Пальцы напрягаются на краю. — Это не так. Вообще, — голос ниже, жёстче. — Ни слова из этого не так, как он тебе сказал. — Ага, — Эллиот кивает, не глядя на него. — Он врёт, а ты, конечно, нет. Очень удобно. Юэн отворачивается, цепляясь взглядом за людей у бара за спиной Эллиота — чей-то смех, вспышки телефонов, официант с подносом между столиков. Только бы не сорваться сейчас. Потом снова смотрит прямо на него. — Мы не встречались тогда. Пауза. Эллиот не реагирует сразу. Будто не слышит. Или просто не хочет слышать. Потом медленно поворачивает голову. Взгляд настороженный. Неверящий. — В смысле? — В прямом. Ничего не было. — Ты сейчас издеваешься? — голос дёргается выше. — Он сказал… — Я знаю, что он сказал, — перебивает Юэн. Резче, чем собирался. — Я тебе говорю, как всё было. И в этот момент — бах. Глухой удар басов прокатывается по крыше, отдаётся вибрацией в металлических перилах и под ногами. Остатки тишины между ними ломаются окончательно. Над баром вспыхивает свет. По полу стелется дымка. Диджей лениво занимает место за пультом, даже не подозревая, сколько чужих драм сегодня развернётся под его сет. На крышу начинают подтягиваться люди — шумные, смеющиеся, уже слегка пьяные. Кто-то сразу идёт к барной стойке, кто-то фотографирует ночной город за спиной, кто-то целуется у лестницы, вообще не замечая никого вокруг. Бар оживает. А между ними всё становится только тяжелее. Юэн делает короткий вдох и наклоняется ближе через стол, чтобы голос не растворился в музыке и шуме ночной террасы. — Тебе было пятнадцать. Эллиот дёргается. Юэн замечает это — как напрягаются его плечи, как взгляд на секунду стекленеет, как дрожат ресницы. И продолжает смотреть прямо на него. — Я не мог, Эллиот, — Юэн почти срывается на крик. — Потому что я тебя, блять, хотел. Он проводит ладонью по лицу резко, нервно, и тут же продолжает, уже не пытаясь звучать спокойно. — И чем сильнее ты ко мне тянулся, тем больше мне хотелось ответить тем же. Вот почему я всё обрубил. Потому что уже переставал себя контролировать. Эллиот отворачивается к огням города, явно пытаясь закрыться от разговора хотя бы на несколько секунд. Взгляд цепляется за движение машин внизу, за светящиеся окна высоток, за что угодно, только не за Юэна. Ветер треплет волосы, где-то рядом звенят бокалы, а тяжёлые басы из колонок глухо давят на виски. — Я знаю, — произносит он после паузы. Голос звучит хрипло. — Не надо снова делать из этого трагедию. — Я не пытаюсь, — отвечает Юэн сразу, мягче. — Я вообще не об этом. На несколько секунд между ними остаётся только шум бара и ветер над крышей. Юэн опускает взгляд на свои руки. Медленно переплетает пальцы, потом снова разжимает их. — Я оттолкнул тебя. Эллиот замирает. — Да, — тихо говорит он спустя мгновение. — Именно это ты и сделал. Юэн коротко кивает, принимая удар без попытки оправдаться. — Тогда мне казалось, что так будет лучше. Эллиот поворачивается к нему наконец полностью. Во взгляде — усталость, злость и что-то ещё, от чего у Юэна внутри всё сжимается сильнее. — Лучше для кого, Юэн? Он не отвечает сразу. Потому что правильного ответа нет. — Для тебя… наверное. У Эллиота вырывается тихий смешок, резкий, пустой. — Как благородно. Юэн прикрывает глаза на секунду. — Не надо вот этого. — Чего именно? — Эллиот смотрит на него в упор. — Мне не надо злиться? Не надо чувствовать себя полным идиотом? Ты всё решил за меня, исчез, потом у тебя появляется Грег, а теперь ты пытаешься объяснить мне, что всё это время просто «делал как лучше»? Юэн молчит несколько секунд. Смотрит мимо Эллиота — на мигающий свет над баром, на людей у лестницы, на собственные пальцы, сжимающие кружку с давно остывшим чаем. — Я тогда пытался сделать хоть что-то правильно, — произносит он наконец. Голос тихий, уставший, севший от напряжения. — Да, вышло херово. Но мне правда казалось… если я просто исчезну, тебе станет легче. У Эллиота вырывается короткий смешок. Острый, болезненный. — Да. Полегчало просто охуеть. Юэн опускает взгляд и едва заметно кивает, принимая этот удар без попытки оправдаться. Рядом с грохотом двигают стул. Кто-то за соседним столиком начинает смеяться так громко, что на секунду перекрывает музыку. Ветер тянет холодом, сигаретным дымом и сладким запахом коктейлей. Людей на крыше становится всё больше, пространство вокруг заполняется голосами, движением, светом — а между ними напряжение только сильнее стягивается в тугой узел. — А потом я решил, что так будет проще. Эллиот смотрит прямо на него, и от этой тихой, выжженной злости внутри у Юэна неприятно сжимается грудь. — Что именно? Юэн отвечает не сразу. На несколько секунд просто замирает, глядя в стол, словно сам ненавидит то, что собирается сказать. — Переключиться. Эллиот хмыкает себе под нос. — На Грега. Это даже не вопрос. Юэн кивает. — На кого-то своего возраста. Только теперь Эллиот отводит взгляд в сторону. Медленно, будто смотреть на Юэна дольше становится слишком тяжело. — А. Ну да. Самый безопасный вариант. Юэн прикрывает глаза, проводит большим пальцем по краю кружки. — Не начинай. — Почему? Разве не так это выглядело? Юэн открывает рот — и зависает. Потому что со стороны всё действительно выглядело именно так. Он раздражённо выдыхает, трёт шею ладонью. — Ты думаешь, мне с ним было легко? Эллиот вскидывает брови, и на губах появляется нервная усмешка. — А разве нет? Над баром вспыхивает красный свет, потом синий. Блики скользят по лицу Эллиота, цепляются за влажный блеск в глазах, который он упрямо прячет, отворачиваясь к толпе. Юэн долго молчит. Слишком долго. Потом всё же говорит — тихо, почти с ненавистью к самому себе: — Я просто пытался хоть ненадолго отвлечься от тебя, хотя ты всё равно лез в голову постоянно. Эллиот резко втягивает воздух и сразу отводит взгляд. Его пальцы сильнее сминают салфетку. — Не надо. — Это правда. — Юэн… — Что? — теперь уже жёстче. — Ты хочешь услышать красивую версию? Её нет. Эллиот ничего не отвечает. Юэн проводит ладонью по лицу, устало запрокидывает голову на секунду, потом снова смотрит на него. — Я думал, если рядом будет кто-то нормальный… взрослый… без всей этой странной истории между нами… меня наконец отпустит. — И? У Юэна вырывается короткий смешок — тихий, вымотанный. — И ни черта не изменилось. Тишина между ними становится почти физической. Эллиот сидит, опустив взгляд в стол, и машинально мнёт салфетку в пальцах, уже почти разрывая её на куски. Юэн замечает это сразу — и почему-то именно эта мелочь болезненно сжимает что-то внутри. — Это была попытка забыть тебя, — говорит он уже тише. На секунду лицо Эллиота меняется. Слишком открытая реакция. Растерянность, боль — всё сразу мелькает в глазах прежде, чем он снова успевает закрыться. Он резко отворачивается к перилам. Внизу кто-то громко смеётся. Басы становятся тяжелее, вибрацией проходят по полу. — И как? — спрашивает он спустя несколько секунд. Голос звучит глухо. — Получилось? Юэн отвечает сразу. Даже не думая. — Нет. Пауза. А потом уже совсем тихо: — Вообще нет. Эллиот сглатывает и опускает голову. Ветер снова треплет волосы, неон скользит по напряжённой линии губ. — Забавно, — говорит он с кривой усмешкой. — Потому что по рассказам Грега у вас там была чуть ли не идеальная история любви. Юэн коротко смеётся, качнув головой. — Грег любил делать вид, что у нас нормальные отношения. — А ты? На этот раз Юэн молчит долго. Смотрит куда-то в сторону танцпола, где под вспышками света двигаются чужие силуэты, слышит музыку, смех, звон стекла — и всё это кажется сейчас каким-то бесконечно далёким. Когда он наконец снова переводит взгляд на Эллиота, внутри уже не остаётся сил что-то сглаживать. — А я, оказывается, вообще не умею жить без тебя. И реакция следует сразу. У Эллиота сбивается дыхание — совсем чуть-чуть, но Юэн замечает. Видит, как тот резко проводит рукой по лицу, отворачивается и вдруг поднимается из-за стола так быстро, что стул с неприятным скрежетом отъезжает назад. Юэн молча провожает его взглядом. Эллиот уходит к краю крыши, останавливается у металлических перил над нижней террасой бара. Внизу шумно, ярко, пьяно — музыка, смех, звон стекла, чужие голоса. Он упирается ладонями в холодный металл и опускает голову. Юэн остаётся сидеть ещё несколько секунд, глядя ему в спину. Потом медленно поднимается и подходит ближе, оставляя между ними небольшое расстояние. И только тогда Эллиот тихо усмехается. Нервно. Надломленно. — Ты хоть понимаешь, как это сейчас звучит? Юэн хмурится, переводит взгляд на него. Эллиот качает головой, всё ещё не глядя в его сторону. Пальцы сильнее сжимаются на холодном металле перил. — Как будто вчера ничего не было. Как будто я просто на ровном месте психанул. — Я этого не говорил. — Но ты это подразумеваешь. Последние слова звучат громче, чем Эллиот явно собирался. Он тут же раздражённо выдыхает, стискивает челюсть и отворачивается ещё сильнее, глядя вниз — на шумную террасу под ними, залитую красно-синим светом. Юэн молчит несколько секунд. Смотрит на напряжённую линию его плеч, на пальцы, нервно барабанящие по металлу. На то, как Эллиот пытается держать себя в руках — и как плохо у него это сейчас получается. Он всё ещё злится. Но уже не уверен. И почему-то именно это ощущается хуже всего. — Эллиот… — Нет, серьёзно, — Эллиот быстро проводит ладонью по глазам и наконец поворачивается к нему. Взгляд у него уставший, злой и одновременно какой-то слишком открытый. — Ты сейчас стоишь здесь и говоришь, что не можешь без меня, а вчера я, блять, стоял перед твоим бывшим и слушал, как он рассказывает, что ты всё это время спал с нами обоими. Юэн на секунду закрывает глаза. Господи. Потом коротко, глухо усмехается. Не потому что смешно — просто от абсурдности всего происходящего. Проводит ладонью по лицу, задерживая её на рту. — Блять… Эллиот тут же резко поворачивается к нему. — Что? Юэн поднимает взгляд. Внутри всё неприятно скручивает от злости — на Грега, на самого себя, на весь этот хаос, который можно было предотвратить намного раньше. Он молчит секунду, потом всё-таки говорит: — Меня сейчас больше всего бесит даже не то, что ты ему поверил. Голос звучит ниже, устало. — А то, что он вообще посчитал, что имеет право лезть между нами. — То есть это неправда? — вопрос вырывается у Эллиота слишком быстро. И Юэн замечает это сразу. То, как в голосе на секунду исчезает злость. Как Эллиот спрашивает раньше, чем успевает снова закрыться сарказмом или обидой. И от этого внутри болезненно тянет. Потому что он всё ещё хочет ему верить. Юэн делает шаг ближе и опирается ладонями на холодные перила по обе стороны от него. — Эллиот, — говорит он уже мягче. — Я расстался с ним почти сразу после того, как мы начали нормально общаться снова. Тот замирает. В этот момент диджей переключает трек, и новый бас тяжело прокатывается по крыше, отдаваясь вибрацией в металле под ладонями. Эллиот медленно качает головой. — Нет, подожди… — он хмурится, пытаясь собрать всё в голове во что-то понятное. — Тогда какого хрена он рассказывал это так, будто вы до сих пор вместе? Юэн коротко усмехается. Устало. — Потому что Грег ненавидит, когда его бросают. Эллиот молчит. И Юэн замечает, как у него меняется взгляд. Совсем немного — другой бы даже не обратил внимания. Но он видит. Видит, как в этой злости впервые появляется трещина. Обида никуда не делась, недоверие тоже. Но той уверенности, с которой Эллиот смотрел на него вчера, уже нет. Он начинает сомневаться. Потому что ещё сутки назад Эллиот смотрел на него так, словно между ними уже всё кончено. А сейчас эта уверенность рассыпается прямо у Юэна на глазах. — Я не должен был скрывать, что у меня были отношения до тебя, — говорит он тихо. — Тут я реально облажался. Эллиот резко вскидывает взгляд. Явно не ожидая услышать это. Юэн замечает — и продолжает раньше, чем тот успевает что-то сказать: — Но это не одно и то же. Пауза. Музыка гремит где-то совсем рядом. Внизу смеются люди, звонят бокалы, а между ними снова повисает эта тяжёлая, почти осязаемая тишина. Юэн смотрит прямо на Эллиота. — Я не изменял тебе. Тот ничего не отвечает. Только снова отворачивается к перилам. Его пальцы начинают быстро, сбивчиво барабанить по холодному металлу. — Он говорил очень убедительно, — тихо бросает он спустя несколько секунд. — Я знаю. — Нет, не знаешь, — Эллиот качает головой. Голос звучит тише, глуше, словно этот разговор начал выматывать его физически. — Он рассказывал такие вещи… которые просто так не придумаешь. Юэн чувствует, как снова напрягается челюсть. — Например? Эллиот отвечает не сразу. Только опускает голову, глядя куда-то вниз — на нижнюю террасу, залитую светом. Юэн замечает, как у него дёргается кадык, как тяжело он сглатывает, словно уже жалеет, что вообще начал всё это озвучивать. И всё равно кажется, что мыслями он сейчас далеко отсюда. — Он сказал… — начинает Эллиот тихо и тут же запинается. Морщится, проводит ладонью по лицу. — Сказал, что ты быстро увлекаешься. Особенно когда тебе скучно. Юэн опускает взгляд. Сука. Эллиот нервно усмехается себе под нос. — А потом сразу такой: «Ты сейчас думаешь, что он с тобой другой. Я тоже так думал в начале». Последнюю фразу он повторяет уже чужой интонацией — спокойной, ленивой, почти снисходительной. И Юэна от этого мгновенно начинает мутить. Он слишком хорошо слышит Грега в этих словах. В этой манере говорить так, словно всё уже давно понятно только ему одному. Эллиот медленно проводит пальцами по губам, неосознанно, задумчиво, словно всё ещё пытается стереть тот разговор из памяти. — И он говорил это так спокойно… — тихо добавляет он. — Как будто ему даже ничего доказывать не надо. Как будто заранее знал, что я всё равно ему поверю. Юэн чувствует, как злость внутри становится только тяжелее и острее. На Грега. Потому что тот прекрасно знал, куда бить, чтобы всё между ними разрушить. — Потом сказал, что ты всегда возвращаешься. Что ты вообще не умеешь долго быть один. В груди неприятно тянет. Юэн отворачивается на секунду, проводит ладонью по шее. — И ещё… — Эллиот коротко жмурится. — «Ты не первый». Юэн медленно выдыхает через нос. Вот же сука. Потому что Грег всё рассчитал идеально. Ни одной прямой лжи, которую можно сразу опровергнуть. Только фразы, после которых человек сам начинает достраивать остальное. Эллиот снова смотрит куда-то в темноту за крышами домов. — А потом он спросил, не смутило ли меня, что ты вообще про него ничего не рассказывал. Юэн на секунду закрывает глаза. Блять. И этого хватает. Эллиот сразу замечает его реакцию и тихо усмехается — уже без злости, скорее устало. — Вот именно. Это тоже выглядело как подтверждение. Юэн проводит ладонью по лицу, чувствуя, как внутри начинает неприятно скручивать от собственного идиотизма. Потому что он действительно ничего не рассказал. Думал, так будет проще. Безопаснее. Не тащить прошлое сюда. А в итоге только оставил идеальное место для чужой версии событий. Эллиот долго молчит, потом продолжает уже тише: — И ещё он сказал… — голос снова сбивается. — «Ты правда думаешь, что он бы вот так резко всё закончил после года отношений?» Юэн на секунду прикрывает глаза, тяжело выдыхая. Потому что тогда это наверняка звучало чертовски логично. Эллиот горько усмехается, качнув головой. — А я стоял там и чувствовал себя каким-то конченым идиотом, который вообще не понимает, во что влез. Юэн медленно переводит на него взгляд. Но Эллиот продолжает смотреть вниз. На людей. На огни. Куда угодно — только не на него. — Потом он вообще стал таким спокойным… — тихо говорит Эллиот, хмурясь, словно заново прокручивает тот разговор в голове. — Типа: «Слушай, я даже не злюсь. У нас с ним и похуже периоды были». И вот это бьёт сильнее всего. Юэн слишком хорошо понимает, зачем Грег это сказал. Не чтобы доказать измену. Нет. Чтобы Эллиот почувствовал себя временным. Случайным. Каким-то промежуточным эпизодом, который они с Грегом потом просто переживут и оставят позади. Юэна начинает буквально потряхивать от одного только понимания, что именно Грег наговорил Эллиоту. Тот шумно выдыхает через нос и запускает руку в волосы. — А потом началась вообще какая-то херня. Юэн хмурится, уже заранее чувствуя внутри знакомое раздражение. Эллиот коротко качает головой и усмехается — нервно, неверяще, словно сам до сих пор не может уложить в голове тот разговор. — Он такой: «Слушай, я ему даже предложил всё обсудить нормально. Может, ему просто захотелось разнообразия». Юэн на секунду прикрывает глаза. Блять. И всё равно не угадывает, насколько хуже сейчас станет. Эллиот опускает взгляд вниз, на нижнюю террасу, где люди продолжают смеяться, сталкиваться плечами под музыку и жить каким-то своим лёгким вечером. — А потом смеётся и говорит: «Я ему даже тройничок предложил, если честно. Но, наверное, для тебя это уже слишком». Юэн коротко жмурится, ощущая, как внутри всё сводит от отвращения. Серьёзно? Он стискивает зубы и на пару секунд отворачивается к городу, пытаясь не сорваться сейчас на Грега вслух. Эллиот всё ещё смотрит вниз. Юэн замечает, как напряжены его плечи, как пальцы беспокойно скользят по краю толстовки. — Я с самого начала сказал ему, что не хочу серьёзных отношений, — произносит Юэн наконец. Эллиот хмурится, но молчит. Юэн опускает взгляд на огни внизу. — Вообще ничего серьёзного. Пауза затягивается. Музыка становится громче, басы тяжело проходят вибрацией по полу. — И любви там тоже не было, — говорит он уже тише. — Никакой. Слова выходят жёстче, чем хотелось. Но сейчас это хотя бы честно. Юэн ненадолго замолкает, потом качает головой. — Мне было плевать на него, Эллиот. Тот резко поднимает взгляд. Юэн улавливает это мгновенно — то, как Эллиот на секунду замирает, как во взгляде мелькает что-то растерянное, почти неверящее. — Это звучит хреново, я знаю, — продолжает он уже тише. — Но это правда. Я пытался отвлечься, занять голову чем угодно, только бы хотя бы на пару часов перестать думать о тебе. Эллиот резко отворачивается, сжав губы так сильно, что они бледнеют. И Юэн понимает: ещё немного — и тот снова спрячется за раздражением, сарказмом, чем угодно, лишь бы не показывать, как сильно его задели эти слова. Поэтому продолжает сразу, не давая ему закрыться снова. — И да, это было нечестно по отношению к нему. Потому что Грег довольно быстро начал хотеть большего. Он коротко усмехается себе под нос. Устало. — А я всё это время пытался убедить себя, что смогу жить дальше как нормальный человек. Эллиот наконец поворачивает голову. Юэн чувствует его взгляд почти физически ещё до того, как поднимает глаза в ответ. — Но вот что он тебе наврал — это вся история про то, что я собирался к нему возвращаться. Теперь в голосе появляется жёсткость. Настоящая. Юэн качает головой. — Эллиот, я не метался между вами. Вообще. Тот замирает. Юэн снова отводит взгляд — на людей внизу, на мигающий свет, на всё подряд, лишь бы не видеть реакцию сразу. — Да, мы спали. Да, какое-то время общались. Но для меня это никогда не было тем, что он тебе вчера расписал. Пауза. — Я сразу сказал ему, что не хочу отношений. Музыка снова меняется. Новый трек тяжело ударяет басами по крыше. Эллиот молчит. Юэн тихо усмехается. Почти беззвучно. — А потом снова появился ты. И вот здесь голос всё-таки подводит. Совсем слегка. Юэн сам это слышит. Он сглатывает и продолжает уже тише: — И меня опять накрыло. Тишина между ними становится тяжёлой, плотной. Юэн медленно выдыхает. — Я закончил с Грегом сразу, Эллиот. Сразу. Теперь он всё-таки поворачивает голову и смотрит прямо на него. — Потому что после тебя это всё ощущалось какой-то хернёй. Эллиот несколько секунд ничего не говорит. Просто смотрит на него — растерянно, напряжённо, словно пытается совместить в голове две разные версии Юэна одновременно. Ту, которую вчера спокойно и уверенно описывал Грег. И того человека, который сейчас стоит рядом с ним — вымотанного, злого на самого себя и слишком уставшего, чтобы продолжать что-то скрывать. Эллиот нервно облизывает губы. — Тогда почему мне всё это казалось таким реальным? Юэн коротко усмехается. Без радости. — Потому что я идиот. Эллиот хмурится, и Юэн продолжает раньше, чем тот успевает что-то сказать: — Потому что надо было сразу рассказать тебе про него. Потому что я слишком долго пытался делать вид, что у меня всё под контролем. Юэн замолкает. Где-то справа взрывается чужой смех, ветер приносит запах дыма и алкоголя. Всё вокруг продолжает жить своей шумной, пьяной жизнью, а у него внутри только глухая усталость от самого себя. — А потом появился ты… и всё остальное резко стало каким-то неважным. Эллиот медленно поднимает на него глаза. Во взгляде всё ещё слишком много обиды, но Юэн вдруг ясно видит под ней другое чувство — тихое, хрупкое и опасное именно своей искренностью. — Я не скрывал Грега потому, что он что-то для меня значил, — говорит Юэн тише. — Наоборот. Мне казалось, это настолько ничего не стоит, что даже говорить об этом бессмысленно. Он морщится почти сразу после этих слов. Потому что звучит отвратительно. Но врать сейчас — ещё хуже. — Я просто… — Юэн морщится, пытаясь подобрать слова. — Я не воспринимал всё это всерьёз. Вообще. Потому что после тебя у меня вся эта “нормальная жизнь” начала ощущаться какой-то картонной. Эллиот молчит. Только пальцы всё сильнее сминают ткань рукава. Юэн смотрит на него — на усталый взгляд, напряжённые плечи, на эту злость, под которой слишком отчётливо прячется обида. И от одной мысли, что Эллиот действительно считал себя для него чем-то временным, внутри болезненно сводит грудную клетку. Юэн говорит тихо, с какой-то усталой обречённостью в голосе: — Эллиот… ты вообще не понимаешь, что ты со мной сделал. Тот замирает, и Юэн на секунду опускает взгляд, невесело усмехнувшись себе под нос. — Я несколько месяцев пытался жить как нормальный человек. Серьёзно. Он говорит медленно, уже почти не фильтруя слова. — Начал отношения с человеком своего возраста. Пытался выбросить тебя из головы. Убедить себя, что так будет правильно. Что так будет проще. Музыка снова меняется, цветные вспышки света скользят по лицу Эллиота, по его шее, по пальцам, сжатым на рукаве толстовки. Юэн поднимает взгляд. — А потом ты снова появился — и у меня всё полетело к чертям. Эллиот медленно поворачивает голову в его сторону. Юэн замечает это боковым зрением, но уже не может остановиться. Слишком долго молчал. Слишком долго пытался держать всё внутри, делать вид, что ещё способен это контролировать. — Ты думаешь, я не понимал, к чему всё идёт? — тихо спрашивает он. — Да я с самого начала всё понимал. Юэн замолкает на секунду. Сердце тяжело стучит под рёбрами, отдаваясь неприятным напряжением где-то в горле. — Я видел, как на нас смотрели на площадке. Видел эти взгляды, шутки, недосказанности. После разговора с Винсом вообще стало ясно, что люди начинают замечать слишком много. Эллиот слегка хмурится, но не перебивает. И Юэн впервые за долгое время не пытается смягчить правду. — И всё равно каждый раз возвращался к тебе. Ветер треплет волосы, музыка тяжело вибрирует под ногами, а Юэн продолжает смотреть прямо на него — открыто, слишком честно. — Так что не смей думать, что ты был для меня чем-то временным, Эллиот. Если бы это было просто увлечение, я бы оборвал всё ещё тогда. В самом начале. Сразу, как только понял, что происходит. Юэн тихо выдыхает, качнув головой с какой-то горькой обречённостью. — Это было бы самым правильным решением. И тише: — Самым безопасным. Эллиот смотрит на него не мигая. И Юэн вдруг понимает, что больше не может говорить полунамёками. Не может опять спрятаться за недосказанностью. Слишком долго молчал. Слишком долго надеялся, что Эллиот и так всё поймёт. В горле пересыхает, и в какой-то момент Юэн вдруг ясно осознаёт — ещё секунда, и он либо наконец скажет это вслух, либо снова всё разрушит собственным страхом. Он медленно выдыхает. Поднимает взгляд на Эллиота. И тихо, почти хрипло произносит: — Потому что я тебя люблю. Мир вокруг никуда не исчезает — внизу всё так же смеются люди, кто-то громко зовёт бармена, ветер гуляет по крыше, цепляясь за одежду и волосы, — но для Юэна всё это резко уходит куда-то далеко, становится приглушённым фоном. Эллиот сначала вообще не реагирует. Просто смотрит на него. Не мигая. Юэн замечает всё сразу — как у него сбивается дыхание, как резко дёргается кадык, как пальцы соскальзывают с края крыши и тут же снова цепляются за металл, только уже не так уверенно. На секунду Эллиот отворачивается, закрывает глаза и быстро проводит ладонью по лицу, словно пытается прийти в себя. Но это не помогает. Когда он снова поднимает взгляд, в глазах уже нет ни злости, ни привычной защиты, за которой он прятался весь вечер. Только растерянность. Живая. Открытая. Почти болезненная. И Юэну от этого вдруг становится страшнее, чем за весь предыдущий разговор. Потому что вот теперь всё по-настоящему. Теперь уже ничего не спрятать обратно. Юэн нервно усмехается себе под нос и опускает голову. — Вот. Отлично, — хрипло бросает он. — Наконец-то сказал. В голосе нет облегчения. Только усталость и это непривычное ощущение полной открытости, от которого его самого начинает потряхивать изнутри. Он отворачивается к огням города. — Поэтому нет, Эллиот. Ты не был каким-то развлечением. Не был человеком, между которым и бывшим я якобы метался. Пауза затягивается. Юэн сглатывает, чувствуя, как пересыхает горло. — Ты вообще стал причиной, по которой всё остальное в какой-то момент перестало иметь значение. Эллиот ничего не отвечает. Несколько долгих секунд просто смотрит на него так, словно всё ещё пытается понять, реально ли Юэн сейчас это сказал. Потом шумно выдыхает через нос и снова отворачивается. Юэн уже знает этот жест. Перегруз. Когда эмоций становится слишком много и Эллиот начинает цепляться взглядом за всё вокруг, лишь бы только не смотреть прямо на него. Внизу кто-то смеётся, мимо проходят люди, ветер холодит разгорячённую кожу — а Эллиот всё молчит. И это молчание начинает давить сильнее, чем весь их разговор до этого. Юэн чувствует, как внутри снова натягивается напряжение. — Скажи уже хоть что-нибудь, — произносит он, не выдержав этой затянувшейся тишины. Эллиот коротко жмурится. Пальцы нервно касаются губ, задерживаются там на секунду. И только потом он отвечает — хрипло, почти потерянно: — Ты вообще понимаешь, что нельзя говорить такие вещи после всего этого? Юэн медленно выдыхает. Уголок рта дёргается в слабом, нервном подобии усмешки. — Ну извини, что не выбрал более подходящий момент, — тихо говорит он. — В следующий раз постараюсь признаться тебе в любви не посреди нервного срыва. У Эллиота вырывается короткий смешок. Совсем короткий. Он тут же качает головой, опуская взгляд. — Боже… И вот тогда Юэн впервые за весь вечер замечает, как у него наконец начинает ломаться это напряжённое, болезненное самообладание. Совсем чуть-чуть. Но этого хватает, чтобы у самого Юэна внутри всё снова перевернулось. Он осторожно делает шаг ближе. Эллиот замечает движение боковым зрением, но не отходит. Теперь между ними почти не остаётся расстояния. Юэн чувствует знакомый запах его парфюма, смешанный с холодным воздухом, и сердце тут же начинает колотиться ещё сильнее. Чёрт. — Я правда думал, что потерял тебя вчера, — тихо признаётся он. Эллиот наконец поворачивает голову. И взгляд у него сейчас совершенно невыносимый — уставший, растерянный и слишком открытый для человека, который ещё час назад готов был послать Юэна к чёрту. — Ты сам всё для этого сделал, — отвечает он так же тихо. Юэн кивает сразу. Без спора. Без попытки оправдаться. — Знаю. Эллиот шумно выдыхает и снова опускает взгляд вниз. Но теперь это уже не желание закрыться или уйти от разговора. Скорее попытка справиться со всем, что между ними сейчас происходит. Юэн понимает это почти сразу. Эллиот больше не отходит. И напряжение между ними никуда не исчезает — наоборот, натягивается всё сильнее, становится почти невыносимым. Ветер треплет его волосы, и Юэн вдруг ловит себя на совершенно дурацкой мысли: он скучал даже по таким мелочам. По тому, как Эллиот хмурится, когда нервничает. Как дёргает рукава, не зная, куда деть руки. Как меняется его голос, когда эмоции всё-таки прорываются наружу. Да просто по ощущению, что тот рядом. И от этого внутри снова что-то болезненно сжимается. Юэн несколько секунд просто смотрит на него. Потом очень осторожно касается его руки — только проводит пальцами по костяшкам, едва ощутимо. Но Эллиот реагирует сразу. Дыхание у него сбивается так резко, что Юэн замечает это мгновенно. Совсем небольшая реакция. Другой бы даже внимания не обратил. Но у Юэна самого внутри уже давно всё летит к чертям, поэтому этого хватает. Эллиот медленно поднимает взгляд. И это оказывается последней каплей. Слишком много всего в этих глазах. Обида. Усталость. Эта задавленная нежность, которую Эллиот весь вечер пытался спрятать за злостью и сарказмом. И что-то ещё. Что-то настолько настоящее, что у Юэна на секунду перехватывает дыхание. Он делает ещё полшага ближе. Теперь между ними почти не остаётся воздуха. — Господи, я так скучал по тебе, — произносит Юэн с усталой, почти болезненной честностью. Эллиот резко жмурится и качает головой, словно от этих слов ему становится только тяжелее. — Не говори так… Но голос всё равно предательски ломается. И у Юэна внутри что-то окончательно сдаётся. Потому что всё. Они оба уже слишком глубоко в этом. Он медленно поднимает руку и касается щеки Эллиота. Осторожно. Почти неверяще. Словно до конца не уверен, что ему вообще позволят это сделать. Эллиот замирает всего на секунду. А потом едва заметно подаётся навстречу ладони. И у Юэна от этого окончательно сносит остатки самообладания. Он притягивает Эллиота к себе резко, почти жадно. Тот сразу врезается в него — руками в куртку, дыханием куда-то в шею, всем телом сразу. И это ощущается почти болезненно. Как если бы Юэн всё это время пытался дышать вполсилы и только сейчас наконец смог нормально вдохнуть. Эллиот шумно выдыхает ему в плечо. — Боже… — почти шёпотом. — Как же я тебя ненавижу за всё это. Но пальцы только сильнее сжимают ткань его куртки. Юэн закрывает глаза и прижимается лбом к его виску. Потому что сам держался из последних сил. И потому что рядом с Эллиотом наконец снова получается нормально дышать. Он обнимает его ещё крепче, почти машинально, словно тело само пытается убедиться, что тот действительно здесь и больше никуда не исчезнет. На несколько секунд всё вокруг начинает восприниматься странно приглушённо. Чужие разговоры. Смех. Ветер. Остаётся только тепло Эллиота под руками и его дыхание где-то совсем рядом. И это ощущается почти оглушающе. Юэн медленно проводит ладонью по его спине, чувствуя, как Эллиот сразу подаётся ближе — без раздумий, без остатка прежней дистанции между ними. Словно его самого всё это время ломало не меньше. Эллиот утыкается лбом ему в шею и тяжело выдыхает. И у Юэна внутри что-то болезненно переворачивается. Потому что прошли всего сутки. Всего чёртовы сутки. А ощущалось так, словно из него выдрали что-то жизненно важное и оставили существовать на автомате. Он запускает пальцы Эллиоту в волосы, медленно проводит по затылку, и тот едва заметно вздрагивает от этого прикосновения. Потом поднимает голову. Слишком близко. Юэн чувствует его дыхание на своих губах, видит расширившиеся зрачки, эту растерянную, почти голодную нежность во взгляде — и понимает, что они оба уже давно держатся на последнем остатке самообладания. Эллиот смотрит на него несколько секунд. Долго. Жадно. Как человек, который всё ещё до конца не верит, что ему снова позволили прикоснуться к тому, что он уже считал потерянным. Потом тихо выдыхает: — Ты… И этого Юэну хватает. Он целует его резко. Сразу. Без осторожности, без попытки замедлиться, внутри всё это время копилось слишком много всего и теперь наконец сорвалось к чертям. Эллиот отвечает мгновенно. Словно только и ждал, когда кто-то из них первым перестанет себя сдерживать. Пальцы Эллиота сминают ворот его куртки, тянут ближе, и от этого прикосновения по позвоночнику Юэна проходит тяжёлая дрожь. Поцелуй выходит почти отчаянным. В нём смешивается всё сразу — обида, бессонные мысли, ревность, страх снова потерять друг друга и эта выматывающая тоска, которая не давала нормально дышать. Юэн притягивает его ещё ближе, ладонью скользнув по шее, и снова целует — глубже, жаднее, уже не пытаясь скрыть, насколько сильно ему этого не хватало. И Эллиот отвечает с той же жадностью. Его тоже всё это время ломало изнутри не меньше. Когда они наконец отрываются друг от друга, дыхание сбито у обоих. Эллиот всё ещё держит его за ворот куртки — крепко, почти судорожно, словно отпустить сейчас значит снова потерять. У него раскрасневшиеся губы, потемневший взгляд и совершенно растерянное лицо — слишком открытое после всего, что между ними только что произошло. Юэн смотрит на него и чувствует, как внутри снова болезненно тянет. Сейчас Эллиот не пытается защищаться. Не прячется за сарказмом. Не делает вид, что ему всё равно. Просто стоит перед ним — растрёпанный, эмоционально разбитый и такой настоящий, что у Юэна от этого почти кружится голова. Эллиот тихо усмехается, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Потом качает головой. — Знаешь, что самое херовое? Юэн не отводит от него взгляда. — Что? Эллиот сглатывает. На несколько секунд замолкает, словно слова застревают где-то в горле и он до последнего не уверен, стоит ли вообще говорить это вслух. А потом всё-таки произносит: — Я вчера весь вечер пытался тебя разлюбить. У Юэна внутри что-то болезненно обрывается. Эллиот коротко усмехается себе под нос — вымотанно, почти беззвучно. — Реально пытался. Сидел и убеждал себя, что после всего услышанного должен наконец перестать чувствовать к тебе хоть что-то. Ветер снова проходится по крыше холодной волной, треплет волосы, забирается под ворот куртки, но Юэн почти не замечает этого. Он видит только Эллиота. И этот взгляд напротив — уставший, растерянный, до невозможности живой. — И ничего не получилось. Юэн смотрит на него молча. Вообще не понимая, как после таких слов сердце всё ещё способно нормально работать. А Эллиот нервно качает головой, сильнее сжимая пальцами ворот его куртки. И почти шёпотом добивает: — Я слишком сильно тебя люблю. После этих слов у Юэна внутри окончательно всё летит к чертям. Эллиот стоит перед ним — с припухшими после поцелуев губами, сбитым дыханием и этим невозможным взглядом — и признаётся, что пытался его разлюбить. И Юэн вдруг понимает только одно: он больше не выдержит ни секунды расстояния между ними. Он снова притягивает Эллиота к себе, почти сразу вжимая в своё тело так тесно, что между ними не остаётся ни сантиметра воздуха. Эллиот шумно выдыхает ему в губы и тут же целует в ответ — горячо, нетерпеливо. Пальцы снова цепляются за куртку Юэна, сминают ткань, тянут ближе, словно этого контакта всё равно недостаточно. Поцелуй почти мгновенно становится глубже. Сбивчивее. Живее. Они сталкиваются губами снова и снова, торопливо, жадно, дыхание смешивается, и в какой-то момент Юэн перестаёт понимать, где заканчиваются мысли и начинается один сплошной жар под кожей. Эллиот приоткрывает губы навстречу, и внутри всё резко скручивает от того, насколько правильно это ощущается — горячо, отчаянно, до дрожи в пальцах. Юэн скользит ладонью по его талии, сильнее прижимая к себе, и в голове начинает мутнеть от каждой реакции Эллиота — от рваных вдохов прямо ему в губы, от того, как тот вздрагивает от прикосновений, как подаётся навстречу всем телом, совершенно переставая скрывать, насколько сильно ему этого не хватало. И от осознания, что теперь это снова можно. Эллиот целует его так, словно всё это время сам разваливался на части без него. И по тому, как дрожат его пальцы, как сбивается дыхание, Юэн понимает — так и было. Когда он всего на секунду отрывается от его губ, чтобы вдохнуть воздух, Эллиот сразу тянется следом — растерянно, почти болезненно, словно ему уже физически мало даже этого. Это добивает окончательно. Юэн прижимается лбом к его лбу, тяжело дыша и безуспешно пытаясь собрать мысли хоть во что-то связное. Бесполезно. Рядом с Эллиотом внутри сейчас только шум, жар и полный хаос. Он проводит рукой по его волосам, скользит пальцами к затылку и снова целует — коротко, рвано, в уголок губ, в щёку, обратно в губы, не в силах перестать касаться его хотя бы на секунду. И хрипло выдыхает: — Поехали отсюда. Эллиот несколько секунд просто смотрит на него. И в этом взгляде сразу всё. Любовь. Желание. Эмоциональный срыв после последних суток. Потом он нервно усмехается — совершенно шальной, счастливой улыбкой — и снова притягивает Юэна к себе для ещё одного поцелуя. Как будто тоже больше не может выдержать ни секунды без него.