Through the shadows.

Юэн прижимает Эллиота к зеркальной стенке лифта почти сразу, как только двери закрываются. Снова целует — резко, глубоко, жадно, словно за эти несчастные тридцать секунд без него внутри уже успело начать ломать заново. Эллиот тихо выдыхает ему в губы и тут же тянется навстречу, цепляясь пальцами за ворот его куртки. И у Юэна от этого окончательно сносит остатки самоконтроля. Потому что теперь можно. Можно касаться его вот так. Не оглядываться. Не ловить на себе чужие взгляды. Не отдёргивать руки в последний момент. Юэн проводит ладонями по его талии, притягивая ближе, чувствуя, как Эллиот сразу подаётся навстречу всем телом. Горячий. Живой. Настоящий. И этого всё равно мало. Катастрофически мало. Он скользит рукой ниже, сжимает ладонью его бедро, потом резко притягивает за задницу вплотную к себе — и Эллиот у него в руках вздрагивает так резко, что у Юэна внутри всё вспыхивает. — Боже… — Эллиот нервно смеётся сквозь дыхание. — Ты вообще можешь хоть пять секунд не трогать меня? Юэн целует его в челюсть, в уголок губ, обратно в губы. — Нет. И голос у него уже хриплый. Почти опасный. Эллиот шумно выдыхает, запрокидывая голову к зеркалу, а Юэн смотрит на него и понимает — всё, пропал окончательно. Потому что Эллиот сейчас выглядит так, словно сам едва держится. Раскрасневшийся. С опухшими после поцелуев губами. С этим совершенно безумным взглядом. Юэн снова целует его — грязно, нетерпеливо — и ладонью проводит по его талии под футболкой. Тёплая кожа под пальцами добивает окончательно. — Ты вообще представляешь, как тяжело было смотреть на тебя все эти месяцы и не делать вот это? — выдыхает он ему прямо в губы. Эллиот коротко жмурится и тихо, почти сорвано смеётся. — А ты думаешь, мне было легче? Лифт дёргается так неожиданно, что они оба едва успевают отстраниться друг от друга. Двери начинают открываться. У Юэна всё ещё шумит в голове от поцелуев, от дыхания Эллиота, от ощущения его тела под руками. А через несколько минут они уже вваливаются в квартиру — шумно, сбивчиво, снова сталкиваясь губами прямо в коридоре. Дверь захлопывается за спиной. И Юэн без раздумий прижимает Эллиота к стене. Движение выходит резким, почти грубым от нетерпения, но Эллиот тут же подаётся навстречу — и от этого у Юэна окончательно сносит крышу. Он чувствует, как плечи Эллиота ударяются о холодные обои, тот даже не дёргается, только яростнее отвечает на поцелуй. Словно всё это время, пока они ругались, пока молчали, пока смотрели друг на друга через всю накопившуюся боль, он думал только об этом. Только о том, как снова ощутить его вес, его тепло. Толстовка Эллиота с шуршанием летит на пол. Следом — куртка Юэна, та самая, которую ему сунул Том со словами «вернёшь потом». Глядя, как она бесформенной кучей падает у стены, Юэн успевает только мельком подумать, что Том, наверное, всё-таки не рассчитывал, что его вещи будут участвовать в настолько хаотичном примирении. Впрочем, сейчас Юэн вообще не способен думать ни о сохранности чужой одежды, ни о чём-либо ещё, кроме Эллиота, который снова тянет его к себе за шею и целует так, что в голове окончательно становится пусто. Пальцы цепляются за одежду, путаются в ткани, дёргают её с нетерпеливой, почти отчаянной силой. Эллиот смеётся ему прямо в губы — короткий, задыхающийся смешок, в котором больше безумия, чем юмора. Он резко тянет футболку Юэна вверх. — Сними это к чёрту, — выдыхает он в паузах между поцелуями, и его голос звучит сипло. Юэн помогает, задирая ткань через голову, не отрывая губ от его кожи. И вот, когда ладони Эллиота, горячие и немного влажные, наконец касаются его голого торса, по позвоночнику проходит тяжёлая, изматывающая дрожь. «Как же я по нему скучал. После этих суток без него любое его прикосновение ощущается как удар током. Болезненно остро и невыносимо хорошо.» Они едва не врезаются в косяк по пути в спальню, двигаясь как единое слепое существо, ведомое только инстинктом. Юэн ловит Эллиота за талию, снова вжимает его в себя, утыкается губами в его шею. Он целует медленно, глубже, оставляя влажные следы на коже, и чувствует, как под его пальцами Эллиот вздрагивает от каждого прикосновения. Тот шумно выдыхает, запрокидывая голову назад, открывая своё уязвимое горло, как знак полной капитуляции. Юэн продолжает целовать его шею, линию челюсти, уголок губ, и вдруг Эллиот тихо смеётся. Совершенно сорванно. — Это пиздец. Юэн поднимает голову, глядя на него. Глаза Эллиота тёмные, расширенные, в них плавает что-то абсолютно открытое, бесконечно уязвимое. Настоящий. Ни одной попытки спрятаться за маской дерзости или безразличия. И этот взгляд пробивает Юэна до самого дна, до каких-то давно забытых, потаённых уголков души. И потом Эллиот говорит, тихо, но совершенно отчётливо: — То, что после всей этой херни я сейчас могу думать только о том, как хочу, чтобы ты меня наконец нормально трахнул. Что? Мозг Юэна после этих слов просто отключается. Короткое замыкание. Белый шум. Он смотрит на Эллиота, не в силах вымолвить ни звука. Потому что Эллиот произносит это без тени смущения. На эмоциях. Честно. Слишком, слишком открыто. И именно поэтому это бьёт так сильно. Юэн резко втягивает воздух через нос, смотрит на него несколько долгих секунд, а потом тихо, почти срываясь: — Ты сейчас либо добьёшь меня, либо я вообще не выпущу тебя из этой спальни до утра. Эллиот в ответ лишь ухмыляется — эта хищная, обольстительная улыбка, которую Юэн так полюбил и так боялся потерять. Он берёт его за руку и тащит к кровати. Они падают на матрас, тяжело дыша. На Юэне нет ничего, кроме джинсов, Эллиот в джинсах и всё ещё в своей футболке, но оба ощущают друг друга сквозь плотную ткань, как будто она совсем не существует. Юэн нависает над ним, и их губы снова встречаются. На этот раз поцелуй другой. Не отчаянный и жадный, как в коридоре, а глубокий, исследующий, медленный. Эллиот обхватывает ногами его талию, притягивая ближе, и их тела начинают двигаться в медленном, терпеливом ритме. Трение сквозь джинсы — тупое, тяжёлое, но невероятно возбуждающее. Юэн чувствует, как Эллиот уже твёрд под тканью, и это знание заставляет его собственный член пульсировать в ответ. Юэн отрывается от его губ, смотрит на него сверху. Свет лампы падает на его лицо, мягко подчёркивая линию щёк и длинные ресницы, отбрасывающие тень на кожу. «Он невероятный. Просто нереально красивый. Как такое вообще возможно? Каким-то чудом вселенной он здесь, подо мной, и смотрит на меня так, будто я — единственный человек на планете.» — Ты такой… — начинает Юэн, его голос хриплый от желания. — Блять, Эллиот. Ты такой красивый, что мне больно. Серьёзно, просто физически больно от того, насколько ты хорош. Эллиот моргает, и на мгновение его дерзкая уверенность исчезает. Он отворачивается в сторону, и Юэн замечает, как его щёки подхватывают лёгкий румянец, быстро разливающийся по коже. Это так не похоже на него. Обычно он — первый, кто бросает вызов, кто говорит то, что думает, не смущаясь. А тут… — Чего краснеешь? — не удерживается Юэн, едва заметно улыбаясь. Его сердце бешено колотится от этого внезапного проявления застенчивости. Это обезоруживает. — Не краснею, — бурчит Эллиот, не поворачиваясь, но его голос звучит неуверенно. Юэн склоняется и целует его в щеку, в то самое тёплое, румяное место, ощущая жар кожи под губами. — Я просто… не верю, что ты мой, — шепчет он ему в ухо, и свои слова он ощущает как абсолютную правду. Эллиот замирает. Он медленно поворачивает голову обратно, и его взгляд снова встречается с взглядом Юэна. В нём больше нет смущения. Теперь там что-то другое — глубокая, почти болезненная нежность, которая заставляет Юэна задержать дыхание. — Это я не могу поверить, — отвечает он так же тихо, и его голос дрожит. — Что моя мечта сбылась. Моя мечта. Эти два слова ударяют Юэна по солнечному сплетению с силой тарана. Он плавится. Вся его напряженность, все остатки сомнений и боли за эти сутки просто испаряются, оставляя после себя только огромное, тёплое чувство, которое распирает грудь и мешает дышать. Он наклоняется и снова целует его, и теперь этот поцелуй полон всего, что он не может сказать словами. Вся благодарность, всё обожание, всё отчаянное счастье. И тут Эллиот делает то, чего Юэн от него совсем не ожидает. С силой, удивительной для его худощавого телосложения, он упирается ладонью в грудь Юэна и переворачивает их. Юэн оказывается на спине, а Эллиот садится ему на живот, сверху. Лёгкая растерянность на лице Юэна сменяется удивлённым восхищением. «Боже, какой он сильный. И быстрый.» Эллиот наклоняется, его волосы падают на лицо Юэна, щекоча кожу, и он снова целует его. И этот поцелуй — грязный. Неистовый. Их языки переплетаются в бой, слюна смешивается, и это больше не ласка, а борьба. Борьба за доминирование, за воздух, за каждый миллиметр друг друга. Эллиот кусает его нижнюю губу, и Юэн ощущает привкус крови — своей, или Эллиота, уже неважно. Эллиот опускается ниже, к его шее, и не просто целует, а впивается зубами в кожу, оставляя яркий, болезненно-приятный засос. Он хватает Юэна за шею своей рукой, пальцы сжимают его сзади, чуть ниже основания черепа, и его голос становится властным, низким, почти рокочущим. — Ты только мой, понял? От этих слов, от этого тона, от ощущения его пальцев на своей шее Юэн готов кончить прямо в джинсах. Он не может дышать. Поток воздуха застревает в горле. Он смотрит в глаза Эллиота — тёмные, хищные, расширенные от желания — и только и может, что хрипло выдохнуть: — Да… да, только твой… Удовлетворённая, победная ухмылка касается губ Эллиота. Он отпускает его шею, но ощущение его хватки всё ещё витает в воздухе, словно ошейник, который Юэн носит с радостью. Эллиот опускается ещё ниже. Его губы находят сосок Юэна, и он начинает посасывать его, играя языком, заставляя его затвердеть до болезненного состояния. Он слегка прикусывает его, и Юэн издаёт сдавленный стон. Он переходит ко второму, уделяя ему не меньше внимания, а потом его язык скользит ниже, по рельефным мышцам живота Юэна. Он целует каждый кубик пресса, его ладони гладят бока Юэна, ощущая тёплую, напряжённую кожу. Он поднимает глаза на него, и в них смешиваются желание и чистое, детское восхищение. — Блять, Юэн… у тебя пресс выглядит так, что я сейчас реально кончу, — говорит он с абсолютной искренностью, и Юэн от этого замечания чувствует, как кровь приливает к паху, делая джинсы невыносимо тесными. Эллиот целует его ещё ниже, по тонкой полоске тёмных волос, которая исчезает под поясом джинсов. Его дыхание горячее и влажное. — Ты такой сладкий, — шепчет он, и его губы почти касаются ткани джинсов там, где напрягается его член. Его пальцы ловят застежку джинсов Юэна. Металл щёлкает, молния срывается вниз с резким звуком. Эллиот уверенно стаскивает с него джинсы, а потом и трусы. Член Юэна вырывается на свободу, твёрдый, напряжённый, уже глянцевый от выступившей на головке жидкости. Эллиот обхватывает его рукой. Движения его уже не те, что были в первые разы — робкие, неуверенные, почти испуганные. Теперь они властные, искушённые. Он знает, как нужно сжимать, как нужно двигать кожей вниз-вверх, как большим пальцем надавить на уязвимое место под головкой. Он начинает дрочить ему, медленно, с наслаждением, и его взгляд не отрывается от лица Юэна, наблюдая за каждой его реакцией, за каждым изменением в выражении. А потом он наклоняется и берёт его в рот. О боже… Мысли в голове Юэна превращаются в бесформенную, горячую массу. Он смотрит вниз, на голову Эллиота, на его кудрявые волосы, в которые так хочется зарыться пальцами и держать. Этот вид… Эллиот, с его членом во рту, сосредоточенно двигающий головой, его щёки втянуты… это самое невероятное, самое возбуждающее зрелище, которое он когда-либо видел. С каждым разом у него получается всё лучше и лучше. Он учится, он старается, он хочет доставить ему удовольствие, и это почти сводит Юэна с ума. — Да, малыш… — выдавливает он из себя, и его голос звучит рвано. — Ты так стараешься… ради меня… Так хорошо… Блять, так хорошо… Эллиот в ответ издаёт тихий, удовлетворённый звук, похожий на мурлыканье, и вибрация от него передаётся по члену, заставляя Юэна стонать громче. Он гладит Эллиота по щеке, по волосам, осторожно направляя его движения, но не заставляя. Просто показывая, что ему нравится. Ему нравится абсолютно всё. — Обожаю твой рот, — говорит Юэн, и голос его звучит слишком громко в тишине комнаты. Он больше не стесняется. Не может. — Блять, Эллиот, твой рот… он создан для этого. Он совершенен. Эллиот ускоряет темп. Его язык играет с головкой, облизывает её, дразнит узкое отверстие, собирая выступающую влагу, а потом он резко заглатывает весь член до самого основания, до тех пор, пока его губы не касаются волос на лобке. Юэн вздрагивает всем телом. Он чувствует, как горло Эллиота сокращается вокруг него, как тот слегка давится, и это почти невыносимо, это слишком грязно, слишком прекрасно. Эллиот повторяет это снова и снова. Глубокие, грязные глотки. Он смотрит на Юэна снизу вверх, и его глаза полны слёз от напряжения, но в них нет ничего, кроме чистого, незамутнённого желания. Он хочет этого. Он хочет доставить ему удовольствие. Он хочет поглотить его целиком, забрать себе. И Юэн не выдерживает. Напряжение, копившееся с самого утра, с момента их ссоры, с момента их примирения, достигает предела. Он чувствует, как спазм начинается глубоко внутри, у самого основания позвоночника, как его ядро сжимается в горячий, тугой узел. — Эллиот… я… я кончаю… — предупреждает он, и его голос срывается. Эллиот не отстраняется. Наоборот, он усиливает движение, его рука сжимает основание члена, а язык работает ещё быстрее, и в тот момент, когда волна оргазма накрывает Юэна, он чувствует, как горячий поток бьёт прямо в горло Эллиота. Первый, второй, третий толчок. И он не отстраняется. Наоборот, Эллиот лишь усиливает движение, его рука крепко сжимает основание члена Юэна, помогая выжать всё до последней капли, а язык работает ещё быстрее, ещё настойчивее, провоцируя новые и новые спазмы, выжимая из Юэна всё, что в нём есть. Он глотает. Юэн чувствует, как сокращаются мышцы его горла, как он принимает всё, без остатка, без тени сомнения или отвращения. Это ударяет Юэна с силой, превосходящей сам оргазм. Полное, безоговорочное принятие. Самый интимный, самый уязвимый момент, и Эллиот не просто терпит его — он впитывает, он жадно наслаждается. Это что-то запредельное. Тотальное, оглушающее, почти нереальное. Он никогда в жизни, ни с кем, ничего подобного не чувствовал. Тело его дёргается в конвульсиях, пальцы сжимаются в кулаки так, что ногти впиваются в ладони до боли, и он шепчет имя Эллиота снова и снова, как мантру, как единственное слово, которое ещё имеет смысл в этом хаосе. Когда спазмы наконец отступают, оставляя после себя лишь сладкую, тяжёлую истому, он падает на подушку совершенно обессиленный, тяжело дыша, с оглушительным звоном в ушах. Он открывает глаза. Эллиот всё ещё здесь, его губы — влажные и слегка припухшие, в глазах пляшут озорные, довольные искорки. Он медленно, почти неслышно, выпускает член Юэна изо рта, и по его подбородку медленно стекает одна-единственная капелька, которую он ловит языком с такой медленной, обольстительной грацией, что у Юэна снова перехватывает дыхание. — Ты… — Юэн пытается говорить, но голос — хриплый, сломленный, чужой. — Ты… блять… Эллиот только усмехается, довольный собой, и вытирает рот тыльной стороной ладони. Он ложится на бок, положив голову на подушку, и просто смотрит на Юэна. в этом взгляде нет насмешки, только мягкое, собственническое удовлетворение. — Ну что, вернулся ко мне? — его голос низкий, с приятной хрипотцой. — Думал, уже не очнёшься от такого. Юэн моргает, пытаясь собрать воедино разбитые вдребезги мысли. Тело всё ещё гудит, наслаждаясь остатками блаженства, но в его груди нарастает новая волна — волна острого, настоящего желания. Он хочет ответить тем же. Он хочет заставить Эллиота кричать его имя. Он хочет увидеть его лицо в тот момент, когда он потеряет контроль, когда он распадётся на части у него в руках. Он не говорит ни слова. Его движения пока ещё немного ватные, отяжелевшие от удовольствия, но целеустремлённые. Он нависает над Эллиотом, меняясь с ним местами, и прижимает его к матрасу. Их губы встречаются в новом поцелуе — не таком жадном и требовательном, как раньше, а более глубоком, исследующем, нежном. Юэн может чувствовать на языке Эллиота свой собственный вкус — солоноватый, терпкий, и это пьянит его, вызывает новый прилив крови к низу живота. Он целует его щёки, переносицу, уголки глаз, вдыхая его запах. Эллиот тихо хихикает ему в губы, уже немного расфокусированный от поцелуев, и дыхание у него тут же снова сбивается, когда Юэн проводит ладонями по его телу ниже. Пальцы цепляются за ремень джинсов. Юэн на секунду отрывается от его губ, чтобы расстегнуть пряжку, и Эллиот тут же недовольно тянется следом, словно ему физически не нравится даже это короткое расстояние между ними. От этого у Юэна дёргаются уголки губ. — Тише, — выдыхает он ему прямо в рот. Эллиот только смотрит на него мутным, потемневшим взглядом и шумно сглатывает, пока Юэн медленно стягивает с него джинсы вниз по бёдрам. Он приподнимается навстречу почти автоматически, помогая избавиться от одежды, и Юэн чувствует, как внутри снова всё вспыхивает от одного этого доверчивого движения. Красивый. Блять, какой же красивый. Ладонь скользит по внутренней стороне бедра уже поверх белья, и Эллиот резко втягивает воздух сквозь зубы. Юэн снова целует его — коротко, медленно — а потом пальцами цепляет край трусов и тянет вниз вместе с остатками джинсов, не сводя с Эллиота взгляда ни на секунду. И внутри у него тут же снова тяжело вспыхивает от осознания, насколько тот уже возбуждён. От того, как сбивается дыхание Эллиота. Как напрягаются мышцы живота под его ладонью. Как тот едва заметно дёргается от каждого нового прикосновения. И именно поэтому Юэн нарочно не спешит касаться его там. Ему сейчас хочется другого. Не торопиться. Насытиться этим моментом. Эллиотом — растрёпанным, податливым, дрожащим от одних поцелуев. Юэн медленно проводит ладонью по его бедру, его губы скользят по изящному изгибу шеи, он посасывает тонкую, нежную кожу под подбородком, оставляя тёмно-красную, почти бордовую метку. Ему нравится видеть эти знаки, нравится отмечать свою территорию, знать, что завтра Эллиот будет видеть их в зеркале и вспоминать это. Ещё один поцелуй, на этот раз в ямочке над ключицей. Эллиот поднимает подбородок, давая ему больше доступа, и тихий, глубокий стон вырывается из его груди. Юэн движется ещё ниже, к его соскам. Они тёмные, жёсткие от возбуждения, словно маленькие пуговки. Он обхватывает один губами, слегка прикусывая, и языком проводит по его кончику круговыми движениями. Реакция мгновенная — тело Эллиота дёргается, его пальцы вцепляются в волосы Юэна, удерживая его, не давая уйти. — Да… — выдыхает он. — Так… именно так… продолжай. Пока Юэн занимается одним соском, его вторая рука находит другой — пальцы дразняще щиплют, медленно прокручивают чувствительную кожу, заставляя Эллиота резко втягивать воздух и извиваться под ним. Его бёдра начинают двигаться сами — медленно, почти бессознательно, в поиске большего трения, большего контакта. Юэн чувствует это всем телом. Слышит эти рваные выдохи. Видит потемневший взгляд Эллиота, уже совершенно мутный от возбуждения. И в какой-то момент понимает, что больше просто не может продолжать его мучить. Внутри и так всё давно плавится от желания. Его ладонь медленно скользит вниз — по напряжённому животу, по дрожащим мышцам под пальцами — и останавливается ниже, наконец накрывая горячее возбуждение Эллиота. Юэн обхватывает его член, и Эллиот громко стонет. Кожа под его ладонью гладкая, обжигающе тёплая. Юэн двигает рукой медленно, внимательно прислушиваясь к каждой реакции: к тому, как сбивается дыхание Эллиота, как дрожат его мышцы, как он подаётся навстречу каждому движению. Каждый звук, каждый судорожный выдох, каждый толчок бёдер Юэн запоминает с пугающей жадностью, будто собирает по кусочкам карту того, как именно заставить Эллиота потерять голову окончательно. Он отрывается от сосков и спускается ещё ниже. Его язык оставляет влажные, медленные дорожки на тёплой коже живота Эллиота. Он чувствует, как под тонкой плотью бьётся пульс, как напряжены мышцы от предвкушения. Наконец, он добирается до цели. Он смотрит на член Эллиота — на его тёмно-красную, опухшую головку, на тонкую, выпуклую вену, что вьётся по стволу. Он открывает рот и без колебаний опускается вниз, полностью заглатывая его до самого основания. Ощущение ошеломляющее. Горячо, влажно, плотно. Эллиот кричит, это уже не стон, а именно громкий, срывающийся крик — от неожиданности и от нахлынувшего удовольствия. Его бёдра резко взлетают вверх, глубже загоняя член в горло Юэна, но тот не давится. Он расслабляет горло, позволяя Эллиоту двигаться, позволяя ему брать то, что ему нужно. Он поднимает глаза и смотрит на него. Эллиот лежит, запрокинув голову, его губы прикушены, по шее и груди катятся капли пота. Он чувствует взгляд Юэна и опускает голову. Их глаза встречаются. И в этот момент Юэн видит всё — страсть, лёгкую боль от чрезмерного наслаждения, абсолютное доверие. — Ты такой охуенный, Юэн, — выдыхает Эллиот, его голос дрожит. — Ты просто… блять… ты просто бог. Эта похвала ударяет Юэна прямо в сердце. Он чувствует, как внутри разливается тёплая, гордая волна. Он улыбается, не выпуская член изо рта, и начинает двигаться головой быстрее, глубже, используя все приёмы, которые он когда-либо знал или мог придумать в этот момент. Он использует язык, обводя им чувствительную головку, засовывая кончик в маленькое отверстие на её вершине. Он играет с Эллиотом, доводит его до самой грани, потом немного отпускает, чтобы снова поднять его на пик, мучительно и сладко. Он чувствует, как член пульсирует в его ладони, как напрягаются мышцы бёдер Эллиота. Он знает, что тот сейчас кончит. Но есть кое-что, что он хочет сделать. Что-то, о чём он думал уже какое-то время, но никогда не решался, не был уверен, что Эллиот готов. Он резко отрывается от него. Эллиот вскрикивает от внезапной потери контакта, его тело остаётся в напряжении. — Почему ты остановился? — его голос звучит почти жалобно, срываясь на выдохе. Юэн поднимается на локтях и смотрит ему в глаза. Он немного нервничает, сердце колотится как сумасшедшее, ребрами о грудную клетку. — Ты не против… экспериментов? — спрашивает он с напускным спокойствием, которое тут же его выдаёт. Эллиот поднимает на него взгляд — расфокусированный, тёплый — словно пытаясь вынырнуть из густого тумана удовольствия. — Каких? — шепчет он, его ресницы трепещут. — Приятных, — отвечает Юэн и видит, как в глазах Эллиота мелькает искорка любопытства и, кажется, страха. Эллиот молчит несколько секунд, глядя на Юэна так, словно пытается заглянуть глубже — в самые тёмные и сокровенные уголки его души. А потом его лицо медленно расслабляется, и в уголках губ появляется лёгкая улыбка. — Я доверяю тебе, — говорит он тихо, но твёрдо. — Делай со мной всё, что пожелаешь. «Он доверяет мне. Боже, он доверяет мне всё. Своё тело, свою душу.» Этим словам Юэн верит сразу, без остатка. Напряжение медленно отпускает его плечи, уступая место спокойной, твёрдой решимости. — Закрой глаза, — просит он, его голос становится мягким, почти гипнотическим. Эллиот послушно закрывает глаза, его длинные ресницы трепещут на румяных щеках. Он полностью отдан ему, беззащитный и открытый. Юэн делает глубокий вдох. Он никогда этого не делал раньше, но сейчас кажется, что нет ничего более естественного и правильного в этом мире. Он опускается ниже, раздвигает его ноги. Он видит свою цель — тугое, тёмное кольцо мышцы, скрытое между упругих, холёных ягодиц. Он слышит, как учащённо, срываясь, дышит Эллиот, чувствует, как напряжено его тело в ожидании неизвестности. Юэн наклоняется и осторожно, почти робко, проводит языком по этому месту. Реакция мгновенная и ошеломляющая. Тело Эллиота вздрагивает как от удара током. Он резко сгибается, пытаясь отодвинуться, его глаза тут же распахиваются. — Юэн, ты что?! — его голос полон шока и недоумения. Он пытается сесть, но Юэн мягко, но настойчиво прижимает его к кровати, своей ладонью на его плече. — Всё нормально, слышишь? — Юэн наклоняется ближе, касаясь губами его колена. — Я хочу сделать тебе приятно. Эллиот тяжело дышит, всё ещё сбитый с толку, и несколько секунд просто смотрит на него сверху вниз — настороженно, почти неверяще. Сейчас скажет «нет». Но этого не происходит. Эллиот только нервно облизывает губы и медленно расслабляется под его рукой, переставая пытаться отстраниться. Именно это окончательно срывает у Юэна последние остатки выдержки. Он снова опускается ниже — уже не так осторожно, как в первый момент, когда сам ещё не был уверен, как Эллиот отреагирует. И он делает это. На этот раз не так робко, а с большей уверенностью. Он прижимается языком плотнее, проводит по кольцу круговое движение, а затем смело просовывает кончик языка внутрь, в тугую, жаркую плоть. Эллиот застывает. Его тело становится как камень. Он не кричит, не пытается вырваться. Он просто лежит, неподвижный, и Юэн чувствует, как под его пальцами на плече бешено колотится его пульс. И тут происходит что-то невероятное. Из груди Эллиота вырывается долгий, протяжный, полнейший удивления стон. — Ооохх… Это не стон боли. Это стон чистого, незамутнённого, шокирующего удовольствия. Он, видимо, и сам не ожидал, что это может быть так… хорошо. Так правильно. Юэн чувствует, как напряжение в его мышцах начинает спадать, как он медленно, нехотя расслабляется, открываясь ему навстречу. И это самый мощный афродизиак в мире. Юэн продолжает. Он работает языком с уверенностью и страстью, ласкает, проникает, покоряет. Он слышит, как стоны Эллиота становятся громче, чаще, превращаясь в невнятные, захлебывающиеся звуки. Эллиот больше не контролирует себя, он просто плывёт по течению этого нового, пугающего и восхитительного удовольствия. Юэн не забывает про его член. Он продолжает двигать рукой, теперь уже быстрее, жёстче, синхронизируя свои движения с работой языка. Он чувствует, как член набухает в его ладони, как он начинает пульсировать, предвещая скорое, мощное извержение. — Юэн… я… я сейчас… — выдыхает Эллиот, его голос совершенно сломлен, полон мольбы. Эллиот кричит, и его тело резко выгибается в судорожной дуге. Горячий поток бьёт в руку Юэна, на живот, на простыни. Это очень сильный, очень долгий, изнуряющий оргазм. Эллиот дрожит всем телом, его пальцы сжимают и разжимают края простыней, его лицо искажено гримасой неописуемого блаженства. Когда всё заканчивается, он падает на кровать, абсолютно сломленный, с залитыми слезами глазами и растерянной, счастливой улыбкой на лице. Юэн поднимается и смотрит на него. На его руке и груди капли спермы Эллиота. Он медленно облизывает губы. — Ну как? — спрашивает он тихо, его сердце всё ещё колотится от волнения. Эллиот моргает, пытаясь сфокусировать взгляд. Он смотрит на Юэна, и на его лице читается целая гамма эмоций — шок, восторг, смущение, абсолютное изумление. — Ты… ты блять сошёл с ума, — наконец говорит он, и в его голосе нет злости, только благоговейный трепет. — Но тебе понравилось? — настаивает Юэн, и в его голосе слышится нотка надежды, почти мольба. Эллиот медленно качает головой, будто не веря в то, что с ним только что произошло. — Лучше, чем я мог представить, — шепчет он. — Я даже не знал… что такое вообще бывает. Это было… блять, Юэн, это было как… будто в голове взорвалась бомба из чистого света. Я… я не знаю, что сказать. Он протягивает руку и трогает щеку Юэна. Его пальцы дрожат. — Ты… ты просто монстр. В самом хорошем смысле этого слова. У Юэна вырывается улыбка — широкая, тёплая, совершенно дурацкая по своей искренности. В груди до сих пор приятно гудит от чужих слов, от того, как Эллиот смотрел на него несколько минут назад, как доверял ему, не закрывался, не прятался. После всего, через что они прошли, это ощущается почти нереально. Юэн наклоняется, осторожно вытирая их краем смятой простыни, потом всё-таки заставляет себя подняться с кровати и идёт в ванную за полотенцем. Когда он возвращается, Эллиот уже понемногу приходит в себя. Лежит на боку среди сбившихся простыней, подложив руку под голову, и лениво следит за Юэном взглядом своих зелёных глаз — всё ещё немного мутных после оргазма, тёплых, расслабленных. Свет от лампы мягко ложится на его лицо, цепляется за растрёпанные волосы, за следы поцелуев на шее, за покрасневшие губы. Красивый. Эта мысль возникает уже почти автоматически. Он садится рядом на край кровати и осторожно проводит влажным полотенцем по его бедру. Эллиот едва заметно вздрагивает от прохлады и тихо шипит сквозь смешок: — Холодно. Юэн сразу виновато морщится. — Прости. Эллиот только улыбается краешком губ и лениво тянется ногой ближе, позволяя продолжить. И от этого простого жеста — от того, насколько спокойно и естественно тот сейчас подпускает его к себе — у Юэна внутри становится до смешного тепло. Он двигается медленно, почти осторожно, сам замечая, насколько бережным становится рядом с Эллиотом после всего этого вечера. Словно одно неосторожное движение сейчас действительно может разрушить этот хрупкий, тёплый момент между ними. Поэтому, закончив, Юэн просто откладывает полотенце в сторону и ложится рядом. Эллиот почти сразу придвигается ближе сам — устраивается у него под боком, кладёт голову ему на грудь, прямо поверх бешено колотящегося сердца. Этот жест отзывается в нём тёплой, почти щемящей нежностью. Он молча обнимает Эллиота, зарываясь носом в его волосы, вдыхая знакомый запах шампуня, тёплой кожи и остаточного жара после секса. Проходит несколько минут, прежде чем дыхание окончательно выравнивается. Комната постепенно наполняется тишиной — тёплой, сонной, нарушаемой только шумом города где-то за окнами и редким шорохом простыней, когда Эллиот лениво закидывает ногу ему на живот, устраиваясь ещё ближе. Он медленно водит пальцами по его груди, совершенно неосознанно сводя Юэна с ума этой простой близостью. Невозможно привыкнуть. К тому, что Эллиот снова рядом. Что тянется к нему сам. Что смотрит так открыто. Юэн перебирает пальцами его волосы, скользит ладонью по спине, чувствуя под кожей расслабленное тепло мышц. Эллиот довольно жмурится от прикосновения, потом вдруг приподнимает голову и смотрит на него снизу вверх. — Когда уже будет нормальный секс? Вопрос звучит почти буднично. Но у Юэна внутри всё напрягается мгновенно. Эллиот, кажется, замечает это сразу — по взгляду, по тому, как на секунду замирает его рука на чужой талии. Скоро. Нужно сказать «скоро». И Юэн действительно хочет этого. Господи, ещё как хочет. Иногда ему кажется, что он и так держится на одном чистом самообладании рядом с Эллиотом. Именно поэтому становится страшно. Страшно сделать что-то не так. Потерять контроль. Напугать. Сделать больно. После всего, что между ними уже было, Юэну хочется, чтобы этот момент оказался для Эллиота правильным. Не идеальным даже — настоящим. Таким, о котором потом не придётся жалеть. — Скоро, — отвечает он наконец. Голос выходит ниже и глуше, чем хотелось бы. Эллиот приподнимается на локте и внимательно смотрит ему в лицо. — Ты вообще хочешь меня так? У Юэна внутри что-то резко обрывается. В голосе Эллиота нет насмешки — только уязвлённая, почти детская неуверенность, от которой становится физически больно. Серьёзно? После всего этого он всё ещё может в этом сомневаться? Юэн коротко прикрывает глаза и проводит ладонью по лицу. — Эллиот… — он усмехается почти неверяще. — Ты сейчас серьёзно спрашиваешь меня об этом? Эллиот пожимает плечом, отводя взгляд в сторону. — Ну а что мне думать? Ты каждый раз тормозишь в последний момент. — Потому что я пытаюсь не сорваться нахрен, — выдыхает Юэн уже жёстче. — Ты вообще представляешь, каких усилий мне стоит рядом с тобой хоть иногда думать головой? Эллиот тут же хмурится. — Опять вот это начинается. Он отстраняется чуть дальше, раздражённо проводя рукой по волосам. — Эти твои «надо быть осторожным», «я не хочу тебе навредить»… Юэн, я не хрустальный. Я смогу это выдержать. «Но что, если нет? Что, если я окажусь слишком грубым? Что, если этот момент, который я так жду, превратится для него в разочарование и боль?» Юэн садится следом, опираясь спиной о изголовье кровати. Несколько секунд молчит, подбирая слова. — Я знаю, что ты не хрустальный, — говорит он уже спокойнее. — Просто… для меня это важно, ясно? Это… это ответственный опыт. Я не хочу, чтобы тебе было больно или неприятно. Эллиот смотрит на него несколько секунд. Потом вдруг медленно улыбается. И улыбка у него сразу становится опасной. Хищной. Юэн даже не успевает понять, что именно его настораживает, когда Эллиот резко подаётся ближе и с довольно ощутимым шлепком бьёт его ладонью по ягодице. Звук выходит неожиданно громким в тишине комнаты. Юэн ошарашенно смотрит на него. А Эллиот, совершенно довольный собой, только приподнимает бровь. — А если я тоже хочу тебя трахнуть, м? На секунду в комнате становится очень тихо. Потом у Юэна медленно расползается улыбка. Широкая. Совершенно хищная. Вот засранец. Он ловит Эллиота за талию и резко тянет обратно на себя, заставляя тихо рассмеяться. — Это, — Юэн наклоняется ближе, касаясь губами его виска, — мы можем устроить гораздо раньше. Эллиот довольно улыбается, сразу расслабляясь, и снова устраивается у него на груди, лениво обнимая поперёк талии. Юэн обнимает его в ответ, утыкается носом в растрёпанные волосы и вдруг понимает, что не хочет сейчас никуда двигаться. Не хочет разрушать этот момент. Потому что после всех ссор, ревности, страха потерять друг друга — вот это ощущается почти нереально. Тишина. Тёплая кожа под ладонями. Эллиот, который наконец снова рядом. Мой. А потом Юэну совершенно некстати вспоминается Питер. Его голос. Его взгляд. И это раздражающее: «Ты же говорил, у тебя никого нет». Внутри сразу неприятно царапает ревность. Он медленно опускает взгляд на Эллиота. Тот лежит с прикрытыми глазами, расслабленный после поцелуев, и даже не подозревает, что Юэн уже снова накручивает себя. Нет, серьёзно. Какого хрена это вообще было? Юэн ловит его за запястье, большим пальцем машинально проводя по тёплой коже. — Так. Подожди. Эллиот лениво приподнимает голову, всё ещё сонный и довольный. — Мм? Юэн щурится. — Что это был за тип сегодня? Эллиот несколько секунд смотрит на него, а потом вдруг начинает тихо смеяться. — Господи, ты всё ещё об этом думаешь? — Эллиот, — предупреждающе тянет Юэн. Тот только улыбается шире. — Да обычный парень из театралки. Мы вместе играем. — Обычный парень, — медленно повторяет Юэн. — Который почему-то решил, что у тебя никого нет. Эллиот сразу перестаёт улыбаться. Взгляд дёргается в сторону, пальцы на груди Юэна на секунду замирают. — Потому что я был уверен, что ты мне изменяешь со своим бывшим, — бурчит он наконец, явно раздражённо. — Не такая уж сложная логическая цепочка. У Юэна внутри мгновенно вспыхивает злость. На Грега. Снова. Он коротко выдыхает, запрокидывает голову назад, пытаясь успокоиться. «Какой же, блять, мудак.» — Я с ним разберусь, — глухо произносит он спустя пару секунд. — Нет. Эллиот отвечает так быстро, что Юэн сразу переводит на него взгляд. — Что значит «нет»? — То и значит, — теперь уже жёстче говорит Эллиот. — Не надо с ним видеться. Юэн хмурится. — Эллиот, он наговорил тебе какой-то херни про меня. — Я знаю. — Тогда почему.. — Потому что мне не нравится мысль, что ты снова с ним встретишься, ясно? В комнате на секунду становится тихо. Юэн смотрит на него внимательнее. И только сейчас замечает это раздражённое напряжение в голосе. Ревность. Собственничество. От этого внутри неожиданно теплеет. Юэн медленно выдыхает и проводит ладонью по его боку. — Ладно, — уступает он после короткой паузы. — Тогда просто позвоню ему. Эллиот всё ещё выглядит недовольным. Это почему-то ужасно забавляет. Юэн невольно усмехается и тут же добавляет: — И ты, кстати, больше не общайся с этим Питером. Эллиот аж приподнимается на локте. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — Юэн, мы в одной труппе. — Меня это не успокаивает. — У нас совместные проекты. — Он на тебя запал. Эллиот несколько секунд ошарашенно смотрит на него. А потом начинает ржать. Прямо в голос, утыкаясь лбом ему в плечо. — Боже, какой ты ревнивый. — Я не ревнивый. — Да? — Эллиот поднимает голову, с трудом сдерживая улыбку. — Тогда с чего ты вообще это взял? Юэн пожимает плечом с таким видом, словно это очевидно. — Я такие вещи сразу замечаю. Эллиот хитро щурится. — А-а. То есть ты сразу заметил, что на съёмках я на тебя запал? Юэн тут же запинается. — Я… ну… не то чтобы сразу. Я просто… Эллиот не даёт ему договорить. Тянется вперёд и затыкает поцелуем — коротким, тёплым, совершенно довольным собой. Юэн сразу притягивает его ближе, углубляя поцелуй, и внутри снова начинает медленно разгораться уже знакомый жар. Эллиот тихо смеётся ему прямо в губы. А потом вдруг игриво шепчет: — Ой. А что это мне в ногу упирается? Юэн тихо стонет сквозь смешок и утыкается лбом ему в плечо. — Я хочу тебя ещё. И это уже не шутка. Потому что рядом с Эллиотом у него внутри снова начинает натурально звереть всё — желание, голод по прикосновениям, это ненормальное ощущение «мало», которое не проходит, сколько бы они ни целовались. Эллиот довольно улыбается и проводит ладонью по его спине. — Ненасытный. Юэн уже собирается ответить что-то едкое, когда из прихожей внезапно слышится звук открывающейся входной двери. Они оба замирают.